Первая встреча с адвокатом

С.С. – Тема сегодняшнего разговора – первая встреча с адвокатом.

В.О. – Это наша не первая встреча, Сергей.

С.С. – Хотелось бы пожелать всем, чтобы у них вообще встреч с адвокатами не было.

В.О. – Это самое лучшее, что можно пожелать, на что можно рассчитывать, но, как говорится, не зарекайся. Итак, действительно случилось страшное или не совсем приятное – нужен адвокат.

С.С. – Прежде всего, откуда адвокаты берутся? Нужно, как я понимаю, идти в специализированное учреждение?

В.О. – Я вас, конечно, удивлю, но адвокаты, как все люди, появляются вполне естественным путем. Единственная разница, как ими становятся.

С.С. – Нужно где–то учиться?

В.О. – Адвокатами становятся, сдавая определенный квалификационный экзамен. В Москве – это в адвокатской палате г. Москва. Для того чтобы сдать экзамен, адвокат должен иметь, как минимум, высшее юридическое образование и определенный стаж работы: либо один год работы стажером адвоката, либо два года на должностях, которые требуют высшего юридического образования – помощник судьи, помощник адвоката и ряд других должностей. Грубо говоря, адвокаты ниоткуда не берутся. Уже сам статус, не путать просто с юристами, сотрудниками юридических фирм и представителями по доверенности, статус адвоката предопределяет определенный уровень знаний, по крайней мере, человек учился. Но вопрос, как и где.

С.С. – Но раньше все было значительно проще.

В.О. – Да, до 2003 года было немного проще, не было такой, не побоюсь сказать, жесткой процедуры, сейчас это экзамен из двух частей. Это и тестирование, и устный экзамен в составе очень серьезной комиссии из разных органов власти, из судей, из прокуратуры, их адвокатов. Они слушают, проверяют и решают, годен человек для того, чтобы быть адвокатом или нет. В том числе, по результатам теста. То есть, в принципе, конечно ведущий всегда меня критикует за это, я все–таки рекомендую обращаться к адвокатам, если у вас возник юридический вопрос. Если вы идете чинить машину, вы же идете не к окулисту, да? И так же, если у вас болят глаза, вы не идете к человеку, у которого хобби в бинокль смотреть, вы идете к профессионалу.

С.С. – Если у вас сломался автомобиль, вы же не идете к журналисту автомобильного журнала, а вы идете к слесарю.

В.О. – Нет, можно пойти к соседу по гаражу, но тогда уже, что называется, ничего нельзя гарантировать.

С.С. – И не нужно идти к простому юристу, человеку, работающему на должности юрист, который может не обладать даже высшим юридическим образованием, не нужно идти к соседу, который возможно имеет к этому отношение, нужно идти к адвокату.

В.О. – Ну, Сергей, здесь тоже не все, как и в жизни, однозначно. Иногда и я даже даю такие советы. Например, если человек занимается какой–то отдельной сделкой по купле–продаже квартиры, то может быть, нет смысла обращаться именно к адвокату. Все–таки специфика работы адвоката нацелена на суд, на спор, на взаимодействия, не говоря уже об уголовных делах – там только адвокат представляет ваши интересы. Я говорю о гражданско–правовых спорах. Адвокат нужен тогда, когда нарушено право, право собственности или право на вашу долю в совместном имуществе с супругом, на наследство.

С.С. – По поводу квартиры стоит…

В.О. – Проще и дешевле пойти к юристу.

С.С. – К юристу или нотариусу.

В.О. – У нотариуса тоже своя специфика, хотя среди нотариусов и юристов тоже много неграмотных людей, но это уже отдельная история.

С.С. – Вот попал человек в беду. Он идет к адвокату, приходит в консультацию, в коллегию и говорит: "Дело мое такое–то, нужен адвокат, сколько я должен заплатить?"

В.О. – В принципе предусмотрены четыре формы, в которых адвокаты осуществляют свою деятельность. Коллегия адвокатов – как правило, это крупные организационные формы, где большое количество адвокатов. Есть крупнейшие и старейшие коллегии адвокатов, в которые входят несколько тысяч адвокатов. Так же есть адвокатские бюро – это, как правило, развиваются партнерские отношения между несколькими адвокатами. Есть адвокатские кабинеты, когда адвокат осуществляет свою деятельность индивидуально. Здесь нет противопоказаний.

