Великая Отечественная война в контексте мировой политики

А.Л. – Неделю назад мы с вами встречали Христову Пасху, а ныне приближается день 9 мая – особый день в истории нашей страны, да и мира, день, когда после четырех лет самой тяжелой войны в истории России наступил мир. И, наверное, естественно, что вслед за великим праздником православия следует великий День Победы. Он укрепляет веру в силы народа и в историю страны нашей, а эта вера нам нужна особенно сегодня, ведь без нее решить ответственные и сложные задачи, которые сегодня время ставит перед Россией, практически невозможно. Мы вышли победителями в великой войне – войне над германским фашизмом. Возвращаясь к этой славной дате, мы хотим поговорить не только и не столько, может быть, об итогах сражений и битв, сколько об отношении с этим государством – Германией, крупнейшим государством Центральной Европы, о сложных и противоречивых отношениях, которые привели к почти вселенской катастрофе, из которой мир вышел, надо прямо сказать, благодаря России. Хотим поговорить об этом государстве Центральной Европы и о том, чему опыт наших отношений учит нас. Ведь этот опыт может быть мирным, благополучным, а может быть и жестким, как неоднократно случалось. Валентин Михайлович, начнем с майских событий конца войны, штурма Берлина. Есть, как вы знаете, такая точка зрения, что Берлин можно было бы и не брать, а окружить и идти дальше, на запад. Нужна ли, по вашему мнению, Берлинская операция и в чем состоял ее не столько военный, сколько политический смысл?

В.Ф. – Вокруг операции по взятию Берлина до сих пор идут неутихающие дискуссии, и чем дальше уходит в прошлое время, тем больше возникает вопросов. Мы должны с вами вспомнить о следующем: на завершающем этапе войны, особенно после кончины Рузвельта, 12 апреля 1945 года, после Ялты, головы в Соединенных Штатах стали поднимать фракции, которые и до Второй мировой войны, и во время Второй мировой войны выступали против стратегии одного из величайших американских президентов, осознавшего необходимость сплочения сил, независимо от идеологических и прочих различий, которые стоят на почве отстаивания мира и против голого насилия, хотя сам Рузвельт, скажем прямо, в своей биографии часто обнажал меч, подчиняя Соединенным Штатам, прежде всего, государства Западного полушария. Его тоже не нужно идеализировать, и выбор, который он сделал в Ялте – это был итог его политической карьеры, его политической философии, которую он выразил в следующих словах в своем последнем послании к Конгрессу 26 марта 1945 года, когда он почувствовал, что творится за его спиной. Процитирую: "От добросовестного выполнения Тегеранских и Ялтинских решений зависят судьбы американского народа и всего мира на многие поколения. Соединенные Штаты возьмут на себя ответственность за выполнение этих соглашений или они возьмут на себя ответственность за новый мировой конфликт".

Отрывок из военной хроники – Тегеранская конференция состоялась в конце 1943 года. Иосиф Сталин, Франклин Рузвельт и Уинстон Черчилль обсуждали на ней проблему открытия второго фронта, а также тему послевоенного устройства мира. В основном, этой теме была посвящена Ялтинская, или Крымская конференция в феврале 1945 года. Главы трех союзных держав заявили о своей цели уничтожить Германский милитаризм и нацизм и создать систему международной безопасности. В основу Ялтинского мирового порядка был положен баланс сил между Советским Союзом и Соединенными Штатами. После распада СССР произошел практически демонтаж Ялтинских договоренностей.

