Детская литература: уроки мудрой классики

А.Л. – Вспомним детство. Если просить: "А у нас в квартире газ, а у вас?", уверен, вы без труда назовете автора этих строк, сможете даже их продолжить. Многие смогут это сделать, потому что еще с детства помнят наизусть строки из тех первых книг, которые нам читали наши родители или мы сами, когда научились читать. Чем была для нас книга в детстве? Окном в мир. Она переводила на наш детский язык то, что нас окружало: предметы, образы, понятия. Она была и окном в мир искусства, в литературу, поэзию, прозу, живопись, потому что, как говорила Алиса, "детские книги без картинок разве это книги?" Поэтому детские книги всегда были с прекрасными иллюстрациями. Наш сегодняшний разговор о детских книгах, о детской литературе. На первый взгляд, у современных детей нет недостатка в чтении, достаточно заглянуть в магазин. Но не обманчиво ли это многообразие? Мы, родители, ждем от книги, что она станет помощником в воспитании детей. Читая книгу, ребенок чувствует себя участником тех сказочных событий, приключений, которые в ней описаны, он отождествит себя с героями книги. От этих героев он узнает, что такое хорошо, а что такое плохо. Понятно, что будет, если мы легкомысленно отнесемся к чтению, а тот мир, в который мы перенесем ребенка, окажется для него пагубным и вредным. Вот какая вещь детская книга. Рад, что наша гостья зашла в студию, чтобы начать разговор о детской литературе.

Е.Д. – Спасибо.

А.Л. – Первый вопрос о самой теме нашей беседы, о детской литературе. В 70–е годы в советской критике велась дискуссия, есть ли такой подвид литературы, как детская литература, есть ли особенность детской литературы. Тогда верх одержали сторонники того взгляды, что детская литература все–таки существует. А какой ваш взгляд? Существует ли детская литература, в чем ее особенность?

Е.Д. – Этот вопрос задавался раньше, задается до сих пор. Антон Павлович Чехов, например, считал, что нет детской литературы, а есть одна литература, она должна быть единая, настоящая. Это верно, потому что для детей надо писать не просто хорошо, а очень хорошо. Тем не менее, у литературы, которая предназначена для детей, есть свои особенности, свои оттенки. Поэтому определение ей все–таки можно дать. Детская литература – это литература, которая создается специально для детей. Это художественные книги и научно–познавательные книги и литература, которая исторически вошла в круг детского чтения. Есть много примеров книг, которые были написаны не для детей. Например, это сказки Пушкина, многие его стихи, басни Крылова и так далее.

А.Л. – Можно ли говорить, что детской литературы есть своя цель? В чем она заключается? Распространенный взгляд, что у литературы есть воспитательная цель.

Е.Д. – Но цель литературы – это не только воспитание. Например, Владимир Одоевский считал и старался доказать своим творчеством, что цель детской литературы – это сращение чувства и мысли. Поэтому, если вы вспомните, "Городок в табакерке", "Мороз Иванович" и другие его вещи содержат это, он развивал чувства и мысль ребенка. Это и воспитание, и обучение. Мне бы хотелось обратиться к Белинскому. Его сейчас редко вспоминают, но он писал, что целью детских книжек должно быть не столько занятие детей какому–нибудь делу, не столько предохранение их от дурных привычек и дурного направления, сколько развитие данным им от природы элементов человеческого духа, развитие чувства любви и чувства бесконечного. Конечно, и предохранение от дурных привычек тоже важно. Но важно и развитие духа, чувства любви и бесконечного.

Русский философ Иван Ильин писал, что душа ребенка должна научиться воспринимать сквозь всю неиссякаемую пошлость священные следы и таинственные руки Всевышнего, воспринимать их и следовать им. Самое важное воспитание – это духовно пробудить ребенка и указать ему перед лицом грядущих трудностей, а, может быть, и уже подстерегающих опасностей и искушений жизни источник силы и утешения в его собственной душе. Надо воспитать в его душе победителя, который умел бы внутренне уважать себя и утверждать свое духовное достоинство, свою свободу, духовную личность, перед которой были бы бессильны все искушения и соблазны современного сатанизма.