С.С. – Работают по лицензии, по разрешению.

В.О. – По лицензии и имея соответствующий статус. Есть юридические консультации, которые работают еще с советских времен или существуют в регионах там, где это формируется органами власти. Дело в том, что нет четких противопоказаний, что нельзя идти в кабинет или в большую коллегию. Вы, прежде всего, идете не в организационно–правовую адвокатскую форму, а к конкретному человеку, который будет заниматься вашим делом. Именно на этого человека и нужно смотреть со всех сторон.

С.С. – Хорошо. Как на него нужно смотреть? Я не имею в виду через увеличительный прибор, хотя, конечно, нужно обращать внимание на внешний вид.

В.О. – Да, внешний вид тоже имеет какое–то значение, но не решающее. Имеет значение его образование. Но я не рекомендую первым же вопросом спросить у адвоката о его образовании.

С.С. – Образование, место выпуска, оценки.

В.О. – Да, как учились, как физкультуру сдали на первом курсе. Первый вопрос об образовании будет неправильным. Начать надо не с того, а надо проверить, является ли человек адвокатом.

С.С. – Каким образом это может сделать простой человек?

В.О. – Я думаю, что простым человеком можно считать человека, имеющего доступ к Интернету. Это уже не является чем–то экстраординарным, поэтому на сайте адвокатской палаты города Москва, Московской области или на соответствующих сайтах других субъектов Федерации есть список всех адвокатов с их номером в реестре, иногда с какой–то дополнительной информацией.

С.С. – А бывает такое, что не успели? Человек начал только работать, а его не успели занести в списки?

В.О. – Такое бывает. Реестр адвокатов сверяется, по–моему, ежегодно, а информация из органов поступает в течение месяца или двух, то есть поступают из регистрационной службы, которая регистрирует нотариусов, адвокатов и так далее. Но вероятность крайне мала.

С.С. – Можно спросить, опытный ли адвокат?

В.О. – Во–первых, у адвоката есть удостоверение. Но я думаю, что общей рекомендации посмотреть на сайте адвокатской палаты будет достаточно. Во–вторых, вам надо понимать, что вам с этим человеком нужно будет работать, что ему нужно будет платить деньги. Есть еще один немаловажный аспект, что иногда при прочих равных возможностях, способностях и профессиональных качествах адвоката вам, может быть, приятнее будет заплатить человеку, с которым комфортно работать.

С.С. – Естественно.

В.О. – Это тоже имеет большое значение. В уголовных делах, когда это связано с посещением мест лишения свободы, СИЗО, это может быть особенно важно. При любом гражданско–правовом споре, вам наверняка захочется, чтобы контакт между вами был. В принципе это необходимо.

С.С. – Был такой случай, году, наверное, в 1998. Был такой адвокат Владимир Алексеевич, фамилии называть не буду. Он ходил по райотделам, защищал людей по уголовным делам. А потом ему сказали: "Владимир Алексеевич, а что ж вы ходите сюда, вы ж уже не адвокат!". А что он делал? На сколько мне известно, к уголовным делам следователи допускают адвокатов при наличии ордера. Он сдавал эти ордера, а потом присмотрелись, а это копии. Человека уволили из коллегии, но он успел отксерокопировать себе ордеров, удостоверение не сдал, представлялся адвокатом и таким образом зарабатывал.

В.О. – Это не типичный случай, но, тем не менее, Сергей, абсолютно правильно, что надо быть осторожным.

С.С. – Он всем говорил: "Я адвокат в душе, я юрист!"

В.О. – Это тоже бывает.

С.С. – А что, кстати, в таком случае может быть с человеком?

В.О. – На мошенничество это не очень тянет.

С.С. – А если он взимал при этом и с государства по бесплатным делам, и с клиентов?

В.О. – Сергей, вы пригласите работников следствия, прокуратуры, а я все–таки адвокат.

С.С. – Я понимаю, профессиональная этика не позволяет вам критиковать даже таких людей.

