Насколько эффективны антикризисные меры правительства?

Н.Я. – Сейчас очень много разговоров и в головах банкиров появилась такая неприятная мысль, что кредиты, выданные еще неделю назад, казавшиеся спасением, могут обернуться большими проблемами. Есть обещания пролонгации кредитов, они выдавались на небольшой срок, документально вроде бы нигде не подтверждены. Госдума принимает законопроект, что "Агентство по страхованию вкладов" может выкупать проблемные банки и в результате, считают банковские сплетники, многие банки будут скуплены, отойдут под крыло Внешэкономбанка, будет национализация. Как относиться к этим слухам, Михаил Геннадиевич?

М.Д. – Теоретически такое, конечно же, возможно. Но, я думаю, что это не будет именно массовой скупкой, потому что кому нужна масса банков. Я думаю, что это коснется банков, которые с одной стороны не могут расплатиться. С другой стороны – это банки, которые не могут получить следующую порцию кредита, получить рефинансирование этого кредита, у которых финансовые проблемы нарастают, что даже в нынешних условиях является следствием некоторого не очень эффективного правления. И у которых достаточно большая клиентская база, то есть они являются, как в старину говорили, опорными банками, и банкротить их не допустимо. Но я думаю, что для экономики в целом это будет не страшно, для людей, которые держать в этих банках до 700 тысяч рублей – это будет неудобно, неприятно, но они, хотя и с большим запозданием свои деньги получат. В целом, конечно, есть проблемы, и в сегодняшней ситуации лучше пользоваться государственными или огосударствленными банками.

Н.Я. – То, что вы сказали, сразу многих подтолкнет к тому, что сплетни о том, что государство три банка оставит из всей банковской системы, лишний раз подтверждаются.

М.Д. – Нет, это полная ерунда. Во–первых, есть еще "Газпромбанк". Но самое главное, что для нормального функционирования экономики трех–четырех банков не достаточно, необходима хотя бы сотня. А из остальных банков основная часть – это не банки, а конторы по обналичиванию денег. Я думаю, что если останется 250 банков, то это будет хорошо.

Н.Я. – То есть вчетверо надо сократить количество, иначе говоря, у нас же сейчас тысяча с копейками банков?

М.Д. – Да, даже немного побольше. Но государство на это не пойдет, я думаю, потому что на масштабную санацию банковской системы наше государство сейчас не готово ни организационно, ни психологически, ни, извиняюсь за выражение, интеллектуально.

Н.Я. – Как относиться к многочисленным разговорам о том, что сейчас будут и активнее с банками–прачечными работать, в том смысле, что количество банков лишившихся лицензии будет сейчас расти?

М.Д. – Пока оно растет очень медленно. И пока что банки–прачечные щадят, потому что они отмывают деньги не для международных террористов, а для российских чиновников. И бороться с банками–прачечными, это означает – бороться с коррупцией российских чиновников, чего им самим делать не охота. Я надеюсь, что под прикрытием кризиса, со ссылкой на кризис удастся закрыть основную часть банков–прачечных, но для этого нужно желания, а желания пока что не видно.

Н.Я. – Давайте о деятельности "Внешэкономбанка" на настоящем историческом этапе поговорим, с вашего позволения. Вроде деньги должны вливаться, от Центробанка ВЭБ эти деньги получил, но до реального сектора они не доходят, ощущение, что просто по своим раздают. Так это или нет?

М.Д. – Свечку не держал, но похоже.

Н.Я. – Вспомните, банк Лебедева получил деньги, он далеко не в первую очередь должен был стоять.

М.Д. – Я думаю, что можно привести много других примером подобного рода. Тем не менее, 118 банков были допущены к деньгам, и знаю, что дальше банки в регионах получили деньги, но эти деньги пошли на спасение банков, то есть на затыкание их собственных дыр. Реальный сектор – это совершенно другое. И почему "Банк России" воспользовался "Внешэкономбанком", который не очень хорошо знает состояние российской реального сектора экономики, почему он воспользовался именно им, в конце концов, можно было и на прямую работать, беря ответственность на себя.

Н.Я. – А имеет Центробанк по закону это делать самостоятельно?

М.Д. – Вы знаете, в кризисных ситуациях законы в течение двух дней корректируются и в течение 30–ти минут принимаются.

Н.Я. – То есть "Внешэкономбанк" в данном случае просто на этой кризисной ситуации еще и жирует, можно сказать.

