Письма с того света

С.С. – Как передает агентство "Интерфакс", ГИБДД города Новосибирска к первому сентября подготовило шокирующую акцию по пропаганде детской безопасности. Местные гаишники разослали водителям города десять тысяч писем с того света, якобы написанных детьми, погибшими в ДТП. "Мы от имени погибшего ребенка рассказываем, как все были рады его появлению на свет, как о нем заботились мама и папа, как потом он погиб в ДТП" – цитирует агентство начальника отдела областного ГИБДД Алену Подзюбань. "Я погибла почти сразу. Мама отдала все мои куклы и книжки бабушке, чтобы они не напоминали родителям, что они виноваты в моей смерти", – такие строчки присутствуют в этих письмах. Поговорим с нашим гостем поподробнее. Как вы думаете, с правовой точки зрения такие методы имеют право на существование?

М.Д. – Если отвлечься от общечеловеческой точки зрения и перейти к правовой, то, я считаю, что имеют. Потому, как в данной ситуации, не использовались реальные имена, фамилии и персональные данные погибших детей.

С.С. – Если бы такое обращение читалось от имени конкретного ребенка и родители бы были не в курсе, то это было бы противозаконно?

М.Д. – Однозначно. Если бы это обращение было бы составлено от конкретно умершего ребенка, то, безусловно, здесь можно говорить об уголовной ответственности за использование подобных сведений. И, естественно, родители бы имели право потребовать компенсации и морального ущерба, и ущерба здоровья. Потому что такое имело бы место быть, я уверен в этом. А в данной ситуации многие, наверное, осуждают подобную инициативу ГИБДД, но следует подумать, что в будущем это делается ради той же безопасности живых детей. И, в принципе, как бы страшно это не выглядело, нужно понимать для чего это делается.

С.С. – Ну, а если, предположим, что такие письма вызовут не очень адекватные реакции: люди начнут нервничать, будет у них инсульт, инфаркт.

М.Д. – Я склонен думать, что вообще от любых инициатив ГАИ, каких–то новшеств законодательных, новых изменений в правилах кто–нибудь да нервничает. Безусловно, что какие–то люди, которые имели касательство к подобным ситуациям, будут испытывать моральные страдания, это возможно. Но предъявить иски о компенсации или запретить подобную социальную рекламу, я считаю, будет невозможно. Потому у судов, а иски в любом случае все–таки подаются в суд, не будет оснований для удовлетворения подобных исков.

С.С. – И если бы к вам обратились, как к адвокату, то вы бы такой иск не поддержали? И сказали бы: "Ребята, обратитесь к какому–либо другому правозащитнику".

М.Д. – Если бы ко мне обратились люди с подобного рода заявлением, то я бы сказал, что обращаться в суд бесполезно и это не перспективно.

С.С. – А вам, как юристу и адвокату, если несколько отвлечься от темы, часто приходится сталкиваться с уголовными делами о ДТП или это не ваш профиль?

М.Д. – Достаточно часто. И мои сотрудники сталкиваются и ведут такие дела, и сам я их веду периодически.

С.С. – В каком случае наступает именно уголовная ответственность? В случае смерти потерпевшего или достаточно телесных повреждений, или крупного ущерба?

М.Д. – Есть несколько пунктов статьи. Безусловно, за смерть потерпевшего предусмотрена уголовная ответственность. Также виды уголовной ответственности предусмотрены за причинение тяжкого вреда здоровью. Все зависит от общественно опасных последствий. Если же ущерб здоровью легкий или средней тяжести, то это административная ответственность – это раз. А во–вторых, это гражданско–правовая ответственность. В любом случае потерпевший имеет право требовать компенсации как со страховой компании виновника, так и морального ущерба с самого виновника.

С.С. – По таким делам защищать проще, легче или, наоборот, сложнее? Или это обычные уголовные дела и нет такого понятия по этим делам.

М.Д. – Есть такое понятие. И хочу сказать, что такие дела не самые легкие, потому, как всегда есть какая–то неоднозначность в любом ДТП, всегда есть какие–то разногласия между свидетелями, потерпевшим и виновником и так далее. То есть, проводится экспертиза, суд дает оценку, и часто бывают такие ситуации, когда суд выносит решение или приговор, который не соответствует объективной реальности. Приходится его обжаловать и с этим работать. Также приходится выступать на стороне потерпевших, которые обращаются за защитой своих прав. Опять же возможно нарушение со стороны судебных органов, со стороны работников ГАИ. Скажу, что такие дела будут тянуться очень долго.

С.С. – А скажите, если потерпевший погиб, как бы это ни кощунственно ни звучало, по своей вине, выбежал на дорогу, все равно будут привлекать водителя к уголовной ответственности?

М.Д. – Нет, конечно. Нужно помнить, что ответственность наступает при наличии вины. Если вина не установлена, буквально, предположим утрировано, что водитель сам кинулся под машину с целью покончить жизнь самоубийством, то водителя к уголовной ответственности привлекать не будут. Но следует помнить, что есть и одна тысяча семьдесят девятая статья гражданского кодекса. Когда человек без вины виноват, то есть владелец источника повышенной опасности в любом случае несет ответственность, даже если он, по сути, не виноват. Предполагается, что если имеется отказ в возбуждении уголовного дела, допустим, был совершен наезд на пешехода и при этом не было вины водителя, но пешеход имеет право на компенсацию и обращается в суд с иском. Такое часто бывает.

