Суды с участием присяжных

Р.Щ. – Тема у нас сегодня – суды присяжных, их будущее и настоящее. Напомню, что в 2003 году у моего гостя было первое в Москве дело с участием присяжных. Расскажите нам немного про это.

В.Ж. – Мой подзащитный, некто Бортников, обвинялся в убийстве сына одного высокопоставленного сотрудника МВД. Мы попросили суд присяжных, поскольку обвинение было основано только на показаниях двух свидетелей, которые пытались, как потом выяснилось, его оговорить, вину перевалить на него. Суд присяжных поверил ему и оправдал, поскольку он непосредственного участия в убийстве не принимал, и в последующем свидетель в суде присяжных признался, что сам совершил преступление.

Р.Щ. – Непосредственное участие – это как? Я стою в стороне и смотрю, как мои друзья убивают ни в чем не повинного человека?

В.Ж. – В данном случае, как нам объяснили, он находился в совершенно другом месте, а обвинение основывалось на показаниях заинтересованных в его оговоре лиц.

Р.Щ. – То есть, он был арестован до суда?

В.Ж. – Да, отбыл наказание года полтора к тому времени.

Р.Щ. – Был тогда оправдан, но кто был наказан за то, что он сидел?

В.Ж. – А никого не наказывают. У нас наказывают только тех лиц, которые внесли правосудное решение, либо освободили из–под стражи человека, либо дали очень низкое наказание. А за то, что лица незаслуженно находятся под стражей, судей не наказывают. Моя практика меня давно в этом убеждает.

Р.Щ. – Все–таки такое, наверное, бывает: вина подсудимого явно доказана, но присяжные его оправдывают и сами не могут четко и внятно объяснить, почему? Последнее дело – это убийство акушера, который принимал роды, а отец ребенка убил его.

В.Ж. – Нет, это ваша точка зрения. С чего вы взяли, что он его убил? Это было мнение следствия, что мотивом убийства являлась смерть его ребенка. Но доказательств вины в суде присяжных не было представлено достаточно, поэтому они отца оправдали. Возникает очень интересная ситуация. Все полагают, что суд присяжных – суд народа, суд толпы, который не может вынести справедливое, независимое, умное решение. Ничего подобного. У меня было пять судов присяжных, во всех случаях они вынесли объективное решение.

Р.Щ. – Объективное потому, что вы эти дела выиграли?

В.Ж. – Не в этом дело. В некоторых случаях не полностью дела были выиграны. В двух случаях действительно были полностью оправданы, а в трех было вынесено другое наказание: в убийстве суд оправдал, а за хищение вещей человека был наказан. Вопрос в другом: почему–то органы расследования пытаются представить, что суды присяжных не могу выносить справедливые решения, потому что они ангажированы защитой. Не забывайте, что хороший адвокат может принять участие в суде присяжных нечасто, вот я с 2002 года принял участие только в пяти таких судебных заседаниях. А прокуроры, которые у нас якобы слабенькие, которые плохо умеют работать, не могут объяснить присяжным вину наших подзащитных, принимают участие в судах присяжных практически в течение года 5–6 раз. Кто опытней? Естественно, прокуроры по этой части гораздо опытнее, поскольку у них "рука набита". Да и возможностей у нашего государства гораздо больше, чтобы повлиять на присяжных. Мы все прекрасно понимаем, что присяжные находятся под оперативным сопровождением. Шаг влево, шаг вправо – попытка к бегству. То, что их прослушивают в совещательных комнатах, что давление на них оказывает суд, тоже нам известно. В судебном заседании практически суд и обвинение находятся на одной стороне, а защита – на другой. Поэтому убедить присяжных заседателей в невиновности достаточно сложно и действительно присяжные принимают решение при наличии только объективных доказательств. Не сочинений, которые нам предоставляет следствие, а действительно доказательств.

Р.Щ. – Следствие не может предоставить правдивую картину? Есть конкретные примеры?

В.Ж. – Сотни.

Р.Щ. – Из вашего опыта что явно придумывали?