В.Ф. – Его наследники решили взять эту ответственность за новое противоборство. В каких формах – было не совсем ясно на первых порах, поскольку Трумэн, наследовавший Рузвельта, узнал о том, что американцы работают над ядерным оружием только 23 апреля во второй половине дня. А в первой половине дня 23 апреля он проводил совещание, на котором сформулировал свою новую Американскую доктрину следующим образом: "Советский Союз отыграл ту роль, которую ему отводили Соединенные Штаты в этой войне, он больше нам не нужен. Мы Японию поставим на колени одни, без какого–либо участия Москвы. Нам надоело нянчить и баюкать эту страну и вообще нам с ней не по пути". Кто воспрепятствовал тому, что антигитлеровская коалиция распалась еще до того, как Германия капитулировала? – Американские генералы и адмиралы, которые заявили следующее: "Если Советский Союз не вступит в войну против Японии, как он обязался это сделать в Ялте, и не свяжет Квантунскую миллионную армию, штурм митрополии Японии американскими войсками обойдется в миллион–полтора миллиона жизней наших парней. Это неприемлемо". Дискуссия закончилась следующим: "Черт с вами",– заявил президент с присущим ему деликатным лексиконом. "Пусть Советский Союз окажет нам последнюю услугу, а после этого мы пошлем его!". Вот так была спасена Потсдамская конференция. Но уже произошла перемена американской внешней политики, и это имеет очень большое значение для всего последовавшего развития, независимо от того, что ориентация бралась на совместные действия против Японии, тем не менее, из совместной позиции Трумэна и Черчилля, это не должно было быть общей победой. Отсюда – фактически сепаратная капитуляция в Реймсе, на день раньше. С каким мандатом поехали в Реймс Йодль и Фридебург подписывать капитуляцию? Дениц, наследник Гитлера после нашумевшего убийства фюрера 30 апреля, сказал: "Война против Западных держав потеряла всякий смысл, поэтому мы должны прекратить военные действия на земле, на воде и в воздухе. Война против Советского Союза должна продолжаться до последнего солдата!". Но когда Йодль и Фридебург свой мандат предъявили, он сказал: "Не надо уж так! Пусть это будет как бы общей капитуляцией перед всеми, но мы вам даем возможность капитулировать на сутки позже реально, а вы пока перебрасывайте войска с Восточного фронта на запад и сдавайтесь в плен англичанам, американцам". Англичане уже держали в то время дюжину немецких дивизий в Земле Фридрихгольдштейн и в Южной Дании.

А.Л. – Т.е. консервировали и сосредотачивали силы.

В.Ф. – Это непросто. В марте 1945 года Черчилль отдал приказ: собирать трофейное оружие на случай войны с Советским Союзом. Он отдал приказ готовиться к немыслимой операции, III Мировой войне, которая должна была начаться 1 июля 45–го года. На эту немыслимую операцию намечалось выделить 112 дивизий, в том числе 10 дивизий, расположенных в Фридрихгольдштейн и Южной Дании. Хотя потом штабисты сказали Черчиллю: "Мы можем начать войну, но чем ее закончим, мы не знаем". А американцы, в это время уже фактически располагая черновым вариантом ядерного оружия, сказали: "Нет–нет, не торопитесь. Всему свое время". Я упомяну еще один момент. Исполняющий обязанности госсекретаря Джозеф Грю 19 мая 1945 года направил записку президенту: "Если в жизни есть что–то неизбежное, таким неизбежным является война США с Советским Союзом. Мы должны начать эту войну до того, как Советский Союз восстановит разрушенную войной экономику и обратит в силу мощь свою, свои огромные сырьевые, материальные и людские ресурсы. А пока мы должны усилить давление на Советский Союз по всем линиям".

А.Л. – Десять дней после победы…

В.Ф. – Ну, потом пошло. Отказ от Советского парада в честь Дня Победы в Берлине. Там мы маршировали практически одни. Произошли многие другие акции и акты. Возвращаемся к вашему вопросу: в чем был смысл Берлинской операции. На завершающем этапе войны наши доблестные союзники, разбомбив Дрезден, демонстрировали нам возможности бомбардировочной авиации союзников. Уничтожая другие города, промышленные центры, впервые стали бомбить заводы в Чехословакии, заводы в Бранденбурге, которые они не имели права бомбить, по схеме разделения зон операции (была согласована в Ялте между союзниками). Они продолжали уничтожать все, что возможно, чтобы это не досталось Советскому Союзу.