А.Л. – Что вы можете сказать о современных книгах для детей? Они отвечают этим задачам?

Е.Д. – Я могу сказать, что мне, может быть, как преподавателю, как матери, ближе классика. Я хочу, чтобы современные авторы ориентировались на классику. Я вспоминаю статью, которая была в прошлом году в "Литературной газете". Ее автор – Александр Яковлев. Он вспоминал издание "Книги нашего детства", которое написал Мирон Петровский, известный киевский литературовед. Рассуждая о классике детской литературы по стихотворению Маршака "Вот какой рассеянный", Маяковского для детей, о волковском "Волшебнике изумрудного города", он переводил разговор на современную литературу. Он вспоминал Андрея Усачева и Сергея Седова. Он говорил, что это было бы хорошо, но если бы не было классики. Он все время делал такую оговорку, я ее тоже делаю. Хотелось бы, чтобы для детей писали хорошо, может быть, даже лучше, чем для взрослых.

А.Л. – Прейдем к традициям детской литературы. Насколько они глубоки?: когда на Руси появились первые произведения для детей?

Е.Д. – На Руси всегда существовал культ книги, всегда было уважение к книге. Даже у Бориса Шульгина в одном из его сказов есть история, когда человеку, живущему на севере, предлагают журнал или альманах. Потом его спрашивают: "Ну, как, понравилось?" Этот человек возвращает книгу, говорит, что не совсем понравилось. Что интересного он мог взять из этой книги? Литература была нравоучительная. Никто не скажет, когда появилась детская литература, учебники обычно ориентируют студентов на вторую половину ХV века. В это время перерабатывались грамматические статьи для детей. Художественная литература для детей выросла из учебной. Другие источники, например, Федор Иванович Сетин, выделяют историю детской литературы с более ранних веков, с того момента, когда появилась потребность у человечества в воспитании, в передаче знаний, мыслей и чувств. После ХV века, о котором я говорила, появляется "Азбука" Ивана Федорова. Это очень интересно. Там, кроме азбучного и грамматического отдела, есть хрестоматийный отдел. В нем много поучительных текстов. В ХVII веке был целый ряд авторов, а в первой трети ХVIII века ярким событием была книга 1717 года "Юности честное зерцало, или Показания к житейскому обхождению", созданное по личной инициативе Петра I.

Книга "Юности честное зерцало" долгое время была руководством, правилом хорошего тона и хорошего поведения в обществе и неоднократно переиздавалась, вплоть до ХIХ века. Она состоит из двух частей. Первая содержит азбуку, таблицу слогов, цифры и религиозные наставления. Вторая – конкретные наставления, как следует вести себя молодым отрокам и девушкам дворянского сословия. Вот, например, как детям надлежит разговаривать со старшими: "Когда родители или кто другие спросят, то должны к ним отозваться и отвечать тотчас, как голос услышат и сказать: "Что изволите, государь батюшка или государыня матушка?" или "Что мне прикажете, государь?", а не так: "Что, чего, как ты говоришь, чего хочешь?" Недерзостно отвечать: "Да, так, нет, так, государь, слышу, государь, я ворузамел, государь, учиню так, как вы, государь, приказали", а не смехом делать, якобы их презирая, не слушая их поведения и слов. Исправно примечать все, что им говорено бывает, а многожды назад не бегать и прежнего паке вдругорядь не спрашивать". Ближе к концу лета появился целый ряд авторов, первый детский журнал, "Письмовник" Карамзина, сказки Екатерины II "Сказка о царевиче Февее", "Сказка о царевиче Хлоре". Эти вещи считают первыми литературными сказками. Потом появились сказки Николая Карамзина. До того, как он взялся за исторический труд, он многое создал для детей в прозе и в стихах. Например, есть книга Образцовой "Сказки русских писателей". Там есть сказки Екатерины, сказки Карамзина, сказки Пушкина, сказки Жуковского.

А.Л. – Мы говорили о цели детской литературы. Если взять советский период, тогда было понятно, что государство желало, чтобы дети становились детьми, полезными обществу, обладали определенными качествами, добродетелями. То есть детская литература работала на определенный результат, можно говорить о социальном заказе детского писателя.

