Судьба русской песни

А.Л. – На протяжении многих веков русский человек не мыслил свою жизнь без песни. Маленького ребенка знакомил с песней голос матери – это были колыбельные, внушавшие ребенку чувство защищенности от бед, уверенность в том, что его любят. Человек становился взрослым и в его обиход входили новые песни. Их пели в одиночку и хором, в дороге и за работой, в будни и в праздники. Без песни не могла обойтись ни одна свадьба. С песней провожали на войну, с песней же прощались и с земным бытием человека. В песне отражались идеалы народа – его быт, отношение к судьбам своей земли. Искренность, задушевность, поэтичность народной песни вдохновляла многих русских композиторов. Общеизвестно высказывание Михаила Глинки о том, что "музыку сочиняет народ, а композитор ее только аранжирует". А Георгий Свиридов говорил: "Наша музыка – это пение, это наша национальная природа". Но, похоже, сегодня народная песня почти исчезла из нашей жизни. Почему? Изменился мир и изменилась музыка? А, может быть, наоборот? Новая музыка формирует новую действительность? Есть ли будущее у нашей народной песни? И кто заботится о сохранении ее традиций? Об этом наша сегодняшняя передача "Судьба народной песни".

Неслучайно песню называют душой народа. Она как ничто другое выражает его суть. Мыслитель Иван Ильин писал, что "русская песня глубока как человеческое страдание, искренна как молитва, сладостна как любовь и утешение". А вот китайцы говорили: "Покажите нам, что поет народ, и мы вам скажем, как народ управляется и какова его нравственность". И, действительно, по песням можно определить и нрав, и склад характера, и дух, которым живет и дышит народ. Если песни направлены к добру, в них любовь к отечеству, то ясно, что народ здоров. Народная песня всегда учила добру, была душевна, искренна и глубока. И, пожалуй, народную песню можно сравнить с полевым цветком. Она также проста и также естественна, но как говорит Священное писание: "И цари не одевали столь богато себя, как Создатель устроил красоту простого цветка". И мы задаемся вопросом – почему же сейчас народная песня стала не популярна, мы ее мало слышим? Означает ли это, что мы утрачиваем частицу себя, утрачиваем какие–то представления о мире, о добре, о красоте? И что такое современная музыка в сравнении с народной? Это лад или разлад души? И, наконец, вопрос – можно ли вернуть народной песне прежнее значение и как это сделать? Вячеслав Михайлович, песня и дух народа, как они связаны?

В.Щ. – Самым прямым образом. Потому что в песне, действительно, раскрывается душа народа, его отношение к жизни, его отношение к миру, отношение к природе, отношение к близким. Словом, в самом разном плане раскрывается человек, когда поет народную песню.

А.Л. – Раньше знакомство с песней начиналось с младенчества, с колыбельной, которую поет мама. На эту тональность, на это слово настраивалась душа ребенка. А сейчас, когда традиции из нашей жизни уходят, пожалуй, и не все родители могут даже спеть заставку к передаче "Спокойной ночи, малыши" в качестве, скажем так, традиционной колыбельной. И все–таки, каково значение этой первой песни в жизни человека?

В.Щ. – Многое зависит и от самих людей. Мне приходится много встречаться с народными певцами, которые живут в станицах, в селах, в хуторах, которые впитали любовь и понимание к народной песне буквально с молоком матери. Действительно, колыбельные – это то, с чего начинается музыкальная жизнь человека. Колыбельные, частушки, прибаутки! Например, я своих детей, когда растил, я пел им колыбельные. И они это хорошо помнят. И я думаю, что они будут внукам то же самое петь, что услышали от меня. И так это от поколения в поколение. Сейчас я только приехал из экспедиции в Адыгею, республику. Это на территории еще и Краснодарского края. Там много казачьих, русских станиц наряду с адыгскими облами. И вот когда мы работали с казачками, слушали казачьи колыбельные. И я мог бы, если вы позволите, просто напеть колыбельную, которую я пел своим детям. А я ее услышал в маленькой деревне в Никольском районе Вологодской области. Вот бабушка укачивала дитя и пела. А я в это время включил магнитофон, она даже об этом не знала. Вот представьте себе – изба, низкие потолки, бревенчатые. И внутри она бревенчатая, без всяческих украшений, вымытые бревна хорошо. И в углу прибита жердь гибкая, она загибается в центр избы, бабушка сидит, а на конце жерди привешена корзиночка плетеная – это люлька. Вот она ее покачивает, жердь поскрипывает и вот звучит такая колыбельная, которую я мог бы сейчас вам показать.

