Что такое конкурентоспособность регионов?

А.М. – Периодически выходят всякие статистические отчеты о том, насколько государство, экономика России продвинулись в своем развитии, или, наоборот, какой произошел откат. Все мы воспринимаем эти цифры. Все мы радуемся или переживаем за Россию, но очень редко задумываемся, что успехи страны – это успехи отдельных регионов страны, так называемых регионов–лидеров, регионов–локомотивов. Если есть локомотивы, есть и регионы–аутсайдеры, никуда от этого не деться. Квалифицированный менеджмент невозможно выстроить без знания способностей наших регионов на развитие. Без этой информации невозможно выстроить нормальную инвестиционную политику. Об инвестиции в регионы очень много говорят на очень разных уровнях, об этом сегодня и мы будем говорить. Наша гостья пришла с первой полномасштабной оценкой конкурентоспособности российских регионов. Что это за работа? Мы внимательно вас слушаем.

М.У. – Надо сказать, что, конечно, комплексная оценка конкурентоспособности российских регионов проведена впервые. Мы много говорим о конкурентоспособности страны, Правительство ставит перед всеми амбициозные цели. Согласно последней редакции концепции долгосрочного развития России, в 2020 году наша страна должна войти в пятерку стран–лидеров в мире. Мы все время говорим о конкурентоспособности страны. Надо понимать, из чего она складывается, как можно оценить конкурентоспособность регионов, которая определяет конкурентоспособность страны. Этому было посвящено исследование института региональной политики. Мы его начали год назад и завершили 9 октября, когда результаты оценки конкурентоспособности регионов были предоставлены министерству регионального развития. Эти исследования разрушили некоторые стереотипы о конкурентоспособности регионов, о представлении о динамике социально–экономического развития регионов.

А.М. – По каким критериям оценивались регионы, по каким группам все регионы разнеслись? Сколько этих групп?

М.У. – Так как мы использовали комплексный подход, мы избегали однобоких оценок, потому что региональное развитие носит нелинейный характер. Поэтому модели, которые мы выстраивали, были сложносоставные. Наш рейтинг состоит из трех групп оценок. Первая группа оценок непосредственно касалась выявления уровня конкурентоспособности регионов. Здесь мы сформировали три группы: это регионы с высоким, средним и низким уровнем конкурентоспособности. Далее мы оценили качество и стабильность развития, то есть насколько достигнутые результаты обеспечат положительную динамику в будущем. Здесь 4 группы регионов: регионы со стабильным развитием, с преимущественно стабильным развитием, с преимущественно нестабильным и нестабильным развитием. Мы выявляли тот тип конкурентных позиций, которые обеспечили региону текущее место в рейтинге. Это экономические, финансовые, социальные и территориальные факторы в комплексе. Мы оценивали пространство, то есть территорию в широком смысле. Это все ресурсы, которые имеют привязку к территории. Это не только традиционные минерально–сырьевые ресурсы, но и такой ресурс, как имидж территории и те бренды, которые сегодня есть у самой территории или у предприятий, которые расположены на этой территории. Кроме того, это и управленческий ресурс, который есть у этой территории. Это все вошло в последнюю группу территориальных конкурентных позиций.

А.М. – Теперь самое интересное. Что получилось в итоге, как распределились места среди регионов? Где те самые неожиданные результаты, про которые вы говорили, где разрушение стереотипов, относительно конкурентоспособности регионов?

М.У. – Если оценивать изолировано экономический уровень конкурентоспособности, то можно сказать, что результат очевиден: Москва и Санкт–Петербург заняли первое и второе места, но Москва со значительным отрывом опережает Санкт–Петербург. Далее идет блок ресурсных регионов, которые догоняют Москву и Санкт–Петербург. Но картина существенно меняется, если мы накладываем два параметра: уровень конкурентоспособности, а также стабильность и качество развития. Самые высокие показатели у регионов, которые вошли в первую группу по уровню конкурентоспособности и в первую группу по качеству и стабильности развития. Здесь мы, к сожалению, обнаруживаем, что ни Москва, ни Санкт–Петербург в эту группу не входят. Более того, неожиданно в эту группу вошли Краснодарский край и Самарская область.

А.М. – Это значит, что в них какие звезды сошлись?

М.У. – Это значит, что там есть высокие темпы, хорошая динамика экономического, социального развития региона. Накопленный финансовый потенциал создает условия для стабильного развития этих регионов в будущем. Если даже рассматривать результаты нашего рейтинга с прогнозом на финансовую ситуацию, которая сейчас есть, на нестабильность, то мы можем прогнозировать, что тот накопленный финансовый, экономический потенциал, который есть в регионах, позволит сохранять положительную динамику. У них аккумулировано больше ресурсов, чтобы если не увеличить темпы роста, то сохранить достигнутые темпы роста. Это один из примеров разрушения стереотипов.

А.М. – Наложим теперь параметры друг на друга по отношению к Москве и Санкт–Петербургу. Что мы получаем?