Е.Д. – Были поставлены задачи создать новую советскую детскую литературу. В ХIХ веке не было такого заказа, но все равно стояла задача создавать хорошую книгу. Была хорошая традиция дарить книгу детям в подарок на Новый год, когда издавали какую–нибудь особенно интересную вещь.

А.Л. – Книга, которую нередко дарили детям, это "Русские сказки". Но и сегодня мы не можем представить себе свое детство без "Колобка", "Курочки Рябы", "Теремка", "Хаврошечки", многих других произведений народного творчества, которые услышали от мам и бабушек, прочитали по слогам сами. Русские сказки просты и глубоки, как сама русская душа, – писал философ Иван Ильин. Сказка уводит человека к истокам национального духовного опыта, русского человека по–русски укрепляя, по–русски утешая, по–русски умудряя. Русский народ пытался распутать и развязать узлы своего национального характера, высказать свое национальное мироощущение, разрешая лежавшие на его сердце жизненные, нравственные, семейные, бытовые и государственные вопросы.

Е.Д. – Что касается социального заказа, да, он был. Но, мне кажется, что было создано много замечательных произведений в этот период. Это и стихи Владимира Маяковского для детей. Конечно, они представляют и сейчас исторический, литературный интерес. Например, это "Сказка о Пете, толстом ребенке, и о Симе, который тонкий". Было создано много ярких страниц. Например, его произведение "Что такое хорошо, и что такое плохо" будет актуально при любом строе. У Маяковского много яркого и интересного. Например, у него есть стихотворение "Прочти и катай в Париж и Китай". Там он рассказывает про жителей Японии, он пишет:

Легко представить можете

Вы жителей Японии:

Если мы как лошади,

То они – как пони.

Кому–то может это сравнение грубым, но оно яркое, небанальное. Можно найти много ярких строк, когда выбирают коня или когда в другом стихотворении хотят сделать коня.

К художнику,

удал и быстр,

вбегает наш кавалерист.

– Товарищ,

вы не можете

покрасить шерсть у лошади?

– Могу.

И вышел лично

с краскою различной.

Это не в пользу многих современных книг для детей. Мы заговорили о поэзии. Я бы еще сказала о социальном заказе Аркадия Гайдара. Да, это был социальный заказ, надо было формировать представителя нового общества. Сейчас много нападок на Гайдара в связи с его биографией, с его книгами. У Гайдара во всем его творчестве красной нитью проходит тема отца. Это "Голубая чашка", "Тимур и его команда", может быть, даже самые маленькие его вещицы, например, "Маруся", "Поход", "Чук и Гек". Везде есть отец, его ждут, едут на встречу с ним, его вспоминают. Думаю, это важно для воспитания маленького человека.

А.Л. – Обращает на себя внимание то, что в современных произведениях для детей родители чаще всего изображаются неприглядно. Интересное исследование провела психолог Татьяна Шишова. Она пишет, что образ матери в литературе для детей всегда был светлым и добрым. Серьезно или шутливо, в лоб или намеком ребенку через литературного героя показывали, как надо относиться к маме. Можно вспомнить строки Елены Благининой:

Мама спит, она устала…

Ну, и я играть не стала!

Я волчка не завожу,

А уселась и сижу.

Дальше Шишова анализирует образ матери в современном кино, детских фильмах и мультфильмах. Она приходит к выводу, что мамы, изображенные там, либо стары, такими изображают бабушек, либо непривлекательны. Они могут напоминать ведьм или ими являться, отталкивать неприятным выражением лица, властностью, злобой. Разрушение таких фундаментальных обязательных образов влечет за собой слом культуры, – подытоживает психолог. Пока окончательного обвала не произошло, поскольку за несколько десятилетий нелегко погубить то, что создавалось веками, но сопротивление материала не бесконечно.

Е.Д. – У Гайдара, помимо таких замечательных вещей, как "Школа", "Дальние страны", есть произведение "На графских развалинах". Я его недавно перечитывала. Там очень живо представлены характеры мальчиков. Я вспоминаю свое детство, тогда я это с удовольствием читала, теперь я перечитала, меня это не разочаровало. Я могу привести пример:

"Ты любишь, Валька, приключения?

