А.КАПКОВ: Всем добрый день! Меня зовут Александр Капков, я рад приветствовать вас. Традиционно по четвергам в это время ближайшие 25 минут будем разговаривать о вопросах транспорта в программе «Город дорог» совместно с департаментом транспорта и развития дорожно-транспортной инфраструктуры города Москвы. Сегодняшняя наша тема такая, знаете, подземная. Мы с вами вновь спустимся в метро и поговорим о безопасности. Специально для этого в нашей студии два гостя, я с радостью их приветствую. Старший инспектор отдела информационной безопасности Службы безопасности Московского метро Евгений Ночкин. Евгений, здравствуйте!

Е.НОЧКИН: Добрый день!

А.КАПКОВ: И советник начальника Службы безопасности Алия Кузнецова. Алия, добрый день!

А.КУЗНЕЦОВА: Добрый день!

А.КАПКОВ: У нас сразу возникает вопрос, касательно безопасности в метро, следующий. Нам нужно понимать. Безопасность какую сегодня мы имеем в виду прежде всего?

Е.НОЧКИН: Ну, если брать Московский метрополитен, то, естественно, Московский метрополитен обеспечивает всю безопасность. В отношении Службы безопасности, основное направление её работы является транспортная безопасность. То есть, для общего понимания, это 95 процентов – антитеррор. Наша задача – не допустить проникновения на метрополитен предметов, подозрительных личностей, которые планируют совершить противоправные действия на метрополитене, которые могут повлечь за собой как человеческие жертвы, либо нанесение ущерба здоровью, так и ущерб имуществу метрополитена, из-за чего метрополитен вообще может встать.

А.КАПКОВ: Но вы не полицейские, вы не в погонах? И этим занимаются не полицейские? 

Е.НОЧКИН: Нет. Транспортная безопасность возложена на субъекты транспортной инфраструктуры, то есть на метрополитен. У нас в 2007 году был принят 16 Федеральный закон «О транспортной безопасности», где чётко было прописано, дано определение транспортной безопасности и было указано, что субъект отвечает на своих объектах и на своих транспортных средствах за транспортную безопасность. То есть это возложено на субъекты. Причём субъект это делает за счёт собственных средств. У нас единственное было, когда в 2009 году «Невский экспресс» подорвали, и потом 10-й год – это теракты на Московском метрополитене. Тогда государство озаботилось помощью субъекту и выделились определённые деньги. Но комплексная программа как таковая завершилась, поэтому мы сейчас за счёт своих средств работаем. 

А.КАПКОВ: То есть, по сути, я могу распределить следующим образом безопасность, которую одним словом воспринимает пассажир, на три составляющих. Это сотрудники полиции, которые смотрят за соблюдением порядка, какая-то техническая безопасность, которую проверяют где-то в депо специальные люди, проверяют подвижной состав и всё остальное, и третья – это то, о чём вы с вами разговариваем сегодня. Позвольте, я назову это так, может быть, некорректно: некоторая служба безопасности самого метрополитена, которая следит за безопасностью в принципе. Чтобы, как вы сказали, не пронесли никаких предметов запрещённых, чтобы люди не нанесли какой-то ущерб инфраструктуре, который может повлечь какие-то внештатные ситуации на транспорте. Естественно, самое главное – это террористическая безопасность, которая сейчас стоит во главе угла. Правильно? 

Е.НОЧКИН: Совершенно верно. 

А.КАПКОВ: Чем занимается ваша служба безопасности? Ваше основное направление, в котором вы работаете. Главное направление, главные действия ваши на московском метрополитене. Вы не останавливается людей, допустим, пьяных, это наверняка делает полиция? 

Е.НОЧКИН: Не сказал бы, что так. У нас могут находиться вместе несколько служб на вход. То есть у нас взаимодействие всё равно налажено между службами. То есть если инспектор увидит идущего пьяного неадекватного человека, он сообщит сотруднику полиции. 

А.КАПКОВ: Они рядышком стоят…

Е.НОЧКИН: Но в целом первостепенные, основные задачи… Сотрудники полиции, кстати, рядышком не стоят из-за того, что сократили штат сотрудников полиции на метрополитене. Функции остались те же. У нас приходится налаживать связь, чтобы вызывать сотрудника полиции при необходимости. А инспектор, у него первоочередная задача – выявить подозрительные личности и досмотреть. Если он видит, что возможен пронос запрещённых предметов, тогда он вызывает полицейского и там уже происходит более тщательный досмотр, и дальше полицейский выясняет, запрещён этот предмет или нет. Если там, например, брать оружие, выясняется, что человек идёт с оружием, это может быть как контрабанда, так и у него может быть разрешение. Инспектор вызовет полицейского, и уже полицейский будет у себя разбираться, что это за оружие, боевое оно или нет, и есть ли разрешение. И дальше они уже принимают соответствующие меры вплоть на заведения уголовного дела. 