В.О. – Тем более, что он адвокат в душе. Но это не самая большая проблема. Проблема – это так называемые карманные адвокаты, которых рекомендует следствие, прокуратура. Это еще полбеды, когда они просто кого–то рекомендуют. Обычно бывает неприятная ситуация, когда (мне часто приходится слушать это от своих доверителей) людям говорят: "Вот конкретный адвокат, завтра подъедете и встретитесь с ним, потому что ваш адвокат вам не поможет". Фраза, которую мне рассказывали мои клиенты. Это же безобразие, ведь следователь не судья. Это скорей должно вдохновить человека на своего адвоката, потому что следователям и органам дознания рассчитывать не на что, и они хотят нейтрализовать адвоката. Нюансов много.

С.С. – Тоже можно поспорить. Одно дело, когда следователь умышлено рассчитывает на получение какой–то прибыли. Это не то, что неприятно, это уже коррупция. Но ведь известно, что в следственной практике бывают такие случаи, когда следователь и адвокат работают друг с другом. Они могут вместе подумать, как лучше дело квалифицировать, и клиенту от этого хорошо. Бывают же сложные эпизодные дела…

В.О. – Сергей, хватит меня провоцировать, вы занимаетесь откровенной провокацией.

С.С. – Почему провокация?! И подумали вместе…

В.О. – Даже в кодексе профессиональной этики адвоката написано, что адвокат не имеет право негласно сотрудничать с органами следствия.

С.С. – А разве это сотрудничество?

В.О. – Ну, если сядем вместе и подумаем, как вы описали.

С.С. – Вот кабинет, два стула, сели, раскрыли дело.

В.О. – Все, что связано с уголовным делом – это определенный процесс, определенная процедура. Думать нужно до того, после того – я имею в виду после прекращения уголовного дела или до возбуждения, но не во время того.

С.С. – Согласен.

В.О. – Я не запрещаю адвокатам дружить со следователями, может быть даже выпить рюмку чая.

С.С. – Можно даже создать семью.

В.О. – Все бывает, но, тем не менее, все–таки надо понимать, что не приветствуется, мягко говоря, вплоть до лишения статуса адвоката, негласное сотрудничество с органами следствия и дознания.

СС. – В принципе это хорошо. Вы обозначили один из моментов борьбы с коррупцией.

В.О. – Актуальная тема сейчас.

С.С. – Финансовая составляющая этих проблем. Есть какие–то тарифы, и кто их определяет? Кража столько–то, гражданское дело, отчуждение имущества столько–то. Или это исходит из сложности конкретного дела? Кто тогда определяет, адвокат?

В.О. – Сложный вопрос. Вы в принципе сами на него ответили. Все осуществляется по взаимному соглашению. Как вы понимаете, результатом первой встречи в идеале является заключение соглашения между адвокатом и его клиентом, где прописывается, на каких стадиях участвует адвокат, какой гонорар ему будет выплачен. Единственное, можно дать общие рекомендации. Сейчас есть средние цены по Москве, их можно называть, можно нет, как вы сочтете нужным. Всегда должны настораживать и очень маленький размер вознаграждения и очень большой.

С.С. – О чем может говорить маленький размер?

В.О. – Это может говорить о том, что адвокат в принципе не востребован и адвокат голодный.

С.С. – А маленький – это какой? Тысячу рублей за разрешение уголовного дела?

В.О. – Тысяча рублей – это даже за один приход в суд или участие в каком–то следствии, мягко говоря, маловато. Это должно насторожить.

С.С. – Это смешно.

В.О. – Это говорит, что этот адвокат – не адвокат. Тот случай, который вы привели, либо это студент–третьекурсник юридического вуза, либо человек просто голодный и других перспектив у него нет.

С.С. – Что автоматически определяет его к числу невостребованных адвокатов.

В.О. – Возможно. Здесь можно посмотреть и с другой стороны. Пока стараясь смотреть с диалектически разных сторон, а возможно, он будет только вашим делом с утра до вечера заниматься и больше ни о чем не думать.

С.С. – За тысячу рублей.