– Люблю, только чтобы живым оставаться, а то бывают и приключения, от которых и помереть можно.

– А я всякие люблю. Я страсть как героев люблю".

Это такие настоящие живые мальчишки. Если мы вспомним, что надо прививать чувство бесконечного, можно вспомнить его сказку "Горячий камень", которая вышла в 1941 году, как раз в год гибели Гайдара. Можно привести много примеров. В 20–е годы появилось "Детство Никиты" Алексея Толстого, это тоже замечательная вещь. Теперь это все классика детской литературы, можно назвать и "Золотой ключик, или приключения Буратино", если говорить о Толстом. Имен очень много, это и Николай Николаевич Носов. Раньше были любимы и сейчас детьми любимы его книги, его замечательные рассказы: "Фантазеры", "На горке", "Огурцы", "Мишкина каша". Можно вспомнить и его трилогию о Незнайке:

"В одном сказочном городе жили коротышки. Коротышками их называли потому, что они были очень маленькие. Каждый коротышка был ростом с небольшой огурец. Некоторые читатели сразу скажут, что все это, наверно, выдумки, что в жизни таких малышей не бывает. Но никто ведь и не говорит, что они в жизни бывают. В жизни – это одно, а в сказочном городе – совсем другое. Так вот, в этом городе, в одном домике жили малыши–коротыши: малыш–коротыш по имени Знайка, доктор Пилюлькин, Сиропчик, Пончик, художник Тюбик, музыкант Гусля, механик Винтик со своим помощником Шпунтиком и маленькая собачка Булька".

А.Л. – Если говорить о большой литературе, литературе для взрослых, там нынче провозглашена полная свобода, можно писать о чем угодно, о ком угодно и как угодно. Ну, а в детской литературе, на ваш взгляд, нужна цензура?

Е.Д. – Здесь, может быть, надо говорить не о цензуре, а о некоторых ограничениях. В детской литературе вы ведь не будете делать то, что Владимир Сорокин делает в большой литературе. Все–таки, ограничения есть. Мы должны писать о войне. Когда началась Великая Отечественная война, было много очерков, статей о том, что нужно говорить детям правду, но помнить о том, что это дети, смягчать ужасы войны, насколько это возможно.

А.Л. – Детская книга – это красочный, иллюстрированный, многоцветно оформленный мир. Это произведение не только писателя, но и художника. В детской книжной графике работали такие замечательные мастера–художники, как Юрий Васнецов, Владимир Конашевич, Евгений Чарушин, Владимир Лебедев и многие другие настоящие и большие художники, прежде всего, графики. А что вы можете сказать о сегодняшнем оформлении детских книг?

Е.Д. – Мне не нравится компьютерное оформление с очень яркими кричащими красками. Если говорить про научно–познавательную детскую книгу, над ней работает много известных авторов. Это старейший автор Майлен Константиновский, Юрмина, Сладков, Сахарнов, Геннадий Снигирев, Акимушкин и многие другие. Я посмотрела, как издаются книги Майлена Константиновского. Когда–то была серия "Почемучкины книжки". В ней у Константиновского были замечательные книжки о том, как устроен, как работает атом. Маленьким детям в доступной форме объясняли сложные вещи. Теперь я увидела в одной книге Майлена Константиновского. Краски очень яркие, кричащие. Я думаю, такого не должно быть. Я привыкла к иллюстрациям таких авторов, как Лебедев, Конашевич.

А.Л. – Сегодня для нас не секрет, что дети читают мало. Более того, они предпочитают проводить время за компьютером, предпочитают играть в детские игры. Психологи бьют тревогу, потому что компьютер мешает нормальному развитию ребенка, прежде всего, нравственному. Компьютерные игры часто натуралистичны, их мир жесток, их герой отрицателен. Как привить ребенку любовь к чтению, где есть устроение его души?

Е.Д. – Думаю, надо самим взрослым больше читать. В школе и в институте есть программы, но главное – это семья. Если родители не связаны с классической литературой, но читают, на столе можно увидеть массовую литературу. Многие родители сами плохо ориентируются в книжном окружении, что можно предложить детям. Думаю, надо самим читать хорошую литературу и предлагать ее детям. В свое время Бунин говорил, что надо перечитывать Пушкина. Надо закрыть книгу и вновь перечитывать Пушкина.

