Скорой помощи" требуется помощь?

А.М. – Сейчас поговорим на одну из тех тем, которые никогда не сходят у нас, далеко не убираются, постоянно они в загашнике у главных редакторов и руководителей всяческих служб информации – это медицина. В нашем случае – скорая медицинская помощь. Чем живет она сейчас, на что жалуются врачи скорой помощи и на что жалуется население по отношению к врачам скорой помощи и на всю систему в общем. Аркадий Львович, вы возглавляете научно–практическое общество скорой медицинской помощи. Какие сейчас проблемы решает наука, которая занимается развитием этой системы скорой помощи?

А.В. – Прежде всего, пользуясь случаем, мне бы хотелось поздравить всех работников скорой медицинской помощи с первым отмечающимся всенародно юбилеем. В 1898 году, ровно сто десять лет назад была организована первая карета скорой помощи, которая выехала в Москве на Сретенском участке. Этот год юбилейный. Скорая никогда не отмечала никаких юбилеев, пусть это не очень такая дата, но все–таки. Дорогие работники первой медицинской помощи, разрешите вас поздравить с этим юбилеем, вы заслужили, чтобы этот праздник отмечали, потому что скорая медицинская помощь– это первая инстанция, куда обращаются все, когда что–то происходит. Это очень важно.

А.М. – Присоединяемся к поздравлениям.

А.В. – Если говорить о науке, то надо сказать, что скорая помощь и наука вроде бы не похожи друг на друга, но тем не менее. Достижения медицины таковы, что в неотложной медицине они тоже очень яркие. Если скорая помощь не будет идти вровень со временем, то это было бы неправильным. В 2000 году было создано общество, которое объединило работников скорой медицинской помощи. Сейчас их более пяти тысяч по всей стране. Сегодня начали внедрять все то, что по каким–то причинам не было достоянием скорой медицинской помощи, а было достоянием только стационаров. Прежде всего, это алгоритмы диагностики. Дело в том, что врач первой медицинской помощи должен в абсолютном дефиците времени установить наиболее правильный диагноз или выделить главный симптом. У него нет на это ни времени, нет возможности с кем–то посоветоваться, он один на один с пациентом. Он затруднен до недавних пор в некоем наборе диагностических процедур. Плюс специальность врач скорой помощи – это все, от завихрения волос до кончиков пальцев на ноге он должен быть эрудированным во всех вопросах. В этот сложный временной фактор врач должен быстро решить вопрос. Для этого необходимы так называемые алгоритмы диагностики. Вот синдром, и врач должен знать, что говорит этот синдром, и что нужно сделать первое, второе, третье. Не более того, что решит тактическую задачу, сиюминутную помощь больному, сиюминутный диагноз и сиюминутное решение вопроса о сортировке больного: надо ли его направить в стационар, оставить ли его дома, чем помочь.

А.М. – Наверное, поэтому, когда звонишь в скорую помощь, оператор просит рассказать о том, что происходит с человеком, что произошло, просят сразу предоставить им эту информацию?

А.В. – Конечно, потому что существуют разные категории срочности вызовов. Есть вызовы, по которым немедленно нужно выехать, и диспетчер скорой помощи, это, как правило, многоопытные люди, должен по наводящим вопросам быстро сориентироваться, насколько быстро нужна помощь. Болит сердце, высокое давление – все то, что чревато, что называется на грани между жизнью и смертью. Это нужно понимать, и диспетчер специально обучен. Это одна сторона вопроса. Помимо диагноза становится естественным вопрос лечения. До недавнего времени многие и лекарственные воздействия, и аппаратура, с помощью которой лекарства поступают в организм, были неизвестны для скорой медицинской помощи. Сейчас благодаря общим усилиям, это стало достоянием. Третий вопрос тоже очень важный, чтобы и укладка врача скорой помощи, и его образование, и все возможности медицины были слиты воедино. Это называется стандартом медицинской помощи, которые были разработаны по ключевым и главным медицинским направлением в неотложной медицине. Следующее – это научить пользоваться этими стандартами на основе самых современных мнений о медицине. Это то, чем занималось общество и ответ на вопрос о науке. Кроме того, врач скорой медицинской помощи до недавнего времени был в некотором информационном вакууме. У них не было своих журналов, не было своих конференций, съездов и так далее. За эти годы появились журналы, учебники для врачей, для фельдшеров. Мы провели два съезда врачей скорой медицинской помощи, где обсуждались очень насущные вопросы. Эти все дела плюс понимание, которое пришло в здравоохранение России, удалось сделать так, что скорая медицинская помощь стала национальным приоритетом и приоритетом национального проекта в области здравоохранения, как первичная медицинская помощь. Все это немедленно сказалось на службе. Купили новые оборудованные машины, что называется под ключ. Была повышена заработная плата. С этого года начинается мощный оборот или скачок в область образования, потому что на сегодняшний день эта тема стала животрепещущей. Как бы для работы есть все, но нужно поднять уровень образованности врачей до этих технологий.

