Можно ли победить наркоманию?

А.Л. – За последнее десятилетие наше общество стало во многом другим. Можно по–разному оценивать изменения, происходившие в обществе, ставить им плюсы, минусы. Но, пожалуй, большинство из нас к положительным сдвигам отнесет усиление роли и влияния церкви. А ее главным попечением является наше внутреннее состояние духа, души, попечение целительное. В Евангелие мы читаем: "Не здоровые имеют нужду во враче, а больные". Это сказано Господом нашим, основателем церкви. Значит, труд священника сравним с трудом врача. Но врач, используя медикаменты и лекарства, лечит преимущественно болезни тела, а священник предлагает духовное целительство. Исповедуя, причащая верующих благодатью бога, он врачует, прежде всего, душу. В последнее время в церковной жизни получается так, что священник и врач – это одно и тоже лицо. И это единство особенно благотворно. Вспомним, например, святого архиепископа Луку, замечательного хирурга, медика, спасшего в годы войны тысячи жизней, автора учебника по гнойной хирургии. Сегодняшний гость нашей студии соединил в себе тоже и врача, и священника. Так сложился его путь жизни. Анатолий Берестов руководит Душепопечительским Центром во имя святого праведного Иоанна Кронштадтского, является его духовником. Этот центр известен многим, там спасают от наркозависимости, от духовной власти сект и от влияния оккультизма десятки тысяч людей. Сегодня мы хотим поговорить о телесном и душевном целительстве с отцом Анатолием. Первый вопрос, если позволите, лично о вас. Расскажите о вашем пути к вере, к монашеству и о том, с чего все начиналось, как вы попали в медицину, в науку и в медицинскую практику?

А.Б. – Мне уже почти семьдесят лет. В медицине я с 1954 года, я поступил в медицинское училище и окончил его в 1957 году, получив специальность фельдшера. Я был призван в ряды Советской Армии и служил фельдшером в медицинском кабинете нашей части. После окончания службы в армии, в 1960 году, я поступил во Второй московский медицинский институт на педиатрический факультет и окончил его в 1966 году, и был принят клиническим ординатором на кафедру нервных болезней педиатрического факультета. С тех пор я работаю с детьми, подростками, молодежью. Затем я окончил аспирантуру. В 1991 году я защитил докторскую диссертацию, получил звание профессора. Меня назначили директором реабилитационного центра для инвалидов с детскими церебральными параличами. В том же году я был рукоположен в священнослужители Святейшим Патриархом Алексием. К богу я пришел, будучи студентом второго курса, в самое страшное время хрущевских гонений на церковь. Что сподвигнуло меня? В то время мы стали изучать философию, а философия иногда кое–кого заставляет задуматься о жизни, о смысле жизни. И когда мы изучали марксистско–ленинскую философию и книгу Ленина "Материализм и эмпириокритицизм", которую нам представляли как верх марксистско–ленинской философии, то я прочитал ее раз, второй раз, но не увидел там никакой философии. Он ругал одного философа, другого философа, одного ученого, третьего ученого, а философии не было. И я тогда подумал: "Неужели это и есть верх марксистско–ленинской философии? А что же тогда сама–то философия, не верхняя–то?" Не нашел я философии, одна политика. И тогда я решил прочитать евангелие. Евангелие я пытался начинать читать несколько раз до этого, я читал его с интересом. Но когда я доходил до воскрешения четырехдневного Лазаря, я захлопывал книгу и ставил на полку. Мне, как медику–материалисту, это тогда казалось сказкой с излишком. Но вот, один раз, когда я прочитал воскрешение четырехдневного Лазаря, я вдруг увидел, что это писал свидетель события, который потом прожил долгую жизнь. Неужели он соврал? Как же он жил потом? И я поверил тоже в это чудо. И стал с этого времени верующим. Я служил в храме "Неупиваемая чаша" в Царицыно. В 1977 году у меня умерла жена, у меня осталось двое маленьких детей, шесть лет и три года. Я не стал жениться во второй раз, потому что я очень хотел быть священником, а двоеженцев не рукополагают, как известно. Поэтому я во второй раз не женился, а в 1991 году, когда пришла возможность мне рукоположиться, я рукоположился. Святейший Патриарх Алексий меня рукоположил уже после защиты докторской диссертации и после того, как я стал директором реабилитационного центра для детей инвалидов с детскими церебральными параличами. Но священник–целибат – это как–то ни то, ни се.