Три девицы под окном

Пряли поздно вечерком.

"Кабы я была царица, –

Говорит одна девица, –

То на весь крещеный мир

Приготовила б я пир".

– "Кабы я была царица, –

Говорит ее сестрица, –

То на весь бы мир одна

Наткала я полотна".

– "Кабы я была царица, –

Третья молвила сестрица, –

Я б для батюшки–царя

Родила богатыря".

Только вымолвить успела,

Дверь тихонько заскрыпела,

И в светлицу входит царь,

Стороны той государь.

Во все время разговора

Он стоял позадь забора;

Речь последней по всему

Полюбилася ему.

"Здравствуй, красная девица, –

Говорит он, – будь царица

И роди богатыря

Мне к исходу сентября.

Вы ж, голубушки–сестрицы,

Выбирайтесь из светлицы.

Поезжайте вслед за мной,

Вслед за мной и за сестрой:

Будь одна из вас ткачиха,

А другая повариха".

В сени вышел царь–отец.

Все пустились во дворец.

Сейчас это стало немодным. Слышишь и читаешь, что Пушкин – солнце нашей словесности. Надо поставить это солнце в угол, чтобы это солнце не освещало других литераторов, чтобы другие могли подняться. Все–таки я верю Бунину. Он говорил не только о стихах, но и прозе. Он называл прозу Пушкина сухой, но замечательной. Для формирования вкуса, на мой взгляд, надо читать хорошую литературу. У Михаила Пришвина есть много рассказов для детей. Это и "Золотой луг", "Дедушкин валенок", "Лисичкин хлеб". Я думаю, это очень хорошая проза. С вашего позволения я прочитаю миниатюру, которая называется "Старый дед". У старого огромного пня я сел прямо на землю, пень внутри – совершенная труха, только эту труху держит твердая крайняя древесина. А из трухи выросла березка и распустилась. И множество цветущих трав поднимается с земли к этому огромному пню, как к любимому деду...

На самом пне, на одном только светлом солнечном пятнышке, на горячем месте, я сосчитал десять кузнечиков, две ящерицы, шесть больших мух, две жужелицы. Вокруг высокие папоротники собрались, как гости. А когда в гостиную у старого пня ворвется самое нежное дыхание ветра, один папоротник наклонится к другому, шепнет что–то, и тот шепнет третьему, и все гости обменяются мыслями.

И снова тишина.

Пожалуйста, с детьми можно говорить о сокровенном, о важном. Здесь пень, кузнечики, ящерицы, все они обменяются мыслями. Мне кажется, такую философскую созерцательную традицию продолжает поддерживать Сергей Козлов. Вы знаете сказки и мультфильмы, которые он поставил. Самый известный – это "Ежик в тумане". Сергей Козлов тоже говорит, что с детьми можно говорить, как со взрослыми. Когда Гоголь писал о Пушкине, он говорил, что Пушкин не подставляет лестницы ни для кого в своих произведениях. Если человек не глух, он воспримет Пушкина. Говоря словами Клюева, "у кого уши не от бадьи дубовой, тот услышит". Но вкус надо формировать. Думаю, в свое время, когда на рубеже ХIХ и ХХ веков создавались сказки Мамина–Сибиряка для детей, педагогическая общественность высоко их оценивала. Например, его рассказ "Зимовье на Студеной" или "Емеля–охотник" были удостоены золотой медали и премии педагогического общества. Слог Мамина–Сибиряка называли мамин слог. Думаю, что сейчас начинающим литераторам можно поучится не только у Пушкина, но и у Мамина–Сибиряка. Есть много примеров замечательных вещей, например, у Чехова. Его рассказы "Ванька", "Мальчик" все знают. Но у него есть рассказы, которые он называл двумя рассказами из собачьей жизни. Это "Каштанка" и "Белолобый". "Каштанку" больше знают, а если вы перечитаете "Белолобого", тоже насладитесь чеховским слогом. В ХХ веке были такие большие писатели, как Василий Иванович Белов, Виктор Распутин, и, конечно, Валентин Астафьев. Они тоже писали для детей и не для детей, но многое из недетской прозы Астафьева вошло в детское чтение. Есть такой писатель, как Евгений Иванович Носов, у него есть детские рассказы, например, "Белый гусь", другие светлые рассказы. Из больших писателей есть Шолохов. Я очень люблю его рассказ "Жеребенок" и не только его. В свое время, когда у нас была "Детская литература", издавали не только книги одного автора, но и сборники, например, был сборник "Сельский двор". Думаю, теперь можно для детского чтения что–то давать из больших книг. Например, из Шмелева, из его "Лета господня", из "Богомолья". Многие главы можно и нужно давать детям.