В.Ж. – Давайте возьмем мое последнее уголовное дело, которое, правда, не дошло до суда присяжных заседателей, но планировалось. Ставрополь, лето 2007 года, спустя ровно девять дней после Кондопоги, лицо чеченской национальности убивает двух русских студентов. На утро уже появляется фоторобот с веснушками, через день на основании двух опознаний, якобы он убегал с места преступления, задерживают моего подзащитного Андрея. Я приезжаю в Ставрополь, где–то через полтора месяца начинаем проводить очные ставки, выясняется, что ошиблись. Оказывается, следователь допросил неграмотно, предвзято. И даже веснушек у своего подзащитного я не нашел. Когда проводили очную ставку, свидетели подтвердили, что действительно ошиблись и что человек был невиновен. Его спустя только три месяца освободили из–под стражи, когда провели 15 генетических экспертиз и доказали, что вообще никакой его причастности нет, человек находился в совершенно другом месте.

Р.Щ. – Подзащитный вину тоже не признавал?

В.Ж. – Его проверяли на детекторе лжи.

Р.Щ. – Это законно?

В.Ж. – В общем–то, это средство не апробировано, но сейчас применяется, и в последующем, думаю, будет тщательно проверяться. С нашего согласия это происходило, поэтому не возражали этим доказать свою невиновность. Дважды детектор лжи показал, что мой подзащитный был невиновен.

Р.Щ. – Но там не было суда присяжных?

В.Ж. – Не дошли, а могли бы дойти. Просто мы хорошо отработали и смогли доказать, повезло, что оперативные сотрудники ничего не подкинули на место преступления. А у нас такое практикуется сплошь и рядом. Могли бы волос его найти, отпечатки пальцев рук и так далее. Цена ошибки очень велика. Фактически суды присяжных ведутся по особо тяжким преступлениям, это подсудность субъекта Федерации, это город, край, область, не районный суд. У нас много случаев, когда выясняется, что люди после осуждения оказываются потом невиновными. Например, дело Чикатило: двоих расстреляли, а они оказались невиновны. В минувшем году было дело: человек пять лет отсидел, а оказался невиновен. Сейчас на Украине большой скандал: задержали маньяка, а выясняется, что 17 человек пострадали из–за него, двое из–за этого повесились, двое получили на длительный срок лишение свободы. Суды практически не вникают, они штампуют эти решения.

Р.Щ. – У меня создается такое впечатление, что суды – это конвейеры для того, чтобы сделать невиновного человека несчастным.

В.Ж. – Не в этом дело, они просто обездушены. К сожалению, в нашем суде профессионалов не так много.

Р.Щ. – А где у них душа есть, в Америке, во Франции?

В.Ж. – Во всяком случае, я сужу по тем делам и по тем незаконным решениям, которые периодически у нас появляются в прессе. Я обращаю ваше внимание, действительно судьи не несут ответственности за свои ошибки. Они, наоборот, несут ответственность за правильное решение, когда избирают справедливое решение. Помните ситуацию с Сергеем Пашиновым? Там, правда, суд дал низкое наказание и за это был наказан. У нас изгоняют судей, которые имеют свое независимое решение.

Р.Щ. – Не понимаю вашей логики. Зачем это?

В.Ж. – Потому что в основе всей следственной работы – показатели работы. Раскрыли преступление, которое "висит" на этой территории. Находят криминогенный элемент, который мог бы совершить это преступление, потом все обставляется. Во многих случаях у нас "пляшут" не от преступления, а от человека, которого начинают обставлять доказательствами. Система это может сделать очень успешно. Причем, не забывайте, что у нас закон об оперативно–сыскной деятельности позволяет незаконно проникать в помещение, там могут оказаться отпечатки пальцев ваших рук, какие–то вещественные доказательства. Да все, что угодно, закон им позволяет. Мы, откровенно хочу сказать, строим полицейское государство. Возможности наших спецслужб грандиозные и абсолютно неконтролируемые. Если в советские времена было три спецслужбы – КГБ, МВД и прокуратура, то сейчас их 14, они могут, согласно закона об оперативно–сыскной деятельности, проводить оперативно–сыскные мероприятия. И всем этим четырнадцати службам нужны показатели. Образно можно представить монстра, он вырос, ему нужно питаться. И, чем больше он питается, тем больше становится. Своих уже начали съедать.