В.О. – Тоже можно предположить, но насторожиться надо. Что касается очень большой цены, то это тоже должно насторожить, особенно, когда адвокат кичится своими связями с органами следствия, прокуратуры, знакомством с судьей. Очень часто приходится сталкиваться с посредниками, которые берут большую сумму денег…

С.С. – В пользу судье.

В.О. – Судье – это безобразие. Потом берут адвоката, платят ему третью или четвертую часть того, что они взяли с бедного знакомого или клиента. Адвокат выполняет работу, а им от выигрыша дела полагается какая–то сумма. Есть такое распространенное полумошеничество, когда особенно продуманные предприниматели берут с поступающих в вузы деньги за поступление. Те, кто поступил, поступают, естественно, сами, а тем, кто не поступил, деньги вернут. В любом случае, если один поступил, все равно какая–то норма прибыли есть.

С.С. – Некоторые адвокаты говорят, что они решат это дело, все будет хорошо, а сам этого дела еще и не видел даже.

В.О. – Должно насторожить, когда адвокат однозначно гарантирует положительный исход. Никто не может ручаться, даже судья не должен, а часто и не может ручаться за то, чем закончится дело до того, как он не выслушает стороны, не посмотрит какие–то дополнительные документы. А уж адвокат тем более должен обладать определенной долей здорового скептицизма, потому что от него окончательное решение не зависит. Он может только максимально этому способствовать, используя свои профессиональные знания. Не то, что от него ничего не зависит, от него зависит очень многое. Как он донесет вашу позицию, но, в общем, это и все, это максимум.

С.С. – Еще есть какие–то юридические моменты помимо этого.

В.О. – Без юридической позиции, без подкрепления законом его работа бессмысленна и пуста.

С.С. – В каких случаях предоставляются бесплатные адвокаты?

В.О. – Здесь я бы не давал откровенных противопоказаний, потому что в соответствии с Конституцией Российской Федерации каждому гарантируется квалифицированная юридическая помощь. Акцентирую ваше внимание на словах "квалифицированная юридическая помощь". Закон об адвокатской деятельности РФ предполагает оказания в некоторых случаях бесплатной юридической помощи. Более того, в Москве принят закон о бесплатном оказании юридической помощи. Того, кто этим интересуется, кто по материальным соображениям не может позволить себе не то что дорогого, а адвоката вообще, адресую к этому закону. Там есть ряд норм, которые предписывают, кому, как и в каких делах, юридическая помощь оказывается бесплатно. Для этого вы должны обратиться в соответствующую адвокатскую палату города Москва либо в соответствующее адвокатское образование.

С.С. – Я бы хотел обсудить вместе с вами еще ряд вопросов. На сколько можно быть откровенным с вашим защитником, что такое адвокатская тайна и от чего зависит успех адвоката в конкретном деле, и в чем он собственно выражается. Здравствуйте, Галина.

Радиослушательница Галина – Здравствуйте. Я говорю с улицы Молостова. Прямо по свежим следам. К нам приходили из ЖЭКа или МРЭО подписывать листы. Значит, они нас информировали так, что мы создаем МРЭО.

С.С. – Управляющую компанию?

Радиослушательница Галина – А когда я все подписала, взяла в руки листы, чтобы посмотреть за что я расписалась, а там написано "ТСЖ" и все.

С.С. – Все правильно.

В.О. – Нет, не правильно. Почему вы взяли почитать листы после того, как вы их подписали? Галина, ведь мы с вами не школьники.

Радиослушательница Галина – Эти листы я забрала у них.

В.О. – А подписи куда делись?

Радиослушательница Галина – А подпись вычеркнула.

С.С. – Эти люди остались ни с чем.

В.О. – Галина, никогда не надо подписывать открытые листы. Хорошо, что потом спохватились, но для начала нужно прочитать.

С.С. – В чем суть вашего вопроса?

Радиослушательница Галина – Суть в том, что они обманывают. Уже четыре подъезда подписали.

В.О. – Не только они. Я вам открою секрет, не только они обманывают. Но хорошо, что вы спохватились, есть разные точки зрения по поводу ТСЖ. Где–то это хорошо, где–то не так хорошо. В принципе в ТСЖ нет ничего плохого. Просто когда это создается обманным путем, это, мягко говоря, некрасиво.