М.Д. – Это грубо сказано.

Н.Я. – Работает не эффективно, давайте так скажем.

М.Д. – Пока да.

Н.Я. – Можем ли мы говорить о том, что ситуация поменяется или надежд нет? Потому что очень расхожее мнение сейчас, когда читаешь деловую прессу. Вот есть в Америке план Полсона, план по спасению национальной экономики. Есть у нас антикризисные меры властей и это план по спасению своих.

М.Д. – Это похоже на правду. Есть некоторые изменения к лучшему, потому что начали поддерживать строительство и начали уже фиксировать, что это будет поддержка для создания системы социального жилья. Это хорошо. Но комплексного плана у нас, к сожалению, нет, и я боюсь, что в обозримом будущем не появиться.

Н.Я. – Читал я одну из сегодняшних газет, это "Ведомости". Вот финансовый директор ряда организаций пишет о том, как она пришла в "ВТБ" получать кредит. Все нормально, договорились, говорят: "Тут рыночная ставка – минимум 20 процентов, плюс то, как вас оценит риск–менеджмент". Человек спрашивает: "Общеизвестно, что вы получили кредит от государства меньше чем под 10 процентов, почему кредитуете под 20 процентов минимум?". "Кредит от государства, – объясняют ей – поступает в казначейство банка, а там все деньги сливаются и отдаются по рыночной ставке. То есть в казначействе все деньги уравниваются и становятся рыночными".

М.Д. – Это нормальный монопольный грабеж и перенос своих убытков из–за своей неадекватной политики на потребителей.

Н.Я. – В таком случае стоит вспомнить о том, как в советских учебниках по политэкономике, помните такой предмет, писали, что такое инфляция – это перекладывание рисков с богатых классов на наши трудовые плечи пролетариата. Это был Михаил Делягин политолог, экономист. Программа "Главная тема" на радио "Говорит Москва" и в ближайшие минуты предлагаю услышать фрагмент нашего сегодняшнего утреннего интервью на схожую тематику с депутатом Госдумы Павлом Медведевым.

Н.Я. – Павел Алексеевич, как оценить то, о чем сейчас говорят и то, о чем сейчас пишут. Многие сравнивают антикризисные планы властей с планом Полсона США, и общее место в рассуждениях: план Полсона – это для спасения экономики, а у нас это для спасения своих. Вы согласны с этим, Павел Алексеевич?

П.М. – Абсолютно не согласен. И в Америке и у нас спасают вовсе не своих, а пытаются сохранить возможность в первую очередь производить расчет. Если, не дай Бог, нет ликвидности в банках, как это было в 92 году, как это было в 98 году осенью, то вы, имея счет в банке, имея деньги на этом счете, не можете никому ничего заплатить. Ладно, если это физическое лицо, хотя тоже не очень приятно. А если это предприятие? А если предприятие готово заплатить за те комплектующие, которые ему поставили, и на счете у него есть средства, а у банка нет ликвидности, чтобы произвести расчет, останавливаются все платежи, останавливается производство.

Н.Я. – Я понимаю, что у вас такая фамилия, что быть сейчас в оппозиции к власти не возможно, человек, который носит фамилию Медведев, по любому власть оправдывает, хотя бы на подсознательном уровне.

М.Д. – Я думаю, что власть не может быть в оппозиции ко мне.

Н.Я. – Хорошо, допустим так. Оставим за скобками этот момент. Деньги должны все–таки приходить в реальный сектор, вы согласны. Почему же банк "ВТБ" получая деньги, получая от ЦБ необходимость распределить это, распределяет это… Почему то Лебедеву, "Национальному резервному банку" это дали. Вот может кто–то поднять руку, позвонить нам и сказать, кто получил деньги в реальный сектор, вряд ли кто сможет это сделать. Почему так?

М.Д. – Это действительно так. Но еще неделю тому назад и банкиры жаловались, что они не получают деньги. Действительно некая российская медлительность, когда мы запрягаем, запрягаем, запрягаем. Но начиная со второй половины прошлой недели резко уменьшилось количество жалоб от банков о том, что до них деньги не дошли.

Н.Я. – Может быть тех, кто жаловаться должен, их уже скупили по дешевке? Не кому жаловаться.