Слово целибат по латыни означает безбрачие мужчины. Этот термин обычно применяется к католическим священнослужителям. Им не позволяется вступать в брак. Что касается православного духовенства, то оно делится на белое, состоящее из дьяконов и священников, которым разрешается одни брак, но не допускается развод, и на черное. В черное духовенство входят лица, принявшие монашество и давшие обет безбрачия. Священнослужителями в высшей степени христианской иерархии – архиереями, по православным канонам могут быть только монашествующие священники.

А.Б. – Я подумал, что нужно выбирать свой путь до конца. И в 1993 году, в декабре месяце я принял монашество в Валаамском монастыре, послушание проходил в Москве, на московском подворье Валаамского монастыря. Потом меня перевели в отдел религиозного образования и катехизации, преподавателем в Российский православный университет. А в начале 1996 года, святейший патриарх назначил меня руководить Душепопечительским Центром Московской патриархии для реабилитации лиц, пострадавших от деструктивных неокультов или, так называемых, тоталитарных сект и оккультизма.

А.Л. – Да, в девяностые годы оккультизма не существовало. Двери были распахнуты для многочисленных заморских религиозных проповедников. Да и своих, доморощенных, появилось немало.

А.Б. – За те двенадцать лет, что мне приходится руководить Душепопечительским Центром, через наш Центр прошло более тридцати тысяч человек, пострадавших от оккультизма, около двух тысяч человек, пострадавших от тоталитарных сект. С 1998 года, как я сказал, мы стали заниматься реабилитацией наркозависимых. Через наш Центр прошло более десяти тысяч наркозависимых, а мы не имели опыта реабилитации наркозависимых.

А.Л. – А откуда ему взяться–то, этому опыту? Ведь реабилитация наркоманов, по сути, для России была делом новым. В семидесятых–восьмидесятых годах о наркомании не говорили. Конечно, в Советском Союзе говорили, но о массовой наркомании, говорить не приходилось. Как статистика гласит, количество наркоманов в стране едва достигало сотой доли процента. А вот в начале девяностых была отменена уголовная ответственность за употребление наркотиков, и положение резко изменилось. Батюшка, как вы искали выход в вашей работе в этой ситуации?

А.Б. – Мы не знали, как здесь быть–то. И тут меня стали опекать разные западные пасторы, протестанты: старались привлечь на свою сторону, старались рекомендовать свою западную программу реабилитации, так называемые "12 шагов". И даже приглашали ехать учиться этому делу в США. Но изначально я не имел особого уважения к стране Соединенные Штаты Америки, не к народу, а к стране за их хищнический склад поведения. И я отказался ехать туда. Я сейчас благодарю бога, что отказался. И тогда мы разработали свою православную программу, начали по ней работать, и тут случилось даже непредвиденное для меня. Я предполагал, что православная программа в православной стране даст хорошие результаты, но то, что произошло, – я даже думать об этом не мог. Мы вдруг сразу стали получать такие потрясающие результаты, что я почти онемел, я боялся говорить. Довольно быстро, в течение одного, двух месяцев наркозависимые выходили из зависимости, начинали вести духовный образ жизни, активно воцерковлялись. Позже они входили в состояние устойчивой ремиссии. Те люди, которые проходили у нас реабилитацию в 1998 году, в 1999 году, их было мало тогда, всего 241 человек. Из них, на сегодняшний день находятся в состоянии устойчивой реабилитации в течение 10 лет 237 человек. Я долго молчал об этом, в течение двух лет. Я думал, если я буду говорить вслух о столь потрясающих результатах, мне не будут верить. И действительно, в 2001 году я выступал в Иркутске среди специалистов, психиатров, психиатров–наркологов, психотерапевтов и рассказал о нашем опыте, особом опыте – мне там прямо сказали: "Отец Анатолий – наш клиент". И показывали пальцем около виска. Но, как это ни странно, город Иркутск явился первым городом, когда в 2001 году, мы помогли организовать там Душепопечительский Православный Центр по реабилитации наркозависимых, который прекрасно функционирует на сегодняшний день и имеет блестящие результаты. В Центре получают 75–85 процентов исцеления среди наркозависимых.

