Реализация права на жилище

Р.Щ. – Леонид Дмитриевич, с чем приходят к вам наши слушатели, какие вопросы волнуют, давайте дадим такой срез, что волнует?

Л.О. – Во–первых, они путают между тем, что прорабатывается в Думе, что в прессе сказано, как идея, и тем, что принято. "Вот уже принято, пиши мне заявление". А еще не принято, еще только вот идея.

Р.Щ. – Так, законопроект только.

Л.О. – Да, а они считают, что уже все.

Р.Щ. – Так.

Л.О. – Ну, скажем так, семьдесят процентов людей, которые приходят, это смешанные жилищно–земельные споры и, в том числе, споры вокруг придомовой территории – вот все, что связано "мое–твое". А они уже дробятся эти семьдесят процентов: переселение дома, очередь на квартиру, снос ракушек там, незаконная стройка, по их мнению, точечная, неточечная застройка. А тридцать процентов, примерно, тридцать пять, связаны с жалобами на милицию, которые опять дробятся: ГАИ в большей мере, простая милиция, участковый там, уголовный розыск – в меньшей степени.

Р.Щ. – Жалобы на гаишников какие?

Л.О. – В основном, если вот их язык простой перевести на литературный: "Меня необоснованно остановили, меня необоснованно наказали, долгое время держали, права не отдают, документы не отдают, справку не отдают. Я три часа ждал инспектора в результате ДТП. Я третий месяц жду, не оформляют бумаги – я хожу, хожу, хожу". Ну, в основном, если вот выразиться юридическим зыком, "инспирирование", есть такой термин, искусственное создание доказательств обвинения.

Р.Щ. – По–русски, давайте, по–русски.

Л.О. – Например. Едет водитель, ему говорят: "Ты едешь сто километров". Он говорит: "Что вы, сто, это старенькая машинка, я ехал пятьдесят". "Вот твоя скорость на спидометре, на этой, на пушке". "Это не моя". Останавливает две машины и говорит: "Вот видите – сто? А вот видите его машину? Это его".

Р.Щ. – А те говорят: "Да–да". И подписываются в документах.

Л.О. – И те подписывают, а потом в суде спрашивают: "Вы видели, как он ехал?". "Нет". "Что вы видели, когда вы подъехали?". "Стояла у обочины машина". "Как вы можете знать, что он ехал сто или двадцать, или двести?". "Ну, как, инспектор показал". "Ага". А если нет адвоката опытного? А если нет депутатских запросов? Конструируют, создают искусственно из ничего доказательства обвинения. Вот такие.

Р.Щ. – Это понятно, это жалобы на гаишников. А жалобы на милицию, обычно, какие бывают?

Л.О. – Жалобы на милицию делятся тоже. Процентов восемьдесят: не принимают мер. Разбили, ударили, ограбили, незаконные работы, незаконные стройки – участковый мер не принимает, районный отдел милиции мер не принимает, в округ жалуешься – меры не принимают. А двадцать – наоборот. Придираются, ходят туда–сюда, но все–таки большинство – меры не принимаются, сколько можно жаловаться?

Р.Щ. – Помните, у нас где–то год назад был, Леонид Дмитриевич, такой звонок – у женщины украли в метро кошелек, она пошла в милицию, ей говорят: "Уходи отсюда побыстрее, нам этот висяк не нужен".

Л.О. – Да, это они любят. Уговаривают по–любому. И я могу напомнить, что много лет назад, пять, может быть, уже лет, мою квартиру на Арбате обстреляли шариками.

Р.Щ. – Какими шариками, из рогатки что ли?

Л.О. – Ну, типа рогатки, типа большой рогатки. Значит, это типа полупистолет, полурогатка, и две дырки образовались в окне моего кабинета в два ночи. И они не возбудили уголовное дело, мол, маленький ущерб.

Р.Щ. – А вы потребовали, чтобы возбудили уголовное дело?

Л.О. – А я потребовал, и кого только не просил – и бесполезно.

Р.Щ. – Так, а кого найдешь–то, Леонид Дмитриевич?

Л.О. – При желании, я же указал на того, кого я подозреваю. Стреляли из–за "Хард Рок Кафе".

Р.Щ. – То есть это месть была?

Л.О. – Да–да. Посмотрите, в любом детективном фильме, да, первое, что делают, это смотрят повтор на пленке камеры слежения.

Р.Щ. – Так.

Л.О. – Они говорят: "Мы не можем идти в "Хард Рок Кафе", мы не имеем права чужие камеры смотреть, не пойдем".

Р.Щ. – Не имеют права, может быть, раз заявляют?

Л.О. – Да имеют! Ну, ладно! Если идет следствие, то имеют право официально изъять. Или по–простому смотрят или официально изымают. Они не сделали ни так, ни так.

Р.Щ. – То есть вы даже знали, что это вам кто–то мстит.

Л.О. – Да я, конечно, знал, кто мстит. Я жаловался на Хард Рок Кафе, которое играло круглые сутки, тогда как закон города Москвы разрешает до десяти, и было предписание главы управы. Кстати, очень часто про Ольшанского вот говорят, что он критикует московские власти. Я могу еще раз сказать, что один из самых порядочных, трудолюбивых, образованных и эрудированных глав управы в Москве – это Алексей Вячеславович Садиков, главы управы района Арбат.

Р.Щ. – Ага, а кафе прекратило играть после десяти вечера?

Л.О. – Да. Кстати, очень сейчас эрудированный и широко образованный глава управы района Раменки Игорь Петрович Окунев.