А.М. – По поводу того, кто работает на скорой. Понятно, что остались еще те, кто действительно является энтузиастами, которые пришли в медицину для того, чтобы работать врачом скорой медицинской помощи. Но сейчас талантливая молодежь, выпускники мед. вузов идут ли работать в скорую помощь? У меня есть два вопроса. Понятно, что в профессии врача тоже есть своя романтика. Сам через это прошел – у меня родители медики, поэтому лет с пяти я грезил мединститутом, но слабое знание химии подвело. Это так, лирическое отступление. Романтика медицины – это человек в халате и маске начинает делать сложную операцию, когда жизнь человека висит на волоске, когда у тебя в руках скальпель, и ты спасаешь человеку жизнь в окружении коллег, которые тобой восхищаются, словно говорят: "Доктор – золотые руки". Это первый вопрос. Второй вопрос – деньги. Чем ближе ты к операционному столу, тем туже у тебя кошелек.

А.В. – Понятно. Я хочу вам ответить последовательно. Прежде всего, в медицинском вузе отсутствует предмет "скорая медицинская помощь".

А.М. – Это же ужас какой–то!

А.В. – Абсолютный нонсенс. Изучают все. Студент, проходя по этажам медицинского вуза, знакомится с чем угодно и от того, как ему преподают, как заинтересовали, что ему там понравилось, он выбирает свою профессию. Либо эта профессия инспирирована генетикой, родственниками и так далее. Предмета нет. Нужно сделать так, чтобы скорая медицинская помощь прошла весь цикл подготовки любого специалиста, потому что умение оказать скорую медицинскую помощь дома, на улице до приезда врача – это задача каждого человека. Вы же знаете, за рубежом эту помощь оказывают вообще не врачи, а и пожарный, милиционер, водитель, дефибрилляторы стоят повсюду в телефонных будках. Это очень важно. В нашем Московском государственном стоматологическом университете, где я заведую кафедрой, организовали первый факультет фельдшеров скорой медицинской помощи, которые будут получать в вузе медицинское образование. Но это фельдшерское образование. Мы организовали кафедру скорой медицинской помощи, мы пытаемся это сделать, но такого в общероссийском представлении этого не существует. Это одна сторона вопроса, вопрос о подготовки, как должен узнать о специфике работы, о скорой медицинской помощи, о всех трудностях и так далее. Как студент должен знать о престиже этой службы, если он не окунется, если он это не увидит и руками не пощупает. Сейчас очень сильно муссируется вопрос кошелька. Скорая медицинская помощь – это муниципальная служба. Существует национальный приоритетный проект от здравоохранения. Согласно этому выделили для нее машины и повысили заработную плату. Дальше все на уровне муниципалитета. Это очень хорошо обстоит в Москве, потому что скорая медицинская помощь помимо заработной платы еще получает достаточную надбавку от Московского Правительства. Сегодня работать в этом плане на московской скорой престижно, потому что очень хорошая зарплата. Я знаю не понаслышке скорую медицинскую помощь страны. Был во многих и многих местах – не всюду в муниципалитете есть представление о том, что здоровье граждан своей территории напрямую зависит от скорой медицинской помощи. Высокие технологии – это прекрасно. То, что мы строим высокотехнологический центр – это величайшее достижение, которого ранее не было. Но до этих технологий нужно как–то дойти. Больной с инфарктом и инсультом на эту технологию как–то должен попасть. А инфаркт и инсульт – это скорая помощь. Врач скорой помощи, понимая значимость этой болезни, диагностирую ее, должен быстро распорядиться этой судьбой. Этот промежуток между больным и высокой технологией должен заполнить врач медицинской помощи, от оперативности которого все должно зависеть, поэтому все должно быть обращено на это. Время спасает жизнь. Качественная диагностика – качественное лечение. И опять процесс упирается в одно – в образование. К сожалению, на скорой помощи работает много фельдшеров. Может быть, ответ, который мы сегодня обсуждаем, что нет специальности в медицинском вузе, поэтому никто не выходит со стен университетов на скорую медицинскую помощь. Она заполняется фельдшерами. Фельдшер – это своя профессия, очень важная и нужная, но это фельдшер. Представьте себе пациента, ему какая разница, как будет называться та бригада, которая приедет у нему на помощь: фельдшерская, врачебная, специализированная, линейная. Он хочет получить качественную помощь. Надо учитывать многоплановость диагностических направлений и дефицит времени. Скорая помощь – это врачебная профессия, и готовить врачей нужно. Уже готовых врачей нужно учить современным тенденциям, которые происходят в медицине.