Получилось так, что мне пришлось ездить по многим городам России: от Камчатки и Магадана до Санкт–Петербурга, Мурманска, Архангельска, от Северного Ледовитого океана до южных границ России. Я старался пропагандировать православную методику реабилитации и помогал организовывать реабилитационные центры. И в настоящее время я могу сказать, что в России, хотя и очень мало православных реабилитационных центров, их не насчитаешь и пятидесяти, но, тем не менее, везде потрясающий эффект реабилитации: минимум 53 процента – максимум 85–90 процентов. Как раз в конце прошлого года мы провели круглый стол по вопросам реабилитации наркозависимых, куда я пригласил всех священников, занимающихся православными методами реабилитации, тогда и выяснились эти проценты. Эффективность "12 шагов" довольно низкая, максимум, 12 процентов; эффективность сектантских центров – это, в основном неопятидесятнические – порядка 15 процентов; эффективность наших светских государственных центров – от 0 до 5 процентов. Представляете, какая огромная разница. Это доказало всему обществу, что наркомания, как и другие болезни зависимости, – это болезни души, духовные болезни.

А.Л. – Отец Анатолий, насколько я знаю, методика, используемая в вашем центре, называется христоцентричной. Что происходит с личностью, с сознанием человека в соответствии с этой методикой?

А.Б. – По нашей методике личность соединяется с богом, происходит преображение личности. Человек приходит к богу, изменяет образ жизни, начинает вести духовный образ жизни и исцеляется безо всякой медицины. Хотя я не противник применения медицины и медицинских способов лечения наркозависимых. У нас в центре большой штат медиков: врачей–психиатров, наркологов, психологов, психотерапевтов, есть даже кабинет биологической обратной связи. Врачи нам помогают. По крайней мере, они нам помогают убирать существующие поражения нервной системы и мозга, связанные с самой наркотизацией или теми проблемами, которые были до проявления наркотизации. Мы работаем сообща – это особенно хорошо помогает нам в работе. Наша главная цель – изменить установку человека на жизнь, изменить образ жизни: с сугубо бездуховного, безбожного, на евангельский. И когда нам это удается, то без всякой медицины, безо всякого лечения человек теряет зависимость: наркотическую ли, алкогольную ли или другой вид зависимости, неважно. Вот мы знаем, что у нас есть серьезные проблемы сейчас с игровой зависимостью, зависимостью от игровых автоматов. Это стало такой же социальной проблемой, как наркомания, в которую вовлечены также миллионы людей. Медицина здесь фактически беспомощна, особенно в тяжелых стадиях заболевания. А у нас 50–60 процентов игроков становятся здоровыми людьми.

Лудомания – патологическая страсть к азартным играм. Она связана с возникновением и стремительным развитием в постсоветской России игровой индустрии. По данным журнала "Вестник игорного бизнеса", концентрация капитала в данном бизнесе очень быстро достигла уровня, соизмеримого лишь с наркобизнесом. Ежемесячный доход с одного игрового автомата колеблется от семисот до тысячи долларов, а совокупная годовая прибыль, полученная их владельцами в Москве превысила три миллиарда триста миллионов долларов. Общий оборот капитала в отрасли составил почти пять миллиардов долларов в год.

