Меняю мужа на наличные

И.И. – Что такое семейные ценности? В обычном представлении – это генеалогическое древо и прабабушкино обручальное кольцо. Но не только. В капиталистическом мире ими все чаще оказываются купленные по ипотечному кредиту квартиры или участок земли близкий к городу. Правда, в Британии выяснили, экономическим циклам страны подчиняется даже супружеская жизнь. Когда страна переживает экономический кризис, число разводов возрастает. Естественно, возрастает число претензий. Меняю мужа на наличные – так считают многие женщины, наверное, они правы в чем–то. Сегодня это и обсудим. По–советски у нас уже не разводятся, когда людям делить нечего. Наступило такое время, что уже есть что делить? Это раньше так разводились. У супругов не было общей собственности. Квартиры не были кооперативными. Сейчас есть, что делить. Общий бизнес, акции и деньги.

Е.П. – Безусловно. Материальная основа структуры семьи изменилась. Но, мне хочется начать по другому руслу. Изменилось отношение россиян, а это такая тенденция, наблюдается во многих странах, к институту семьи. Эти изменения касаются всех сторон жизни, в том числе и разводов. Раньше, пятнадцать, семнадцать лет назад развод считался неприемлемым фактом. Наши сограждане считали, что разводиться надо только в очень крайних случаях, просто в экстремальных ситуациях. Как мы помним, существовавшие стереотипы осуждали женщину, которая разведена. За глаза ее называли разведенкой, мать–одиночка.

И.И. – Кроме того, существовала наша "любимая" партия, парткомы, профкомы. Туда могли позвонить домохозяйки и нажаловаться: "А инженер Горохов хочет разводиться, вправьте ему". И вправляли.

А.К. – Был такой анекдот. Чем сильна женщина? Кто–то грацией, а русская женщина парторганизацией.

Е.П. – Сегодня, как свидетельствуют результаты опросов в ВЦИОМ, мнение изменилось. Категорично осуждают развод лишь двенадцать процентов опрошенных. Не стоит говорить, что это представители старшего поколения. Это представители среднего возраста, младшего поколения. Отдаются на откуп конкретному случаю, делам конкретной семьи.

И.И. – То есть это активная часть населения, которая что–то решает.

Е.П. – Приоритет приватной жизни. Не вмешиваться в приватную жизнь преобладает. Спокойней, лояльней относятся к тому, что семейные пары разводятся.

И.И. – Заключают второй, третий, четвертый и пятый браки.

Е.П. – Да. Возрастание материальных факторов в структуре брачно–семейных отношений дает о себе знать. Изменилось отношение к фиктивным бракам. Если пятнадцать лет назад четверть населения, в основном молодежь, поддерживали фиктивный брак, как определенный способ решения бытовых проблем. Браки и разводы, практика показывает – это способ, возможность получения жилья. Прописка с возможностью получения жилья. Сегодня у нас, по результатам опроса ВЦИОМ в этом году, более пятидесяти процентов опрошенных считают фиктивный брак нормальным, допустимым явлением. Развод уже не вызывает негативных, отрицательных эмоций. Вообще, находится вне сферы обсуждений. На этом фоне происходит доминирование материальных факторов, причин, по которым развода не происходит, хотя супруги не испытывают чувств и хотели бы расстаться.

И.И. – Что их заставляет делать те или иные шаги? Разводиться или нет? Что они делят?

Е.П. – Вы знаете, по результатам наших опросов, за последние пятнадцать лет, распространенной причиной разводов является социальная болезнь – это алкоголизм и наркомания супругов. Один процент опрошенных россиян назвали эту причину. Далее следуют причины материального порядка – это отсутствие жилья. Невозможность создать что–то совместное является причиной разводов.

И.И. – У опрашиваемых людей есть активы? В большинстве своем?

Е.П. – Безусловно. По средней статистике есть определенные активы. Это недвижимость, которая досталась с советских времен, муниципальное или приватизированное жилье. Но, число тех, кто делит нажитое уже в эти годы, эти большие состояния, в нашей выборке не столь представительны, чтобы мы могли о них говорить отдельно. Мы можем говорить лишь о распространенности причин.