А.КАПКОВ: Полномочия тогда инспектора дайте на понимание. Он может что сделать сам без привлечения полицейского, ещё кого-то? Его задача?

Е.НОЧКИН: Задача инспектора – выявить личности и досмотреть их.

А.КАПКОВ: Он может это сделать без полицейского?

Е.НОЧКИН: Может. Есть первичный досмотр, то есть когда мы, пассажиры, все входим в вестибюль станции, мы прекрасно видим рамки металлоискателя. Плюс есть ещё некоторые скрытые технические средства. 

А.КАПКОВ: Это ваша работа?

Е.НОЧКИН: Это наша работа. Первый кордон. Там есть комплекс мер, в том числе и рамки, инспектор смотрит по реакции рамок, по реакции других технических средств, по поведению человека. Если человек вызывает подозрения…

А.КАПКОВ: Например?

Е.НОЧКИН: Ну, неадекватное поведение. Стушевался, нервничает, постоянно вертит головой, начинает как-то пытаться уйти от инспектора. Там много. В принципе это целая наука, которая называется профайлинг. Она очень развита в Израиле, и мы у них перенимаем их опыт. Если инспектор выявляет подозрительную личность либо какой-то багаж непонятной формы, в котором может содержаться что-то, то есть совокупность этих факторов вынуждает инспектора попросить этого человека пройти более тщательный досмотр. То есть с использованием рентгенотехнической аппаратуры. На каких-то станциях это как конвейерного типа, как в аэропорту. На каких-то есть небольшие ящики. Всё зависит от территории вестибюля, где это позволительно. Ручные металлоискатели, есть специальные приборы по обнаружению паров взрывчатых веществ. После этого, если выявляется что-то более серьёзное, прибор, например, показал, что на руках есть следы взрывчатых веществ, либо в багаже рентгеновская установка высветила наличие оружия, боеприпасов, тогда приглашается сотрудник полиции и уже пассажир приглашается в отдельную комнату, где сотрудник полиции выполняет все необходимые действия. 

А.КАПКОВ: Вы сказали о каких-то скрытых мерах безопасности, которые не видны пассажирам. Мы можем об этом говорить или они на то и скрытые? 

Е.НОЧКИН: Ну, они для этого и скрытые, потому что, если будет желание совершить какое-то противоправное действие, то, в первую очередь, злоумышленник будет изучать систему безопасности.  

А.КАПКОВ: Зато мы точно знаем инспектора, он ни от кого не скрывается, мы можем его распознать, форма…

Е.НОЧКИН: У них жилетки, где написано, что это Служба безопасности, есть определённые нормативные акты, которые наложили как обязанности, так и права. Например, в настоящий момент, если вы откажетесь проходить досмотр, то есть нормативно-правовой акт, который разрешает метрополитену разорвать с вами договор проезда, проездной, и просто не допустить вас. Вас развернут и попросят покинуть. Либо будет приглашён сотрудники полиции. 

А.КАПКОВ: Чтоб вы понимали. К вам не подходит просто человек в штатском и говорит: «Давайте пройдём с нами в сторонку». Есть жилетка, на которой написано «Служба безопасности». 

Е.НОЧКИН: Синяя жилетка, бейджики у них есть с именем и фамилией. Идентифицировать сотрудника можно легко. 

А.КАПКОВ: Хорошо. Насчёт рамок безопасности. Мы все с вами, пассажиры московской подземки, видели, как это всё выглядит. Рамки на входе, специальные досмотровые кабины, ящики. Вы сказали, что инспектор смотрит на реакцию рамок. А как на неё посмотреть? Я вот сколько раз проходил, ничего ни разу не пищало. Я, конечно, не исследовал её, не изучал, там какие-то лампочки есть или у него какая-то отдельная комната, где он видит реакцию этих рамок?

