КОРРЕСПОНДЕНТ: Здравствуйте, Нурди Садиевич. Хотела вас попросить прокомментировать нападение на правозащитников и журналистов, которое произошло на границе Ингушетии и Чечни. Как можно охарактеризовать произошедшее? 

Н. НУХАЖИЕВ: Одним словом – плохо. Нападение на людей, на правозащитников, журналистов, уничтожение имущества, нарушение прав на свободное передвижение, где бы это ни случилось, на Северном Кавказе или в другом любом субъекте России, – естественно, это плохо. По моей информации, там возбуждено уголовное дело, идёт расследование. Но тут встаёт вопрос о том, кому это выгодно. В таких случаях в нашей российской действительности вопрос ставят именно в этом плане. Во-первых, это абсолютно не выгодно и не нужно Северо-Кавказскому федеральному округу. Имеются в виду субъекты, которые входят в этот округ, как Чеченская республика, так и Ингушетия. Никому это не выгодно и не нужно. И так хватает информационных атак на Северный Кавказ, в частности на Чеченскую республику. Только успеваем от них отбиваться. И совершенно очевидно, что это звенья одной цепи в рамках санкций против России и критики России в целом. Предстоящие выборы в Госдуму в сентябре, потом через год президентские выборы. Конечно, не хочется верить, но это так и есть, поскольку, по моим данным, более 1200 неправительственным организациям внутри России выделены огромные средства – по одним источникам более 74 млрд рублей. Это интересы госдепа США и, естественно, Европы. Эти люди нам будут очень сильно мешать. Спокойной жизни в эти два-три года не будет, и мы должны быть к этому готовы. Рассматривая предстоящие выборы, мы должны рассчитывать на худшие варианты. Постараются повторить сценарии цветных революций, майданов. Это всё идёт из одного командного центра для того, чтобы раскачать ситуацию. Здесь я тоже не исключаю этот вариант, потому что заинтересованность третьих сил совершенно очевидна.  

КОРРЕСПОНДЕНТ: Под третьими силами вы подразумеваете западные? 

Н. НУХАЖИЕВ: Не обязательно, что к нам именно из ЦРУ приезжали в Чечню или Ингушетию, но там мозговой центр. Планируют там, финансирование идёт оттуда. Естественно, третьи силы могли преследовать две цели. Первая – это испортить отношения между субъектами Российской Федерации на Северном Кавказе, столкнуть чеченцев и ингушей. Вторая – покричать о том, как плохо в России, что опасно ездить, проживать, выборы проводить. В общем, всё, что касается негативной составляющей. Они здесь около недели находились, и никто им не мешал. Они ездили куда хотели, проживали в пятизвёздочном отеле «Грозный-Сити», общались с неправительственными правозащитниками, с моими советниками. Кстати, я их в ту же ночь отправил к месту происшествия, они там были до конца. И сегодня я встречался с журналистами ТВ «Дождь». Я им говорю: «Почему вы как шпионы, как разведчики действуете инкогнито? Вы же не на территории вражеского государства, вы на территории Российской Федерации. Такие непонятные ходы, выходы подпольные. Вы не можете приехать пообщаться? Здесь коллег много, вам помогут. Вместе пообедаете, чай попьете, друг другу душу раскроете, больше узнаете друг друга. Но нельзя ж такими методами!» А когда ЧП, то сразу всё пошло-поехало. 

КОРРЕСПОНДЕНТ: Пострадавшие говорили о том, что им угрожали, и во время избиения были якобы такие фразы, что нечего делать в Грозном. Но расследование, как мы понимаем, пока проводится на территории республики Ингушетия. Если нападение было на границе, отчасти в Ингушетии, для чего такие заявления делались по поводу Грозного? Чтобы бросить тень? 