И.И. – Посмотрите, что придумали британцы. Падает в цене этот неликвидный актив, надо скорее его перевести в наличные, пока он совсем не сдулся. Раздеть супругу получилось на большую сумму, чем планировалось, стоимость падает, а на этом зарабатывают юридические конторы, которые специализируются на бракоразводных процессах. У нас в морали общества уже появилось такое гламурное паскудство. Александр Матвеевич, как вы думаете, придем мы к такому британскому пониманию ситуации или все–таки нет?

А.К. – Как показывает история, мы можем прийти к чему угодно. Знаете, о чем надо подумать? О функции брака, их очень много. Глубинная, внутренняя сторона может быть разной. Елена Ивановна сказала, что намечается приватность жизни, автономность.

Е.П. – Да.

А.К. – И здесь человек пользуется каждодневными эмоциями, играет больше число мотивов, чем раньше. Потом идет общественное мнение, связь семьи с социумом. Я был в Германии, там есть такие семейные дни, когда вся семья выходит пить пиво.

И.И. – За большими столами, положив руки на плечи друг другу.

А.К. – И все довольны, все смотрят, семья и община очень тесно связаны. Здесь нужна какая–то конкретность. Израильские психологи мне говорили, что когда там война, то там никаких проблем в семье не возникает, никто к психологу не обращается. Как наступает передышка, так приходят разводы, походы к психоаналитику.

И.И. – Посттравматический синдром.

А.К. – Причин может быть много, вопрос заключается в том, что ты ждешь от семьи. Эмигранты сейчас разводятся. Все функции брака не изучены. Я бы не стал делать железных выводов. Ясно одно: через какое–то время обязательно должен наступить кризис. Меняется человек, меняются условия и так далее. Как из этого выходят? Очередной ребенок, машина, дом, любовник, любовница. Да? Многие ищут в этом некий объективный процесс. Тема семьи равноценна вопросу возникновения жизни.

И.И. – У нас семья и экономика. Вообще говорят, что экономика всегда над всем главенствует. Семейный разлад начинается из–за экономического положения.

Е.П. – Здесь бы мне хотелось поддержать нашего ведущего в том плане, что мы продвигаемся в направлении английских семей, где материальные факторы начинают доминировать в брачно–семейных отношениях и не требуют их регулирования. Сегодня, по результатам наших опросов, около трети респондентов говорят о том, что они не могут развестись из–за сложности с разделом жилья и имущества. По сути дела один из супругов материально зависим и не может решиться на этот шаг, прекрасно понимая, что уровень его жизни резко снизится, вплоть до нищеты.

И.И. – Терпеливые люди.

Е.П. – Отчасти способствуют браку, но все чаще находит поддержку брачный договор. Это абсолютно одобряемый факт и многие люди, по результатам опроса это более пятидесяти процентов россиян, посоветовали своим близким при вступлении в брак составлять брачный договор.

И.И. – Это пока не распространено.

Е.П. – Не распространено. Не распространено и в чисто правовом отношении. Не до конца отрегулировано именно это. Чаще мы видим призывы юристов и адвокатов составлять брачные договоры. Видим факты составления. Они могут быть даже абсурдными. Там прописывают, кто и когда должен стирать носки.

И.И. – Кто должен делать покупки.

Е.П. – Эта не разработанность ложится на почву одобрения этих брачных договоров.

А.К. – Мне хотелось бы внести в эту тему психоаналитический момент. Мне приходилось с этим сталкиваться, консультировать своих пациентов. В брачные договоры вносят и пытаются внести моменты морально–этического плана. Даже существует попытка регуляции интимной жизни. Здесь есть свои причины. Безопасность в браке. Семья – источник стрессов.

И.И. – Вы высказали интересную мысль. Семья – источник стрессов. Наоборот всегда казалось, что семья та гавань, где люди должны приходить в себя, расслабляться. Такая семья нам не нужна.

А.К. – Вы далеко заходите, Игорь. Вы хотите сказать, что жизнь возможна без стрессов? Нужна ли она нам тогда?

И.И. – Я знаю, что жизнь возможна без семьи, а вот без стрессов, наверное, нет. Если отталкивать от экономики, никто не знает, как быть, если муж назначает согласно брачному договору ежемесячное содержание, а потом по каким–то обстоятельствам не может его выплачивать, или в договоре стоит пункт, что он ежегодно должен вывозить жену на Багамы, а он просто не в состоянии этого сделать – изменилась ситуация.