Р.Щ. – Не будем отдельных лиц пропагандировать, Леонид Григорьевич, у нас совсем другая передача.

Л.О. – Нет–нет–нет. Нет, мы не имеем права пропагандировать коммерцию: покупайте машину "Роллс–ройс".

Р.Щ. – Да.

Л.О. – Вот это скажут, ты что, друг, занимаешься рекламой?

Р.Щ. – Это вы уже сказали.

Л.О. – Ну, кто ж купит "Роллс–ройс", да? Или там, покупайте космический корабль, да? А то, что касается работы, это не реклама. Но, тем не менее, вот, в основном. И, конечно же, кроме милиции жалуются на чиновников.

Р.Щ. – Ну, это само собой, Леонид Григорьевич.

Л.О. – На те же управы: "Я был в управе, у того–сего".

Р.Щ. – То есть в массе своей вы просто помогаете составить там заявление.

Л.О. – Иногда даже подсказываю.

Р.Щ. – Так.

Л.О. – Надо идти жаловаться, дверь не открывайте, в Департамент жилищной политики никакой доплаты квартирной, мало ли, что десять процентов сверху. То есть то, что нам звонят – по сути, структурно присутствует.

Р.Щ. – Да, и так и приходят. Но некоторые–то думают, почему Леонид Дмитриевич, вот я пришла на прием, хотела, чтоб он был моим адвокатом, а он моим делом заниматься не стал.

Л.О. – Ну, да.

Р.Щ. – Давайте еще раз всем скажем.

Л.О. – Я в редчайших случаях могу взять дело. У меня любимый пример, любимая метафора моя. Ренат Сулейманович Акчурин, величайший хирург–кардиолог, как я считаю. Мы знаем, что он делал операцию на сердце первому президенту России Борису Николаевичу Ельцину, делал операцию аортокоронарного шунтирования. Но разве может он сесть в карету "Скорой помощи" и каждого, у кого плохо с сердцем, объезжать – не только всю Москву, но и всю страну?

Р.Щ. – То есть вы величайший адвокат всех времен и народов? Вот такую параллель просто я провожу.

Л.О. – Ну, такой. Ну, типа я не могу все дела вести. Я вообще считаю, что адвокат должен вести дела только по теме своей диссертации, узко, когда он знает наизусть все. И когда какой–то прецедентный случай, я, в основном, веду дела, чтобы оспорить статейку в кодексе, чтобы польза была всему обществу, всей стране. Вот сейчас мы говорим с вами и, наверное, будем и сегодня говорить: камеры слежения на дорогах – наказание собственнику. А я говорю, нарушает принцип презумпции невиновности антиконституционная статья. Значит, придется мне совершенно очевидно, если в течение года в Государственной Думе не уговорю людей, то придется обратиться в Конституционный суд.

Р.Щ. – И далее? Пока поставим многоточие?

Л.О. – Нет. Я думаю, что победа будет. Дело не политическое и объективно правильное. Поэтому я думаю, что победа будет за нами.

Р.Щ. – Ну, про Думу я вас не спрашиваю, Леонид Дмитриевич, там полное затишье, как я понимаю? Август уже наступает, август.

Л.О. – Там затишье, но август. Когда говорят август в политике, то сразу вспоминается, что было в августе тысяча девятьсот девяносто первого, что было в августе тысяча девятьсот девяносто третьего и так далее, и так далее, и так далее.

Р.Щ. – Девяносто восьмого дефолт.

Л.О. – Да. Поэтому вот так вот.

Р.Щ. – Давайте, вам пришло пять писем, озвучим и подробно ответим, просят подробно ответить.

Л.О. – Ну, давайте с пенсионерки.

Р.Щ. – Давайте.

Л.О. – Очень яркий пример. Я ветеран труда, пенсионер, пользуюсь льготой по оплате коммунальных услуг, имею в собственности квартиру, прописана одна. Хочу подарить квартиру сыну, не лишусь ли я после заключения сделки льгот по оплате коммунальных услуг? Естественно тут же и лишитесь. Другое дело, что вы можете сделать вещь хитрую, но законную.

Р.Щ. – Давайте подскажем.

Л.О. – Квартиру подарить, оформить, пойти к нотариусу, зарегистрировать сделку в Управлении по регистрации сделок с недвижимостью, но в ЖЭК, в ДЕЗ, в управу не носить документы. У нас нет по гражданскому кодексу обязанности носить документы о сделке в эксплуатирующую организацию.

Р.Щ. – А так, в ином случае, если принесет, то однозначно льготы не сохранятся.

Л.О. – Все, лишается. Однозначно не сохранятся.

Р.Щ. – Ну, вы подсказали законный путь.

Л.О. – Он законный.

Р.Щ. – Второе письмо.

Л.О. – Вот из гаишной линии. Произошло ДТП с моим участием, выдали временные права. То есть временное разрешение. Дело ДТП лежит у дознавателя, через неделю заканчивается срок временного. А он сейчас два месяца, напомню. Я слышал, что в течение двух месяцев, если решение не вынесено, то можно забрать права.

Р.Щ. – Так.

Л.О. – Не совсем так. По всем делам, если нет удара: красный, зеленый, желтый, даже пьян – два месяца. Если есть ДТП – шесть месяцев. Поэтому надо идти к этому дознавателю и чтобы он продлевал временное разрешение.

Р.Щ. – А зачем?

Л.О. – А как же вы ездить будете? Оно сроком вышло.

Р.Щ. – А, там еще осталась неделя, да–да.

Л.О. – Нет. Не будем путать. Осталась неделя до двух месяцев.

