Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Это программа «Бла-бландинки», мы начинаем. Ольга Данилевич...

О.ДАНИЛЕВИЧ: Катерина Звягинцева.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Сегодня у нас в гостях…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Даже не так, как обычно, мы начнём. Его украшения носит королева Испании, супруга президента Турции и ещё много-много всяких разных известных клиентов со всего мира. У нас в гостях ювелир, дважды лауреат Гран-при «Международной ювелирной премии» Ильгиз Фазулзянов. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Наш гость как раз с моей родины.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Ура, товарищи! Как-то даже неудобно, что без драгоценных камней тут сидим. 

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Их всё равно никто не увидит.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Нет, ну просто перед вами как-то…

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Хорошо. У Катеньки же есть.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Насколько драгоценны?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Я смотрю, изумруды…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Ага, бриллианты, алмазы и так далее.

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Да, так и есть.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Ильгиз, вопрос важный. Лучшие друзья девушки – бриллианты или что-то другое всё-таки?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Лучшие друзья – мужчины, которые их покупают. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вот! А ваши клиенты-мужчины предпочитают какие драгоценные камни? 

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Конечно, поярче. Всё, что блестит получше. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Мужчины? Это же женщины должны предпочитать? 

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Нет, женщины, к моему счастью, совершенно теперь по-другому, они эстетически к этому подходят. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: А, кстати, вопрос: клиенты ваши всё-таки больше мужчины или больше женщины?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Я больше предпочитаю, чтобы женщины приходили.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А нет таких женщин-сорок? То есть всё, что ни блестит, – это уже не интересно, они ищут что-то такое необычное, да?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Ко мне приходят именно такие женщины, да. Которые уже из категории сорок вычеркнуты. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Это уже значит – такие взрослые, состоявшиеся дамы?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Так и есть. Это уже устоявшиеся во взглядах, во вкусах. Это те люди, которые ко мне приходят.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А вам удобнее работать с людьми, которые говорят: я хочу, чтобы вот такие-то там металлы, вот такие-то камни, или когда вам дают какой-то полёт для творчества? 

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Нет, я стараюсь всё-таки дать возможность мне творить. Я только могу задать несколько вопросов, предпочтения какие-то по тем же камням, по каким-то металлам, ещё что-то. А потом уже я сам начинаю творить с образом данного человека.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Ну, бывает такое, что вы, например, что-то сделаете, вам говорят: «Нет, я хотел, чтобы это было жёлтое золото вдруг»?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Нет, мы же это изначально оговариваем. Потом бывает, что по конечному результату они совершенно по-другому реагируют, потому что они ожидали совершенно другое, увидели не то, что было в их голове, потому что эскиз и готовые изделия – немножко разные вещи.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Сколько примерно занимает вся работа?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Думаю, месяца три. От эскиза. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: И ваша мастерская занимается только конкретно одним вот этим заказом или параллельно ещё там?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Нет, параллельно делается много работы, одновременно я делаю где-то 5-7 работ.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А в мастерской, помимо вас, сколько ещё работают?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Работают мои помощники, которые уже не один год рядом со мной и которые помогают мне в моём творчестве. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Это люди, которые могут от начала до конца изделие сделать? 

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Нет, они выполняют определённую функцию, определённую технологию.

О.ДАНИЛЕВИЧ: У вас за один период самое большое количество заказов, которые приходилось делать одновременно?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Сложно сказать, потому что сейчас, например, перед выставкой осталось совсем чуть-чуть, нам надо за две недели сделать 15 изделий.

О.ДАНИЛЕВИЧ: 15? А конкретно что вы будете делать? Серёжки, колье, браслеты? 

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Это и колье, и серьги, и броши. 15 работ надо сделать за две недели.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А ваши фавориты, вы что любите делать?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: У меня нет такого. Для меня нет понятия фаворитов, есть идея, может, даже своя безумная идея, которую хочется воплотить. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Выставка, о которой вы говорите, называется «Драгоценности, вдохновлённые природой», правильно? 

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Так и есть, да.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Помимо природы, чем вы вдохновляетесь?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Людьми вдохновляюсь. Потому что каждый человек – это есть вдохновение, потому что это тоже кусочек природы.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Как это происходит? Вы увидели красивую женщину, и потом это отразилось в кольце, или вы увидели какого-нибудь ребёнка, который очень активный, смеётся, и это тоже потом в чём-то отразилось?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Знаете, вообще даже бывает неожиданный момент, потому что конкретизировать очень сложно, потому что иногда выплёскивается даже через какое-то время какая-то идея, и ты понимаешь, откуда это всё возникло, и потом только-только вспоминаешь, что когда-то, полгода назад, была такая ситуация, и сейчас это только выпало. Бывают такие моменты.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Выставка открывается 1 апреля в музее Кремля. Туда сложно попасть?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Нет, конечно. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Нет, не нам попасть, а вам.

