Московская программа интеграции инвалидов

Р.Щ. – Инвалиды хотят чувствовать себя как все, иметь возможность общаться, вести активный образ жизни и полноценно работать. Увы, так не получается. Мне кажется, что государство дает неплохие деньги на инвалидов, но этим все ограничивается.

А.М. – Отчасти это так, но вы не совсем правы. В обществе утрачена культура восприятия инвалидов. Эту культуру надо возрождать. Очень многое делается для того, чтобы повернуть город и каждого лицом к инвалидам. Есть несколько типов отношения к инвалидам.

Р.Щ. – Это равнодушие, жалость, что для инвалида недопустимо. Это так? Я не знаю.

А.М. – Да, инвалиды к жалости относятся как к унижению.

Р.Щ. – Инвалиды хотят, чтобы их воспринимали так, как воспринимают нормальных людей.

А.М. – Конечно. Есть и третий тип восприятия. Так как это льготная категория, это вызывает отторжение общества. Люди считают, что инвалиды и так не работают.

Р.Щ. – Насколько я понимаю, никто не торопится попасть в такую льготную категорию.

А.М. – Совершенно верно. Самое главное, никто особенно не торопится пойти к станку. Это касается не только инвалидов.

Р.Щ. – Сколько инвалидов в Москве?

А.М. – В Москве их более 200 тысяч. Я бы хотел начать с позитивной статистики.

Р.Щ. – Давайте.

А.М. – В Москве около 100 колледжей. Это средние учебные заведения, которые дают молодым людям специальность. 3 года назад всего 18 колледжей принимали на обучение инвалидов.

Р.Щ. – Это мало.

А.М. – В позапрошлом году их стало 45, а в прошлом уже 75.

Р.Щ. – Это хорошая тенденция. Колледжи получают какие–то дотации, им выгодно брать инвалидов?

А.М. – Нет, дотации колледжей мало касаются. Для колледжа проблема принимать инвалидов, потому что надо менять архитектуру, приглашать специалистов, менять технологию образования, подбирать специальности и обеспечивать рабочие места таким образом, чтобы они подходили для работы инвалида.

Р.Щ. – Это безусловно.

А.М. – Для колледжа инвалид – это не выгода. Но не надо скрывать и то, что в Москве введено подушевое финансирование. Сколько учащихся, столько средств. Еще не так много людей идет учиться в колледжи. Мы еще не имеем данных по приему этого года, думаю, план не выполнен, поэтому инвалиды – это определенный ресурс. Конечно, колледжам надо затрачивать усилия, чтобы создавать условия, чтобы можно было приглашать инвалидов. Колледж – это средняя структура.

Р.Щ. – Это только одна ступень.

А.М. – А дальше надо работать. На мой взгляд, инвалиды – это трудовой ресурс, который плохо используется городом.

Р.Щ. – Почему вы так думаете?

А.М. – Во–первых, 200 тысяч – это очень убедительная цифра. Это инвалиды трудоспособного возраста. Конечно, значительная их часть – это инвалиды, имеющие различные психические задержки. Это особая категория, они могут выполнять не любую работу.

Р.Щ. – Они меньше других адаптируются в обществе.

А.М. – Есть 2 подхода. Первый заключается в том, что они мало отличаются от других людей. Но второй заключается в том, что они требуют больше усилий, чтобы их научить выполнять определенную работу, они могут выполнить не любой объем работы.

Р.Щ. – Конечно.

А.М. – Зато они приспособлены бесконечно долго выполнять механические операции, они могут их выполнять именно так, как их учили. Правда, надо согласиться и с тем, что производство совершенствуется, все меньше становится доля простых механизмов.

Р.Щ. – Техника замещает людей.

А.М. – Я бы обратил особое внимание на инвалидов с охранным интеллектом, имеющих, например, нарушения в опорно–двигательном аппарате. Они интеллектуально хороши, могут освоить любую специальность. На мой взгляд, они не используют свой важный ресурс. Получая специальность, правильно, чтобы они параллельно получали навыки предпринимателя.

Р.Щ. – Не быстро вы их бросаете в хищный мир акул капитализма? Их съедят.

А.М. – Есть такая проблема. Но я видел инвалидов–профессионалов высокого класса, которые легко со всеми конкурируют. Есть такое штрафное понятие, как "фора". В данном случае инвалиды имеют фору, потому что получить помещение для офиса им проще, их налоговые отчисления ниже. То есть инвалид заведомо имеет преимущества. Из инвалида можно подготовить мастера по ремонту компьютеров. Если он будет иметь навыки менеджера, он может создать свою мастерскую. Став хозяина своего предприятия, он получит работу у себя в подъезде, на первом этаже, ему не нужен транспорт и так далее. Мы забыли этот опыт, в послевоенные годы он очень хорошо использовался. У нас частные предприниматели были часовыми мастерами и так далее.

Р.Щ. – Извините, послевоенные годы я не помню.