Р.Щ. – Да.

Л.О. – А если он будет тянуть, ему закон дает по поправкам Владимира Плигина теперь полгода. Мы с Владимиром Плигиным бились, и первоначально же было вообще год по всем делам, бились, бились, бились, бились, и Плигин пошел, вот тут надо честно сказать, на уступку.

Р.Щ. – На уступку?

Л.О. – По всем делам административным – светофор, семафор – оставил два месяца, а ДТП – не два месяца, но и не год, полгода.

Р.Щ. – Ну, компромисс такой.

Л.О. – Нашел компромисс, да.

Р.Щ. – Значит здесь надо идти и продлевать.

Л.О. – Идти и продлевать. Кстати, напомню, что даже если ты трезвый, но не продлил времянку и тебя с непродленной отловили, это будет считаться как езда без прав, и в кутузку на пятнадцать суток.

Р.Щ. – Ну, до пятнадцати суток, скорее.

Л.О. – До пятнадцати. Но жути надо нагнать на народ, чтоб они знали, и знались, и боялись, и бомбили телеграммами Плигина.

Р.Щ. – Еще два письма осталось. Давайте озвучим и ответим. Смысл понятен?

Л.О. – Живу в трехкомнатной квартире вдвоем с матерью. Квартира приватизирована, являемся собственниками в равных долях.

Р.Щ. – Так.

Л.О. – Хочу разменять на две однокомнатные, но она против. Возможно ли определение и продажа моей доли через суд?

Р.Щ. – Так.

Л.О. – Через суд можно определить, в чем ваша доля выражена: в одной комнате, в полутора, в двух и так далее. А когда вы через суд выразите натуральное, еще раз не литературно высказываюсь, натуральное выражение доли, вы можете продать кому–то, она опять – первый покупатель.

Р.Щ. – То есть право первой покупки у нее.

Л.О. – Да.

Р.Щ. – Понятно, и последнее письмо.

Л.О. – Но, посмотрите. Сын с матерью хочет разъезжаться.

Р.Щ. – Да, из трехкомнатной в однушку, короче.

Л.О. – Да. Вместо того чтобы жить–поживать. Как вы считаете, два человека в одной трехкомнатной квартире, наверное, свободнее им живется?

Р.Щ. – Мы не знаем, какие взаимоотношения у них.

Л.О. – Нет, ну, в целом, вот в целом если отбросить.

Р.Щ. – Ну, мы же не знаем взаимоотношения.

Л.О. – Значит взаимоотношения, судя по всему, не ахти.

Р.Щ. – Трешка для двух человек в Москве – это почти роскошь.

Л.О. – Почти роскошь. Значит, отношения не сложились.

Р.Щ. – Да.

Л.О. – То есть, это подтверждает. Да, вот еще что я хочу сказать. А вот, опираясь на этот вопрос и на ваш первый, с такими вопросами я потрясен, что в пятидесяти процентах гражданских дел люди судятся, ближайшие родственники друг с другом: мать с сыном, муж с женой, родители с детьми, бабушка с внуками – меня избивают, семья трещит в широком смысле.

Р.Щ. – Да, к сожалению, такое есть, даже по звонкам понятно. Давайте последнее письмо.

Л.О. – Покупаю садовый участок. Он находится в собственности. В собственности написано, земельный участок для ведения садоводства, земля сельхозназначения. Могу ли я перевести участок в статус земли для ведения дачного хозяйства? Ну, во–первых, нужно взять и посмотреть, у соседей есть участки или нет.

Р.Щ. – Так.

Л.О. – Во–вторых, самый лучший шпион – это официальный сотрудник конторы какой–то. Значит, ну, это там какой–то ж район – Домодедовский, Нарофоминский, да?

Р.Щ. – Да.

Л.О. – Значит нужно написать в Управление архитектуры Домодедовского района.

Р.Щ. – Далее?

Л.О. – Прошу разъяснить. Я имею на праве собственности участок для ведения садоводства. Могу ли я обратиться к вам за разрешением на строительство жилого дома? Они сразу ответят.

Р.Щ. – Либо – да, либо – нет.

Л.О. – Они все ответят и подскажут, что вы можете его перевести, и для этого нужно обратиться туда–то, туда–то, туда–то.

Р.Щ. – Все просто, так что просто пишите, уважаемая слушательница.

Л.О. – Да.

Р.Щ. – Ну что же, сейчас я озвучу вопрос, который получил после последнего эфира. У отца две трети доли, у меня – остаток. Он против, чтобы я прописывал свою молодую жену. Имеет ли он на такое право? У отца две трети, у него – остаток, одна треть.

Л.О. – Не определено, в чем выражена его комната, отдельного лицевого счета нет. Скорее всего, начальник паспортного стола откажет в прописке. Опять, смотрите.

Р.Щ. – Ну, это законно вообще?

Л.О. – Еще раз скажу.

Р.Щ. – Ну, есть одна треть, молодая жена.

Л.О. – Все. Она не выражена. Опять, смотрите. Итак, в конфликте участвуют отец пожилой более, да, и сын более молодой, и молодая жена.

Р.Щ. – Невестка.

Л.О. – То есть ближайшие родственники вступили в конфликт друг с другом. Это, простите, дело?

Р.Щ. – Ну, конфликта бы не было, если бы отец был не против прописки.

Л.О. – Нет, а раз он против, значит, ему что–то не нравится, он чего–то боится и так далее.

Р.Щ. – Невестка ему не нравится. Ну, в принципе, если она будет просто прописана, его права никак не ухудшаться.

Л.О. – Ухудшаться.