С.С. – А жестко говоря, это противозаконно. Здравствуйте, Нина Ивановна.

Радиослушательница Нина Ивановна – Здравствуйте. Участки земли выдавались ГПЗ когда–то в 1955 году.

В.О. – А что такое ГПЗ?

Радиослушательница Нина Ивановна – Государственный подшипниковый завод. Выдавали по восемь соток. Прошло время, менялись хозяева. Когда мы в 1985 получили земельный участок, мы его не мерили, просто получили документы на восемь соток. А 2005 году заставили нас делать кадастр, оформление. Когда измерили, оказалось десять соток. Без моего ведома председатель с геодезистами, так как им не хватало общественной земли, на мой участок бухнули эти две сотки – продлили дорогу.

С.С. – Ваш участок стал больше или меньше?

Радиослушательница Нина Ивановна – Стал меньше на две сотки.

В.О. – Давали по идее восемь, а по факту было десять.

Радиослушательница Нина Ивановна – Получились те же восемь, но дело в том, что отрезали там, где с 1972 года стоял дом и другие сооружения: парник, гараж. Что делать не знаю.

В.О. – А дорога уже прошла там?

Радиослушательница Нина Ивановна – Нет.

В.О. – Это как обсуждение?

Радиослушательница Нина Ивановна – Да, но кадастр они сделали, к сожалению.

В.О. – Вы видимо это сделали коллективно через председателя, не сами индивидуально.

Радиослушательница Нина Ивановна – Да сам председатель все сделал, это ужас. Я сколько раз писала заявление, но он все рвет и угрожает.

В.О. – С одной стороны хорошо, когда предлагают делать вместе коллективный кадастр и так далее, но надо понимать, что время колхозов прошло. Бесплатный сыр, как вы понимаете, бывает только в мышеловке и в некоторых садовых товариществах, как мы теперь узнали. Ситуация заключается в том, что индивидуальный кадастр можно сделать дороже, но по крайней мере вы как–то контролируете процесс. Как вы видите из этой ситуации, никто ничего не контролирует, а точнее контролируется в сторону председателя. Надо переговорить с председателем, надо пересмотреть устав садового товарищества, посмотреть механизм определения судьбы так называемой запользованной земли, может быть, у человека было преимущественное право выкупа этой земли, так как он фактически ею владеет. Вопрос о том, чтобы изъять ее для общественного пользования должен был обсуждаться правлением или как–то еще. Нужно смотреть документы. Единственный универсальный способ – это пойти в суд, но перед этим лучше всего переговорить с председателем и понять, на каких основаниях это делается. Это же не может просто по воли председателя все делаться. Если вы не правы и просто пользовались землей, значит нужно благодарить, что вы ей пользовались такой период и с ней распрощаться. Если правда на вашей стороне, надо не бояться отстаивать свои интересы перед председателем, в администрации района и, возможно, в суде. Надо разбираться, тяжело сейчас дать конкретные рекомендации.

С.С. – Здравствуйте, Александр.

Радиослушатель Александр – Добрый вечер. Я сам бывший военный, обратился к адвокату. За консультацию он взял у меня две тысячи рублей и уверяет меня, что это мой стопроцентный выигрыш. Меня обвиняют в мошенничестве по жилищному вопросу. Мне дали квартиру, сертификат выдали на троих, а должны выдать на одного человека. У меня однокомнатная квартира. В то время мой сын был несовершеннолетним, жилье было у жены и у моего сына. С женой мы были в плохих отношениях, а жил я у другой женщины. Меня обвиняют в том, что я не имел право получать этот военный сертификат.

В.О. – Но тем те менее, вы его получили? Вы ж не сами его себе нарисовали?

Радиослушатель Александр – Да, я его получил и расписался, что моя семья не имеет жилья.

В.О. – Сейчас процесс на какой стадии? Решается вопрос о возбуждении уголовного дела или дело уже возбуждено? Или вы просто опасаетесь, что оно может быть возбуждено?

Радиослушатель Александр – Сейчас его отдали в военную прокуратуру.