А.М. – Я их хорошо помню.

Р.Щ. – Мы говорим о том, что инвалиды должны иметь возможность полноценно жить. У вас есть своя программа, которой нет нигде в российских регионах.

А.М. – Это громко сказано. Это основано на многолетнем опыте предшественников.

Р.Щ. – Это не западная калька? Я знаю, какое там есть отношение к инвалидам.

А.М. – Нет. К сожалению, нам еще очень долго идти к тому, как к инвалидам относятся на Западе.

Р.Щ. – Там их никто не жалеет. Попробуй, пожалей.

А.М. – Мы к этому, может быть, придем. Когда я шел к вам, я поймал себя на мысли, что вокруг метро много людей, которые просят милостыню. Среди них нет ни одного колясочника, хотя, казалось бы, колясочник вызывает наибольшее сострадание.

Р.Щ. – Да.

А.М. – Это результат того, что они просто не имеют возможность передвигаться по городу.

Р.Щ. – Расскажите о программе.

А.М. – В силу того, что я работаю в Институте развития профессионального образования, занимаюсь колледжами, у меня есть модель того, как это все выглядит. На мой взгляд, инвалидов в первую очередь надо ориентировать на рабочие специальности.

Р.Щ. – И закрывать им доступ в вуз?

А.М. – Нет. Но квалифицированный работник и организатор производства – это не менее достойно, чем специалист с высшим образованием. Я не открываю Америку тем, что скажу, что у нас есть избыток людей с высшим образованием, не хватает людей, которые могут стоять у станка. Это ни в коей мере не оскорбительно, это совершенно нормальный труд. Поэтому я предложил свою модель. Я живу в обычном спальном районе, рядом 13 учебных заведений, из них 2 интерната для инвалидов.

Р.Щ. – Все есть.

А.М. – Есть детская организация, которая занимается досугом, спортом, это хорошо поработала управа, которая поддерживает любые начинания. Школа–интернат для инвалидов и обычная массовая школа находятся на одной площадке, даже спортивная площадка общая. Рядом детский досугово–воспитательный клуб.

Р.Щ. – Все на одном пятачке.

А.М. – Я хочу предложить программу практического взаимодействия, чтобы школа и школа–интернат не были разделены.

Р.Щ. – Это я не понимаю. В одной школе учатся глухие дети?

А.М. – Да.

Р.Щ. – В другой обычные дети?

А.М. – Да.

Р.Щ. – И?

А.М. – Я бы хотел сделать учебно–воспитательный комплекс, в который входят два учреждения. Первое – это обычная массовая школа, второе – это интернат для инвалидов, но в нем должен быть и детский досугово–воспитательный клуб. Дети–инвалиды приходят в интернат, где есть замечательные специалисты–дефектологи. С ними работают, занимаются по специальным программам, есть классы со специальной наполняемостью. Но у детей есть и возможность через какое–то время быть интегрированными в обычную школу.

Р.Щ. – Для адаптации к будущей жизни?

А.М. – Конечно. По мере того, как они готовы, инвалиды входят в классы обычной массовой школы, заканчивают обычную школу. Кроме того, у них есть возможность заниматься внеурочной деятельностью вместе. Учебная работа требует особого подхода, внеучебная работа тоже требует особого подхода.

Р.Щ. – Вы, как кандидат педагогических наук должны знать, что дети довольно жестоки. Они смеются над своими толстыми одноклассниками, когда придет инвалид, для него это не будет ударом?

А.М. – Я могу привести пример очень достойного технологического колледжа № 21.

Р.Щ. – Давайте.

А.М. – Там обучается 400 инвалидов. В колледже есть группы детей с тяжелыми дефектами. Казалось бы, они наиболее уязвимые с точки зрения насмешек, но эти дети являются примером для остальных. Директор рассказывает, что остальные нерадивые учащиеся говорят: "Если уж эти учатся, то и мы можем".

Р.Щ. – Остальные подтягиваются.

А.М. – От волонтеров нет отбоя. Это здоровые ребята, которые готовы помогать.

Р.Щ. – Слава богу.

А.М. – С детьми должны работать специалисты. Их задача – создать такие условия, чтобы проблемы, о которых вы говорите, были сняты.

Р.Щ. – Инвалиды постепенно переходят в обычную школу. Что еще подразумевает ваша программа?

А.М. – Пока они учатся, должен быть прямой контакт с колледжами. 76 из них готовы принять инвалидов. Мы провели опыт в Северо–западном округе, когда дети с задержкой в развитии проходили предпрофессиональную подготовку силами колледжа, куда они потом поступят. Пусть колледжи предлагают свои возможности для подготовки, но не после того, как сданы экзамены, а в процессе обучения. Хотелось бы возродить в школе и колледже нормальный труд.

Р.Щ. – Уроки труда еще никто не отменял.

А.М. – Уроки труда не отменили.

Р.Щ. – Но отвращение к ним есть.