Отрывок из военной хроники – Никакой военной необходимости подвергать варварской бомбардировке Дрезден в середине февраля 1945 года не было. Британским экипажам было сказано: "Мы должны показать Советам, на что способна союзническая бомбардировочная авиация!". Город был полностью разрушен. Американские летчики заодно уничтожили мосты, чтобы затруднить движение Красной Армии на Запад. По поводу количества жертв в бомбардировке до сих пор нет единого мнения. Наш собеседник, ссылаясь на свои беседы с водителем Социалистической единой партии Германии Вальтером Ульбрихтом, называет цифру 38 тысяч убитых. Он обращает внимание на то, что бомбардировки Дрездена начались на следующий день после окончания Ялтинской конференции, на которой союзники договорились о зонах военной активности на завершающем этапе войны. Дрезден входил в Советскую зону. Затем авиация союзников совершила налет на Потсдам. Целью бомбардировки был знаменитый дворцовый комплекс Сан–Суси, резиденция Фридриха II. Летчики промахнулись, но все остальные памятники в центре города были уничтожены. Весной 45–го года американцы принялись бомбить Чехию, чтобы Советскому Союзу не досталось ни винта от предприятий военно–промышленного комплекса этой страны.

В.Ф. – Да, Сталин был информирован, что 1 июля начнется война. Что он должен был сделать? Печально, погибло много людей. Но, тем не менее, он должен был показать: "Не балуйтесь, ребята! Мы вам не безвольные, истощенные всеми предшествовавшими сражениями. Ваши сатрапы, ваши подчиненные и вы натолкнетесь на отпор, от которого вам не поздоровится". Вот смысл Берлинской операции. А я вам еще одну дату напомню. Обычно считается, что первые американские планы нападения на Советский Союз были разработаны в конце 45–го или в начале 46–го года, а они были впервые разработаны в августе 45–го года. Т.е., до того, как Япония капитулировала, был разработан план уничтожения двенадцати советских городов, включая Москву. В том числе, с применением ядерного оружия и с учетом использования этого оружия против Хиросимы и Нагасаки. Так записано. Если наш руководитель, о его всех сторонах мы сегодня знаем достаточно, как человека, как политика, но он это знает и считает себя ответственным за судьбы этого государства. Он должен был что–то делать и о чем–то заботиться. Это не отменяет всех остальных наших суждений о нем, о его преступлениях, о совершенно диких расправах со всяким инакомыслием, и даже только с подозрением на инакомыслие, но, тем не менее, мы должны признать эту сторону дела.

А.Л. – Вы не только масштабный историк, но и человек, который имеет большой практический опыт дипломатической службы, и на таком ответственном посту – представитель Советского Союза в Федеративной Республике Германии. А если посмотреть на взаимоотношения наших стран с точки зрения времени, с высоты времени, то какую роль Россия играла в истории Германского государства?

В.Ф. – Когда я встречался с политиками, деловыми людьми, студентами, простыми немцами, наибольший отклик находил всегда следующий аргумент: давайте вспомним наше прошлое с 1853 года до Первой мировой войны. Полтора столетия Германия и Россия не воевали друг с другом. Нет двух других государств в Европе, наверное, и по миру в целом сыщется очень мало таких государств, которые могли бы похвалиться таким периодом очень тесного, очень близкого, очень продуктивного сотрудничества, сожительства в области политики, экономики, культуры, науки, как Россия и Германия.

Отрывок из военной хроники – Даже в годы Великой Отечественной войны не изменилось отношение нашего народа к культурно–историческому наследию немецкой нации. Пожалуй, ни одна страна не сделала столько для его сохранения, как Россия. Советские реставраторы спасали сокровища Дрезденской галереи, которые были возвращены Германии в 1955 году. Советский Союз вернул и, пожалуй, самое богатое собрание драгоценностей в мире – знаменитый Дрезденский Зеленый свод, основанный курфюрстом Августом Сильным в XVIII веке. Среди его экспонатов – один из наиболее дорогих бриллиантов в мире – Великий Зеленый алмаз в 41 карат.

А.Л. – Как считает наш собеседник, его цена равна стоимости небольшого германского города. А если перевести стоимость двух Дрезденских коллекций, спасенных нашей страной после варварской бомбардировки города авиацией союзников, то она превысит все, что получила Германия от Запада по плану Маршалла и другие виды помощи не послевоенное восстановление.

В.Ф. – Почему и кто забывает исторический опыт? Когда мы начинаем разбираться, а я с немцами эту тему достаточно подробно и многократно разбирал, рассматривал, обсуждал, дискутировал, то мы погружаемся в пучину лжи, пучину неосознанного прошлого. С достаточно большим основанием я вспоминаю одну из притчей Соломона: "Кто сеет ложь, тот пожнет беду". Кто виновник Первой мировой войны? Согласно всяким официальным бумагам, естественно, Германия. Но почему англичане не раскрывают своих архивов?