Р.Щ. – Как? Давайте поясним.

Л.О. – Кардинально ухудшаться. Как? Прописана, значит, будет жить, будет ходить.

Р.Щ. – Но выписать собственник имеет право?

Л.О. – Как только пропишет, уже она будет женой этого сына, уже практически не выписать – одна семья, у нас же есть термин "член семьи", она будет членом семьи собственника. Тяжелый случай.

Р.Щ. – То есть если отец против, много шансов, что откажут в прописке?

Л.О. – Если грамотно.

Р.Щ. – И это будет законно, да?

Л.О. – Да, это будет законно, но я еще раз вот подчеркиваю, что творится. Вот типичные обращения граждан.

Р.Щ. – Ну, это жизнь, к сожалению, да. У сына три года условного срока. Он получил сейчас инвалидность, может ли он просить о снятии наказания? Спасибо.

Л.О. – Любое наказание может быть снято по половине срока.

Р.Щ. – Даже условное?

Л.О. – Да, получается так. Хотя называется условно–досрочное освобождение.

Р.Щ. – Да, но он же нигде не сидит.

Л.О. – Да. Значит получается, что, ну, я бы в любом бы случае обратился. Но, если б я был бы судьей или прокурором, я бы спросил, вот если не дай Бог, вырезали половину желудка, и человек сидит в тюрьме – да, тяжело сидеть, давайте будем гуманистами, да?

Р.Щ. – Да.

Л.О. – А у вас условный срок. Как вам условный срок мешает инвалидности, или как инвалидность мешает условному сроку. Объясните, какая связь? Я понимаю, у вас были исправительные работы, вы должны были утром идти на завод к станку – не могу к станку, нога болит, рука болит, голова болит.

Р.Щ. – Но понимаете, Леонид Дмитриевич, тоже как–то не очень хорошо ходить с условным сроком. Не дай Бог, что–нибудь нарушишь – сразу же в тюрьму попадешь.

Л.О. – Да. То есть еще раз. Надо обратиться в суд.

Р.Щ. – Ну, а шансы–то есть?

Л.О. – Шансы всегда есть. Если ничем не загремел, если нет отрицательной характеристики с отделения милиции, что там чего–то, и положительная характеристика с работы, и ходатайство с работы, то тот же суд, а это же, ты же живешь там же, да, если ты где–то провинился, то суд по месту отбывания наказания, такой порядок в кодексе.

Р.Щ. – Да.

Л.О. – А если это условно, то значит, ты там и живешь, как правило, ну, как правило.

Р.Щ. – Да.

Л.О. – Значит нужно обратиться в суд. Может получиться.

Р.Щ. – Леонид Дмитриевич, подскажите, как мне быть. Прописалась к мужу, он с матерью сособственники. Муж пропал без вести в декабре прошлого года, его мать меня сейчас активно выкидывает из квартиры. Это законно?

Л.О. – Минуточку, а как это выкидывает?

Р.Щ. – Я озвучиваю вопрос, который получаю.

Л.О. – Так. Значит это незаконно. Выкидывает она, судя по всему, организационно–психологическими методами: ты никто, приживалка, уходи. Правильно?

Р.Щ. – Ну, вообще, да. Но муж–то пропал в декабре прошлого года.

Л.О. – Вот. Так, муж пропал, все вопросы через суд, отойди отсюда, мама. Кстати, смотрите. Выписать может, как известно, только суд. Поэтому давайте–ка, Мария Ивановна, будьте здоровы, решайте вопросы.

Р.Щ. – То есть Мария Ивановна не имеет права ее выписывать, это противозаконно?

Л.О. – Да, а потом моральная категория – он пропал. Оно ж неизвестно, что он погиб. Мало ли он где?

Р.Щ. – Ну, мы же не знаем тоже какие отношения между свекровью с невесткой.

Л.О. – Так, а чего вы хороните своего сына–то раньше времени?

Р.Щ. – Ну, вообще, пропал уже давно.

Л.О. – Короче, не поддаваться.

Р.Щ. – То есть стоять насмерть?

Л.О. – Стоять на смерть.

Р.Щ. – Мария Ивановна, имею право!

Л.О. – Да, я имею право, извините, все через суд, все вопросы через суд.

Радиослушатель Светлана Васильевна –Леонид Дмитриевич, ответьте, пожалуйста, на вопрос.

Л.О. – Так.

Радиослушатель Светлана Васильевна – Может ли собственник квартиры выписать из своей квартиры чужих людей, пользователей. Квартира получена по наследству по закону.

Л.О. – Подождите, а чужие все–таки кто, между нами говоря?

Радиослушатель Светлана Васильевна – Чужие люди, это бывшая жена наследодателя.

Л.О. – Бывшая жена кого, отца вашего?

Радиослушатель Светлана Васильевна – Наследодателя.

Л.О. – Наследодателя.

Радиослушатель Светлана Васильевна – Да.

Л.О. – Ну, через суд, через суд. Выписки все только через суд. Давайте первый вопрос, может – не может. Выписать как? Нет, ну, выписать, то есть начальник паспортного стола это сделать при всем уважении к вам не может. Не может ни глава управы, ни мэр.

Радиослушатель Светлана Васильевна – Я понимаю. Но суд имеет полномочия?

Л.О. – Нет, делим вопрос. Полномочия суд имеет, и кроме суда никто: ни прокурор, ни участковый таких полномочий не имеет.

Радиослушатель Светлана Васильевна – Я понимаю. Новый жилищный кодекс поможет нам в решении этой проблемы?