Р.Щ. – Вспоминаю, когда мне рассказывали, что один судья очень гордился тем, что за 20 лет он не вынес ни одного оправдательного приговора. Это вполне нормально?

В.Ж. – Вполне нормально. Мой друг, с которым я учился в юридическом институте, судья, когда перешел в Московский областной суд и получил первое дело, вынес оправдательное решение. В результате получил квартиру не в Химках, как планировалось, а в Щелково. Далековато и условия совершенно другие. Сразу отбили охоту. После этого у него уже несколько десятков лет ни одного оправдательного решения не было. За это наказывают.

Р.Щ. – Почти все адвокаты выступают за суд присяжных. Почему? Они эмоционально могут воздействовать на присяжных. Адвокаты отчасти хорошие актеры, из них выбирают 2–3 человека, более умных, авторитетных, которые могут надавить на других…

В.Ж. – Я вам, как адвокат, хочу сказать правду. Дело в том, что адвокатов в стране много, а хороших мало. В свое время они шли со всех спецслужб, когда образование хромало, все рвались в адвокатуру, и, действительно, адвокатов хороших сегодня мало. В суде присяжных не все адвокаты работают, мало тех, кто из них может убедить. В суде присяжных очень хороша фактура, доказательств вины. И, к сожалению, доказательств вины практически нет. В обычном суде и в общей юрисдикции уголовное дело элементарно пройдет, поскольку все знают, что решение проштампуют. Не проштампуют, так найдут какой–нибудь компромиссный вариант, переквалифицируют на менее низкий состав, более–менее тяжкий, изберут условное наказание. То есть, опять же, не будет оправдательного решения, но подзащитный некоторое время будет счастлив. У нас даже в обиходе адвокаты говорят, что если три года получил, считай, что тебя оправдали. Судьи стоят на позиции обвинения всегда, в 99 процентах случаев. Фактически один защитник борется с обвинением и с судом. А у суда возможностей больше. Во всех моих делах суд поддерживал обвинение. Сейчас судьи научились работать. Я проводил в 2003 году первый процесс, было как–то удобно и легко, были какие–то принципы и законность. Сегодня суд ставит адвоката на место, просит присяжных их не слушать, так как они богатые, умные.

Р.Щ. – А что такого в том, что они богатые, умные? Они же не лгут.

В.Ж. – Хороший адвокат работает без выходных, фактически не видит своей семьи.

Р.Щ. – То есть, суд вызывает какую–то неприязнь к вам?

В.Ж. – Настрой идет именно такой.

Р.Щ. – Откуда вы знаете? Это же говорится не при вас.

В.Ж. – И при нас это говорится. Более того, когда мы заявляем ходатайство об оглашении каких–либо документов и доказательств, которые уличают, доказательств обвинения, потому что они лгут, суд нам отказывает. И пластилиновые свидетели бывают, особенно из числа ранее осужденных, сейчас это стало очень модно практиковать. На одном процессе они одни показания дали, на другом процессе откорректировали и дали другие, постоянно лгут.

Р.Щ. – Отказать же незаконно.

В.Ж. – Это и есть оценочный момент, суд оценивает, насколько существенны эти противоречия. И хотя это незаконно, это существенно, поскольку влияет на доказательства обвинения, которое мы опровергаем. Судья говорит, что не видит противоречий, отказывает нам, и мы присяжным не можем показать те неустранимые противоречия, которые существуют, и то, что свидетель лжет. Но если попросит ходатайствовать прокурор, ему судья во всех случаях даст удовлетворительный ответ, всегда выручит. В напутственном слове мы услышим только доказательства обвинения и ни одного доказательства, оправдывающего нашего подзащитного.

Р.Щ. – Почему же тогда вы выступаете за суд присяжных?

В.Ж. – Если мы начинаем в суде делать замечания и показывать на действия председательствующего и объяснять, что он ангажирован и у него обвинительный уклон, адвокат может оказаться за дверью.

Р.Щ. – Тогда у вас должны опускаться руки. Если они хотят посадить, они посадят.