Е.П. – Понятно, что это сейчас находиться в процессе становления, как раз эти вопросы и необходимо отрегулировать для дальнейшего развития регулирования семейных отношений по брачным договорам. Здесь бы не еще хотелось обратить внимание на то, что мы пока не европейская семья, мы российская семья со всеми своими трансформациями, переходами. Один из важнейших вопросов, который стоит при разводе, это дети. Брачный договор как раз не может отрегулировать эти отношения. Как показывают результаты опросов, 33 процента россиян, находящихся в браке, говорят о том, что не могут развестись именно потому, что не могут поделить детей.

И.И. – Но ведь есть семейный кодекс. Все это регулируется.

Е.П. – Мы прекрасно знаем, что сейчас некоторые отцы предъявляют достаточно серьезное основание, претензию на то, что они хотят воспитывать. Тем более, когда мать находиться в материальной зависимости, у нее намного меньше доводов, чтобы оставить себе ребенка, нет возможности обеспечения должного уровня жизни ребенка.

И.И. – Так или иначе, все равно в судах детей оставляют матерям.

Е.П. – Как правило, да.

И.И. – Бывает так, что и мужчина страдает и финансово, и морально – во всех отношениях. Понимаете, ты можешь забирать все, а у нее осталось самое главное – ребенок. А потом еще отсудит дачу и машину. Становится понятен моральный образ сегодняшнего человека.

А.К. – Точнее сегодняшней женщины.

И.И. – Ну да. То есть все построено именно на этом. Меняю мужа на наличные. По крайней мере, они всегда при себе.

А.К. – Лучшие друзья девушек – бриллианты.

И.И. – Совершенно верно.

А.К. – Незаметно вышли на тему женщин.

И.И. – Ведь они меняют мужей. Мужчина здесь ущемлен.

Е.П. – Безусловно, здесь получает распространение именно эта ситуация, о которой мы говорим. Мне кажется, что это следствие влияние традиционного типа семьи при главенствующей роли мужа, то есть понимание семейных ролей, когда женщина должна вести хозяйство, а мужчина зарабатывать. Сейчас мы видим давление этих факторов, когда людей не устраивает их совместная жизнь, то первый фактор, который выплывает, это материальная обеспеченность и достаток. Женщина в большинстве случаев теряет конкурентоспособность на рынке труда, долго оставаясь дома. Это провоцирует поведение.

И.И. – А попытки заработать они не предпринимают? Почему они жалуются, что не могут содержать свои семьи? Они что не могут предпринять какие–то шаги, когда вынуждают обстоятельства?

Е.П. – Мы так глубоко не изучали поведение людей, находящихся в разводе. Думаю, что для определенной части свойственен поиск работы. Другой вопрос, что существует страх остаться один на один с нищетой, с ребенком на руках, не найти место работы. Здесь есть абсолютно естественное желание обезопасить себя. Если это олигарх, то это одна история, есть это муж со средним уровнем достатка, то мы прекрасно понимаем, что так или иначе женщина должна будет пойти на работу и сама себя обеспечивать. Хорошо, если мужчина будет выплачивать алименты, но эта история негативная, потому что многие отказываются и не желают платить. Судебные приставы приходят в квартиры к лимитчикам.

А.К. – Ужесточили сейчас, по–моему.

Е.П. – Да, увеличили процент штраф при неуплате.

И.И. – Лукавые рассказы. Мне кажутся эти истории о бедных мамочках надуманными, потому что на самом деле, если об этом идет речь, то человек будет выплачивать. На самом деле это манипуляция. Если человек хорошо зарабатывает, то можно и манипулировать с этими алиментами. Представьте, топ–менеджер средней руки получает 10 тысяч условных единиц, половину он должен отстегнуть, а на эти деньги может жить целая семья.

Е.П. – Он же родитель. Эти деньги определяются из расчета тарифов и подходов. Если бы женщина была топ–менеджером, а ребенок оставался с отцом, то с нее точно так же взимали эти же деньги. Здесь такая практика. Дело в том, что сейчас такая система, что ребенок остается с матерью.