М.Д. – Появились новые инструменты, с помощью которых банки могут брать деньги. Например, дважды Центральны банк провел аукцион на котором можно было кредит получить без залога. И на первом аукционе многие банки, по нашим меркам многие –120 банков, приблизительно, были допущены, а получили реальный кредит, пришли за этими деньгами 88, это по нашим меркам неплох. Теперь по поводу реального сектора. В конце концов, реальный сектор получит деньги потому, что банки за деньги платят, и платят довольно дорого. На аукционе банкиры мне говорили, что они получили деньги под 11 процентов. Взять деньги под 11 процентов и спрятать их в сейф, это совершенно невозможно, на них надо зарабатывать.

Н.Я. – Да, смысл их брать в таком случае.

М.Д. – И они просто руки жгут, если лежат в сейфе. Деньги дойдут до реального сектора, но некоторое время на это нужно. Отчасти из–за не очень хорошей организации, отчасти просто на то, чтобы найти заемщика, который их вернет.

Н.Я. – Павел Алексеевич, вы сказали хорошую фразу "…из–за не очень хорошей организации…". Почему должен был грянуть такой кризис, чтобы стало всем понятно, что у нас такой бардак и неразбериха в банковском секторе? В том, который вы так любите.

М.Д. – Неразбериха значительно меньше, чем можно было ожидать. Неразбериха в банковском секторе, существующем 200 лет на Западе, оказалась никак не меньше, чем в нашем. И я должен без всякой иронии поздравить Центробанк за то, что он в последние года четыре, приблизительно, навел более–менее порядок, и изгнал с рынка недостойных банкиров и понимает что за душой у тех, которые есть.

Н.Я. – Павел Алексеевич, о недостойных банкирах, понятно, что укрупнение банковского сектора происходит, у нас сейчас тысяча банков с копейками примерно имеют лицензию ЦБ, а вот как относиться к слухам, что государство три банка оставит?

М.Д. – Как к неудачной шутке. Такой цели у государства нет, абсолютно ясно. Кто–то из больших важных центробанковских банкиров пошутил, сказав: "Мы не боремся против большого количества банков, мы боремся против малого количества плохих банков".

Н.Я. – А стоит ли ожидать масштабной национализации банковского сектора?

М.Д. – Я думаю, что нет.

Н.Я. – Сомнения у вас в голосе, Павел Алексеевич.

М.Д. – А что было совсем недавно до кризиса? Очень сильно разбавили долю Центрального банка в Сбербанке. Зачем спрашивается? Если бы Центральному банку хотелось бы побольше иметь банка Сбербанка, он бы не позволил бы разбавить свою долю. А "ВТБ" зачем разбавили? Почти на 100 процентов владело государство, теперь заметно меньше. И это зачем было сделано?

Н.Я. – Все равно большая часть акций находится у "ВТБ" и государства, речь идет о многочисленных других банках. Павел Алексеевич, у нас минута осталась. От чего лично вы готовы отказаться во время финансового кризиса и придется ли вам лично от чего–то отказываться?

М.Д. – Я очень надеюсь, что те люди, которые непосредственно не играют и не играли никогда, которые не завязаны в банковском бизнесе, все–таки не должны будут не от чего сколько–нибудь отказываться. Для меня самая главная угроза, как и для подавляющего большинства россиян – это инфляция. Вот если государство справится с инфляцией, более–менее справится, то никаких опасностей для подавляющей части населения не будет.

Н.Я. – Вчера не было торгов, а сегодня опять обещают открыть. И всем понятно, что дальше будем лететь в пропасть. Может нам на полгода устроить фондовые каникулы, как вы думаете?

М.Д. – Ну кто летит в пропасть, на бирже присутствует меньше половины процента населения.

Н.Я. – Вот эти полпроцента летят. Стоит ли биржевые каникулы устроить?

М.Д. – Биржи летят – это очень плохо, но только все–таки это не касается заметного числа россиян. И предприняты некоторые меры, напрямую выделены деньги, которые должны поддержать биржи некоторое короткое время пока они придут в чувство, а дальше они уже будут жить своей жизнью.

Н.Я. – И лететь снова вниз.

М.Д. – Я надеюсь, что нет. Кроме того, во всем мире предполагается несколько изменить правила игры и, я считаю, что время пришло. Как когда–то после 33 года в голову пришла такая прекрасная мысль урегулировать в большей мере финансовые рынки, и, я думаю, что и сейчас эта хорошая мысль тоже присутствует в головах.

Н.Я. – Главное, чтобы финансовые инструменты у этих регуляторов были правильные рыночные.