А.М. – Станки живут своей жизнью. Я бы хотел, чтобы детям предлагали те формы практической работы, которые им интересны. Например, дети очень любят заниматься автомобилями, надо дать им такую возможность, надо дать возможность изучать двигатель, обучаться вождению, в конце концов, крутить гайки на школьном дворе. Они это делают с удовольствием. Отторжение физического труда, грязной работы отойдет. Когда мы красили на школьном дворе яхту, дети, которые умели делать это аккуратно, были очень счастливыми. Они выходили, испачканные красной, считали, что это и есть показатель рабочей жилки.

Р.Щ. – Это рабочая гордость.

А.М. – Настоящая гордость.

Р.Щ. – Начало рабочей династии.

А.М. – Да. Поэтому это все возможно. Проблемой инвалидов занимаются в здравоохранении, образовании, социальной защите, спортивных организациях, властных структурах, этим занимаются все муниципальные органы.

Р.Щ. – У семи нянек дитя без глаза.

А.М. – Надо создать площадку для нормального взаимодействия с инвалидами, тем более, что такая практика в городе есть. Департамент семейной и молодежной политики, Комитет общественных связей не надо уговаривать, они готовы сотрудничать, они финансируют поездки с детьми–инвалидами.

Р.Щ. – Они готовы оказать реальную помощь.

А.М. – На нее можно опираться. На мой взгляд, в городе созданы все условия, есть и аналоги хороших учебных заведений, поэтому можно попробовать.

Р.Щ. – Я насчитал 7 "я хочу". Но если один чиновник не согласится, все это насмарку.

А.М. – Совершенно верно. Я исхожу из того, что один чиновник может не согласится. Но у нас большая страна, есть очень здравомыслящий Президент и второе лицо государства. Я очень рассчитываю, что здравомыслие по вертикали должно снисходить на всех чиновников.

Р.Щ. – Жалует царь.

А.М. – Я рассчитываю на здравый смысл.

Р.Щ. – На какой уровень вы выходили со своими предложениями? Какой был ответ?

А.М. – Я занимаюсь наукой.

Р.Щ. – Безусловно.

А.М. – Я ревизовал, как воспринимается эта идея. Она принята как вполне реальная и перспективная. На муниципальном уровне я это, естественно, проговаривал. Я готов сам это делать. Поэтому на этом уровне противодействия нет. Но я понимаю, что когда мы эти вопросы будем обсуждать в образовании, могут быть проблемы. Зачем директорам школ ущемлять свою самостоятельность, получать над головой кого–то? Я считаю, что везде есть вариант компромисса, поиска решения без ущемления интересов людей, которые заняты делом. Я верю, что такой комплекс может работать, тем более, что первый шаг уже сделан. Мы построили центр профориентации для поддержки карьеры инвалидов, для этого строится отдельный вход. Мы строим не воздушные замки. Программа пошла, мы работаем.

Р.Щ. – Постепенно центр начнет работать?

А.М. – Я бы хотел, чтобы так было.

Р.Щ. – Тогда инвалиды смогут вести полноценный образ жизни, полноценно работать. Они, как и все люди, иногда любят халяву, некоторые их них трудоголики.

А.М. – Да.

Р.Щ. – Может быть, с детства инвалидам надо оказывать особое внимание.

А.М. – Им надо дать возможность реализовать свой потенциал, как и другим. Для этого надо немного изменить архитектуру. Мы совершенно не говорили, что можно привлекать волонтеров, желающих помогать достаточно. Следующий год – год равных возможностей. Давайте обеспечим эти равные возможности. Будет это работать или нет – это общая тема и для людей без ограничения возможностей. Это вопросы воспитания, семейных традиций, примера, престижа рабочей профессии на государственном уровне. Надо его поднимать.

Р.Щ. – Вы много общаетесь с инвалидами. Кто из них более адекватно входит в общество?

А.М. – Это очень индивидуально. Я бы это разделил по основаниям. У нас есть инвалиды с охранным интеллектом и с психофизическими нарушениями. Группа инвалидов с охранным интеллектом даже при наличии очевидных проблем с опорно–двигательным аппаратом легко адаптируются, их легко принимают. Дети с психофизическими нарушениями – это проблема. Не случайно в коррекционные школы попадают дети не по медицинскому диагнозу, а в результате отклонений. Они требуют больше внимания, отвлекают учителя и попадают в психокоррекционную школу. Они ее заканчивают, так и не подтвердив свой медицинский диагноз, что у них есть психические отклонения.

Р.Щ. – Мне очень понравились ваши проекты. Дай бог, чтобы это поддержали чиновники на всех уровнях. На мой взгляд, это просто должны поддержать.

А.М. – Я на это очень рассчитываю.

Р.Щ. – Инвалиды хотят чувствовать себя как все, иметь возможность общаться, вести активный образ жизни и, конечно, полноценно работать. На мой взгляд, наш гость предоставил почти идеальный проект для того, чтобы это воплотилось в жизнь.