В книге Ивана Шмелева "Лето господне" описывается быт старой дореволюционной Москвы, быт русского человека, вся жизнь которого проникнута духом православия.

Благовещение. А какой–то завтра денечек будет?.. Красный денечек будет – такой и на Пасху будет. Смотрю на небо – ни звездочки не видно.

Мы идем от всенощной, и Горкин все напевает любимую молитвочку – ..."благодатная Мария, Господь с Тобо–ю..." Светло у меня на душе, покойно. Завтра праздник такой великий, что никто ничего не должен делать, а только радоваться, потому что если бы не было Благовещенья, никаких бы праздников не было Христовых. Завтра и поста нет: уже был "перелом поста – щука ходит без хвоста". Спрашиваю у Горкина: "А почему без хвоста?"

– А лед хвостом разбивала и поломала, теперь без хвоста ходит. Воды на Москва–реке на два аршина прибыло, вот–вот ледоход пойдет. А денек завтра ясный будет! Это ты не гляди, что замолаживает... это снега дышут–тают, а ветерок–то на ясную погоду.

Горкин всегда узнает по дощечке: дощечка плотнику всякую погоду скажет. Постукает горбушкой пальца, звонко если – хорошая погода. Сегодня стукал: поет дощечка!

А.Л. – Недавно нашим гостем был священник протоиерей Алексей Новичков. Он много работает с детьми, о советской литературе отец Алексей сказал, что, несмотря на, казалось бы, атеистическую идеологию, советская детская литература в воспитательной свей сути не противоречила евангельским заповедям, то есть тем качествам, которыми жил и живет человек. А сегодня к нам огромными тиражами пришел "Гарри Поттер", всякие летающие Мери Поппинсы, причем они летают на швабрах и метлах. Эти книги стали популярными. Эта литература проповедует не евангельские, а противоположные ценности.

Е.Д. – Это Роулинг, есть "Гарри Поттер". Эту литературу я бы не советовала читать, потому что в основе этого лежит коммерция. Коммерция и классика, думаю, несовместимы. Вспомните, как Лев Николаевич Толстой работал над "Азбукой". Он ее переделывал, издавал новую "Азбуку". Он признавался, что писания для детей давались ему сложнее, чем писания романов, это очень трудно. В детской литературе иногда встречается слишком легкое отношение к слову. Я даже мог привести пример. Есть такая известная детская писательница Людмила Петрушевкая, у нее есть проза и драматургия. Она написала небольшие книжечки, например, "Поросенок Петр и машина". Там есть обращения поросенка к волку с использованием слов "командир" или "шеф". Думаю, воспитанный человек не будет обращаться к другому так. Это книжки для самых маленьких. Они изданы с яркими красивыми картинками, на добротной бумаге. Ребенку можно их купить, они есть в библиотеке на Октябрьской. Вы меня спрашивали о цензуре до этого. Я считаю, что какое–то ограничение должно быть. Надо ориентироваться на что–то высшее, на лучшее. И то, это не всегда получается. Как вы думаете, как влияет Уолт Дисней на ребенка? Все эти утята и не только утята – это массовая культура.