А.Л. – Это еще по Первой мировой войне?

В..Ф. – По Первой мировой. Мы с вами если поглубже заглянем в эти архивы, а частично мы знаем, что там есть, то обнаружим, что англичане провоцировали войну между Россией, Пруссией, Сербией и Австро–Венгрией, а сами собирались оставаться в стороне, внушая Вильгельму II и брату императора принцу Прусскому, что война этих четырех государств, когда она состоится, то англичане не будут в ней участвовать, а когда она началась, англичане сразу же заявили свое право сказать не последнее слово, как должны развиваться события. Я вам процитирую один документ, к сожалению, он стал известен не так давно, а именно, заявление Черчилля в беседе с внуком Бисмарка (он был первым секретарем немецкого посольства в Лондоне). Этот документ датирован 20 октября 1930 года. Говорится в нем следующее: "Вы, немцы – дураки и недоумки. Будь вы поумнее, вы бы сосредоточили во время Первой мировой войны все силы на разгроме России, а мы позаботились бы о том, чтобы Франция вам в этом не мешала. А если бы Франция, тем не менее, ввязалась в войну, то мы бы ее оставили один на один с вами". Далее он развивает мысль, как сорвать планы индустриализации Советского Союза и т.д. Вам не нужно никаких других дополнительных доказательств того, как была замышлена эта война в Лондоне и почему. А теперь давайте обратимся к тому, как развивались события, что такое Вторая мировая война, как и когда она началась.

А.Л. – Да, ведь некоторые говорят о том, что подписание пакта Риббентропа–Молотова в августе 1939 года, дескать, разнуздало агрессию Гитлера и предопределило дальнейшее развитие событий. Как можно было вообще договариваться с этим агрессором, причем, нужное заменяют: то на место агрессора Сталина поставят, то Гитлера. Удобная такая шахматная комбинация.

В.Ф. – Эта комбинация для тех, про которых когда–то Спиноза сказал: "Невежество – не аргумент". Если судить по факту, формально, то Вторая мировая война началась, и это признает Стимпсон, военный министр Рузвельта и министр иностранных дел у Гувера, в 1931 году, на рельсах Мукдэна. Япония напала на Китай, захватила Маньчжурию: первый блицкриг. Лига наций полгода обсуждала тему, что война – это не война, агрессия – это не агрессия, потом признала, что это агрессия и приняла решение о санкциях. Англичане же позаботились о том, что санкции не будет, а американцы, не будучи членами Лиги наций, позаботились о том, чтобы отношения между Америкой и Японией никак не пострадали. К моменту, когда официально, якобы, началась Вторая мировая война, 1 сентября 1939 года, с нападения Германии на Польшу, Китай потерял только убитыми около 20 миллионов человек.

А.Л. – Невероятно!

Отрывок из военной хроники – Захватив летом 1931 года Мукдэн, Япония вторглась в Маньчжурию, и, заняв огромную территорию, создала базу для дальнейшей экспансии. Если бы на помощь жертве агрессии пришли классические демократии, международное развитие, по убеждению Валентина Фалина, было бы иным, но Запад поощрял действия Японии, подталкивая ее на север. Даже в 1937 году англичане не считали, что Япония ведет войну, называли это акцией, что освобождало агрессора от выполнения Гаагской конвенции. В этой акции, например, не брали в плен китайских солдат, их расстреливали на месте. В Китае японцы более 530 раз применяли химическое оружие, использовали они и бактериологическое оружие.

В.Ф. – Ответьте мне, пожалуйста, на простой вопрос: почему китайские потери в войне превышают советские потери: около 30 миллионов китайцев погибло. Но это не учитывается в общих потерях Второй мировой войны.

А.Л. – А к слову, почему?