Баю–баю–баю–бай, поскорей ты засыпай!

Лю–лю–лю, лю–лю–лю, бай–бай–бай–бай!

Баю–баю–баеньки, скатаем дочке валенки.

В аккурат по ноженькам, бегать по дороженькам.

Баю–баю–баю–бай, лю–лю–лю–лю,

Наулюлюкаю, да, убаю–баюкаю!

Вот эти колыбельные, прибаутки, потешки – это вот то, на чем воспитывался маленький человек. И потом он уже начинал приобщаться к миру взрослых. Причем, рано, где–то уже лет в пять–шесть–семь дети пели с взрослыми, например, на посиделках. Вот сидят бабушка, дедушка, взрослые дети их с женами, с внуками, большая семья – человек двадцать иногда было под одной крышей. И вот кто прядет, кто занимается вышиванием, кто лапти ковыряет, каждому свое место находится, свое дело. И вот они сидят, делают эту работу. Ведь, обували, одевали себя все сами, мало что покупали в магазинах – дорого все было, все надо было сделать своими руками. И вот в это время, где–то вот с четырех часов дня и до вечера вот сидят все и погружаются в мир песни. Они поют, совместно поют. Русские песни, в основном, поются вместе, сообща, многоголосно. Вот это сохранялось долгое время и, в общем, сохранилось до наших дней. Но, к сожалению, уже в изложении представителей старшего поколения, которые помнят свое детство, свою молодость. Вот молодежь, к сожалению, действительно очень слабо, очень неохотно перенимает песни в селах. Хотя у нас сейчас очень хорошо и много поют дети в городах – в музыкальных школах, в общеобразовательных школах детские фольклорные коллективы, молодежные ансамбли. Целое движение сейчас, можно сказать, фольклорное. К сожалению, это не слышно по радио, это не показывается почти по телевидению. Но, не взирая на такое какое–то забвение средств массовой информации о том, что у нас существует народное искусство, не смотря на это, оно живет какой–то своей особой жизнью в каких–то таких новых формах, в формах пения молодежи, городской молодежи, в клубах, в разнообразных домах культуры. А вот что касается сельских условий, то экспедиции московской консерватории направляются в села. Летние каникулы – это время студенческих экспедиций. И пришлось побывать со студентами по всей России. Я начал собирать песни еще студентом, со второго курса консерватории. И так мне это сразу понравилось, что я стал ежегодно один, а то и два, а то и три раза ездить в села. И побывал и на Нижней Тунгуске притоке Енисея, и на Алтае, и на севере в Архангельской области. Но главный мой интерес, главное мое внимание – это южнорусская традиция. Это песни Белгородской, Воронежской, Курской областей. Там поют очень ярко, поют очень эмоционально, поют очень энергично, жизнерадостно. Это какая–то особая светлая традиция. Я ее очень люблю. И если вы не возражаете, я бы показал одну из южнорусских песен. Протяжная песня, которая была записана в селе Афанасевка Елисеевского района Белгородской области. Это старинная лирическая песня.

А.Л. – Вячеслав Михайлович, то есть у нас еще сохраняются традиции русской песни в деревнях?