А.Л. – Уолт Дисней ввел в массовую культуру положительный образ мышонка Микки Мауса, ставшего одним из символов Америки. Мультсериал "Том и Джерри", изобилующий сценами насилия, продолжил диснеевскую традицию изображать хорошего мышонка. Джерри противостоит плохой кот. Надо сказать, что в русских сказках плохого кота не бывает. Он не делает злых дел, напротив, часто выручает героя. А мышь нередко бывает отрицательным героем. Вспомним, что в сказке про Курочку Рябу маленькая мышка разбивает золотое яичко, заставляя плакать деда и бабу. Древнерусская литература знает апокрефическую интерпретацию библейского сюжета о потопе, согласно которой, дьявол, превратившись в мышь, попытался прогрызть дно ковчега. Однако, по молитве Ноя бог прислал кота, который расправился с мышью. Интересно, что в санскрите слово "мышь" имеет второе значение – "мошенничать", "воровать".

Е.Д. – Интересно, что когда–то Маршак писал:

Молчанье в критике царит

По части детской книжки.

О детях критик говорит:

"Я знаю понаслышке,

Я, говорит, не педагог,

Предмет я изучить не мог,

А мне нужна конкретность".

С такого критика налог

Берите за бездетность.

Если говорить о сегодняшних днях, у нас выходит литературно–критический журнал "Детская литература". Вроде бы, все у нас есть: критика, газеты, журнал. Но должна быть и добросовестность издателей. Покупатель может, например, покупая красиво оформленное энциклопедическое издание о космосе, радоваться, но потом увидеть, что там ничего не сказано о Гагарине или сказано, что первым в космос полетел не Гагарин, а космонавт другой страны. Потом покупатель видит, мелким шрифтом написано, что это перевод с английского, немецкого или другого языка. Покупатель это берет, как нашу книгу. Мы привыкли книгу брать с уверенностью. Я в свое время, в Перестройку, я купила сказки Киплинга с рисунками автора, а потом не могла увидеть, кто ее перевел. Стала звонить, а там никто не отвечает. То есть книгу перевели, выпустили, продали и все. В этом отношении надо быть более осторожными, поэтому покупатель ориентируется на признанных авторов. Если видят, что это Агния Барто или Борис Заходер, Валентин Берестов, уверено берут, а молодых авторов не знают. Конечно, надо рекламировать молодых авторов, но и молодым авторам надо стараться писать лучше.

Чему, действительно, стоит поучиться молодым авторам, это теплоте и сердечности, которые чувствуются во всех стихотворениях Агнии Львовны Барто. Не случайно Юрий Гагарин назвал их первыми для каждого малыша книгами о доброте.

Спать пора! уснул бычок,

Лег в коробку на бочок.

Сонный мишка лег в кровать.

Только слон не хочет спать:

Головой кивает слон,

Он слонихе шлет поклон.

Появляется кое–что. Но сможет ли это пробиться? Если это хорошо написано, это все равно пробьется, может быть, и не при жизни автора, хотя это несколько печально.

А.Л. – Что бы вы пожелали нашим радиослушателям: родителям, бабушкам и дедушкам?

Е.Д. – Жизнь – это всегда стремление. Важно то, к чему человек стремится. На первом месте не должно быть стремления к материальному. А сейчас, к сожалению, в программах средств массовой информации все больше заботятся не о духе, а о материальном. Есть передачи о том, как вкусно приготовить еду, какие лекарства выбрать, что купить, то есть мы говорим не о духовном, а, как говорили наши предки, надо стремиться к духовному. Надо стремиться к тому, чтобы развиваться, чтобы не стоять на месте. Естественно, надо зарабатывать на жизнь, но это не должно быть во главе угла. Во главе угла должно быть духовное. Не надо и забывать о классике. Может быть, я несколько старомодна, но я настаиваю на этом.

А.Л. – Мы набросали некий общий контур темы детской литературы и затронули ряд, как мне кажется, важных вопросов. Надо признать, что сегодня детская литература не отвечает тем требованиям, которые к ней предъявляют родители и общество в целом. Все мы хотим утверждать жизнь, а не поклоняться и погружаться в пучину небытия и разрушения. Похоже, нужно вернуть книге роль, которую она призвана выполнять. Это роль высокого нравственного воспитания, путеводителя ребенка в жизни. Нужно, чтобы книга соответствовала классическому уровню русской, советской литературы, которую мы знаем и любим.