А.Б. – Вы процитировали слова господа Иисуса Христа, что не здоровые нуждаются во враче, а больные. Эти больные приходят в храм, где врач – Бог, лечебница – храм, а мы – не врачи, а так можно сказать, подмастерья что ли. Мы медбратья или медсестры, которые помогают подойти человеку к богу. Очень часто задают такой вопрос: "Можно ли неверующего наркомана привести к богу и изменить его образ жизни?" Да, можно, еще как можно. Ведь по 2002 год из ста обращавшихся к нам зависимых оставались на реабилитацию 80–85 человек и только 15 человек из 100 отсеивались – не нужен им бог. В настоящее время морально–нравственное, духовное состояние нашего народа в целом и особенно молодежи настолько ухудшилось, что теперь из обращавшихся 100 человек, 80–85 человек отсеиваются. Почему? Не нужна им такая жизнь, без наркотиков, не нужна им жизнь без удовольствий. Как это так? Церковь говорит: "Не блуди!" Когда сейчас блуд, секс стал неотъемлемой частью жизни всего общества, подростков и детей в том числе. Как жить такой жизнью? А церковь призывает к этому: "Не блуди! Не кури!". От курева, от табака в России в год погибает примерно триста тысяч человек. От пьянства, точнее от злоупотребления алкогольными напитками, погибает полмиллиона человек. Около ста тысяч человек молодежи погибает от наркотиков. Вот от чего Россия вымирает – от духовно–нравственной деградации, а не от каких–то политических или экономических причин.

Данные статистики, в частности Российской академии медицинских наук, подтверждают цифры, приведенные отцом Анатолием. Получается так, что, если мы преодолеем пагубные привычки, ставшие массовыми: к табаку, алкоголю, а вот теперь и к наркотикам, проблема депопуляции, то есть уменьшение населения России, будет решена.

А.Б. – Об этом стали говорить и крупные ученые, ведущие ученые. Ведущий психиатр страны, академик Татьяна Дмитриева, бывшая некогда министром здравоохранения России, прямо пишет, что наркомания – это, прежде всего, духовная болезнь, это следствие неправильного образа жизни, поэтому она неизлечима никакими медицинскими средствами. Разве можно придумать такое лекарство или комплекс лекарств, который бы изменил образ жизни? А образ жизни вырабатывается в процессе обучения поведению. "Нужно изменить поведение, а это может сделать только церковь", – сказала она и сослалась на наш удачный опыт. Чем дальше по времени от падения Советского Союза, тем духовно–нравственное состояние общества, в целом, и молодежи, в частности, становится все хуже, хуже и хуже. И активно развивается идеология гедонизма, то есть увлечения процессом удовлетворения удовольствий. А для удовольствия нужны деньги, поэтому нашим главным богом стала мамона или деньги. Это стал наш главный бог. Мы стали идолопоклонниками и поклоняемся деньгам и удовольствиям. Эти удовольствия приводят к самоубийству. Вот я сказал, что от болезней, связанных с увлечением алкоголем, погибают полмиллиона человек. От увлечения табаком погибает триста тысяч человек. Но ведь это проблема и духовная, это зависимость, а зависимость, с церковной точки зрения, это духовная болезнь, название которой страсть. Страсть есть высшее проявление греха, с которой человек своими силами справиться не может. Только благодать божья, может в данном случае помочь. Вот мы и видим на примере нашего Душепопечительского центра, а также других, как реально действует в церкви благодать божья, спасая великих грешников. Я приводил в пример слова апостола Павла, где доминирует грех, да преизобилует благодать божья.

Отец Анатолий цитирует слова апостола Павла, из послания к римлянам, полностью цитата звучит так: "А когда умножился грех, стала преизобиловать благодать, дабы, как грех царствовал к смерти, так и благодать воцарилась через праведность к жизни вечной Иисусом Христом, Господом нашим.

А.Б. – Мы видим, как после первой же исповеди и причастия, впервые в жизни, пришедшие в церковь наркоманы или игроманы, или молодые алкоголики, сразу же теряют тягу к своим порокам. Это факты. И до 2002 года таких фактов у нас было 20 процентов, то есть это 20 процентов каждых впервые пришедших наркоманов теряли тягу к наркотикам.

А.Л. – Батюшка это впечатляющие цифры. Но почему вы сказали до 2002 года?