Н. НУХАЖИЕВ: Элементарно просто. Это набор провокаторов. Не исключено, что где-то кто-то мог уронить паспорт чеченца или номерные знаки 95-го региона, визитку из кармана. Это нужно для того, чтобы подвергнуть сомнению, что на них напал кто-то другой. Раз чеченцы, значит республика. Раз республика, значит руководитель республики. Это, к сожалению, отработано месяцами и годами. Ничего нового не придумали и придумать не могут. Теоретически представьте, что я буду говорить, что я из Гудермеса. Не приезжай ко мне больше в Гудермес! Это совершенно другое. Во-первых, нет границы. Почему-то все представляют, что между республиками пограничные полосы, овчарки и вышки. Это условная граница между субъектами Российской Федерации, то есть административная граница. Но это случилось на территории республики Ингушетия, а вот в обзоре СМИ умышленно упоминают слово «Чечня»: «на границе с Чечнёй», «у въезда в Чечню». 

КОРРЕСПОНДЕНТ: Вы ещё говорили, что в этом нападении чувствуется почерк правозащитника Каляпина. Вы имели в виду, что они могли сами инсценировать это нападение? 

Н. НУХАЖИЕВ: Это моё личное мнение, а не как уполномоченного. Я человек, знающий методы, повадки и характер этих людей. Я знаком 10 лет. Знаю, на что способен Каляпин, на что способен «Мемориал» и другие организации под вывеской правозащиты, получающие огромные средства из-за рубежа. Как только он начал якобы откомандировывать сюда мобильные группы – мы встречались несколько лет назад у меня в кабинете – я ему говорю: «Послушай сюда, если я приеду на своей машине с 95-м регионом в Нижний Новгород, туда, где у тебя проблем похлеще, чем здесь и с осужденными, и с другими лицами нерусской национальности, которые там проживают, то я и проехать-то не успею до центра. А ты ездишь где хочешь. Машина у тебя военного образца, японская, джип, напичканный шпионской аппаратурой». Я говорю: «Парень, на кого ты работаешь? Разве ты похож на правозащитника?! Тебе нужны приключения, потому что без них ты ни цента от Запада не получишь». Есть люди, которые по своему характеру разрушители. Я этих людей отношу именно к разрушителям, радикалам. Они никак не могут понять, что это делать нельзя. Если ты гражданин Российской Федерации, если тебе дороги честь и достоинство своего государства, гражданства, паспорта, то будь ты патриотом. С голоду не помрёшь, если госдеп не даст тебе лишний доллар. 

КОРРЕСПОНДЕНТ: То есть вы считаете, что он мог что-то делать по направлению каких-то организаций, по их финансированию, и они могли это массово организовать, бросить тень на Чечню, чтобы дестабилизировать обстановку? 

Н. НУХАЖИЕВ: Я уверен, потому что есть практика и долгие годы работы на этой должности, на других должностях государственной системы правозащиты. Я сам возглавлял несколько лет неправительственные правозащитные организации. Несколько раз был подвергнуть похищениям, пыткам. Я через всё это прошёл. Давайте приведу один печальный пример в рамках убийства Натальи Эстемировой. Перед этим необходимость в организации «Мемориал» упала намного в глазахих западных хозяев, на 80% сократили финансирование. Я помню международную конференцию по теме состояния дел с правами человека, которую проводили европейцы. Депутаты, комиссар и прочее. Я был основным докладчиком. Кстати, он их там даже не выслушал. Сказал, что чеченский омбудсмен представил подробную информацию о состоянии дел в Чеченской республике. Они хотели отдельную аудиенцию у комиссара. То есть у них дела пошли очень плохо. И вдруг появляется агрессивное поведение. Пусть земля будет пухом Наталье. Сколько раз я с ней беседовал, говорил, просил. Нет, как запрограммированные. И раз, это несчастье. Потом через некоторое время расцветает и процветает «Мемориал». Получает огромные деньги из западных источников. Получает премии, медали, ордена. В принципе, если так судить, по-человечьи, Орлов ничего не потерял, а приобрёл. Не хочется верить, но по делам судим. Каляпина знать никто не знал: что он есть, что его нет. Именно на этих агрессивных пиар-компаниях он и вылез. Посмотрите в открытых источниках, сколько десятков миллионов он получил. Мне не жалко, я чужие деньги не считаю, в чужой карман не заглядываю, но, во всяком случае, формула «деньги не пахнут» правозащитнику противопоказана на генном уровне, если он правозащитник.