С.С. – Вы как юрист и как адвокат должны отслеживать ситуацию, которая происходит на правовом поле. После ужесточения правил, на ваш взгляд, уголовных дел стало меньше?

М.Д. – Пока прошло слишком мало времени, чтобы оценивать подобную ситуацию – стало меньше либо больше дел. Но скажу, что нарушений в области дорожного движения стало объективно меньше, в том числе грубых нарушений. Водители стали ездить аккуратнее, потому как над ними довлеет потенциальное наказание, и никто не хочет быть лишен прав управления автомобилем и так далее. Я считаю, что со временем, через год–два, количество уголовных дел должно объективно снизиться.

С.С. – А может быть эта мера, о которой мы говорили, – письма детей, якобы с того света, которые погибли, может быть, она и не нужна или, наоборот, она еще более стабилизирует ситуацию?

М.Д. – Вы знаете, я считаю, что на дороге цель оправдывает средства. То есть, если на карту потенциально поставлена жизнь людей, которые могут стать потерпевшими, то здесь любые, естественно, разумные средства хороши. И использовать подобную социальную рекламу не возбраняется, по–моему мнению. Потому что здесь речь идет все–таки об опасности, которой подвергаются дети. Первого сентября увеличивается поток детей, которые идут в школу и вполне возможно, что подобными действиями ГАИ сократит количество потерпевших.

С.С. – А сейчас мы послушаем мнение Вячеслава Лысакова. Как вам известно, ГИБДД Новосибирской области в целях борьбы с ДТП разослали водителям письма от якобы погибших в дорожно–транспортных происшествиях детей. С правовой точки зрения, здесь не все однозначно, а с точки зрения морали, на ваш взгляд, не аморально ли это?

В.Л. – Вы знаете, я с вами соглашусь и скажу, что, наверное, такой креатив несколько избыточен. Я могу понять еще черный юмор наших коллег из Прибалтики, которые провели компанию, направленную против превышения скоростного режима, против лихачей. Лозунги были такие: "Лихач, пункты донорских органов ждут тебя!" Или что–то типа этого. Здесь понять можно. Здесь черный юмор, который, в общем, в принципе, никого не шокирует.

С.С. – Этот юмор обращен напрямую к нарушителям.

В.Л. – А то, что от имени погибших и умерших детей человек получает – это непонятно. Непонятно кому это направлено, всем автомобилистам или только нарушителям? И нарушители тоже разные бывают. Предположим, если нарушитель превысил скорость на двадцать километров в час или нарушил правило разметки, то получить письмо с того света от ребенка, который якобы погиб, мне кажется, что это чрезмерно. Это чрезмерный креатив, который может кого–то и шокировать, ведь водители разные бывают. Бывают люди пожилого возраста, женщины и так далее. И получить такое послание – это не совсем оправданно. Это слишком гипертрофированные творческие поиски со стороны сотрудников, предложивших это.

С.С. – Не дай Бог, у этого водителя погиб ребенок, действительно.

В.Л. – И такое может быть сочетание. Любая может быть ситуация. Это, конечно, не совсем здорово придумано. Я за то, чтобы креатив был и был достаточно широкий и глубокий, чтобы улучшать безопасность на наших дорогах. Эту роль и эти функции совершенно прекрасно выполняет социальная реклама, которой у нас, к сожалению, на телевидении нет. Она направлена практически на всех автомобилистов и пешеходов, но она сделана таким образом, что за минуту показывает ситуацию также в обостренной форме, но бьет по эмоциям, но достаточно корректно.

С.С. – Я слышал рекламу из серии "Нет наркотикам!" а вот такой рекламы не встречал. Какие там ролики хоть?

В.Л. – А там есть такие ролики, которые один раз посмотришь, и сразу будешь пристегиваться. Есть ролики против нарушения скоростного режима, есть и ролики, которые показывают, что нужно пристегиваться, потому что по всем исследованиям всех стран, всех организаций, которые имеют отношение к безопасности дорожного движения, из ста погибших, восемьдесят остались бы живы, если бы были пристегнуты. Есть ролики, которые великолепно показывают, что происходит, когда человек не пристегнут. Он летает по салону, как снаряд, убивая всех остальных – это во–первых. А во–вторых, человек, который был не пристегнут и погиб, он сразу ставит под удар другого водителя или даже того водителя, который вез его, потому что сразу наступает не административная, а уголовная ответственность. Это долгий разговор. Но ролики такие яркие есть, которые создают, формируют стереотип законопослушного поведения у пешеходов и у водителей. Они короткие и очень доходчивые. У нас был такой ролик, который сняли. Там была погибшая девочка, которая была пристегнута. Она жива, а ее родители от удара погибли. Это был наш советский ролик. Финансировали его создание, если я не ошибаюсь, наши страховщики. Я разговаривал с Кирьяновым, начальником департамента безопасности дорожного движения, он мне сказал, что телевизионный канал снял этот ролик с эфира, потому что якобы слишком жестоко там показана сама авария. Но ведь эта глупость абсолютная и эта отговорка, потому что мы знаем, что прайм–тайм – это время, которое стоит наиболее дорого, что это финансовый поток, получаемый федеральными каналами, который разделяется на некоторые ручейки, и менеджеры, топ–менеджмент получает просто личную выгоду от прокрутки наиболее дорогой рекламы. Социальная реклама, к сожалению, не интересует наши федеральные каналы. Хотя она должна присутствовать. Повторюсь, что она формирует стереотип законопослушного поведения, она добирается до самого сердца, до самых мозгов, и она просто заставляет человека задуматься над тем, что он делает не так на дороге. Обычные слова и обычные нотации могут не доходить до водителя, а снятые в такой яркой форме, могут заставить задуматься о своем поведении многих и многих водителей. К сожалению, на наших телевизионных экранах такой социальной рекламы практически нет, в отличие от западных стран, где эти ролики социальной рекламы очень и очень приветствуются.