А.М. – В скорой помощи должны работать блестящие диагносты. Это, наверное, отдельный внутри врачебный дар, талант – быть диагностом. Будем надеяться, что производство высоко классных специалистов поставят на поток. Понятно, что у нас есть давно медицина частная. Частные всевозможные службы, которые занимаются тоже скорой помощью, каким–то образом составляют конкуренцию государственным муниципальным структурам или же всех равняют пробки на дорогах?

А.В. – В Москве более тридцати частных скорых. Пациент сам может выбирать, никто его не насилует. Хочешь за деньги вызывай скорую, хочешь, обратись 03. Но проблема в другом. Кто работает на частной скорой? Это те, которые работали на скорой помощи, бесплатной, круглосуточной и доступной – 03 со своим менталитетом и со своими знаниями. Поэтому тот комфорт, может быть, который предлагает коммерческая скорая медицинская помощь, не вирируется тем же образовательным процессом, характерным для врача скорой медицинской помощи, который вышел из недр государственной службы.

А.М. – То есть никаких гарантий, никаких серьезных преференций не получает.

А.В. – Кроме комфорта.

А.М. – Мне кажется, что человеку с серьезной травмой или болями в сердце все равно где лежать, на жесткой каталке или на мягкой.

А.В. – В любом случае должны быть быстрота, доступность и качество. По поводу дорог. Может, действительно сигнал поступил быстро, бригада выехала быстро, но, скажем, пробка на проспекте Мира. Это как стена, о которую ты постоянно бьешься лбом. Даже слова подобрать трудно. Водителям, которые каждый день едут на работу в различные учреждения, тяжело, а врачам скорой помощи и тем, кто работает в этой системе, наверное, стоять в пробке и думать, что кто–то там ждет и умирает от инфаркта, а ты стоишь, от тебя зависит его жизнь, но ты ничего не можешь сделать. Это не самые приятные ощущения.

А.В. – Это понятно. Я автомобилист, вы, наверняка, тоже водите машину. Вы когда–то видели, что кто–то не пропускает скорую медицинскую помощь?

А.М. – Нет.

А.В. – И я не видел.

А.М. – Я видел ситуацию, когда в принципе невозможно было пропустить, потому что машины стояли так плотно, что нужно было их, как игрушки, разбрасывать в стороны. Только тогда можно проехать. Такие ситуации я видел.

А.В. – Но это не вопрос скорой помощи. А вот то, что связано с той проблемой, что где–то кто–то не пропускает специально скорую, хотя такого, наверное, быть не может. Все зависит от культуры вождения, понимания того, что это специальная машина, ее нужно пропускать.

А.М. – Условно говоря, сегодня она едет к кому–то, завтра к тебе, не дай Бог, конечно.

А.В. – Есть же сведения, что каждый житель страны хотя бы один раз в два года вызывает скорую медицинскую помощь.

А.М. – Здесь разговор идет не о культуре водителя, потому что и скорую, и пожарную у нас пропускают. Речь идет о перегруженности дорог и не только в Москве, а во всех крупных российских городах. Кстати, вопрос о привлечении авиации к решению транспортных проблем скорой медицинской помощи. На сколько он актуален сейчас, можно ли об этом говорить?

А.В. – Говорить об этом нужно, потому что наша старая страна славилась санавиацией. Сейчас она осталась в тех местах, где просто никакой другой транспортной коллизии не существует, Чукотка, например. Конечно, это надо развивать. Это и вертолеты, и самолеты. Существует доставка пострадавших, но так, чтобы это было повседневно, такого нет. Тут другой вопрос, все–таки мне представляется, что на доезд скорой медицинской помощи не очень влияют транспортные вещи. Скорая все–таки едет с приоритетом. Травматизм, который связан с дорожными катастрофами, это более серьезно. Сейчас идет достаточно беспрецедентная акция Правительства России и Минздрав соцразвития – проект "Дороги", когда на магистралях, где наиболее большое количество аварий, будут стоять машины скорой помощи на обочине. Это будут реанимобили, оформленные под эту программу. Мы сейчас как раз обучаем персонал скорой помощи, который будет там работать правилам быстрого оказания современной помощи, умения работать с аппаратурой, умение оказывать медицинскую помощь в машине, когда идет процесс доставки. Вопрос, как нужно вытащить пострадавшего из искореженной автомашины, потому что это имеет очень большое значение. Есть еще один момент. Мы много говорим о скорой медицинской помощи, порой неадекватно понимая эту миссию, что где–то поздно, где–то не так и так далее. О причине этих автомобильных катастроф. Я работаю в больнице, к нам поступают водители автотранспорта, злоупотребляющие алкоголем, с алкогольным повреждением органов. Где найти эту грань, чтобы все–таки управлять автомашиной, понимая всю ответственность? Этот человек не должен вообще пить. Нам все говорят, когда мы спрашиваем их, зачем они пьют. Он говорит, что я не пью, меня же проверяют, а в субботу и воскресенье, когда я не работаю, другое дело. Этот вопрос очень и очень серьезный.

