Режиссёр «Белой Гвардии» назвал идиотским запрет своего фильма на Украине

О. БАЙКАЛОВА: Как Вы отнеслись к такому решению?

С. СНЕЖКИН: Идиоты и дебилы – вот что я могу сказать.

О. БАЙКАЛОВА: А в чём заключаются основные претензии украинских к  «Белой гвардии»? Что им не понравилось?

С. СНЕЖКИН: Там написано «пренебрежение языком, государственностью Украины, переписывание в пользу России». Михаил Булгаков, видимо, переписывал что-то в пользу России, когда начинал писать этот роман в 1918 году, сидя в городе Киеве. Такая у них логика.

О. БАЙКАЛОВА: Если не ошибаюсь, часть съёмок проходила в Киеве, а предыдущий состав Министерства культуры не препятствовал съёмкам и не искал в фильме так называемой антиукраинской подоплёки.

С. СНЕЖКИН: Были уверены в том, что Булгаков – это антиукраинский писатель, он пользуется устойчивой ненавистью безумной толпы, которая пришла к власти. Они пытались сорвать нам съёмки, например, на Софийской площади. Мы были вынуждены нанять охранную фирму. Стояли люди в чёрных одеждах, с дубинками и охраняли наши съёмки. Вот такая у нас была атмосфера. У так называемой украинской интеллигенции существует устойчивая ненависть к самому Михаилу Булгакову и ко всему его творчеству. Я предрекаю, что это первый удар, который был нанесён по Булгакову. Следующий будет нанесён по Николаю Васильевичу Гоголю, писателю, который пользуется тоже устойчивой ненавистью у украинской интеллигенции, если её можно таковой назвать.

О. БАЙКАЛОВА: Вы начали снимать «Белую гвардию» ещё задолго до украинских событий. А что Вас подвигло обратиться именно к этому сюжету? Почему именно Булгаков?

С. СНЕЖКИН: Мне предложили это мои продюсеры. Среди них, например, Александр Роднянский, гражданин Украины, человек, который вырос в Киеве, закончил там институт, режиссёрский факультет, создал один из самых успешных каналов на Украине и вынужден был покинуть родину во время «оранжевых» событий.

О. БАЙКАЛОВА: Вы же помните историю, когда в 2002 году министр культуры Михаил Швыдкой назвал фильм про Мазепу, в котором снимался Богдан Ступка, антирусским, и шли разговоры о том, что стоит запретить фильм на территории Российской Федерации, но, тем не менее, фильм в прокат вышел. Может быть, нам стоит пересмотреть свою толерантную политику и ответить симметричными мерами и тоже запрещать трансляцию украинских фильмов на территории России?

С. СНЕЖКИН: Украинского кинематографа нет. Он пропал, исчез. Запрещать нечего. Это первое. Второе – нас спросили, каким образом мы, я и соавторы этого фильма, будем отвечать. Да никаким образом! Каким образом мы будем отвечать на потуги? Да никаким! Это их проблемы. Это они лишают свой народ великого счастья, пусть читают и перечитывают Михаила Булгакова.