Л.О. – Пока еще поправки Галины Хованской новые не вошли в действие, поможет. Но суд будет решать, как они туда попали, сколько они там лет жили и куда их девать.

Радиослушатель Светлана Васильевна – Попали они туда законно, поскольку бывший наследодатель был женат, потом разведен с этой женщиной.

Л.О. – Я понял. Суд будет решать главный вопрос – на улицу у нас не выкидывают, куда девать? На улицу или есть другое жилье? Куда девать?

Радиослушатель Светлана Васильевна – Но квартира однокомнатная.

Л.О. – Еще раз говорю, хоть сто комнат, хоть одна.

Радиослушатель Светлана Васильевна – Я поняла, да.

Л.О. – В другую квартиру есть куда девать? Если нет, вам откажут. Или вам скажут, покупайте или арендуйте. У нас сейчас общая концепция: с одной стороны, защитить права собственника, с другой стороны, бомжей не плодить – кто бомж, тот один шаг от наркомании или преступности.

Радиослушатель Светлана Васильевна – Я понимаю

Л.О. – Будет суд, будут спрашивать, куда будем их девать?

Радиослушатель Светлана Васильевна – А собственник, вот он, нарушаются его права. Кто его защитит?

Л.О. – Да. Вот будет очень долгий суд. Его права защищены. А кто там живет, между нами, сейчас вот в этой квартире?

Радиослушатель Светлана Васильевна – А там живет эта женщина с одиннадцатилетней дочерью.

Л.О. – Вот.

Радиослушатель Светлана Васильевна – И прописан собственник, естественно, со своей матерью.

Л.О. – То есть там прописано уже четыре человека.

Радиослушатель Светлана Васильевна – Да–да.

Л.О. – Тяжелейший суд на пару лет.

Радиослушатель Светлана Васильевна – И площадь всего общая – двадцать семь квадратных метров.

Л.О. – Понятно. Но ребенка–то тем более нельзя выписывать на улицу.

Радиослушатель Светлана Васильевна – Отношения к собственности они не имеют.

Л.О. – Так. Суд будет длиться два года.

Р.Щ. – Как минимум, да?

Радиослушатель Светлана Васильевна – И гарантии?

Л.О. – И гарантий никаких. Я бы за ваше дело, вот честно говорю, не взялся. Потому что и так, и так. Каждый будет петь: одна сторона будет петь песню про собственность, а другая будет про пользователя и ребенка малолетнего. Тяжелейший суд, поехали дальше.

Радиослушатель Галина Петровна – Леонид Дмитриевич, дом на выборочном капремонте.

Л.О. – Так.

Радиослушатель Галина Петровна – В квартире трехкомнатной проживают два инвалида первой и второй группы и дочь студентка. Имеем ли мы право на то, чтобы поменять трубы, потому что дом сорок лет уже стоит, все пришло в негодность, под ванной и туалетом. Нам отказали везде. Пришла женщина и сказала: "О, вы еще хорошо живете, ничего у вас".

Л.О. – Подождите, подождите, подождите. Квартира приватизированная?

Радиослушатель Галина Петровна – Нет, конечно.

Л.О. – Не приватизирована?

Радиослушатель Галина Петровна – Не приватизирована.

Л.О. – Минуточку, а вы писали или устно сказали?

Радиослушатель Галина Петровна – Писали везде.

Л.О. – И что?

Радиослушатель Галина Петровна – Уже девять ответов отказов.

Л.О. – А отказы где? Кому писали?

Радиослушатель Галина Петровна – Лужкову, в Общественную палату при Президенте.

Л.О. – Так, а отказ откуда, от управы?

Радиослушатель Галина Петровна – От управы.

Л.О. – Аргументы?

Радиослушатель Галина Петровна – Комиссия приходила, смотрела, у вас все хорошо, ничего не течет, все нормально.

Л.О. – А вы уверены, что течет?

Радиослушатель Галина Петровна – Нет, ну, они же сорок лет стоят, они все ржавые, и мы вызываем каждый месяц сантехника, он уже ругается.

Л.О. – Минуточку, вы вызываете на какую тему: прокладка полетела или дырка в самой трубе?

Радиослушатель Галина Петровна – На тему: труба засоряется в туалете постоянно, а под ванной иногда течет, иногда нет. Короче, везде отказ. Мы по закону имеем право или не имеем?

Л.О. – Вообще, если квартира неприватизированная, то имеете право, и мне непонятно, почему они отказывают.

Радиослушатель Галина Петровна – Неприватизированная. Отказывают, потому что не хотят.

Л.О. – Надо продолжать писать.

Радиослушатель Галина Петровна – Куда?

Л.О. – А только мэру, больше некуда. Мэру, мэру, мэру.

Радиослушатель Галина Петровна – А он пересылает в управу.

Л.О. – Пишите, что мы не согласны, они обманывают, все давно сгнило. Вот только вот так.

Радиослушатель Галина Петровна – А Общественная палата при Президенте или еще куда?

Л.О. – Нет, Общественная палата, она не при Президенте, она сама по себе Общественная палата.

Радиослушатель Галина Петровна – Ну, да.

Л.О. – Хуже не будет. Хоть в Госдуму, хоть Гордума, хоть Президенту – хуже не будет. Пишите. Но это вообще безобразие. Уже ремонтники в доме, идет ремонт. Инвалиды–ветераны.

Р.Щ. – Муниципальное жилье к тому же.

Л.О. – Да, муниципальное жилье, неприватизированное, две несчастных трубы.

Р.Щ. – Если я, одинокая женщина, оформлю дарственную на племянника, у меня какие–то права на жилье останутся?