В.Щ. – Да. Есть семейные традиции. Вот это тоже нужно отметить, что есть певучие семьи и в наше время. И вот бабушка хорошо поет, ее дочка уже взрослая хорошо поет, уже где–то семнадцати–восемнадцатилетняя внучка подпевает. То есть это еще можно услышать. Хотя, конечно, то, что мы застали в послевоенные первые годы, когда села, разрушенные немцами, фашистами, восставали из пепла. И вдруг откапывали сундуки, в которых были спрятаны старинные народные костюмы и песня оживала. Хороводы, я запомнил, водили. Молодые совсем люди, девушки, парни, водили хороводы на улице. Я помню еще то время, когда шли в поле с веснянками, с троицкими песнями, когда шли жать и пели жатвенные, жнивные песни, колядовали на Новый год, свадьбы когда справлялись по старинке. Причем, молоденькие девушки пели, проводили весь обряд с начала до конца. Вот благодаря этому мы сейчас у стариков записываем эти песни. Потому что, будучи молодыми, они все это пели, и они сейчас еще это не забыли, они вспоминают то, что они пели в молодости. Но, к сожалению, если говорить о среднем и, особенно, молодом поколении, то даже дети, когда сейчас приезжают к своим бабушкам в деревню на лето из города, то что происходит? Вечером дискотека. Обычная дискотека – это мелькают огоньки, звучит развлекательная танцевальная музыка, очень, конечно, далекая от народных наших русских национальных истоков.

О том, что музыка способна формировать в человеке определенные нравственные качества, мыслители задумывались давно. Еще Платон считал как песнопение, так и музыку в целом важнейшим средством воспитания. Например, в идеальном государстве, по мысли философа, жители не должны слышать мелодии, имеющие печальный характер, а также мелодии расслабляющих, изнеживающих и свойственных застольным песням. Единственное, что допустимо – военные марши и песни, которые поддерживают гражданские доблести и боевой дух. Это свойство музыки известно и в наши дни. Сейчас использование музыки в целях воздействия на состояние человека принимает почти тотальный характер, отмечают психологи.

А.Л. – Вячеслав Михайлович, вы сказали, что в песне раскрывается душа народа, а что происходит с народом, когда он поет, скажем так, чужие песни?

В.Щ. – Вы знаете, я не могу сказать обо всех народах, потому что мне пришлось встречаться в свое время и с абхазцами, и приходилось встречаться с башкирами, с марийцами, с тувинцами. Очень многие народы России и бывшего Советского Союза, они очень бережно относятся к своим традициям. Посмотрите узбеков! В основном, когда бывало приедешь в Узбекистан, в основном слышны только узбекские песни и песни узбекских композиторов. Ничего чуждого они принципиально не принимали. Вот особое свойство, мне кажется, русского человека, такое неприятное свойство "Иван, непомнящий родства". Есть такое свойство у русских. Еще по поводу этого говорили наши классики, что "когда великий наш народ по языку нас не принимал за немцев". Вот такое поклонение перед Западом, поклонение перед чуждым! И когда у нас было очень долго это отрезано, нам просто не позволяли, это была у нас политика государственная, что называлось "железный занавес", закрыть от людей вот западную культуру. Поэтому, когда это вдруг прорвалось, то это стало жадно впитываться нашей молодежью. Например, джаз – это, конечно, очень такой зловредный музыкальный продукт, он очень разлагающе действует на людей, к сожалению. Но, мне кажется, что потихонечку происходит пресыщение. Все это уже надоедает, все это уже приедается, и люди уже все больше и больше все–таки тянутся к своему родному. И это заметно!

"Время России" – историко–аналитическая программа. С нами доктор искусствоведения, заслуженный деятель искусств России, профессор московской государственной консерватории имени Чайковского Вячеслав Михайлович Щоров.