В.Ф. – А потому что, если признать китайские потери в войне, то надо признать, что война началась не 1 сентября 1939 года, а в июне 1931 года. Это очень удобно: никто не несет ответственности – ни Штаты, ни Англия, ни другие западные страны – за то потворство японской агрессии против Китая, которым они занимались на протяжении всех лет до объявления Японии войны Соединенными Штатами, до нападения на Перл–Харбор. Хуже того, напала Германия на Советский Союз 22 июня 1941 года. Как реагировали на нападение Соединенные Штаты? Вот тот же Стимпсон пишет меморандум Рузвельту: "Нападение Германии на Советский Союз – это дар Божий, он нам обеспечивает передышку". Далее разбирается, сколько времени будет сопротивляться Советский Союз – от полутора до трех месяцев и т.д., и т.п. А пока они будут смотреть со стороны и думать, как делить советское наследство. Возьмите Атлантическую хартию, написанную 12 августа, опубликованную 14 августа 1941 года. В ней нет ни слова о нападении германии на Советский Союз, о нападении Японии на Китай, а говорится об агрессорах вообще. Англичане предлагают эту хартию довести до сведения Японии (имеется в виду, что Япония доведет эту мысль до Берлина), хотя это не очень–то и нужно было – американцы поддерживали дипотношения с Германией до 12 декабря 1941 года и одним из связников между Гитлером и Америкой был американский военный атташе. Он, между прочим, восстановил связи с Гитлером в 1923 году.

А.Л. – Это до Мюнхена, до путча или после?

В.Ф. – Примерно в это же время. Что же имелось в виду в этой ноте, что хотели сказать Японии? – Дальнейшую агрессию и экспансию не будут терпеть. Слово "дальнейшую" – ключевое, я когда–то обратил на это внимание Киссинджера: "Вы хорошо знаете тему Атлантической хартии?". "А что вы имеете в виду?". А я ему – про эту дальнейшую агрессию, то есть, обо всем, что до того, до 12 августа, можно говорить, а о том, что будет после – пожалуйста, остановитесь. Это, к сожалению, не теория.

А.Л. – И Европа тогда была занята фашистской Германией, и Голландия, и Бельгия, и Люксембург.

В.Ф. – И Франция.

А.Л. – И добрая старая Франция. Они уже принесены на алтарь.

Отрывок из военной хроники – 14 августа 1941 года на борту английского линкора "Принц Уэльский" в бухте Ордженсия президент США Рузвельт и премьер–министр Великобритании Черчилль приняли Атлантическую хартию. Она декларировала основы политики Англии и США, выгодные им принципы мирового порядка после окончательного уничтожения нацистской тирании. 24 сентября 1941 года к Атлантической хартии присоединился Советский Союз.

В.Ф. – Возникает один вопрос: многие из тех, кто это пережил, помнят 15 октября 1941 год: паника в Москве. Германские войска во время операции "Тайфун" вплотную приблизились к внешним границам столицы. В это время Рузвельт пишет Черчиллю послание, в котором говорится: "Как докладывают мои советники, Япония поворачивает на север. Нам с вами, опять же, обеспечена передышка. Она дает Киммелю, командующему Тихоокеанским флотом Соединенных Штатов, исходить из того, что Япония идет на войну с Советским Союзом". Это второй дискуссионный вопрос, который поднимается сегодня – битва за Москву, какое она имеет значение. Если бы пала Москва, Япония вступила бы в войну против Советского Союза, Турция вступила бы в войну против Советского Союза, по некоторым данным, Швеция вступала бы в войну.

А.Л. – То есть, мы бы отрезаны были и на востоке, и на западе, и на юге.

В.Ф. – Это просто у нас не было возможности перебросить 36 дивизий с Дальнего Востока для Московской операции и все прочее. Если бы наши так называемые союзники вплотную занялись разделом Российского наследства, во что бы это нам обошлось? Как бы вообще повернулась вся история, какой стороной? Поэтому, когда мы говорим о том, что в войне было несколько периодов, давайте вспомним значение не только Берлинской операции 1945 года, но, прежде всего, Московской операции 1941 года. Я, например, считаю ее важнейшей битвой, поворотным этапом во Второй мировой войне вообще. Гитлер, между прочим, в беседе со своими генералами в декабре 1941 года сказал: "Война проиграна!". Он имел в виду молниеносную войну. "Мы должны искать политический выход из сложившейся ситуации",– говорил он. Искали выход на сговоре, прямом или косвенном, были задействованы всякие каналы – Риббентроповский, Гимлеровский, Розенбергеровский. Первые контакты Гимлера с западниками были перед началом нападения на Советский Союз. Я не говорю уже о Гессе – это известный факт. К слову, майский полет Гессе накануне вторжения по плану Барбаросса в Советский Союз. Что это было? По сей день документы закрыты. Гессе должен был убедить англичан по–максимуму – участвовать в походе против Советского Союза и по–минимуму – чтобы Англия осталась нейтральной. Вспомним один очень интересный эпизод: Дюнкерк.