А.Б. – Да потому что с 2003 года у нас в стране стал активно развиваться легальный наркорынок, поддерживаемый государством в лице Министерства здравоохранения: лекарства, содержащие наркотические вещества, свободно продаются в аптеках, смертность от которых очень высока, выше, чем от нелегальных наркотиков, например, от героина. Если средняя продолжительность жизни на героине составляет пять–семь лет, то средняя продолжительность на некоторых лекарствах, составляет от шести месяцев до двух лет. А на некоторых лекарствах люди живут всего несколько месяцев. Им отрезают руки, ноги, они слепнут. И это свободно продавалось и продается в аптеках. Мы активно выступаем против этих лекарств. Недавно на днях вышла наша книга – "Легальная наркоагрессия в России". В этой книге мы показали, что в России уже вовсю развелась аптечная наркомания. Но эти препараты, как продавались свободно, без рецептов, так и продаются. Хотя в прошлом году по нашей инициативе Генеральная прокуратура России и Правительство России организовали правительственную комиссию по рассмотрению этого вопроса. Но вопрос этот фактически так мертвым и остался, он не решается – вот какая страшная ситуация. А вот эта как раз легальная наркоагрессия мешает нашей работе. Скажем, как тяжело лечить алкоголика амбулаторно. Он выйдет от врача, а на пути масса магазинов и киосков, где продают различные алкогольные напитки – он хочет, не хочет, купит. Наркозависимый выходит от нас и на каждом перекрестке аптека, или аптечный киоск, где продаются свободно лекарственные препараты. Один из этих лекарственных препаратов, кодеинсодержащий, вышел на второе место в России по продаже. То есть, можно подумать, что мы, россияне, самые кашляющие люди в мире. А фарминдустрия наживает на смерти молодежи миллиарды рублей и сотни миллионов долларов. Что тут скажешь?

Мы выжидаем период, чтобы начать новый виток борьбы. Кое в чем мы выиграли. В 2002 году 15 декабря было принято решение прекратить свободную продажу, безрецептурную, "Трамал ретарда". "Трамал ретард" – это хорошее обезболивающее лекарство, нужное стране и людям. Но в больших дозах оно действует, как тяжелый наркотик, типа героина. И сотни тысяч людей подсели на "Трамал ретард". Мы добились того, что закрыли свободную продажу – его стали продавать только по рецептам. В 2002 году 15 декабря было принято постановление прекратить свободную продажу "Трамал ретарда", а в январе следующего года вышел "Залдиар" – трамалсодержащий препарат. В конце прошлого года мы добились через правительственную комиссию, чтобы закрыли в свободной продаже и такие препараты, как "Залдиар". А кодеиновые препараты вообще стали самыми широко распространенными наркотиками. И пошла кодеиновая наркомания, которую не признает Министерство здравоохранения – нет у нас такого явления. А по нашему Душепопечительскому Центру, который имеет огромный опыт работы с наркозависимыми, из всех регионов России и не только России, мы видим, что 20 процентов наркозависимых начинают именно с этих лекарственных препаратов. А до 50 процентов наряду с уличными наркотиками употребляют легальные наркотики. К сожалению, об этом мало, кто знает. Тем более мало, кто говорит. Мы об этом знаем, мы об этом говорим, мы поднимаем этот вопрос и следим, чтобы он решался. Конечно, федеральные службы госнаркоконтроля на нашей стороне, но у них также много препонов в лице того же Министерства здравоохранения.

"Я как–то зашел в аптеку, – вспоминает отец Анатолий, – где свободно продается один из антидепрессантов – препарат, при определенной обработке, вызывающий такое же действие, как и героин". Я спросил у фармацевтов: "Зачем они продают это лекарство, если они знают, что его не всегда будут употреблять по назначению". Мне сказали примерно следующее: "Уважаемый поп, не лезь не в свое дело". Как оказалось, один этот препарат дает им 30 процентов дневной выручки. Кстати, в Великобритании врачи, дантисты, фармацевты, ветеринары, которые безответственно или с целью наживы выписывают рецепты, позволяющие приобретать подозрительное количество наркотиков, привлекаются к судебной ответственности".