Я, когда езжу по другим странам, а мне много приходилось принимать участие в конференциях, в конгрессах разнообразных, в фестивалях, в концертах, мне пришлось поездить по миру, и я всегда беру с собой хороший портативный приемничек. И вот я выхожу вечером погулять, и я его включаю и ловлю, что кругом звучит. И звучит всякое разное. Но обязательно и в Швейцарии, и в Голландии, и в Германии включаешь и находишь волну, на которой звучат народные песни, народная музыка. Пусть такая, как мы говорили, не аутентичная, не из деревни непосредственно, но все равно связанная с национальными корнями. Есть даже канал, специальный канал, на котором звучит, можно поймать и услышать народную музыку той страны, в которой ты живешь. Ничего подобного, к сожалению, нет у нас.

А.Л. – Вячеслав Михайлович, а что вы можете сказать о современном исполнительском мастерстве?

В.Щ. – Я вам скажу так, что мы, начиная с середины шестидесятых годов, стали как–то популяризировать такое направление, которое связано с озвучиванием подлинной народной песни. И вот это направление мне более всего близко. Я как бы один из его родоначальников. И в свое время, когда открылось отделение руководителей народных хоров при институте Гнесиных, сейчас это академия Гнесиных, я там вел молодым преподавателям. Только начиналось это дело и я начинал свою педагогическую деятельность. И вот мы организовали там такой ансамбль, который концертировал, который записывался на радио, который выступал по телевидению. Он так был в свое время востребован. Мы его назвали "Соловка". И вот мне бы хотелось показать две контрастных песни в исполнении этого коллектива в записи 80–х годов на радио. Это песня "Ты взойди, ясное солнышко!" и вторая песня плясовая "На горе, на горушке". Вот они разные по характеру, разные по стилю. Но это то направление, которое до сих пор, мне кажется наиболее как бы желаемым, что ли, наиболее здоровым, то, которое связано именно с песенными нашими корнями, с песенными нашими основами.

А.Л. – Вячеслав Михайлович, а кто из современных исполнителей по вашему мнению поддерживает это связанное, как вы сказали, с нашими песенными основами направление?

В.Щ. – Я скажу так, что я кроме как в консерватории, я преподаю в других учебных заведениях. Например, я проработал десять лет в колледже и музыкальном институте имени Ипполитова–Иванова на отделении народного сольного пения. Там я преподавал, в том числе, и сольный вокал. У меня были по специальности моей ученицы. И вот они сейчас концертируют, они лауреаты конкурсов. Это, скажем, Аня Хворых, это Наташа Красанова, солистка хора Пятницкого Юля Чечевая, она очень успешно выступала на последних концертах хора. Мне вот кажется, что здесь многое можно сделать. Сейчас я преподаю в государственном институте музыки имени Шнитке тоже на народном отделении. У меня нет класса специального, но у меня есть ансамбль, где я тоже стараюсь привить студентам любовь именно к подлинной, натурально народной песне, чтобы она звучала натурально и по крестьянски. Но, в то же время, и другое направление сейчас есть именно в сольном вокале. Это такое вот концертно–эстрадное направление. Это стремление как–то сблизить народную песню с современными веяниями эстрады. И вот, к сожалению, это поверхностное, это наносное, то, что сейчас показывается в русском стиле, в русском плане по телевидению и по радио. Очень обидно, что настоящая подлинная, такая прекрасная что ли, русская народная песня не представлена, ее не слышат наши слушатели. Я хочу, вот например, показать опять–таки, показать в собственном изложении песню, которую я записал в 1962–м году на Нижней Тунгуске, притоке Енисея, на таежной реке в старинном селе Верхнекалинино. Такая была там Анна Ивановна Верхотурова, певица, не имеющая ни музыкального образования, по–моему, она даже школу не окончила, так полуграмотная, но человек высокой музыкальной культуры, воспринятой от отцов, от дедов. У нее обе сестры прекрасно поют. Видимо, это семейная традиция. И вот я хочу показать песню, которая символ, мне кажется, добра, она очень такая витиеватая, она очень развитая мелодически. И сейчас я ее покажу.