М.У. – Мы получаем, что Санкт–Петербург вошел в группу регионов, которые характеризуется высоким уровнем конкурентоспособности при преимущественно стабильным уровне развития. Москва тоже в этой группе. Несмотря на то, что в этих регионах большой потенциал, у них есть проблемы, они сказываются как на качестве развития, так и на стабильности развития. И это отдельные параметры нашего рейтинга подтверждают. Мы видим, что у Москвы и Санкт–Петербурга уровень социальной активности невысок. Есть отдельные регионы, которые, может быть, обладают не столь высоким конкурентным потенциалом, но население этих регионов чувствует себя намного лучше. То есть самоощущение и мироощущение этих регионов более позитивно. Мы все знаем проблемы, которые есть в Москве и Санкт–Петербурге. Это и ограничения по развитию транспортной, энергетической системы, по неблагоприятной экологической ситуации, нерешены многие проблемы, которые здесь есть. Результаты исследования указывают на некие симптомы, на сигналы, на которые надо обратить внимание при принятии управленческих решений.

А.М. – На уровне государства?

М.У. – Прежде всего, на уровне руководства регионов. Думаю, федеральные органы государственной власти тоже при формировании своей пространственной политики должны учитывать это.

А.М. – Это естественно, учитывая, что это исследования делалось для министерства регионального развития.

М.У. – Нет. Это исследование не делалось для этого министерства. Это независимое исследование, его провел наш институт, у него нет заказчика, тем более, в лице этого министерства. Нам кажется, что это исследование будет интересно, оно позволит расширить информационную базу при принятии решения не только для федеральных органов государственной власти в лице министерства регионального развития, но и для региональных органов государственной власти и бизнеса. Бизнес до недавнего времени планировал свою региональную корпоративную политику, расширение географии своего присутствия в регионе. Иностранные инвесторы выбирали площадки для размещения своих производств в регионах. Мы это представили на Общественном совете в министерстве регионального развития, потому что там было экспертное сообщество, которое могло отнестись к этому рейтингу и высказать свом мнения. Мнения были разные, не буду лукавить и говорить, что нас все поддержали. Безусловно, рейтинги существуют, исследования проводятся и другими рейтинговыми агентствами. Но все они оценивают отдельные аспекты социально–экономического развития региона. Это как в притче про слона, когда мудрецы собрались у слона, кто–то ходит, щупает хобот, кто–то рассматривает уши, кто–то хвост. Все они совершенно правильно описывают эти части слона, но в целом они не могут описать это животное, определить, кто же это на самом деле. Наш рейтинг – это попытка комплексно представить уровень развития региона, причем, не социального развития, а уровень его конкурентоспособности, под которым мы понимаем способность региона создавать условия для устойчивого развития. Это экономический рост, который сопровождается благоприятным экологическим климатом в регионе, который создает условия для нормальной жизнедеятельности региона. Мне кажется, что это очень важно, потому что подходы к оценке конкурентоспособности, безусловно, определяются тем, что мы под этим понимаем. А к этому есть разные подходы. Кто–то под конкурентоспособностью региона подразумевает только его инвестиционную привлекательность, а для нас это только один аспект. Кто–то под конкурентоспособной привлекательностью понимает качество инвестиционного климата. Международные организации, например, Всемирный экономический форум и Международный институт менеджмента, которые проводят оценку конкурентоспособности стран, тоже понимают под конкурентоспособностью в значительной степени качество бизнес–климата и институтов, которые есть в этих странах. Повторюсь, мы под конкурентоспособностью понимаем нечто иное, у нас комплексный подход, он лучше адаптирован к условиям России.

А.М. – Сейчас я попытаюсь несколько обобщить то, что вы сказали. В России есть регионы, которые приносят нашей стране прибыль. Это те, которые по конкурентоспособности сейчас на первом месте.

М.У. – Да.

А.М. – Есть ряд регионов, которые показывают наиболее устойчивую динамику развития, это регионы, от которых мы ждем преференции в будущем. Я прочел некоторые ваши публикации. В них вы говорите, что регионов, которые показывают наиболее устойчивый рост, динамику развития, всего 5. Это так называемые регионы Южного Поволжья. Перечислим их. Прежде всего, это Волгоградская область.

М.У. – Это Краснодарский край, весь юг Приволжского округа. Именно эту закону мы назвали.

А.М. – Итак, это Краснодарский край, Ростовская, Волгоградская, Самарская и Саратовская область. Что там такого хорошего, что именно эти регионы показывают наиболее устойчивую динамику развития?

М.У. – Для нас это тоже открытие проекта. То, что регионы образовали пояс стабильного развития, все находились в одной географической зоне – это результат обследования. Объяснить это чем–то специфическим невозможно. Там есть безусловный лидер, это Краснодарский край, который задает определенный климат, определенную зону притяжения всех соседних регионов. Самарская зона – это тоже сильный лидер.

А.М. – А кто между ними?