А.Л. – Отец Анатолий, как священнослужитель и врач, вы лучше многих видите нравственное и физическое состояние современного человека, более того состояние общества. Можно ли вас понимать, что, с вашей точки зрения, состояние общества идет по нисходящей линии?

А.Б. – Да, причем по резко нисходящей.

А.Л. – А что можно сделать, чтобы общество не скатывалось по наклонной плоскости? Как противостоять соскальзыванию и начать подниматься?

А.Б. – А сделать нужно: введение религиозного обучения, открытый вход священника в школу, преподавание в школах религии. Но я не настаиваю, конечно, только на православно–христианской. У нас есть другие традиционные религии, которые также высокодуховны. Это и мусульманство, и иудейство, и буддизм. Конечно, нельзя принимать во внимание эти неокульты, которые портят дело и отвлекают людей от истины, от духовности. Надо преграду заложить на пути развития деструктивных неокультов.

А.Л. – Батюшка, чем объяснить нахлынувшую на нас эпидемию оккультизма? Это ведь и на Западе чрезвычайно развито. Ведь в принципе оккультизм не новое явление. История, особенно западная, знает периоды, когда эти оккультные практики становились вдруг чрезвычайно распространенными. А если говорит о нашей стране, почему это происходит?

А.Б. – Дело в том, что, в общем–то, политический либерализм и Конституция, которая отделила церковь от государства, дали свободу, или либерализм в религиозном смысле, когда можно организовать любую религию, любую секту – это с одной стороны. С другой стороны, безусловно, это агрессия со стороны Америки и Запада. Ведь большинство созданных у нас сект имеют западное происхождение. Наших доморощенных сект – раз–два и обчелся, но и это есть результат своеобразной агрессии Запада. Мне хорошо известно, что так хорошо известная секта, называемая "Церковью последнего завета" лжехриста Виссариона на первых этапах поддерживалась в денежном отношении зарубежными странами. А вообще, за годы перестройки, на развал духовности в России и на организацию сектантства было потрачено более 150 миллиардов долларов.

После распада СССР количество сект у нас резко увеличилось. Эксперты центра реабилитации жертв нетрадиционных религий считают, что в современной России от трехсот до пятисот сект, причем секты, имеющие зарубежные корни, специализирующиеся на разных слоях населения. Так, саентологи и свидетели Иеговы вхожи в административные, военные круги и образовательные сферы. Восточные религиозные учения также затрагивают интеллектуальную элиту, но, в основном, направлены на молодежь. Влияние сект, по мнению некоторых специалистов, достаточно велико. Авторы документального фильма "ЦРУ против СССР. Приказано уничтожить", показанного недавно по центральному телевидению, утверждают, что именно секты осуществили давний план директора ЦРУ Алана Даллеса по развалу Советского Союза.

А.Б. – Как могла церковь, только–только получившая свободу в те девяностые годы, противостоять этой агрессии? Не могла. У нее не было сил. Мы только теперь набираем какие–то силы, у нас появляются активные священнослужители, замечательные проповедники. Церковь набирает силу и, в то же время, на нее начинают лить всякие гадости, отвлекая людей от церкви. А оккультизм?.. Если государство разрешило давать лицензии на оккультные практики, то государство и виновато. Посмотрите, по официальным данным: в 1995 году, в России на 550 жителей приходился один оккультист, колдун, шаман, экстрасенс и так далее. Прошло 13 лет. За это время, я думаю, по крайней мере, удвоилось количество оккультистов. Посмотрите, сколько у нас оккультных, колдовских салонов. Сколько у нас частнопринимающих оккультистов – огромное количество. А какой вред? Мы ведь за двенадцать лет приняли более тридцати тысяч человек, пострадавших от оккультизма. Поток нарастает, а мы не можем всех обслужить. Сейчас мы главный упор сделали на борьбу с наркоманией и алкоголизмом среди молодежи. Мы уменьшили прием оккультных больных. А государство что это не видит?

