Правда ли, что в крупных компаниях поощряют стукачество?

И.И. – Согласно некоторым международным исследованиям, 22 процента российских компаний приветствуют в своих рядах работу осведомителей. То есть, всячески развивают и поощряют внутрикорпоративное доносительство. Вот такая нездоровая, но, как говорят, эффективная практика. Больше всего таких организаций в Латинской Америке, а меньше всего в Восточной Азии. В России было опрошено двести пятьдесят компаний. Насколько же эффективна такая методика? Вам известно о таких компаниях и о том, что бизнес–сообщество прибегает к практике доносительства в своих рядах? Либо это домыслы международных исследователей, а русскому человеку это противно само по себе, еще со Сталинских времен его приучили к этому.

А.Т. – Нет, это не миф, в российских компаниях это тоже присутствует. Особенность состоит в четком делении по сферам, где это применимо больше, где применимо меньше. Осведомители обязательно нужны в банковских и иных организациях, связанных с финансовой сферой, обладающих базой данных о корпоративных клиентах, о физических лицах. Это выходит за рамки деятельности отделов безопасности и необходимо для того, чтобы не происходило никаких лишних действий с имеющейся в базе данных информацией. В исследовании участвовало двести пятьдесят компаний, но важно знать к каким отраслям они относятся.

И.И. – Также возникает вопрос: о каком доносительстве шла речь при проведении исследования?

А.Т. – Если речь идет о бытовом доносительстве, например, не во время пришел на работу, задержался на обеде, то большого смысла для компании в этом нет, потому что большинство сотрудников подвержено таким маленьким слабостям. Намного важнее иметь осведомителей для получения более серьезной информации. Это распространенная практика, и я считаю, что это не претит русской натуре.

И.И. – Думаю, что русской натуре это не претило в советские времена, когда звонили в парткомы и решали какие–то свои личные вопросы: "Инженер Горохов собирается загулять от жены, разберитесь с ним на партсобрании". И после инженер Горохов получает "по полной". В наше время в компаниях устанавливают турникеты, время включения компьютеров, полагая, что таким образом они будут отслеживать, когда работники приступают к работе, как они работают, на какие сайты заходят. По моему глубокому убеждению, так делают в компаниях, где царит бардак. А поскольку народ у нас "бардачный", то соответственно так оно все и выглядит. А те, кто занят работой и хорошо представляет, чем он занимается и делает это профессионально, а не потому что ему нужно отсидеть положенные часы, ему такой контроль не нужен.

А.Т. – Могу точно сказать, что это прерогатива – турникеты, отслеживание работы за компьютером. Мелкий бизнес не может себе этого позволить, потому что это дорого в установке, обслуживании и так далее.

И.И. – Насколько это эффективно – занять кучу людей, которые будут заниматься отслеживанием, вместо того чтобы компании развиваться?

А.Т. – Это прерогатива крупных международных российских компаний, для которых эти издержки не столь существенны, а результаты по отслеживанию работы могут быть существенными. Плюс – это вопрос дисциплины, которая должна присутствовать в любой корпорации. Это было успешно на Западе и теперь внедряется в России.

И.И. – Да, на Западе принято, чтобы сидел какой–то человек и все знали: "А у нас тут стукач сидит". Помните, как в советское время люди выезжали на гастроли, в командировки, и обязательно среди делегации находился какой–нибудь стукач из КГБ. Так как же работать в таком коллективе и в такой ситуации, когда приходишь на работу и понимаешь, что сидит Василий Иванович записывает и больше ничего не делает.

Е.Г. – Я не совсем согласна с Алексеем, что это прерогатива в основном крупных компаний. Девять лет назад я начинала свою профессиональную деятельность в очень маленькой российской фирме, где–то около сорока человек. В обязанности охранника, сидевшего на входе, входило записывать время прихода и ухода сотрудников и никакие супердорогие машины для этого не требовались.

И.И. – А какой эффект от того, что он сидит и записывает?

А.Т. – Кроме того, с охранником всегда можно договориться, это как раз в русской натуре. И в такого рода небольших компаниях есть некие другие корпоративные стандарты, которые позволяют напрямую объясниться с руководителем и объяснить причину своего опоздания либо какого–то другого нарушения трудовой дисциплины. А руководитель в свою очередь входит в твое положение, и таким образом проблема разрешается.