М.У. – В зоне тяготения этих центров многие. Межрегиональные связи по кооперации между этими регионами дают эффект. Так мы получили зону развития. В противовес этому тезису хочу сказать, что у нас есть и другая зона регионов с абсолютно нестабильным развитием, с низким уровнем конкурентоспособности. Это зона всех приграничных регионов России. На мой взгляд, это очень важно в исследовании. Политика в отношении этих регионов существенно отличаемся. Если мы имеем такие результаты, то те решения, которые мы принимаем, не очень эффективны. Это должно получить отражение в комплексе мер, которые вырабатывает государство в отношении этих регионов.

А.М. – Давайте назовем и регионы–аутсайдеры. Какие процессы, которые в них происходят, обусловили такой низкий показатель?

М.У. – Отсталой зоной является Северный Кавказ со своей социальной, политической нестабильностью, низким уровнем конкурентоспособности и неустойчивым характером развития. Наиболее отсталыми регионами являются три северокавказские республики. Это Чечня, Кабардино–Балкария, Ингушетия. Эти регионы имеют низкую конкурентоспособность и неустойчивый характер развития. Последнее место в рейтинге занимает Ингушетия. Во многом мы знаем ситуацию, которая в этих регионах складывается. Отдельного пояснения это не требует. На мой взгляд, это характеризует объективность результатов. Было бы странно, если бы эти регионы попали в первую группу.

А.М. – А близость этих регионов к тому же Краснодарскому краю не понижает его рейтинг?

М.У. – Это соседство может или принести выгоду тому, кто отстает, или принести ущерб тому, кто лидирует. Это зависит от того, кто сильнее. Пока сильнее тот, кто показывает положительные результаты. Такое соседство оказывает свое влияние. Возможно, поэтому Краснодарский край не поднялся выше в рейтинге конкурентоспособности. Он уже не занимает первое место.

А.М. – Как отнесся к вашей работе бизнес? Проявляет ли он интерес? Развитие регионов во многом зависит от того, насколько в нем заинтересован бизнес, увидит ли он там что–то, что не видел раньше, когда не было вашего исследования.

М.У. – Мы прогнозировали интерес бизнеса к этому проекту. Сейчас я могу сказать, что такой интерес есть. Мы сейчас занимаемся разработкой регионального проекта очень крупного финансового института. Он работает в нашей стране, занимается большими инвестиционными проектами. Несмотря на ситуацию, которая сейчас складывается, на снижение инвестиционной активности, компании, которые принимают решение о снижении инвестиционной активности, о выборе региона своего присутствия, обращаются к нам не только за открытыми результатами, которые доступны. Они хотят по своим параметрам с нашим методологическим участием оценить возможность правильного выбора региона.

А.М. – Перейдем к прогностической части. Понятно, что рейтинг – это срез ситуации, которая есть сейчас. Кто должен строить прогнозы, кто должен это делать?

М.У. – Ситуация такова, что этот рейтинг позволяет нам выделить, как минимум, две группы регионов. Первая группа характеризует тот конкурентный потенциал, которым сегодня обладает страна. Он обеспечивает те позиции, которые сегодня занимает Россия на мировой арене. Это финансовые центры страны, Москва и Санкт–Петербург, а также регионы, где доминирует территориальный тип конкурентных позиций. Это во многом ресурсные регионы, которые сегодня обеспечивают текущие позиции России в мировом рейтинге. Нам очень важно выявить группу регионов, которые можно назвать середняками. Эти регионы в перспективе при грамотной региональной политике и при корректных управленческих решениях, которые будут приниматься в регионе, могут обеспечить большой прорыв страны.

А.М. – Это, в первую очередь, тот самый пояс по Волге?

М.У. – Этот пояс, скорее всего, сегодня способствует повышению потенциала страны. А регионы второй группы имеют потенциал, но явно он в чем–то недоиспользуется. Если ту стратегическую повестку дня, которая сегодня есть в регионе, больше ориентировать на конкурентные преимущества региона, нивелировать объективные конкурентные недостатки, то в целом динамика развития этих регионов способна принести свой вклад в динамику развития всей России.

А.М. – Приведите пример.

М.У. – Например, Волгоградская, Ростовская, Саратовская область, которые входят в наш пояс, а также Ленинградская область, Сахалинская область, Красноярский край, Томская область, Хабаровская область, Челябинская область и так далее. Особенное внимание надо уделить тем регионам, которые по качеству и стремительности развития выходят в третью группу. Часто сегодня регион имеет высокий уровень конкурентоспособности, но по качеству и стабильности входит в третью группу. У него есть разрыв. С одной стороны, это лидер, с другой стороны, его лидерство очень нестабильно.

А.М. – Это, в основном, ресурсные регионы.

М.У. – Мы прекрасно понимаем, что есть большая зависимость от цен на мировом рынке. Уже сегодня она способна изменить ситуацию настолько, что некоторые регионы из группы лидеров перейдут в другую группу.

А.М. – С другой стороны, есть ли у этих регионов что–нибудь, кроме ресурсов? Этот вопрос надо задавать руководству регионов, которое должно смотреть чуть дальше, чем на срок губернаторства или действия мандата представителя законодательного собрания того или иного региона, им и карты в руки.