Е.НОЧКИН: Начнём с того, что рамки у нас 18-зональные стоят. То есть, во-первых, звук мы отключили, потому что они бы пищали почти всё время. Любой человек, мобильный телефон, ключи – они создают электромагнитное поле, на которое реагирует рамка. Рамка, если с другой стороны посмотреть, там есть фигурка человека, она разбита на 18 зон, инспектор видит, где находится металлический предмет. Потом рамки настроены на определённую чувствительность, и там есть индикатор чувствительности. Инспектор оценивает, в первую очередь, местонахождение металлического предмета, насколько сильно сработал индикатор. 

А.КАПКОВ: На что это влияет? Если он сработал чуть-чуть, это что значит?

Е.НОЧКИН: Чуть-чуть – это значит, там ключи, мобильный телефон. То есть такие мелкие металлические предметы, которые есть у каждого в кармане. Рамки широкого диапазона срабатывать будут на всё, что металл несётся какой-то. При этом на совсем уж маленький металл они даже не срабатывают. 

А.КАПКОВ: Если под верхнюю планку сработает, что это значит?

Е.НОЧКИН: Если под самую верхнюю – значит, довольно большой объём металла. Но, опять-таки, как объясняли технические специалисты, металл может быть, скажем так, пистолет ТТ, а может быть кейс с металлической окантовкой. В принципе она начинают срабатывать одинаково. То есть электромагнитное поле одинаковое. Но при этом у нас начинается совокупность факторов. Во-первых, инспектор смотрит, как человек ведёт себя. Если ты идёшь в метро с неразрешённым оружием, то есть разрешения на оружие нет, всё равно, так или иначе, человек начинает нервничать. К этому надо готовиться долго-долго, и с пистолетом в принципе ничего особого сделать нельзя в метрополитене такого существенного. Сотрудники полиции, по крайней мере, на станции дежурят. 

А.КАПКОВ: Эти рамки на взрывчатые вещества реагируют?

Е.НОЧКИН: Нет, рамки на взрывчатые вещества не реагируют. Потому что у нас само по себе взрывчатое вещество не наносит сильного ущерба. Основной ущерб наносят поражающие элементы. Это в основном металлические болты, шайбы и так далее. На них рамка среагирует. Среагирует серьёзно, потому что большая масса. 

А.КАПКОВ: Вы знаете, это довольно странно выглядит. Взрывчатое вещество не наносит ущерба, пока оно не взорвалось. Точно так же, как болт не наносит ущерба, пока ему не придали соответствующее ускорение. 

Е.НОЧКИН: Ну, у нас, я говорю, кроме рамок же есть и другие технические средства. 

А.КАПКОВ: Всё, я понял. 

Е.НОЧКИН: Которые реагируют также и на взрывчатые вещества. На пары взрывчатых веществ. Даже если у вас нет взрывчатого вещества, а вы работали с ним, у вас следы остаются.   

А.КАПКОВ: Хорошо. Стоят рамки. Во-первых, вы сказали, что они срабатывают на всё. Теряется смысл. Я просто смотрю на рамки и думаю: да, все идут, у кого-то больше, у кого-то меньше, но все пищат. Я понимаю, что совокупность факторов, но, может быть, можно было избежать этого? Либо это всё-таки действенная мера? 

Е.НОЧКИН: Это действенная мера в плане выявления из всего пассажиропотока людей. Дальше этот человек приглашается, и уже он проходит, есть отдельная рамка, она настроена более чувствительно. Смотрим, что у него может быть. 

А.КАПКОВ: Слушайте, рамки можно обойти, они стоят как-то очень жидко.

Е.НОЧКИН: Они стоят жидко – это техническая особенность рамок. То есть если они будут стоять вплотную, это ещё в 10-м году проводили пилотный проект на «Охотном Ряду», они начинают просто перекрывать сами себя, и их приходится перенастраивать буквально постоянно. Поэтому их немного разнесли в соответствии с техническими характеристиками. При этом сейчас все эти проходы закрываются, у нас остаётся проход, причём он не общедоступный. То есть у нас делается дверка, которая почти всё время закрыта, но если человек не хочет проходить рамку – это его право. Он может её обойти. Но он тогда должен быть готов к тому, что инспектор его досмотрит ручным металлоискателем.

А.КАПКОВ: Слушайте, ну я пару раз обходил, ко мне никто не обращался. Это плохая работа или это с чем связано? 

Е.НОЧКИН: Это связано с тем, что система до конца ещё не построена. Она в процессе. Особенно если брать новые станции, то мы начинаем ставить оборудование, оно ещё не везде налажено. Система строится. 

А.КАПКОВ: Сколько станций сейчас полностью готовы, по вашим стандартам, по стандартам вашей Службы безопасности? Полностью укомплектовано, настроено.