В.Ж. – Наши присяжные умные, у них есть мудрость, опыт, они чувствуют и видят, где справедливость, а где несправедливость. Если прокурор на сфальсифицированном деле не мудрит и не пытается представить свою позицию, присяжные вносят изумительное решение. Хотя у меня есть случай, когда у нас Имуран Ильясов, лидер Кингисеппской группировки, получил 15 лет лишения свободы. Следствие считало, что он организовал примерно 12 убийств, хотя мы прекрасно видели, что по материалам дела он мог быть посредником в организации четырех убийств. Но нам пришлось доказывать, что человек в четырех убийствах виноват, а не в двенадцати. У него последние преступления были в 1996 году, а по старому Уголовному кодексу максимальное наказание – 15 лет, после этого он вел законопослушный образ жизни, и сроки давности привлечения к ответственности текли. Все равно суд дал ему 19 лет строгого режима. Хорошо, что Верховный Суд сделал поправки. По новым нормам УК присяжные вынесли обвинительное решение. Поверьте, мне было приятно, когда мой подзащитный, даже когда ему давали 19 лет, плакал и благодарил за хорошую работу, поскольку ему грозило пожизненное заключение.

Р.Щ. – Но ваш подзащитный на ангела не был похож.

В.Ж. – Он был нормальным семьянином, был посредником, относил документы и передавал. Ни в одном случае он не принимал участия в лишении жизни. С другой стороны, люди, которые стали сотрудничать со следствием, тот же Лапичев и Заздравнов, которые, как пластилиновые, давали любые показания, в том числе и на моего подзащитного, им по просьбе следствия почему–то суд вынес объективные решения. В одном случае двух человек убил, в другом тоже двух убил, а дали по 7 лет лишения свободы. Это справедливо?

Р.Щ. – По–моему, нет.

В.Ж. – В том–то и вопрос, поэтому боремся, поэтому не во всех случаях мы идем на суд присяжных.

Р.Щ. – То есть, есть какие–то моменты, когда вам суд присяжных не нужен?

В.Ж. – Почему не нужен? Принимает решение сам подзащитный. Я в некоторых случаях убеждаю своих подзащитных идти на суд присяжных, в некоторых он сам принимает решение.

Р.Щ. – На этом может настаивать тот, кто совершил тяжкое преступление?

В.Ж. – Не обязательно тяжкое, может, дело в проходит в закрытом режиме, государственная тайна. Принять решение о суде присяжных или убедить своего подзащитного очень сложный труд, несешь серьезную ответственность. Недавно мой подзащитный обвинялся в злоупотреблении, но два других его соучастника обвинялись в более тяжких преступлениях – получении взятки, поэтому один из них попросил суд присяжных. Мой подзащитный тоже попросил, поскольку единственная его вина, что он якобы разносил какую–то информацию лицу, которое сотрудничало с ним, и это лицо в последующем как–то его использовало. Я настаивал на суде присяжных, поскольку его вина не была доказана. Когда мы проводим предварительное слушание, нас убеждают, что нам не нужен суд присяжных, что судья разберется, поскольку они прекрасно понимают, суд присяжных может оправдать, а в горсуде никогда не оправдают, есть только единичные случаи. Когда мы все–таки настаивали на своем решении, а один из тех, кто обвинялся в получении взятки, отказался от суда присяжных, прокурор, который тоже нас сильно убеждал, вскочил: "Ах, так! Тогда, ваша честь, прошу всех арестовать, чтобы всех уравнять!".

Р.Щ. – Какая прелесть!

В.Ж. – Представьте ситуацию: мы 4 часа ждали решения суда. А я был убежден в суде присяжных, поскольку в этом случае мы могли добиться справедливости и оправдательного решения. В обычном суде однозначно – лишение свободы. Потом получилась бы другая ситуация, мы бы согласились, допустим, с судом общей юрисдикции, что судья единолично будет рассматривать, а потом пойдет и скажет: "Ребятки, а вы признайтесь, я вам дам три года. А не признаетесь, дам семь". Такое тоже практикуется. К счастью, судья не арестовал моего подзащитного, теперь мы своими ногами придем на суд присяжных в сентябре и будем добиваться справедливости.

Р.Щ. – В ведении этой передачи очень часто, что греха таить, адвокаты просто ругают судей. Сколько раз для объективности я пытался выйти на судей, никто ко мне прийти не захотел.