А.Л. – О котором говорится в книге воспоминаний сына Рузвельта. Он вспоминает, что Черчилль на крейсере, где подписывалась эта Атлантическая хартия, так говорил о Гитлере: "Мы из Дюнкерка ушли обратно на острова, а Гитлер – либо дурак, что нас оттуда выпустил, либо у него рабская психология".

В.Ф. – Это было послание Гитлера – возможность британцам без оружия эвакуироваться на острова. Предложение фракции Чемберлена, которая стояла в оппозиции, было попыткой подготовить почву для сговора британско–германского и развязать Гитлеру полностью руки для ведения без всякой опасности для своего тыла войны против Советского Союза.

Отрывок из военной хроники – Дюнкеркская операция: эвакуация английских, а также бельгийских и французских войск из района Дюнкерка во Франции, проходившая в конце мая– начале июня 1940 года. В результате прорыва немецких танковых соединений 40 дивизий оказались отрезанными и прижатыми к морю. Гитлер приказал остановить танки, что спасло союзников от разгрома и значительно облегчило эвакуацию.

В.Ф. – Кстати, когда я был послом, у меня были контакты с семьей Гессе. Я предлагал, и это отражено в моих телеграммах, а когда–нибудь они будут рассекречены, выступить за досрочное освобождение Гессе. Была такая договоренность, что Гессе осудит нацизм как преступную идеологию и практику, уйдет в изоляцию от всех неонацистских сил, контакта с ними не будет, и, как сын Гессе давал понять, он может встретиться со мной для беседы по интересующим меня вопросам.

А.Л. – Единственный тогда узник в тюрьме Шпандау, которая сразу была начисто снесена после воссоединения Германии.

В.Ф. – Да. И когда все это было согласовано, когда было договорено с властями ФРГ, Москва сказала: "Нет", точнее, это сказали Андрей Андреевич Громыко и Юрий Владимирович Андропов. Таким образом, мы потеряли шанс внести ясность, что было за аферой Гессе, что было за аферным мышлением западной политики.

А. Л. – Но он представлял около Гитлера англофильскую партию. Насколько эта западническая партия была влиятельна и были ли круги фашистской Германии, которые в какой–то мере хотя бы тяготели к России?

В.Ф. – Были круги, несомненно. Особенно они окопались достаточно успешно, сначала Министерство Иностранных дел – это граф Шуленбург, бывший посол. Они тогда затеяли ту операцию, которая привела к договору 23 августа, это прорусская фракция. А Гитлер собирался, по его выражению, "запустить Сталину в ухо балахонное Раппало, для того, чтобы мне легче было подготовиться ко всей войне".

Отрывок из военной хроники – Гитлер имел в виду подписанный в апреле 1922 года в курортном предместье Генуи Раппало договор между РСФСР и Германией об отказе от взаимных претензий и восстановлении дипломатических и экономических отношений. Раппальский договор позволил Советской России прорвать кольцо международной изоляции, и, с другой стороны, дал известную возможность германии ослабить свою зависимость от стран Антанты, победивших в Первой мировой войне.

В.Ф. – Гитлер поход против Советского Союза рассматривал как главную цель своей жизни.

А.Л. – По существу, она и отражена в его "Mein Kampf".

В.Ф. – Да. Жизненное пространство – это захват Советского Союза, уничтожение всего, что там существовало, с уничтожением населения или выселением ста миллионов славян куда–нибудь в Сибирь, в вечную мерзлоту, а тем, кто оставался в роли батраков и прислуги, достаточно было уметь считать до десяти, уметь расписываться, причем, расписываться латинскими буквами. Они имели в виду уничтожить кириллицу.