Е.НОЧКИН: Охвачена вся Москва. Если брать в целом Московский метрополитен, то 294 вестибюля станции мы оборудовали этими техническими средствами. На всех них стоят все досмотровые средства, они работают, инспектора досматривают пассажиров. Просто не везде ещё стояли эти перегородки. У нас же как, давайте на забывать, что если человеку проще пройти, даже если табличка стоит «Прохода нет», но это короче, то человек идёт там. Здесь двоякая ситуация. Да, мы стараемся, но мы ждём-то всё-таки от людей, что они начнут соблюдать правила безопасности именно в целях себя защитить. Мы же не работаем просто ради работы. Мы работаем, чтобы все мы могли безопасно передвигаться на метрополитене. Но обычный пассажир об этом почему-то не задумывается. 

А.КАПКОВ: Давайте возьмём ответственного пассажира, к чему мы всех, естественно, призываем. Вот он подойдёт к инспектору и скажет: «Вы знаете, мне кажется, тот молодой человек очень подозрительный». На такие обращения они тоже реагируют? 

Е.НОЧКИН: Они обязаны реагировать на такие обращения. 

А.КАПКОВ: Можно ли пожаловаться? Приходят вопросы просто. 86-й, например, спрашивает: «Куда обращаться, если работа Службы безопасности плохо работает?» Сайты, телефон, обращение и заявление, в том числе жалобы.

А.КУЗНЕЦОВА: Сайт Московского метрополитена, телефон горячей линии у нас существует, а также колонна экстренного вызова, которая у нас стоит на платформах.

А.КАПКОВ: Всё, это те контакты, которыми можно пользоваться. Кстати говоря, я необоснованно забыл про наши контакты. +74958888948 – это номер, куда вы присылаете ваши SMS-сообщения, есть сайт govoritmoskva.ru и наш Twitter govoritmsk. Были ли уже случаи каких-то серьёзных нарушений, возможно, предотвращение каких-то серьёзных последствий, и как происходит работа? 

Е.НОЧКИН: Давайте статистика, цифры скажут сами за себя. Если брать прошлый год, то за прошлый год инспекторами было досмотрено почти 17 миллионов человек и 9 миллионов единиц багажа. При этом выявлено почти 32 тысячи опасных предметов. 

А.КАПКОВ: Ну, соотношение не самое большое, конечно. Что это за предметы?

Е.НОЧКИН: В основном, 80 процентов – это колюще-режущие предметы: ножи, сабли и так далее. Если брать, например, последнюю статистику даже в процентном соотношении, то за прошлую неделю было выявлено тысяча опасных предметов, причём из этой тысячи 10 процентов – правонарушитель передавался сотруднику полиции для выявления, что это за опасные предметы. Если, например, инспектор видит, что какой-то подозрительный предмет, а пассажир может показать, что это игрушка, зажигалка и так далее. То есть сотрудника полиции уже нет смысла звать. Либо, например, идёт пассажир, подходит к инспектору и говорит: «Вы знаете, у меня с собой оружие, но у меня есть разрешение, я там сотрудник правоохранительных органов». То есть для статистики идёт фиксация, но при этом уже пассажир добровольно сообщил, чтобы не было эксцессов. То есть 10 процентов – это серьёзные какие-то предметы, запрещённые, которые уже передавались сотрудникам полиции.

А.КАПКОВ: Что самое значительное было выявлено и, я надеюсь, конфисковано у пассажиров московского метро за всю вашу историю?

Е.НОЧКИН: Ну, за всю историю сложно сказать, потому что выявляется много. Выявляли и оружие, причём самодельное даже, всякие обрезы, боеприпасы довольно часто, крупнокалиберные патроны, гранаты. 

А.КАПКОВ: Люди возят это с собой?

Е.НОЧКИН: Возят.

А.КУЗНЕЦОВА: Да.

А.КАПКОВ: Ну, хотя бы одну историю. Это просто какой-то преступник, которого позже привлекли к ответственности, либо человек, который: «Ой, завалялось, я не знаю». То есть как это выглядит?

Е.НОЧКИН: Вы понимаете, у нас-то функционал немножко не тот. Наша задача не допустить. Поэтому насколько он законно вёз и откуда у него взялись те или иные запрещённые предметы – это уже выясняют сотрудники полиции. Я говорю, когда инспектор выясняет, что, например, в вашей сумке лежит мина противотанковая, он вызывает сотрудника полиции, и дальше сотрудник полиции гражданина под ручку к себе уводит, и чем это заканчивается… Может, это окажется муляжом, тоже такой вариант возможен, а может, окажется настоящей. Насколько мне известно, было заведено как минимум одно уголовное дело. Что-то было очень серьёзное. 