В.Ж. – Есть справедливые судьи, но мало. Их выжигают каленым железом. Я знаю порядка пяти судей, с которыми мне приятно общаться, и я с ними общаюсь в Московском городском суде. Если к ним попадет уголовное дело с участием присяжных и даже без них, знаю, что будет относительно справедливое решение.

Р.Щ. – Мы говорим в основном про плюсы, а минусы суда присяжных вы видите?

В.Ж. – В соотношении с обычным судом минусов нет, поскольку действительно 12 присяжных заседателей сообща принимают решение, в зависимости от большинства голосов.

Р.Щ. – А если пятьдесят на пятьдесят?

В.Ж. – Считается оправдательное решение. Должно быть семь голосов к пяти, на один голос должно быть больше.

Р.Щ. – Бывает так, что все за оправдание?

В.Ж. – Бывает, и очень часто.

Р.Щ. – Вы же, как хороший психолог, должны понимать: этот за меня и этот тоже за меня.

В.Ж. – Очень сложно определить. Сейчас научились работать с присяжными, среди присяжных бывают и подставные председатели, бывают и бывшие сотрудники. У меня на последнем процессе выяснилось, что в составе присяжных находилась даже сотрудница генпрокуратуры. Она как бы техперсоналом была. Заработную плату получает в генпрокуратуре, общается со следователями и, соответственно, потворствует их интересам.

Радиослушательница Галина Александровна – Город Москва, Юго–Западный округ. У нас висело такое объявление на дверях: "Согласно положению ЖК (это Жилищный кодекс Российской Федерации), вам необходимо заключить договор с управляющей компанией на обслуживание и содержание вашего дома". Нужно прийти туда–то, принести паспорт и документ на собственность. Я ничего не делала. В каком я положении и что надо делать?

В.Ж. – В принципе, и сейчас не поздно принести эти документы. Вы выясните, все–таки они будут ли обслуживать ваш дом, проводить ремонтные работы и все остальные дела по обслуживанию дома. Поскольку это может быть другая организация, должен был заключаться тендер, то есть, должно быть право выбора организации. Потом выясните, и, если вас это устраивает, заключите договор, поскольку можете оказаться без обслуживания. Если у вас какие–то проблемы возникнут в доме, протечка крана и так далее, у вас некому будет провести ремонтные работы.

Радиослушательница Натальи Владимировны – Мой муж – собственник нашей квартиры. Может ли он составить завещание квартиры на нашу младшую дочь, проживающую сейчас вместе с нами, если на момент приватизации обе дочери были несовершеннолетними, а старшая дочь живет отдельно с семьей в своей квартире?

В.Ж. – По Жилищному кодексу ваш супруг, как собственник, может оформить завещание на любое лицо.

Радиослушатель Олег – У меня вопрос по поводу санитарных норм и правил в установлении "ракушек". Какие последние правила?

В.Ж. – Не готов сейчас сказать. Честно говоря, давно этой темой не занимался.

Радиослушатель Олег – Как мне назначить независимую комиссию по санитарным нормам?

В.Ж. – Вы явитесь в административную комиссию, в префектуру, они вам помогут и подскажут, как это делается.

Радиослушатель Олег – Я зашел туда, а мне отказали, сказали, что ничем помочь мне не могут.

В.Ж. – Напишите им заявление, а копию заявления отправьте префекту. Пускай тогда они занимаются, обязательно ответят вам на этот вопрос. Префект заставит их это сделать.

Радиослушательница Надежда – Было решение суда о выплате страховой компанией единовременно 500 тысяч рублей за причиненный ущерб. Мы на суд не приходили. Просили судебных исполнителей удерживать деньги из зарплаты. Но никаких вычетов нет. Было решение о выплате в течение трех дней. Какими могут быть наши действия?