А для поддержания дисциплины в компаниях, где работает от 500 до 1000 человек, так к руководителю не сходишь, и условия там намного строже. Поэтому говорить об эффективности этого метода стоит только в соответствующих крупных организациях.

И.И. – А каким образом можно контролировать контролера или надо поставить над ним еще одного сверх контролера?

А.Т. – Здесь и вступают в силу достижения науки и техники, которые контролировать не надо. Информация поступает автоматически. В данном случае требования предъявляются не к людям, а к машинам.

И.И. – Теперь обсудим проблему обмена и доступа к информации. У работника есть база данных клиентов, он с ней работает. Как это отслеживается, каким образом? Например, сейчас в Белоруссии начали следить за людьми из Интернет–кафе, проверять какие сайты они посещают. Есть специальные журналы учета, вплоть до того, что расшифровывают сообщения, которые пересылаются людям. Я понимаю, что это ограничение и нарушение прав человека. Но если мы этого добиваемся, да еще и на своем рабочем месте, то тогда грош нам цена.

А.Т. – Здесь сложная совместная работа отдела безопасности и осведомителей. Не всякой компании нужны именно осведомители. Они нужны только тогда, когда информационщикам, отвечающим за безопасность, из–за большого объема информации сложно отследить все действия. Если есть какое–то конкретное дело, которое больше всего взаимодействует с коммерческой тайной, являющейся данными, вот там и нужны осведомители. Они будут видеть по манере поведения своих коллег, что что–то не чисто. Человек не может скачать базу или делать что–то неправомерное, чтобы этого не было видно. Такие осведомители – это всегда психологи, которые могут определить человека, который хочет своими действиями нанести вред компании.

И.И. – Когда этот человек пойдет устраиваться на другую работу, в первую очередь у него спросят: "Какая у вас клиентская база, много ли у вас имен в записной книжке, контактов". На это он отвечает: "У меня на прежнем месте работы ее отобрали". За этим следует ответ: "Что ж, тогда иди, разгружай вагоны".

А.Т. – У него должны быть свои наработки. И никоим образом нельзя пользоваться той базой, которую наработали другие сотрудники.

И.И. – Каким образом это происходит? Например, у меня есть 150 человек в контакте, во время работы я набрал еще 100 человек. Как их отделять?

А.Т. – Не надо их отделять. Если мы говорим про банковскую сферу, то там не существует такого понятия, что это "твой клиент", это "клиент банка". Об этом можно говорить только в тех организациях, в которых осуществляется другая работа, например, услуги.

И.И. – Рекламные агентства.

А.Т. – Это нормальная практика, что за тем или иным менеджером может уйти компания, просто потому, что им комфортней было с ним взаимодействовать. Но этот выбор делает компания, которая взаимодействует с сотрудником, а не сотрудник, который пытается переманить своего бывшего клиента.

И.И. – Открыть, представить сотрудника коллегам, как официального осведомителя, это значит провалить всю затею. А может стоит делать это с самого начала, потому что все предполагают, что в компании существует надсмотрщик, что в компьютере существует "какая–то" программа, и есть люди, которые за это отвечают. Но изначально подозревать людей в том, что они уже виноваты, то есть, отсутствует презумпция невиновности, я считаю, что с этим нужно сразу обращаться в суд.

А.Т. – Конечно, все должно быть в рамках закона. Другое дело, что иногда не достает законодательной базы, чтобы сотрудники могли противодействовать работодателю и защитить свои права в этом вопросе. Многие действия работодателя сокрыты от сотрудников, и они даже не подозревают о том, что в компании есть служба доносчиков. Это закрытая информация, и работодатель не хочет ею делиться. По–поводу боязни о глобальных масштабах этой проблемы. Я думаю, что нельзя заявлять, что есть какой–то заговор работодателей, что все хотят следить за плохими сотрудниками, чтобы их больше ни одна компания не приняла на работу. У нас даже у ГИБДД нет общей базы данных для того, чтобы обмениваться информацией о том, кто имеет штраф, а кто не имеет. Что ж говорить в рамках страны, где десятки, сотни тысяч компаний, которые, естественно, не смогут поделиться такой информацией.