Ты взойди–ка, взойди, да солнце красное,

Ой, да над горой–то, взойди, да, над высокой, ой, да над высокою.

Эта песня записана в Сибири, но она известна в других вариантах. Ее, например, под Москвой записал в свое время известный наш собиратель Лопатин и его друг Прокунин. Кстати, Шаляпин пел тот вариант, который записали Лопатин и Прокунин, он был в репертуаре Федора Ивановича Шаляпина. Но вот этот, как мы говорим, вариант, это особый напев, особое его какое–то разночтение, которое в Сибири, оно особенное оказалось праздничное и цветистое. Больше такого варианта красивого, как в Сибири, мне услышать не удалось.

А.Л. – Вячеслав Михайлович, где можно сегодня услышать подлинную народную песню? Что, для этого надо ехать в специальную фольклорную экспедицию?

В.Щ. – Есть такие места, есть такие точки, что ли, в Москве, где народная песня хорошо и успешно пропагандируется. Сейчас историко–географический театр переживает довольно трудные времена, на каких ополчилась какая–то черная, темная сила, которая, видимо, хочет этот театр у них отобрать. Но если они выстоят против натиска этих темных сил, то вот у них спектакли очень добрые, очень хорошие. Это "Русский календарь", насыщенный русскими песнями, это "Казачье действо" тоже сплошь как бы народная опера, построенная на народных песнях, "Ярмарка начала 20–го века" и другие спектакли. На них ходят с удовольствием слушатели и зрители. Потому что здесь надо быть одновременно и зрителем и слушателем. И, кроме того, у них прекрасные сказки детские. Вот они по утрам в субботу, воскресенье показывают детские сказки. И это можно послушать, это можно услышать. Кроме того, студенческие наши коллективы, училища Гнесиных, академия Гнесиных, московского института культуры. Они, время от времени, дают тоже, показывают концерты. Особенно интересны их бывают дипломные показы. И эти дипломные показы собирают полные залы любителей народного пения. В свое время я в московской консерватории вел цикл "Возвращение к истокам". И идея этого цикла была такая – вот мы приглашаем подлинных деревенских певцов и они поют свои родные песни. А потом молодые коллективы, студенческие коллективы или коллективы такие любительские, которые с этими сельскими мастерами дружат, вот они показывали, как они это понимают, как они это умеют. И эти концерты, которые проходили в концертном зале большом института Гнесиных, тогда это был институт Гнесиных, они собирали, опять–таки, полные залы. Всегда на этот абонементный концерт приходили люди. Но вот меня, действительно, спрашивают люди: "Вячеслав Михайлович, где теперь можно услышать эти песни?". Но надо нам пробивать, искать нашего слушателя, пробивать аудиторию. Сейчас очень дорогой стала арендная плата. Это все затрудняет нам выходить к нашим слушателям. Но мы, все–таки, находим эти возможности и находим наших слушателей. Они у нас есть.

"Время России" – историко–аналитическая программа. Автор и ведущий Аркадий Лисенков.

А.Л. – Что касается материальной стороны, поддерживает ли как–то государство музыкальные коллективы или отдельных исполнителей или получается, что народная песня сегодня существует сама по себе?

В.Р. – Во–первых, государство поддерживает учебные заведения, в которых преподают народное творчество, народное искусство, где учат людей руководить народными хорами, где учат людей петь народные песни соло. Преподаватели всюду испытывают такие материальные затруднения. Но они с любовью это делают, с любовью подходят к делу. И в результате они подготавливают все новых и новых продолжателей своего любимого дела, тех, кто любит народную песню. И таких людей, которые сейчас этим заняты, довольно много, все–таки, в стране, несмотря на сложности с выходом в эфир, сложности с выходом на концертные площадки. Но в то же время все равно мы верим, что придут лучшие времена, что, в конце концов, люди устанут от этого бессмысленного и такого глуповатого эстрадного нашествия и что, в конце концов, захотят чистоты, глубины, правды, в том числе и настоящей русской правды.