В.Ж. – Во–первых, вы должны посмотреть, как было вынесено решение в суде, поскольку вы не присутствовали. Фактически, это как бы заочное решение, вы не могли высказать свою точку зрения. Была нарушена состязательность сторон. Но я не готов сказать, нужно знать детали, видимо, решение вступило в законную силу, и в данном случае приставы уже работают на основании этого судебного решения. Вы должны написать заявление о несогласии. Приставы придут к вам и посмотрят, как вы живете, могут описать часть имущества, поскольку оставляют неарестованным только то имущество, которое необходимо вам для проживания (кровать, ложка, вилка). В этом плане они уже станут принимать решение и будут делать отсрочку в выполнении этих обязательств.

Р.Щ. – Все равно еще люди жалуются на действия судебных приставов. Нарушений очень много.

В.Ж. – Закон сырой. Я давал в свое время комментарии по этому закону. Если приобретаете имущество, берегите все чеки, поскольку судебному приставу индифферентно, кому это имущество принадлежит. Потом можете доказать, что это вами приобретено. Более того, если у вас могут быть какие–то проблемы по кредитам, вы были поручителем или еще какие–то обязательства должны нести перед кем–то, составляйте брачный контракт со своим супругом, в котором разграничивайте, кому какое имущество принадлежит. Только после этого можете как–то объяснить приставу и доказать, что это имущество ваше, а не какого–то другого лица. Если вы кого–то подселяете к себе в квартиру, заключайте договор, в котором пропишете, какое имущество принадлежит нанимателю, а какое – вам, собственнику жилья. Только в этом случае вы можете оправдаться перед приставами и доказать свое право собственности.

Радиослушатель И. – Какова ситуация с коррумпированностью правосудия в России, в Москве, коррумпированностью именно судебной власти? Могу пояснить: ходят слухи по Москве, что любое судебное решение имеет какие–то свои цены. Насколько это правда?

В.Ж. – Честно вам признаюсь, что много разговоров, много честных, независимых и справедливых судей. Больше – посредники, которые помогают в решении вопроса и деньги присваивают себе. Элемент коррупции, естественно, есть везде, поскольку общество к деньгам стало привыкать.

Р.Щ. – У нас был телефонный звонок: "Я проиграла дело, была ответчиком, значит, судье истец дал взятку!". Почему такое ошибочное мнение?

В.Ж. – Надо смотреть каждый конкретный случай.

Р.Щ. – Вы расценок не скажете, сколько нести судье?

В.Ж. – Я не ношу, выигрываю дела мозгами. Стараюсь их выигрывать и получается. Никогда не был в роли "несуна", есть такая категория адвокатов. Есть элементы коррупции, иногда за голову хватаешься и узнаешь, что действительно, деньги были получены. Но конкретизировать не могу, поскольку этих цифр нет нигде. Это все–таки латентный вид преступности.

Радиослушательница Оксана – Я студентка дневного отделения, моему ребенку пять лет. Не могу его привести по месту жительства в детский сад, хотя уже стою на очереди с того времени, как ребенку исполнилось полтора года. Мне в Управление по дошкольному образованию говорят, что мест нет, хотя я знаю, что в прошлом году набирали детей, и я, согласно нашему кодексу (статья №25, Положение о дошкольном образовательном учреждении), имею право на первостепенное поступление в детский сад. Что нам делать?

В.Ж. – На такой же первостепенной очереди стоят десятки людей. К сожалению, у нас в период управления дошкольным образованием гражданкой Кезиной, половину детских садов Москвы отдали коммерческим структурам, продали под любым предлогом. Сейчас стали строить, но месть не хватает. Я в свое время поступил так: пошел к директору детского сада и говорил, что могу такие–то вещи ему помочь сделать, а его просил помочь мне устроить ребенка. Вы сходите, может, там какая–то помощь нужна, подежурить вечером, сделать какую–то газету. Чисто на человеческих отношениях постарайтесь договориться. Какой–то определенный резерв у них всегда есть.

Р.Щ. – Но они деньги просят, а когда видят, что денег не предлагают, что люди небогаты, то просят отработать два дня в неделю нянечкой за гроши. А ребенка надо отдать, чтобы устроиться на хорошее место.

В.Ж. – В таком случае, схитрите и отработайте 4–5 раз, а потом не отрабатывайте. Когда ребенок будет устроен, лишить его детского учреждения практически невозможно.

Р.Щ. – Такая легкая хитрость.

В.Ж. – А как же! Если они напрягают вас, то и вы поступайте таким же образом.