А.Л. – Извести культуру полностью.

В.Ф, – Кстати, когда Шулленбурга уже приговорили к смертной казни через повешение в связи с его участием в заговоре против Гитлера, он все время напрашивался на личную встречу с бесноватым фюрером. Он сказал, что есть у него одна невыполненная миссия, которая по разным причинам тогда не состоялась. Что он имел в виду? По некоторым заметкам, речь шла о зондажах, которые через Шуленбурга делал Сталин в августе–сентябре 1941 году, когда наше положение было более чем отчаянным, для того, чтобы вариант Брестского мира в расширенном для Германии издании повторить. Когда Германия оказалась в таком положении, как Советский Союз в 1941 году, по мнению Шуленбурга, для того, чтобы вывести Германию с наименьшими потерями из этой катастрофической ситуации и ориентировать Гитлера не только на запад, куда он все свои взгляды бросал и все маневры предпринимал, а посмотреть хотя бы одним глазом на восток. Но беседы никакой не состоялось, он был казнен, и эта страница осталась недописанной.

А.Л. – А англо–финские круги, западные круги имели доминирование?

В.Ф. – Да, и Геринг, и Гессе, и, в значительной мере, Гимлер, и, прямо скажем, промышленники, весь финансовый каптал немецкий ориентировался. В рамках Базельских институтов собирались промышленники немецкие, английские, американские, в течение всей войны они смотрели, что же будет с послевоенным миром.

А.Л. – Банк международных расчетов?

В.Ф. – Да. Они там все комбинировали: и как будут восстанавливать Германию, и что будут восстанавливать, что не будут восстанавливать, кто будет платить.

Отрывок из военной хроники – Банк международных расчетов создан в 1930 году в швейцарском городе Базеле. Ему было поручено принимать и выплачивать платежи по репарациям, которые платила Германия в соответствии с Версальским договором. В годы Второй мировой войны в этом банке, где хранилось золото награбленное нацистами, продолжалось сотрудничество между директорами, представлявшими интересы гитлеровской Германии, Великобритании и Соединенных Штатов. Кстати, банкиры не могли не знать реальное положение Третьего рейха и то, какую роль оно сыграло в развязывании Второй мировой войны. Расходы бурно развивавшейся военной промышленности Германии, в том числе, и зарубежные заказы, оплачивались так называемыми мифовекселями, не обеспеченными реальными активами. Шло вскрытое вздувание национального долга. Экономический советник Гитлера и президент Рейхсбанка Шахт в своих мемуарах "Мои первые 70 лет жизни" писал, что в 1939 году Германия стояла перед дилеммой: или объявлять войну, или объявлять банкротство.

В.Ф. – Вернемся с вами в 1945 год. Почему все так пошло, и когда было принято окончательное решение о том, что американцы рвут со всеми договоренностями военного и даже Потсдамского периода, и начинается новый этап? В декабре 1945 года в Москве состоялось совещание министров иностранных дел. Вернувшись с этого совещания, Бирнс, став тогда госсекретарем, заявил 30 декабря по радио, обращаясь к американским радиослушателям, следующее: "После переговоров со Сталиным, я, более чем когда–либо, уверен в возможности достижения справедливого и долгого мира, отвечающего американским идеалам. 5 января 1946 года его пригласил к себе Трумэн и сказал: "Все, что вы наговорили – это блажь! Никакие компромиссы с русским нам не нужны, нам нужен мир, который на 85% будет отвечать нашим требованиям!". Был взят курс на то, чтобы порубить с нами все отношения и на раскол Германии, хотя о расколе Германии американцы стали думать уже в 1942 году, на сей счет есть соответствующие документы, их никто не может оспорить. Поскольку документы есть, давайте в них почаще заглядывать, и тогда, возможно, мы кое–что поймем и в происходящем ныне.

А.Л. – У меня и вопрос был как раз, как бы вы оценили отношения с Германией стран–победительниц после Второй мировой войны? Ведь Германия была расколота на два государства и принято было считать, что Сталин и Советский Союз поддерживали этот раскол, а западные наши союзники только тем и занимались, как думали о восстановлении потенциала, и людского, и культурного, и промышленного, и финансового Германии. Соответствует ли это исторической правде, на ваш взгляд?