Елена Сапогова, народная артистка России, замечательная исполнительница русского фольклора былинами и плачами, скоморошинами и легендами возвращает нас к нашему наследию, к нашей исторической памяти.

В.Р. – Надо сказать, что, ведь, не только русская песня прекрасна, замечательны песни и народов России, и народов бывшего Советского Союза. Это громадный пласт красоты человеческой, где выражается величие человеческой души. А самое главное, что нужно сказать? Что эти наши древние, особенно какие–то старинные народные песни, они не похожи ни на что. Вот они совершенно особые, они совершенно своеобычные.

А.Л. – Вячеслав Михайлович, вы упомянули песни народов России. Ведь, у них свои особенности в творчестве песенном. И вот это вот разнообразие, звуковое песенное многоцветие, тоже наше богатство?

В.Р. – Мне пришлось работать с голландской фирмой. Ее руководитель Бернард Клейкапф. Мы с ним давно дружны. И вот он такой специалист, который подготавливает компакт–диски по народной музыке разных этносов мира. У него и африканское, и латиноамериканская музыка, и тувинская, и якутская, и монгольская. У него разные направления. Но в том числе он меня просил сделать записи песен народов Советского Союза и России. У нас с ним вышел абхазско–аджарский диск. Это образцы прекрасного народного многоголосия. И это просто мороз по коже, как же это красиво, как они прекрасно поют, это свое многоголосье воспроизводят вот эти народы Причерноморья. Совершенно иное дело, когда я готовил диск по башкирской музыке. Вот там одноголосная традиция. Пастух пасет стадо и он один наедине со своим стадом общается с природой через песню. И, кроме того, как мне объясняли, вот все равно мой голос слышит моя семья где–то внизу у подножья гор и она знает, что я здоров, что я бодр, что я пою. Вот смысл, наверное, в этом. Но это протяжные песни, узорчатые, очень широкого диапазона, что–то у них особо возвышенное, особенно в лирике этой пастушеской. Это замечательно! И у них есть такой инструмент – курай, флейта такая открытая, из болотного растения высушенного она изготавливается, и вот буквально поет. Вот, скажем, певец поет, а рядом кураист играет ту самую мелодию, ее какие–то ответвления, варианты и получается необыкновенно красиво. А что говорить о тувинском горловом пении! Мне пришлось с этим соприкоснуться еще в молодости. Я очень большой какой–то поклонник этого искусства. Но это удивительно, когда человек один поет на два голоса одновременно. Якутские песни прекрасные есть. То есть, если посмотреть по нашим народам даже России, не только Советского Союза, то это удивительное богатство. И, опять–таки, очень обидно, что по радио, по средствам массовой информации, по телевидению эта красота не показывается, не отражается. И о наших народах, которые живут в России, широкие слушатели о них ничего не знают и не понимают, насколько красиво поют эти люди, насколько прекрасно играют на этих музыкальных инструментах. И это очень обедняет нас. И, кроме того, это разъединяет нас. Если бы можно было устраивать фестивали фольклора, на которых можно было бы показать музыку разных народов России, показать их многообразие, показать их богатство и все, это было бы замечательно. Но, к сожалению, вот наши ни государственные деятели, ни наши продюсеры, наши организаторы культуры, они как–то не могут заинтересоваться этим. А, ведь, за рубежом фестивали фольклора собирают сотни, тысячи людей. Мне приходилось бывать на этих фестивалях. Это каждый раз громадный праздник. В каком–то маленьком городке съезжаются машины, кругом стоят машины и это превращается просто в торжество большое, когда люди из разных стран поют песни своих народов. Очень жалко, что у нас это не культивируется, как–то к этому люди не стремятся.

А.Л. – История нашей народной песни в прошлом веке невозможно представить без имени Лидии Руслановой, известнейшей и любимейшей тогда исполнительницы народных песен. Как вы считаете, в чем была суть ее этого неподражаемого таланта, ее колорита?