Л.О. – Дарственную – подарила. Значит, как только вышла от нотариуса – ты уже никто.

Р.Щ. – То есть что вы думаете, стоит ли такое делать?

Л.О. – Нет, не делать. Нет–нет.

Л.О. – У нас же смотрите, вот я учился когда в университете, мне отвечали, в чем гений классика?

Р.Щ. – Так.

Л.О. – Хоть Шекспира, хоть Аристотеля, хоть Пушкина, хоть Льва Толстого. В том, что он ставит такие вопросы, и дает такие ответы, которые актуальны спустя тысячелетия. Так написал же великий Шекспир "Король Лир". Как только разделил королевство, стал, по–нашему говоря, бомжем и плюс началась война.

Р.Щ. – Остался ни с чем.

Л.О. – Началась война между зятьями за куски этого королевства.

Р.Щ. – Ну, я думаю, что здесь войны не будет, а дарственную лучше не оформлять.

Л.О. – Никому ничего не оформлять, никого не прописывать.

Р.Щ. – Давайте остановимся на этом.

Л.О. – Нет, минуточку. Не захватывать чужое и жить по принципу: "Я чужого не хочу, но своего не отдам", ну, как мы чужого не хотим, так своего не отдадим. По–простому, все.

Радиослушатель Татьяна Александровна – Леонид Дмитриевич, значит, такой вопрос к вам.

Л.О. – Так.

Радиослушатель Татьяна Александровна – Прислали уведомление на отключение света якобы за неуплату.

Л.О. – Так.

Радиослушатель Татьяна Александровна – Значит, меня такой вопрос интересует. У меня с две тысячи третьего года, как они говорят, числится за мной долг. Значит, в прошлом году я с ними выясняла – он за тысячу там с чем–то рублей, потом они его пересматривают то на семьсот рублей, то на шестьсот рублей присылают. Значит, у меня все квитанции сохранены, я все сама пересчитала, все, что нашла какие недочеты, там где–то было – я все это еще доплачивала в прошлом году. И опять они мне прислали уведомление прямо на отключение.

Л.О. – Значит так. Во–первых, взыскать можно только за три года последних. Значит если у вас сейчас восьмой год, значит июль, ну, будем считать первое августа. Значит, если на первое августа пятого года долгов не было, то все. Если оно плавает в промежутке с пятого по восьмой, то можно взыскивать – вот первый мой ответ.

Радиослушатель Татьяна Александровна – Ну, имеют ли они право, вот меня волнует?

Л.О. – Нет, они не имеют права, надо опять идти к руководству и сказать, это все вранье, я вам все отдала, а взыскивать не спустя три года они не имею права.

Радиослушатель Татьяна Александровна – Они еще понимаете, чем аргументируют, что у меня якобы киловатты идут вперед, то есть они мне присылают квитанции как они хотят, чтоб оплачивали, а я плачу, допустим, ну, округленно, понимаете?

Л.О. – А как это округленно?

Радиослушатель Татьяна Александровна – Ну, как? Вот грубо говоря, за пятьдесят киловатт или сто киловатт. Понимаете, мы редко бываем дома как бы вот, понимаете, не так много набегает.

Л.О. – Нет, минуточку. Но счетчик–то есть, надо по счетчику платить.

Радиослушатель Татьяна Александровна – Счетчик есть, да. Они и говорят, что вы превышаете уже, значит, вы уже больше заплатили, понимаете?

Л.О. – Заплатила больше, чем потребила?

Радиослушатель Татьяна Александровна – Да.

Л.О. – Так это ж хорошо.

Радиослушатель Татьяна Александровна – Так вот именно что, я и говорю, а они говорят: "Нет. Вот был значит тариф, мол, другой уже стал, а у вас уже было заплачено".

Л.О. – А, я понял. Ну, если тариф–то стал другой, надо ж доплачивать, уважаемая. А как же вы хотите, вы заплатили вперед и хотите жулить тариф?

Радиослушатель Татьяна Александровна – Да нет, нет, конечно.

Л.О. – Ну, я понял. Я все сразу уловил.

Радиослушатель Татьяна Александровна – Нет, Леонид Дмитриевич. На самом деле не так это было.

Л.О. – Нет, ну, все. Значит, вы заплатили вперед по одному тарифу, а за это время скакнуло.

Радиослушатель Татьяна Александровна – Даже вот сейчас вот я за летнее время плачу по пятьдесят киловатт, но у нас столько не нажигается. Вот они мне и говорят, вот мы снимали счетчик в апреле, он у вас уже превышает.

Л.О. – Ну, если превышает, значит надо, куда ж денешься. Давайте сейчас я поеду к вам и посмотрю ваш счетчик. Вот сколько у вас будет, помножим, а потом вычтем, сколько вы заплатили, сколько вы есть. Вот мое чутье, да, что они не жулят.

Р.Щ. – А кто жулит?

Л.О. – Никто не жулит. Вот она хочет вот так, явно, если хочет заплатить вперед, а те говорят так, вот вы заплатили, допустим, даже по Новый год, а, скажем, с первого июля, ну, я к примеру говорю, тариф скакнул, и уже ваших денег нехватка. Доплачивайте. Она говорит, нет, раз я вперед заплатила, то шиш вам. Я уже понял эту полемику–то.

Р.Щ. – Ну, кто прав–то?

Л.О. – Права контора энергетическая, но если с пятого года что–то там не висит, то тогда можно их послать.

Р.Щ. – Так получилось, что колодец оказался на моем участке, документы подтверждают это. Соседи заявляют, что это противозаконно. Но у меня есть документы. Кто прав?