В.О. – Дело уже есть.

Радиослушатель Александр – Я жду уведомление. Я не знаю, как мне быть дальше.

В.О. – Две тысячи рублей за консультацию – это не такая большая сумма. Что касается гарантии адвоката. Не только потому, что занимается этим военная прокуратура, но исходя из того, что не все обстоятельства могут быть известны. Я бы воздержался от комментариев, что здесь можно гарантировать стопроцентное дело.

С.С. – Если вы говорите, что делать с этим и как вы говорите, то сто процентов вы выиграете. Может быть так?

В.О. – Оставим на совести адвоката. У каждого свои принципы работы. Я высказал свою точку зрения гарантии результата. Что касается перспектив вашего уголовного дела. Что подвигло адвоката быть в этом вопросе оптимистом? Дело в том, что ваше дело очень смахивает на гражданско–правовой спор. Часто бывают случаи, когда несколько членов семьи продают квартиру, потом кто–то оформляет ее на себя и так далее. По сути, может напоминать мошенничество, все–таки есть письмо министра внутренних дел РФ, которое запрещает правоохранительным органам вмешиваться в гражданско–правовые споры. Это одно из оснований в отказе возбуждения уголовного дела, если есть чистой воды гражданско–правовой спор. Состав преступления должен включать субъективную сторону, это умысел.

С.С. – Дело расследует военная прокуратура.

В.О. – Это тоже правоохранительные органы.

С.С. – Но они не подчиняются министру внутренних дел.

В.О. – Я просто говорю по аналогии. В данном случае, конечно, не подчиняются, но просто я привожу, как пример. Если это гражданско–правовой спор, а это очень на это похоже, то спор должен решаться в гражданском суде, суде общей юрисдикции. Если совсем конкретизировать, то одна из составляющих состава преступления – это субъективная сторона, то есть умысел. А из того, что вы говорите, похоже, что никакого умысла у вас не было, максимум заблуждение.

С.С. – Как вообще могли возбудить уголовное дело, если сертификат был?

В.О. – Другое дело, если бы вы его подделали. Ведь его вам выдал кто–то!

С.С. – Если были какие–то сомнения, то можно было проверить.

В.О. – Конечно, это все перепроверяется. Квартиры налево и направо без проверки не раздаются, насколько мы все знаем. Здесь убеждение адвоката, что у вас дело не выигрышное, то перспективы есть, возможно, и подвигло его на это. Иногда адвокаты принимают желаемое за действительное. Адвокат говорит, что все будет хорошо, и человек ему слепо доверяет.

С.С. – На сколько можно быть откровенным со своим адвокатом? Не со своим, пардон, адвокатом, а с тем, с которым вы работаете?

В.О. – Здесь надо исходить из того, что отличие между адвокатом и прокурором заключается в том, что адвокат – это защитник, а прокурор – это обвинитель. У адвоката никогда не должен быть обвинительный уклон. Не очень правильным было бы, когда адвокат докапывается во все обстоятельства вашего дела, в личные соображения и так далее. Адвокату, на мой взгляд, прежде всего, нужна его позиция. Позицию он может сформировать на основании той информации, которую выдал ему доверитель или клиент. Как вы понимаете, доверитель и клиент – это те, кто больше всех заинтересованы в положительном исходе дела. В ваших интересах дозировать информацию или ее максимально и откровенно выдавать. Но вы прекрасно должны понимать, что чем большей информацией владеет адвокат, тем больше успех дела. Я говорю не об эмоциях, не о тех отношениях, особенно, когда эти отношения связаны с родственниками.

С.С. – С адвокатом, как с врачом.

В.О. – Ему не нужны эмоциональные вещи, потому что суд выносит решение закона, а не эмоций. Что касается фактической стороны, то, конечно, нужно быть предельно откровенным. Есть еще механизм защиты адвоката и его клиента. Есть такое понятие "адвокатская тайна". Адвокат не может быть допрошен по тому делу, которое находится у него в производстве, даже если это уголовное дело. Механизм адвокатской тайны есть и законодательно закреплен. Вы должны понимать, что адвокат не может и не имеет право разглашать сведения, которые получил от вас.