С.С. – А лично вы, Вячеслав, как лидер движения автомобилистов, боретесь за то, чтобы такой социальной рекламы было больше?

В.Л. – Вы знаете, я эту тему постоянно ставлю на разных уровнях везде, где я веду беседы и диалоги, где я могу высказать свою точку зрения. Я настаиваю на том, чтобы таковая реклама социальная имела место. Не просто имела место, а имела место в прайм–тайм. Вот сейчас начинается очередная осенняя сессия нового, последнего созыва Госдумы, где я буду, по возможности и по мере сил ставить этот вопрос для того, чтобы продвинуть эту точку зрения. Мы попросили наших юристов заняться этой темой и посмотреть юридическую составляющую, которая регулирует отношение между обществом, скажем так, и федеральными телеканалами в части показа социальной рекламы. Мы уточняем этот вопрос и будем стучаться во все двери, потому что это очень эффективное средство повышения безопасности. Мы привыкли, к сожалению, только закручивать гайки, повышать штрафы. А воспитывать и формировать всех участников дорожного движения – это не менее важно, а, может быть, и более важно, чем повышение штрафов.

С.С. – До вас мы общались с адвокатом Максимом Домбровицким, и он сказал, что с его точки зрения, в целях борьбы с ДТП все средства хороши. А вы как думаете, эти письма, о которых мы говорили выше, которые были написаны от имени погибших детей, они смогут как–то улучшить ситуацию?

В.Л. – Я думаю, что все–таки все средства хороши, за исключением явного перебора, скажем так. Вот здесь, мне кажется некий перебор, и он вызовет недопонимание, отторжение, нежели понимание и какую–то стимуляцию над тем, чтобы задуматься над собственным поведением. Мне кажется, что все–таки это излишний креатив. Вкус должен быть во всем, и чувство меры, чувство такта должны быть в том числе и в методах пропаганды. Здесь, мне кажется, эта граница немного перейдена. Ничего страшного я не вижу, чтобы это было необходимо корректировать какими–то административными методами.

С.С. – А если получение такого письма приведет к летальному исходу?

В.Л. – Я не думаю, что такое будет, скорее недоумение вызовет. То, на что рассчитывали отправители этого письма, те эмоции, на которые они рассчитывали, тот эффект на который они рассчитывали, я думаю, достигнут не будет, потому что форма выбрана не совсем корректной, даже в чем–то циничной.

С.С. – А уместным ли будет, на ваш взгляд, обращение в суд одним из водителей или в общем водителям?

В.Л. – Я думаю, что нет. Делать из этого проблему и тратить силы на то, чтобы общественной организации заниматься и опротестовывать такой креатив, я думаю, нет смысла. Любой водитель, если это в какой–то мере затронет его, в праве, конечно, обратиться в суд. Но, к сожалению, наши суды практически не работают в этом направлении. У нас нет системы судебных исков, которые регулировали бы гражданские отношения. Такого практически не существует в нашем гражданском судопроизводстве, хотя весь запад давно работает по этой системе. Подается иск о материальной компенсации, о моральном ущербе и так далее. У нас это в зачаточном состоянии. Я думаю, что перспективы такого судебного обращения слабы. Но, тем не менее, любой водитель, которого каким–то образом затронет эта проблема, имеет полное юридическое право подать в суд. Я не думаю, что это веский повод. Просто создателям этой идеи резко изменил вкус. Можно было это сделать и в другой форме. Хотя, может быть, это первые попытки какого–то креатива со стороны органов правопорядка, в данном случае ГИБДД.

С.С. – Начинающее перо, так сказать.

В.Л. – Первый блин, возможно, комом и, может быть, дальше получше пойдет. Но все же это лучше, чем просто выписывание штрафов и ужесточения мер ответственности водителей. Это все–таки попытка пробиться к их сердцам и к их разуму, рассудку и так далее. Может быть, можно это списать на первый опыт, который нарабатывается тоже в процессе работы.

С.С. – Согласиться с этим мнением или нет – ваше дело. Все–таки будьте внимательны на дорогах.