А.КАПКОВ: Хорошо. Я, например, знаю, вижу периодически, среди моих знакомых есть люди, которые предпочитают носить с собой ножи. Я не знаю, для чего это делается, я это не делаю сам. Но предполагаю. Вот люди заходят с ножом. Что дальше? Какой нож можно пронести, грубо говоря, а какой нет? Вы говорили, что и с саблями ходят.

Е.НОЧКИН: Ну, сабли в основном проносят сувенирные, то есть поехали, купили кому-то в подарок. Ситуация с холодным оружием довольно специфическая. 80 процентов выявленных – это колющие и режущие предметы. Но ситуация такая, что у нас в настоящий момент по закону к холодному оружию относятся очень специфические предметы. То есть если у вас даже он немного отличается, то это просто нож, который не является холодным оружием, которые вы можете провозить. И даже с холодным оружием, если оно проносится незаконно, то у нас очень небольшой штраф за провоз холодного оружия. И оно просто изымается. Ответственность за такие деяния у нас отсутствует. 

А.КАПКОВ: А где можно узнать о том, что я могу, например, человек, который носит с собой нож, он просто хочет узнать, он может с ним пройти? Купил, деньги потратил.  

Е.НОЧКИН: По поводу холодного оружия – это, насколько я знаю, в интернете есть ресурсы информационные, где можно посмотреть, что относится к холодному оружию, что нет. У нас на сайте метрополитена можно посмотреть список запрещённых предметов. 

А.КАПКОВ: Куда потом уходит всё то, что изымают сотрудники вашей Службы безопасности, или это полицейские?

Е.НОЧКИН: Я опять повторюсь. Изымают полицейские. Наша задача – только выявить. Мы первый кордон. Как раньше собаки. То есть собака выявляет преступника. Вот мы выявили, дальше у нас приходят специалисты своего дела, правоохранительные органы. 

А.КАПКОВ: Хорошо. У меня есть информация о том, что планируется к вводу некая интеллектуальная система безопасности. Что это значит?

Е.НОЧКИН: Ну, да, интеллектуальная видеосистема. То есть кроме технических средств на входах вестибюля нам всё-таки нужно контролировать территорию всего метрополитена. Поэтому ставятся видеокамеры, они интегрируются с досмотровыми зонами. То есть кроме того, что мы наблюдаем за пассажирами, мы наблюдаем за своими инспекторами. Это не просто так, что дядя в жилетке встал и он может творить что хочет. Нет. У нас очень жёсткий контроль за своим составом.  

А.КАПКОВ: Какой-то отбор есть?

Е.НОЧКИН: Да, отбор есть. Причём они пока проходят внутреннее обучение, аттестацию… Насколько мне известно, сейчас, буквально в этом году, должна заработать общая система аттестации сил обеспечения транспортной безопасности в масштабах государства. И там уже люди будут с корочками стоять. То есть они должны профильную подготовку пройти, там очень жёсткие отборы и экзамены, практически как в спецслужбе. 

А.КАПКОВ: Вернёмся к интеллектуальной системе. 

Е.НОЧКИН: Мы должны контролировать как технически, так и визуально, что происходит. Это всё в совокупности будет работать, вся эта информация будет стекаться в пункт управления транспортной безопасностью, где уже при внештатной ситуации будет приниматься решение. При визуальном контроле решения принимаются в более ускоренном порядке и более правильные.

А.КАПКОВ: Называя эту систему интеллектуальной, я хочу думать, подразумеваю, что она имеет некоторый интеллект и, значит, сама может либо принимать решения либо сигнализировать о каких-то ситуациях, а не просто давать вам картинку. Камеру могут запоминать и распознавать лица. 

Е.НОЧКИН: Да, интеллектуальная часть этой системы заключается в том, что, во-первых, мы можем отслеживать движение пассажира. То есть если попадает какой-то пассажир под подозрение, у нас же эти камеры будут везде стоять, мы планируем, что эта система сможет отслеживать движение данного пассажира. Основное сейчас в данной системе – оставленные предметы. Эта система уже отработана на РЖД. Если появляется предмет и находится больше какого-то времени, то система нам сообщает. 

А.КАПКОВ: У нас, как всегда, заканчивается время на самом интересном месте, Тем не менее, я благодарю вас за этот очень полезный и информативный эфир!