В.Ф. – Это абсолютная противоположность тому, что реально имело место быть. В марте 1945 года Сталин сформулировал наш подход к Германии следующим образом: "Раскол Германии противоречит нашим стратегическим интересам. Если Германия будет расколота, американцы будут единоличными монополистами на мировом рынке. Единственная сторона, которая может составить конкуренцию Германии, исчезнет. Япония, Франция, Германия – не конкуренты Соединенным Штатам". Второй мотив у Сталина, что после такого поражения, которое потерпел разгулявшийся нацизм Германии, у нас есть все основания полагать, что социал–демократические настроения будут давать о себе знать, если не возьмут верх, и у нас будет достаточно серьезный союзник для проведения добрососедской политики по отношению к Германии. Соответствующие разговоры запечатлены в заметках Вильгельма Пика по беседам со Сталиным. Сталин говорил: "Никаких социалистических экспериментов в Германии! Ваша задача – довести до ума буржуазную революцию 1848 года, прерванную Бисмарком и потом порушенную Гитлером. Никаких попыток создать в восточной зоне мини–Советский Союз! У вас – совершенно другая ситуация, ваша задача – предотвратить раскол. Демократизация Германии должна проводиться последовательно и четко в рамках той системы, которая будет избрана немцами в ходе свободного волеизъявления". Прошу заметить: первое предложение о свободных выборах общегерманских, по единому избирательному закону, были сделаны Советским Союзом в 1946 году. Реакция американцев: "У нас нет никаких оснований доверять демократической воле немецкого народа". На наше предложение заключить мирный договор, по которому в течение ограниченного времени – двух лет – оккупационные войска будут выведены из Германии, что этот договор надо разрабатывать вместе с немцами, ответ был такой: "Когда придет время заключить мирный договор, мы навяжем этот мирный договор, как мы считаем нужным, немцам, без всякого участия в его разработке немцев".

А.Л. – Как истинные демократы, они ответили прямо и недвусмысленно.

В.Ф. – Решение расколоть Германию было принято в 1946 году. Официально оно было оформлено в 1947 году на Лондонском совещании "Шестерки". Одним из авторов этого плана был бывший президент Гувер, но этот план для Гувера писал эмигрант из Германии Столпер, бывший депутат Рейхстага, один из ближайших советников Гувера. Основной идеей этого плана было то, что нужно из остатков Германии, если не удастся из всех, то из части западной, создать барьер для продвижения этих еретических восточных идей на запад, спасать европейскую цивилизацию.

А.Л. – Как и с Польшей: санитарное буферное государство.

В.Ф. – Есть интересные внешние показатели: Сталин очень долго медлил, посылать или не посылать поздравительную телеграмму ГДР после создания, в ответ на создание ФРГ, Германской Демократической Республики. В этом послании Сталина пишется: "Две нации – германская и советская – проявили наибольший потенциал в ходе войны, и сегодня они должны проявить наивысший потенциал, раскрыть все возможности по строительству нового, прочного мира в Европе". Я хочу обратить ваше внимание на то, как живуч этот русофобский элемент при обработке населения Германии, Западной Германии, прежде всего, как она проводилась в 1946, 1947 и в последующие годы и продолжает проводиться по сию пору, что очень немаловажно. Есть многотомное издание, оно финансировалось Министерством обороны, главным автором там выступает военный исследовательский институт, где на всех страницах вы встречаете выражение "противники Германии во Второй мировой войне". Труд называется "Немецкий рейх и Вторая мировая война". Противники Германии – это Англия и Соединенные Штаты. Враг Германии – Советский Союз. Вот это – подразделение на тех, кто был во время второй мировой войны противником, с которым еще можно было о чем–то договариваться, и врага – субстанцией, с которой нужно вести борьбу до победы. А проигрывая, проигрываем не войну, а сражения.

А.Л. – Благодарю вас за разговор, за мысли и факты, которые вы приводите, за подробности. Позвольте присоединиться к вашим поздравлениям и от души пожелать всем нашим радиослушателям доброго, солнечного, мирного настроения, которое принесла нам много лет назад Победа, уверенности в будущем, в том самом будущем, за которое сражались солдаты, люди в тылу несли тяжкий крест служения Победе.