Р.Щ. – Антонина Александровна, здравствуйте.

А. А. – Наш дом идет под слом. У меня частная собственность. Говорят, что ордера отменены. Какой документ я получу при переселении?

В.Ж. – Вы получите свидетельство на собственность, на ту квартиру, которую вам предоставят.

Радиослушатель Виктор – Вопрос по гражданскому делу. У меня был процесс, который я проиграл. Противоположная сторона мне сказала: "Мы столько заплатили, что ты никогда ничего не выиграешь". Могу ли я выиграть в Страсбургском суде? Дело в том, что они признали такую вещь: мой умерший отец является своим собственным наследником.

В.Ж. – Дело сложное. У вас не должно быть такого отношения к делу, что вы уже его проиграли. Народ в любом случае может добиться справедливого решения, поскольку не все решают деньги. Есть вышестоящие организации, возьмите хорошего адвоката, который вникнет в тему и просто тупо будет идти с этим документом вперед и добиваться победы. Страсбургский суд тоже может принять дело к рассмотрению, в зависимости от ситуации. Я не готов сейчас сказать, что именно вы будете обжаловать. Этот суд не рассматривает правоприменительные решения, он рассматривает нарушения конвенции, а именно то, что ваши права при рассмотрении вашего случая в суде были нарушены, либо было нарушено право на защиту, либо дело находилось в рассмотрении в неразумные сроки, либо были допущены какие–то несоразмерные ограничения.

Р.Щ. – Не совсем понимаю. Остается завещание Ивана Ивановича Иванова о том, что он завещает все Ивану Ивановичу Иванову такого–то года рождения? Как же суд принимает такое решение?

В.Ж. – Это субъективная точка зрения. Надо просто смотреть материалы дела. Но если это так, как он это объясняет, это действительно абсурд.

Радиослушательница Анна Ивановна – В квитанции на квартиру бывает перерасчет. На нее льготы и субсидии распространяются или нет?

В.Ж. – Я полагаю, что нет. Квитанции с перерасчетом к вам уже приходят с учетом ваших льгот, в них окончательная сумма.

Радиослушатель В. – Вопрос о наследовании дома в деревне в русском районе. Никаких документов у меня на руках нет, приходится их доставать практически с боем. Могу ли я каким–то образом влиять на дело о наследстве?

В.Ж. – Вы к нотариусу в свое время ходили?

Радиослушатель В. – Да, я открыл дело наследования.

В.Ж. – Вы можете влиять на это дело, поскольку нотариус должен эти ситуации отслеживать и просмотреть, какие документы у него есть. Если документов никаких нет, вам доказать свое право на вступление в наследство практически очень сложно. Сделайте запрос в райисполком, там достаточно подробный архив. Поверьте мне, данные собственников и все движения по этим документам сохраняются еще с 1924 года. Даже жилищные положения действуют с этого года.

Радиослушатель Михаил – Я являюсь председателем ЖСК. В прошлом году я подавал исковое заявление мировому судье на должников по оплате коммунальных услуг. Суд принял решение: взыскать большие суммы за 30 тысяч и так далее. Судебные исполнители в течение года даже не явились.

В.Ж. – Во–первых, эти документы должны были сразу идти в отдел судебных исполнителей, которые должны принять решение. Если наложить арест, обеспечение должно быть в любом случае. Напишите заявление приставам. Можете написать главному приставу города Москвы, который обязательно проконтролирует это решение. Какая–то динамика должна быть, какое–то движение по этому делу. Вы официально отправляйте документы и, соответственно, начнется шевеление. Не исключаю, что суд эти документы просто не отправил, они где–то зависли в архиве.

Радиослушатель В. – В статье 966 ГК РФ сказано, что срок исковой давности, вытекающий из договора о страховании имущества, может быть предъявлен в течение двух лет. Имеет ли отношение эта статья к страхованию автомобилей? Если будет ДТП, то могут взыскать в порядке суброгации после истечения срока исковой давности, согласно статье 966.

В.Ж. – Да, относится.

Радиослушатель В. – А как это понять? В Комментариях я не нашла сведения, что есть какие–то дополнительные указания.