В.Р. – Если говорить о Лидии Андреевне, она прожила очень трудную жизнь. В детстве она была очень бедна, сирота, она нищенствовала и добывала себе кусок хлеба пением. И она привыкла к тому стилю, который мы называем ярмарочно–балаганным. Вот то, что она пела, это был репертуар дореволюционных ярмарок и балаганов. В чайных пели такие певицы, в балаганах, в трактирах. Вот это направление у Лидии Андреевны превалировало. Она, все–таки, пела вот этот балаганно–ярмарочный репертуар. И она была востребована. Она это делала талантливо, она это делала очень ярко, она делала это эмоционально. У нее был прекрасный голос, она им владела виртуозно, она могла петь бархатно внизу, она могла петь звучанием в регистре головном. Она была искуснейшей, конечно, певицей. А самое главное она вот умела донести смысл песни. Она была артистична очень. И все это давало ей большую силу.

Великая русская певица Лидия Русланова не раз говорила: "Хорошо петь очень трудно. Изведешься, пока постигнешь душу песни, пока разгадаешь ее загадку". В этом умении постичь душу песни, наверное, и заключался секрет ее немеркнущей славы.

В.Р. – Я помню по радио во время войны, а я был тогда мальчиком, я родился в Москве, вырос в Москве, войну всю провел в Москве, и радио было все время включено. Почему? Запрещали выключать радио. Когда только налет фашистов, то по радио "Граждане, воздушная тревога!". Сирена звучит и мы отправлялись в подвалы, прятались от фашистских бомб. Тогда все время звучал голос Лидии Андреевны Руслановой. Тогда она была очень популярна. И я с детства помню этот такой какой–то захватывающий, такой полный силы, полный бодрости, полный большой внутренней энергии голос. И это очень помогало во время войны. Это настраивало людей на победу, на то, что мы, в общем, сильные духом, что мы выстоим в борьбе с фашизмом. И вот эта русская песня в годы войны была очень востребована. Потому что все хотели чувствовать себя, ощущать русскими в этот период, когда сила русская противостоит зарубежному фашизму. В то же время и городская песня очень была тогда в фаворе, как–то любима. Ну, скажем, хор Свешникова Александра Васильевича. Главное, что было в репертуаре хора Свешникова – это были городские песни русские. Русская городская песня вот в таком аккордовом изложении.

Из страны, страны далекой, с Волги– матушки широкой,

Ради славного труда, ради вольности веселой собрались мы сюда.

И вот эта тоже студенческая песня, которая звучала в хоре Свешникова, она вызывала восторг зала. Это было очень принято, это было как–то очень востребована. И вот прошла война. Кстати, в послевоенные годы, в первые послевоенные годы очень была большая тяга к русскому народному национальному. Я тогда организовывал концерты фольклора в доме композиторов. При переполненном зале проходили эти концерты. Все с восторгом принимали этих певцов, которые приезжали из деревень, сел, из разных местностей России. Это было очень популярно. В это время композиторы обращались к фольклору. Курские песни Свиридова, на частушках основанные сочинения Щедрина. Это было какое–то время увлечения фольклором. И по радио звучали народные песни. В это время как раз хор всесоюзного радио, которым руководил и сейчас продолжает руководить Николай Васильевич Кутузов, вот он тогда как раз стал петь песни разных областей России в обработках. Это было так ново, так свежо! Все с удовольствием это так слушали и по радио и по телевидению. Но вот время это прошло, настала перестройка. И вот какая–то такая реакция! Реакция на все зарубежное, на все чужое, на все такое блестящее, на все бессодержательное, на все пустое какое–то. Вот это очень обидно, что такой произошел сейчас у нас такой поворот. Но надо возвращаться, надо возвращаться к русской правде, и к русской правде, и к правде народов России. Это надо восстанавливать, это надо возрождать. Я глубоко убежден в этом.