А.М. – Жесткая социальная реклама. Например, развешивать по городу плакаты с изображением поврежденных автомобилей, искалеченных человеческих тел. Надо принимать какие–то кардинальные меры.

А.В. – Есть такой город Лондон, там ездят двухъярусные автобусы. Чем они украшены? Они украшены транспарантами, на которых написано: "Если у тебя заболела грудь – это просьба твоего тела немедленно позвонить 999". Чем украшены машины, маршрутные такси? Рекламой. Обратите внимание, по всей Москве. Как же можно это делать?! Я абсолютно солидарен, людям нужно показывать, чтобы они были нацелены, что ежели время упущено, ежели вовремя не занялся своей профилактикой, то можно погибнуть и показывать те трагедии, которые мы видим, когда общаемся на работе с больными или имеем дело уже с умершими людьми. Появилась бы настороженность, но не реклама лекарственных препаратов, пусть даже безрецептурных.

А.М. – Будем надеяться, что нас сейчас слышат те, от кого зависит городская и общефедеральная политика. Люди понимают и не очень высокие зарплаты и до недавнего времени плохую ситуацию с оснащенностью. Но приезжает, допустим, скорая помощь: водитель, врач или фельдшер. Больного нужно госпитализировать. Водитель пожилой, у него разыгралась какая–нибудь подагра, фельдшер женщина, а пациент крупный мужчина, страдающий инсультом. Как его перетаскивать? Соседей нет или они тоже пожилые люди. Недоукомплектованность бригад, в основном речь идет о провинциальных историях, физически крепкими мужчинами или тренированными женщинами.

А.В. – Понятно. Это немного взгляд со стороны. Я работаю в медицине много–много лет. То, что вы рисуете, такой пейзаж я не видел никогда. Слово "пациент" означает "страдающий". Естественно, к этому пациенту, раз он страдает, мы испытываем сострадание. Этому учат в медицине, этому учат с молоком матери. Я вообще не видел ситуации, не слышал ее от больных, что кто–то отказался когда–то перенести и так далее. Это надуманный момент.

А.М. – Что кто–то отказывается, речь как раз не в этом. Меня самого с другом врачи скорой помощи просили перетащить каталку, а потом носилки вместе с больным через линию железной дороги. Молодой пьяный парень полез под поезд. Я подумал, а если ба не было никого, потому что станция отдаленная. Приехали бы они туда и что бы сделали? Пожилой водитель и две хрупкие женщины, а станция очень маленькая, на ней не всегда электрички останавливаются. Мы там рыбачили. Просто повезло, что мы попались на пути этой медицинской бригаде. Понятно, что это вопрос не совсем скорой помощи, но тем не менее.

А.В. – Мне сложно ответить на этот вопрос, потому что укомплектованность бригады присутствует сейчас: врачи, фельдшера и так далее. То, что они не вышли какими–то физическими преимуществами, что делать. Не по этому принципу нужно подбирать персонал скорой медицинской помощи. Помогать надо. Все друг другу помогают, и скорой тоже нужно помогать.

А.М. – Как раз за счет того, что кто–то находится рядом. Вы несколько раз упоминали в своем монологе 03, так и осталась та самая старая добрая 03. Где бы ты ни был в России, ты набираешь 03, и обязательно ответят, никаких альтернатив нет?

А.В. – Никаких. Было предложение все это поменять и так далее, но это было бы неправильным решением, потому что именно Россия привыкла к этому. Как можно бабушку или дедушку, которые плохо соображают, видят и слышат, заставлять звонить сейчас по другому номеру или отказать им в медицинской помощи. Звонить 03, отзыв моментальный, люди едут и оказывают первую медицинскую помощь.

А.М. – Никаких телефонисток, человек сразу попадает на того многоопытного человека, который по симптомам должен определить, кого послать?

А.В. – Сразу. Более того, и Москва этим славится, набрав 03, не слышишь большого количества гудков. Буквально в течение первого, второго, максимум третьего сигнала диспетчер поднимает трубку. В Москве вообще уникальный диспетчерский зал, имеющий фантастические возможности оперативного реагирования на любую ситуацию. Это было доказано многочисленными экстремальными ситуациями в Москве. Скорая приезжает первая.

А.М. – Мы за Москву очень рады, хотим, чтобы и в регионах так же, но это пусть об этом заботятся региональные власти, пусть контролирующие структуры спрашивают с региональных властей. Врачам удачи, как и их пациентам.