В.Ж. – Вправе ссылаться именно на эту 966 статью и именно в рамках этой статьи действовать.

Р.Щ. – И не искать никаких поправок, как я понимаю. В эфире – Вячеслав Иванович.

Радиослушатель В.И. – Я по наследству проиграл 4 суда, и сейчас мне надо писать заявление в Верховный суд. Я был уже у тринадцати адвокатов, но толком не мог найти адвоката – "жилищника", хотел бы с вами встретиться.

В.Ж. – Я знаю прекрасного адвоката, но такие данные давать не могу. Я оставлю в редакции телефон этого профессионала, работающего в этой сфере уже лет 15.

Радиослушатель Владимир – У меня ситуация аналогична уже рассказанной: год исполнительный лист находится у приставов и я их не могу застать.

В.Ж. – Напишите жалобу главному приставу Москвы и в прокуратуру. Это их сразу подстегнет, поверьте мне.

Р.Щ. – А почему они так затягивают?

В.Ж. – А потому что сумма взыскания достаточно незначительна, им неинтересно этим заниматься.

Р.Щ. – Владимир Аркадьевич, выговорили, что присяжные – замечательные люди, очень объективные, все понимающие. Но вот система–то наша судейская– это какой–то монстр, который легко может подмять присяжных.

В.Ж. – Так и пытаются делать, этим только и занимаются практически, с каждым годом все ухищряясь. Я уже рассказывал, что среди присяжных бывают и подставные лица, которые по закону там не должны быть, которые лоббируют интересы суда. Я вам объясняю, что суд организует этот процесс, ведет его, управляет и, естественно, пытается все доказательства защиты нивелировать, а доказательства обвинения представить как наиболее главные и достаточные, выпятить их как–то для решения вопроса, вынесения вердикта.

Радиослушатель Леонид Николаевич – Вопрос такой: приватизированная квартира находится в общей собственности без определения долей. Двое собственников, без согласия третьего, сдают квартиру в аренду. Какими должны быть действия третьего собственника?

В.Ж. – Это вопрос довольно сложный. Я в редакции оставлю телефон адвоката, который занимается этими вопросами, он подскажет и поможет.

Радиослушатель Роман – В 2007 году мы вступили в кооператив. Председатель кооператива просит нас заплатить за все годы, сколько существует этот кооператив. Мотивация такая: дренаж, колодцы, общие дороги.

Радиослушатель Роман – Насколько это правомерно? Я попросил ее представить документы, хотя бы какие–нибудь платежки, чтобы узнать, что же, все–таки, заплачено. Документов никаких бухгалтерией не представлено.

Р.Щ. – Сколько времени существует этот кооператив, если вы вступили в этом году?

Радиослушатель Роман – Насколько мне известно, он был создан в 1994 году.

Р.Щ. – И за все эти годы заплатить?

Радиослушатель Роман – Да.

В.Ж. – Вопрос интересный. Вы купили у кого–то право вступления в кооператив? Кто–то эти расходы нес до вас?

Р.Щ. – Кто–то платил с 1994 года?

Радиослушатель Роман – Никаких документов нет.

В.Ж. – Есть члены кооператива, и все издержки разбиваются на всех его членов при решении общих вопросов (дороги, вода и т.п.), разбиваются либо на участки, либо на количество квартир. Если до вас эти расходы кто–то понес, вы, естественно, платить не должны, если эти расходы не понесены, то вы должны принимать участие в общем освоении, поскольку это и ваших интересах, но вам здесь должны обязательно представить документы: смету, квитанции, чтобы не навесить на вас двойную сумму.

Р.Щ. – Но документов–то нет.

В.Ж. – Поэтому требуйте документы и из этого исходите.

Радиослушатель Александр – У меня такая ситуация: я собираюсь построить дом на участке, принадлежащем близкому родственнику. Земля находится полностью в его собственности. Если я построю этот дом, какие–то права на него у меня будут? Или по нашему законодательству: кто собственник земли, тот и владелец того, что на ней стоит?

В.Ж. – Вы правильно ответили, и я не рекомендую вам строить дом, поскольку могут возникнуть проблемы. С родственником может что–то произойти, и наследники его могут просто–напросто вас попросить оттуда.