Л.О. – Документы на что?

Р.Щ. – На землю.

Л.О. – На землю – все.

Р.Щ. – Документы, что колодец стоит на земле. Такое вообще возможно?

Л.О. – Нет, возможно. Но Юлий Цезарь про колодцы как раз и написал servitute. Еще раз давайте напомню. Воины, простые люди пришли к Юлию Цезарю и говорят, что вот этот человек поставил забор, и теперь наш скот и наши кони боевые не могут пройти на водопой к водоему.

Р.Щ. – И Цезарь принимает закон.

Л.О. – Да, что на водопой пускать. Дорога на водопой зовется "сервитут", но деньги за пользование чужой землей платите.

Р.Щ. – То есть, короче, в этом случае, что соседи будут иметь право ходить за водой.

Л.О. – Если нет рядом, близко колодца, если он единственный на всю деревню.

Р.Щ. – Да?

Л.О. – Ну, я бы лично вот так вот кусочек бы вырезал, потому что скандал будет – будут поджигать дачу, ломать заборы, если это деревня, если это поселок, если это населенный пункт, где у каждого человека нет воды на своем участке, а колодец один на два–три участка, значит там живут бедные люди, там быть беде. Значит надо быть на шаг вперед событий и не конфликтовать.

Р.Щ. – Да, а то, как вы сказали, сожгут дом.

Л.О. – Ну, могут сжечь, а может быть, и разломают забор, а может быть якобы пьяный тракторист въедет в штакетник и разломает первый раз.

Радиослушатель Надежда Михайловна – Леонид Дмитриевич, я хотела на прием записаться на счет садового участка, я начала переоформлять, у меня там кое–какие вопросы возникли, вот, но для пенсионерки дороговато.

Л.О. – Так, все. Мы с пенсионеркой разберемся. Вы позвоните моей помощнице, скажите, что вы пенсионерка, мы всем идем навстречу.

Радиослушатель Азер – Знаете, у меня вот такой вопрос. Мы лет десять живем в Москве, в две тысячи третьем году купили квартиру однокомнатную. Многодетная семья, трое детей. Но дети учились в Москве, десятый класс закончили. Мы имеем ли право стать на очередь, как улучшить жилищные условия?

Л.О. – Подождите, вы десять лет прожили в Москве?

Радиослушатель Азер – Мы, да, жили, но гражданство получили, к сожалению, только в две тысячи шестом году.

Л.О. – Все, с две тысячи шестого года будет тикать счетчик. И только на очередь поставят – шесть плюс десять – в шестнадцатом году.

Радиослушатель Азер – И только вот так. А если у нас вот многодетная семья, мы купили вот в наше время. Ничего нельзя, да?

Л.О. – Нет.

Р.Щ. – Только для граждан России, вот в чем дело, весь секрет.

Л.О. – Нет, дело не в этом. Вот с того момента, как получили гражданство, а вы что, прописались раньше?

Радиослушатель Азер – Мы прописались, просто квартиру купили в две тысячи третьем, но просто по квоте только успели в две тысячи третьем.

Л.О. – Подождите, купили квартиру в две тысячи третьем.

Радиослушатель Азер – Да.

Л.О. – Третий. Три плюс десять – сколько?

Радиослушатель Азер – Две тысячи тринадцатый год будет.

Л.О. – Значит, даже раньше тринадцатого года никто разговаривать не будет.

Радиослушатель Азер – Не будет, да?

Л.О. – Не будет.

Радиослушатель Азер – А вот то, что вот ребенок десятый класс закончил?

Л.О. – А какая разница, десятый класс? Нет, ничего. У нас Москва–то не резиновая. Это так каждый приехал, купил – нет, ничего, не пойдет номер.

Р.Щ. – Давно я не слышал, Леонид Дмитриевич, эту фразу: "Москва не резиновая".

Л.О. – Да–да–да. Кстати, я могу еще раз сказать, что очень многие депутаты, адвокаты просили меня, говорят, будешь выступать, передай: мы против уплотнения Москвы. Мы за то, чтобы Москва была просторный, чистый город, чтобы и машины можно было поставить около домов и цветник разбить, и прогуляться просто по проспекту. Мы против превращения нашего города в Шанхай, в Нью–Йорк и так далее, и так далее.

Р.Щ. – Я наследница второй очереди. Отец, с которым мать разведена много лет, постоянный клиент психушки, диагноз "Шизофрения", он наследник первой очереди, других детей у него нет. Могу ли я вступить в наследство вместо него? Шизофрения.

Л.О. – Значит надо оформлять это самое, опекунство.

Р.Щ. – Опекунство?

Л.О. – Да. А как без оформления?

Р.Щ. – Ну, тогда получится.

Л.О. – Нет, минуточку. Сказано в кодексе, что если человек псих, то он лишается гражданских прав?

Р.Щ. – Да нет такого.

Л.О. – Нет. Он лишается права распоряжаться, потому что не осознает, что он делает, правильно?

Р.Щ. – Да.

Л.О. – Правильно. Значит все.

Р.Щ. – Только опекунство, один шанс.

Л.О. – Да.

Радиослушатель Глеб – Леонид Дмитриевич, у меня такая вот проблема. Значит, моя жена была прописана с восемьдесят девятого года в Бутово, в доме частном, а я прописался в двухтысячном году вместе со своими детьми двумя.

Л.О. – Ну, и что?

Радиослушатель Глеб – Вот два года назад мой дом снесли, но меня не успели уведомить и оттуда выписать. Потом, как говорится, когда дом снесли, у меня есть документы, что дом снесен, справка о сносе.