А.Л. – Батюшка, вы сказали, что у нас множество сект. А как отличить, что та или иная секта является оккультной?

А.Б. – Оккультные секты используют оккультные методы воздействия на психику человека, особые психологические приемы: зомбирование, оккультные методы целительства, оккультные методы психологического воздействия на психику человека, гипноз, медитация и другие методы. Самая распространенная в России секта, ее даже нельзя назвать сектой, – это движение – "Неопятидесятническая", или харизматическая. Я рассматриваю ее, как оккультное движение, потому что они применяют психологические практики оккультного свойства. Они применяют методы, недозволенные Министерством здравоохранения. Например, еще в 1995 году Министерство здравоохранения издало указ, запрещающий применение психологических методов целительства вне медицинских учреждений. Однако оккультные сообщества вне медицинских учреждений во всю занимаются запрещенными психологическими практиками.

А.Л. – Если смотреть некоторые телевизионные передачи, это распространено во многих газетах, которых называют "желтой прессой" – я говорю про представления о том, что экстрасенсы помогают лечить болезни. Более того, вынимают безнадежно больных там, где, как говорится, медицина опускает руки. А каково ваше мнение на сей счет, и что показывает ваша практика, ваш опыт, медицинская статистика? Есть ли польза от этих целителей и экстрасенсов?

А.Б. – Предположим, у человека заболел зуб, и он пойдет к экстрасенсу, тот поводит ручками около щеки, и боль проходит, а болезнь остается. В течение некоторого времени человек не ощущает болезни, а потом, когда кариес так разъедает зуб, что щека уже вылезает за пределы головы, приходится идти к врачу. А врач говорит: "А где вы раньше–то были? Уже поздно. Зуб не лечить, а вырывать нужно зуб" Еще такой пример. Самым типичным начальным признаком рака головного мозга является головная боль. Больной идет к экстрасенсу, тот поводит рукой над головой, и головная боль прошла. А рак головного мозга как был, так и остается. Но до поры до времени молчит. Врачу бы эта головная боль многое сказала. Я невропатолог, я знаю это. По одной головной боли мы бы могли поставить диагноз – рак головного мозга и, может быть, спасли бы жизнь больному. А когда больной приходит к врачу после экстрасенса, то уже поздно, время упущено, операция уже не нужна. Вот с чем мы постоянно сталкиваемся. А еще мы сталкиваемся с таким, необычным, на первый взгляд, явлением: мы отметили, что после посещений экстрасенсов и колдунов, у больных довольно часто развиваются раковые опухоли. В мгновение ока, в течение нескольких дней или недель, опухоль становится таких размеров и метастазирует, что уже ничем помочь нельзя.

А.Л. – Вернемся к проблеме наркомании. Ваш центр принадлежит к русской православной церкви, а ведь церковь отделена от государства. А на государственном уровне, как обстоят дела с подобными центрами? У нас вообще нет сети государственных реабилитационных центров. На 2005 год по данным Министерства здравоохранения и социальной защиты, было всего три реабилитационных центра на всю Россию. Я забыл точно, но, по–моему, сто двадцать реабилитационных отделений при наркологических диспансерах. Это на миллионы наркоманов и на десятки миллионов алкоголиков – это ничто. У нас нет государственных реабилитационных центров. Поэтому я считаю, что на сегодняшний день наркомания непобедима. Хотя мы понемногу побеждаем. Но что значит несколько тысяч человек по сравнению с миллионами?

А.Б. – Ключевое слово и девиз, под которым работает ваш центр, – здоровье, прежде всего здоровье духа. Не так, как раньше – в здоровом теле здоровый дух. Сейчас, прежде всего, здоровье духа. Вот этой духовной бодрости, здоровья духа мне хочется пожелать всем нашим радиослушателям. А вас, батюшка, я благодарю за то, что вы пришли к нам в студию, за разговор на столь трудную и важную тему. Уверен, что беседа запомнится нашим радиослушателям.