С.С. – Здравствуйте, Валентин Николаевич.

Радиослушатель Валентин Николаевич – Добрый вечер. У меня вопрос по земельному участку. У меня рядом с участком стоит высоковольтная линия электропередач, и крайний провод проходит прямо над углом участка. Когда мы покупали участок, оформляли документ на приватизацию, все сделали нормально. Выяснили у администрации района, не повлияет ли эта линия на нас каким–то образом. Нам сказали, что эта линия будет демонтироваться. А сейчас повесили новое объявление, что линия будет реанимироваться, будут меняться столбы, и вся земля в радиусе десяти метров от крайнего провода будет отходить энергоорганизации.

В.О. – И в чем вопрос?

Радиослушатель Валентин Николаевич – Действительно ли у меня могут этот кусок участка отрезать или проводить на нем какие–то работы?

В.О. – Здесь два ответа: хороший и плохой. Плохой: да, могут, потому что, как и дороги, так и линии электропередач никуда не деваются. Если они используются, то на общественные нужды. Изъять этот участок могут.

С.С. – Весь участок?

В.О. – Я прошу прощения, участок участка. Хорошая новость заключается в том, что это должны сделать с учетом соразмерной предварительной компенсации. Как правило, это решается с предоставлением участка такой же площади, может в другом месте. Посмотрите, где это можно сделать. Либо в денежном эквиваленте. Вопрос о рыночной стоимости, не рыночной, об оценке и так далее. Если вы не будете согласны с оценкой, вы ее можете обжаловать в суде и требовать предварительной соразмерной компенсации. Но лучше в таких ситуациях соглашаться на то, что вам предлагают компенсировать на участок в другом месте. Или целиком, или соответствующей соразмерной площади.

С.С. – Если они натягивают провода над моим домом, они не должны со мной посоветоваться? Или мое мнение не имеет здесь абсолютно никакого значения? Есть генеральный план, столбы должны стоять, а потом и участок получается у меня можно взять.

В.О. – Есть такое понятие "общественные нужды". Если с каждым советоваться, то это будет ЛЭП, а извилистая линия между каждого дома. Мы еще не дошли до таких высот признания частной собственности. Я знаю, что в одном крупном городе есть аэропорт, там самолет специально с другой стороны заходит, потому что когда аэропорт строили, все продали свои дома, а один гражданин заупрямился. Ни в коей мере не захотел его продавать. В итоге взлетно–посадочная полоса как–то извивается, но что делать – священное право частной собственности. Здесь надо исходить из того, что линия электропередач все–таки прямая и извиваться вокруг этого участка не сможет.

С.С. – Оставим этот разговор.

В.О. – Просто, чтобы человек четко понимал пределы своих возможностей.

С.С. – Что касается нашей темы. Успех адвоката в конкретном деле. В чем он может выражаться. Понятно, оправдательный приговор. Ура!

В.О. – Я против такого понятия, как выигрыш и проигрыш. В уголовном и гражданском деле очень тяжело определить, что является выигрышем, что проигрышем. Пять лет тюрьмы возможно проигрыш, но это лучше, чем десять. Или три года условно – это тоже судимость и влечет за собой неблагоприятные последствия, но с другой стороны человек остается на свободе. Если не совершит никакого правонарушения, то не отправится далеко.

С.С. – Пять лет, когда светило двадцать – это выигрыш.

В.О. – Это вопрос иногда философский. Где начинается куча камешков и несколько камешков, когда их по очереди класть. Надо философски к этому относиться и с адвокатом взаимодействовать. Вы должны понимать, что вы должны вместе с ним сделать для того, чтобы защитить ваши права. Это не игра, не казино, не лотерея и определять выигрыш и проигрыш надо, исходя из всей совокупности информации, которой вы обладаете. На эту тему четко разговаривать с адвокатом, не ставить ему условий, а исходить из того, что есть.

С.С. – Забыл задать вопрос, касаемый адвокатской тайны. Бывали ли в практике случаи, когда действительно кто–то пытался посягнуть на нее? Со стороны правоохранительных органов?