Л.О. – Подождите, стоп! А снесли по решению суда или самопально?

Радиослушатель Глеб – Ну, как это, ну, в Бутово снос происходил.

Л.О. – Ну, снос, я ж туда езжу все время, и все мы туда ездим. В Бутово на первом месте суд. Правильно – не правильно, всех сносят по решению суда. Так что на вас в суд не подавали?

Радиослушатель Глеб – В суд на нас не подавали. Там были собственники, а мы были там прописаны, вот моя жена, я и двое детей.

Л.О. – Я понял. Значит, собственники договорились с властями и что–то получили, да?

Радиослушатель Глеб – Что–то получили, да. А нас, когда уже, как говорится, дом снесли, о нас вспомнили и решили нас выписать из дома, которого не существует, прекратить право пользования домом, которого уже нет.

Л.О. – Стойте, подождите. Выписали решением суда?

Радиослушатель Глеб – Кого, меня? Еще не выписали, еще суд идет.

Л.О. – Ну, так а что ж вы меня обманываете? Идет суд, да? Значит, все.

Радиослушатель Глеб – В первой инстанции они победили. В суде написали: выселить, прекратить право пользования.

Л.О. – Все, шансов нет. Я бороться с судом не имею возможности. Вот если бы дом был, если б вы там были и не спали, если б вы там разбили бы палатки и к вам бы со всей страны приехали люди помогать, и сделали бы вторую песню Юлии Прокофьевой, тогда мы могли бы вам помогать. А сейчас дома нет, участка нет, а суд подтвердил правоту другой стороны. За что мне цепляться, скажите?

Радиослушатель Глеб – Нет–нет, а как они могли меня выписать, когда дом снесли, задним числом? То есть сначала снесли дом, а потом меня выписывать собрались.

Л.О. – Я понял. Мне надо посмотреть решение суда, но шансов мало.

Радиослушатель Глеб – В решении суда вот так вот и написано: прекратить право пользования. Я чего, пользовался через полторагода снесенным домом, что ли?

Л.О. – Минуточку, а где вы сейчас живете?

Радиослушатель Глеб – Я сейчас? Нигде. У меня нет другой собственности. Вот моих детей несовершеннолетних выкинули на улицу, жена, которая с восемьдесят девятого года, и я коренной москвич – тоже на улицу.

Л.О. – Так вот напишите Президенту. Это тот случай, когда адвокаты помочь не могут, это написать Президенту, все.

Радиослушатель Глеб – А к вам можно на приме?

Л.О. – А что толку? Я помочь не могу. Зачем время тратить? Я помочь не могу! Дома нет. Вот если бы дом был, а получается странный вопрос, вы прописаны, мне сейчас говорите в эфир и нас слушают миллионы, что вам жить негде, а где ж вы были, если вам жить негде, значит, вы должны были быть постоянно в этом доме и не допустить сноса. Тогда бы вас учли, вам бы обязательно что–то дали. Тут что–то не то.

Р.Щ. – Неувязочка.

Л.О. – Поехали, следующий. Слушаем.

Радиослушатель Галина Олеговна – Скажите, пожалуйста, вот оформляли ренту при жизни отца и все подписали, все были, ну, согласны.

Л.О. – Понятно.

Радиослушатель Галина Олеговна – Потом не успеваю я сдать в Регистрационную палату, папа умирает.

Л.О. – Так.

Радиослушатель Галина Олеговна – И рента теперь недействительна.

Л.О. – А кто сказал, что она недействительна?

Радиослушатель Галина Олеговна – Вот мне там сказали, все.

Л.О. – Минуточку–минуточку. Стоп–стоп–стоп. Вам Регистрационная палата выдала бумаги на ренту или не выдала?

Радиослушатель Галина Олеговна – Нет, не успели сдать до смерти, чуть–чуть, после нотариуса вот эти бумаги.

Л.О. – Вы после нотариуса не успели сдать в Регистрационную палату?

Радиослушатель Галина Олеговна – Да, чуть–чуть не успели.

Л.О. – Все, ку–ку. И что теперь вы хотите?

Радиослушатель Галина Олеговна – А вот почему так? И вдруг, мы, значит, оформляем потом, ну, у нашего нотариуса, уже по месту жительства, где прописаны были в Москве вместе, и мама уже там у нотариуса говорит, не надо мне, некогда мне ходить, мне тяжело, ей сейчас уже семьдесят, три года папы нет. Берите ваше наследство. Мы ее таскали–таскали.

Л.О. – А тут обязаны, да, куда ж деваться? Берите, надо брать.

Радиослушатель Галина Олеговна – А почему не хочет она?

Л.О. – Не хочет, отказывается в пользу дочери, в чем проблема?

Радиослушатель Галина Олеговна – Нет, так и не разрешили отказаться.

Л.О. – Ну, это сложный вопрос. Пусть теперь вам дарит. Ну, что теперь попишешь?

Р.Щ. – Итак, сосед по дачному участку хочет провести к себе газ по моей земле. Могу ли я ему отказать? У него нет другого варианта для проведения газа.

Л.О. – Можете. Можете отказать, но грамотный сосед подаст в суд, если другого варианта точно нет, то суд может принять решение в его пользу. Опять "сервитут", опять пользование, а завтра у вас сосна упадет и перебьет ему этот самый газопровод. Поэтому соседу бы лучше искать вариант в обход. Уверен, что есть, только денег жалко. В обход надо проложить пятьсот метров, а наискосок двадцать пять метров.