И.И. – Хорошо, есть корпоративные психологи, есть те люди, которые занимаются подбором этого персонала. Хотя я считаю, что берут почти всех, лишь бы он подходил, лишь бы что–то умел, предположим, знал английский язык, умел общаться по телефону и работать с компьютером. То есть, мне не понятно, как отслеживать этих людей. В некоторых странах есть таблички на домах "я стучу на соседа". Наверное, у них это кого–то дисциплинирует, но у нас вряд ли будет дисциплинировать. Как же все–таки понять: стоит нам брать на работу этого человека или нет, несмотря на то, есть у нас корпоративный стукач или нет. Как разобраться будет ли принимаемый на работу человек аферистом на своем месте работы, вынесет ли он базу данных, будет ли он каким–то образом вредить компании? Это можно узнать только в процессе работы?

Е.Г. – Скорей всего это можно выявить только в процессе работы. Заранее предугадать и на сто процентов сказать, будет ли этот человек являться "слабым звеном" в утечке информации, практически невозможно.

И.И. – А как можно вменить ему в обязанности, каким он должен быть. Может ему нужно расписать все требования.

Е.Г. – Как один из вариантов – это возможно, но не факт, что он будет их придерживаться.

А.Т. – Есть некоторые инструменты, которые могут помочь до приема на работу специалиста, чтобы понять, нужно ли рядом с ним держать стукача или нет. Во–первых, это рекомендации с прежних мест работы. Если человек устраивается на работу впервые, то с этим могут быть сложности. Но мы в таких случаях звоним на кафедры, на которых он заканчивал образование, можем оттуда получить информацию.

И.И. – Если его там помнят, и он не закончил этот институт двадцать пять лет назад.

А.Т. – Если он учился двадцать пять лет назад, значит, он работал, и мы будем узнавать эту информацию с предыдущих мест работы. Никакой работодатель не будет давать хорошую рекомендацию плохому сотруднику. А если в корпоративных стандартах компании нет такого, чтобы "говорить о бывшем сотруднике плохо", то о нем все равно скажут максимально нейтрально – это будет определенным сигналом. Если этот человек проходит и через нас и через компанию, то это как минимум три собеседования. Я могу говорить о профессионализме рекрутеров, так как у нас в агентстве количество людей, которые не проходят испытательный срок, это 2–3 процента от общего числа. Это хороший процент, и я думаю, что большинство грамотных кадровых агентств стараются, чтобы их клиент был доволен.

И.И. – Многие пишут в своих резюме, чем они увлекаются после работы, их хобби, употребляют ли они спиртные напитки, курят или нет. Некоторых заставляют это писать. Человек может написать правду, а может и соврать. А какое дело руководству, чем человек занимается после работы. За ним и после работы могут проследить, чем он занимается: либо пошел в музей, либо в кафе. Зачем нужна эта информация?

А.Т. – Многие компании считают, что это дает им дополнительную информацию о трудоспособности человека. Мое личное мнение, что занятия в свободное от работы время плаваньем либо прыжками с парашютом, либо еще чем–то, это никоим образом не должно сказываться на работе. А если сотрудник в понедельник не пришел на работу, а затем сообщает, что он на выходные задержался в горах, так как ездил полетать на дельтаплане, в таком случае этого человека вряд ли нужно держать на работе. Если же его хобби, или вредные привычки, которые у каждого из нас есть, не влияют на работу, то пусть он ими занимается, и приносит прибыль и выручку своей компании.

И.И. – На корпоративных праздниках, вечеринках тоже есть возможность следить друг за другом, записывать на диктофон, мобильный телефон и затем каким–то образом использовать это в построении своей карьеры либо как–то поломать чужую карьеру.

А.Т. – Это получается некая "подковерная" игра, а не стукачество. Есть целые компании, очень известные на рынке, о которых практически каждый январь, май месяц пишут о том, как они отмечали свои праздники. И если это все прочитать, то нужно почти всех увольнять. Вопрос в том, что русский человек так отмечает корпоративы или праздники, что после этого делать какие–либо выводы не совсем правильно, и мало кто из работодателей пойдет на это. Это даже не форма стукачества, а, возможно, человек хочет какими–то некрасивыми и нехорошими способами найти себе путь к вершине.

И.И. – Работодатель потом может вызвать к себе в кабинет и сделать выволочку таким сотрудникам. Что же остается делать сотруднику: либо покаяться, либо увольняться.

А.Т. – Он скорее покается, если ему нравится его работа.

И.И. – Может быть.