В.О. – Мы с коллегой на Сахалине ведем одно серьезное уголовное дело. В материалах дела мы с ним обнаружили, что наши с ним телефонные разговоры прослушиваются. Это еще полбеды: слушают и слушают.

С.С. – Вам дали познакомиться с делом, и вы увидели соответствующий документ?

В.О. – Да, документ, наших переговоров в том числе. У нас адвокатская тайна есть, но секретов нет. Но то, что это попало в материалы дела, как одно из доказательств, то это, конечно, вдохновляет и говорит о низком качестве следствия, раз они думают, что доказательством являются переговоры адвокатом с клиентом. Мы понимаем в данном случае, с кем по ту сторону барьера сражаемся. С другой стороны очень вольное понимание адвокатской тайны и конституционного права.

С.С. – Адвокатская тайна по–сахалински.

В.О. – Это все очень настораживает.

С.С. – Были заданы вам соответствующие вопросы? Чем–то это объяснялось?

В.О. – Мой коллега с Сахалина очень сильно возмутился, а я отнесся к этом проще. Мы просто исключили это доказательство из числа других и все. Мой коллега заявил отвод всем органам обвинения. Был обвинитель в процессе, я заявляю вам. Против вас как бы ничего не имею, но вам овод заявляю, как всем органам обвинения, которые по этому делу работали. Полдня на этом мы выиграли, потому что решение по таким вопросам принимается судом в совещательной комнате. Судья отказала, конечно, отводу всему обвинению в связи с тем, что конкретный представитель обвинения не заинтересован ни прямо, ни косвенно в исходе дела. Но мой коллега эмоционально на это отреагировал.

С.С. – Здравствуйте, Александр.

Радиослушатель Александр – Добрый вечер. У меня была угнана машина. Было возбуждено уголовное дело, естественно, я был признан потерпевшим. Эту автомашину нашли. На данный момент прошло почти восемь месяцев, как мне ее не могут вернуть. Все намерено затягивается, не проводится экспертиза. Если проводят, то устанавливают лишь номер кузова. Номер двигателя не устанавливают, говорят, что это сделать невозможно, нельзя снять оборудование.

С.С. – У вас, наверное, очень хорошая машина, Александр?

Радиослушатель Александр – "Volkswagen Passat" 1999 года. Как можно повлиять?

С.С. – Чтоб быстрей вернули?

Радиослушатель Александр – Да. В связи с новым УПК прокуратура выслала представление.

С.С. – Что касается УПК, давайте послушаем Владислава.

В.О. – Практика применения УПК. Вы признаны потерпевшим, значит, вам должны вашу вещь вернуть. Если в связи с этим происходят какие–то проволочки, надо жаловаться вышестоящему начальнику этого следователя либо в прокуратуру. Что касается уголовных дел и участия потерпевших. Я говорил, что по нашему законодательству право потерпевшего практически минимально, но здесь вот какой момент. Приведу конкретный пример. Ко мне обратился доверитель, у него был угнан скутер. Он написал заявление, но ему сразу сказали, чтобы он не вдохновлялся, потому что у нас не берут по розыску вещей. Мы будем искать преступника своими оперативными методами: на рынках, на скупке запчастей и так далее. Со скутером можете попрощаться. Мы не вещи ищем, а раскрываем преступление, это большая разница. Поэтому когда занимаются поиском преступника, вы не думайте, что занимаются поиском вашего автомобиля.

С.С. – Вы же так не пугайте нашего радиослушателя.

В.О. – Я сейчас подведу к тому, что хочу сказать. Дело в том, что когда возбуждается уголовное дело, вы еще имеете право в данном уголовном деле подать гражданский иск по этому делу и взыскать предметы или ущерб, которые этим преступлением причинен. По данному делу автомашина проходит как вещественное доказательство, то возможно затягивание связано с тем, что машина будет фигурировать и в судебном процессе.

С.С. – Александру видимо это не сказали.

В.О. – Нужно определиться, был суд или его не было.

С.С. – Если суда не было, то Александр, не может рассчитывать получить пока машину, а если прошел, то все права на его стороне.

В.О. – Вы имеете право жаловаться и просить быстрей ее вернуть.