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: А, ну конечно, сложно. Дело в том, что мы когда-то планировали отметить 15-летие, сделать профессиональную выставку в каком-нибудь музее, и, к сожалению, это просто невозможно. Потому что на коммерческих площадках – конечно. А вот уже в рамках музея – это очень сложно, потому что, во-первых, у них есть определённый строгий график экспозиции, который расписан чуть ли не на два года вперёд. А потом музей должен пригласить. На сегодняшний день я даже не могу сказать, что это моя персональная выставка, потому что меня представляет музей, а не я представляю свои изделия.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Тем не менее, как это происходило с музеем Кремля? Вас кто-то когда-то где-то увидел?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Нет, это был такой некий счастливый случай, когда мы познакомились с Еленой Юрьевной Гагариной, директором музея Кремля, и они посмотрела мои работы и сделала мне предложение выставить мои работы в рамках музея.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вы скромничаете, потому что из современных художников-ювелиров вы в этом смысле её очень сильно поразили. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Потому что такие предложения делают далеко не всем.

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Человек она видела довольно много и разбирается в искусстве, в том числе ювелирном. Наверное, да, я её поразил своим нетрадиционным подходом к ювелирным изделиям, качеством, своей философией, после чего это предложение было сделано.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Какая ваша философия?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Во-первых, сохранить все ювелирные традиции, которые столетиями, тысячелетиями человечество набирало, и, наверное, сохранить минутное дыхание той же природы и сохранить её уже на много-много лет, чтобы люди любовались. Потому что на сегодняшний день всё, что человечество знает, что творилось 100 лет, 200, 300 и более лет – это благодаря именно художникам, которые оставляли эти моменты жизни, моменты природы на века. Поэтому мне хочется это сохранить. Это, наверное, такая философия.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А в чём отличие, скажите, когда ты следуешь чьим-то традициям и когда ты копируешь какого-то автора?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Дело в том, что я не занимаюсь копированием.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Нет, я говорю в принципе, как отличить, когда просто это ты следуешь какой-то определённой ювелирной традиции и когда это просто становится очень похожим на какого-то конкретного мастера?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Нет, дело в том, что, во-первых, начнём с того, что в любом искусстве существует классика. Это основа, это как фундамент любого творчества. Нельзя сказать, что любой импрессионист взял и начал рисовать свои видения, не имея классической основы. В любом случае у него есть классическая школа. Так же и в ювелирном искусстве, тоже есть классическая основа. Это классические технологии. А потом ты их уже начинаешь дополнять, развивать. Это есть индивидуальность любого мастера, в том числе и ювелира.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А вы к своему стилю как шли? Как пришли, когда вы поняли, что уже не на кого-то похожи, а похожи на себя?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Вы знаете, я на самом деле уже 25 лет занимаюсь этим видом искусства, и я, наверное, только-только подошёл к этому. Потому что это реально был поиск. Сейчас я устаканился, сформировал под себя некий такой классический фундамент, потому что у меня нет ювелирного образования, у меня есть образование как художника. А ювелирным искусством я занимался самостоятельно и развивал себя. Поэтому есть в этом определённый плюс, что у меня не было барьеров.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Того самого классического образования, между прочим.

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Конечно, конечно. То есть дело в том, что меня никто не ломал, меня никто не выстраивал, но я этот фундамент выстраивал самостоятельно методом проб и ошибок. Наверное, поэтому такое длительное время потребовалось для становления. Но лично для себя я понимаю, что только-только я устаканился и что я выдам через 5-10 лет, а то и больше, я пока даже не знаю.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А устаканились на чём? Какой теперь стиль?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Ну, вообще все говорят, что понятно, есть понятия ар-деко, ар-нуво – стили. Но вы понимаете, я всегда немножко так оспариваю, потому что всё, что связано с природой, – это значит ар-нуво. Если чуть начинаешь более прямые линии делать – это уже ар-деко. Немножко меня это смущает, потому что я никогда не обращаюсь. Да, были такие стили,  это прекрасный был период, я считаю, что это прямо золотой период расцвета ювелирного искусства. Но я не основываюсь на этом, потому что у меня и технологии совершенно другие, и линии совершенно другие. То есть это некие такие тонкости, в которых нужно, наверное, разбираться и понимать. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вы, когда приходили к этому искусству, что стало для этого поводом? То есть вы рисовали. Почему вдруг решили заняться ювелирным делом?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Мне всегда было интересно заниматься тем, где нельзя, наверное, остановиться. И, когда я впервые попробовал работать с металлом, мне стало это интересно, я увлёкся. Через какой-то период я понял, что здесь можно развиваться очень долго, и огромные возможности, для того чтобы познать себя и это искусство.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Когда вы попробовали работать с металлом, как это было, что это было?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Ну, так как я родом из Казани, конечно, для меня были доступны музейные работы в основном национального характера. И поэтому я, конечно, попытался сделать филигранные работы в национальных стилях – это серьги, браслеты. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А там всё такое крупное, массивное. 

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Нет, это крупные вещи, но они очень лёгкие и ажурные. Я добился определённых уже там высот в этой области, после чего в 94-м году я получил первую премию на международном фестивале среди мусульманских государств за оклад Корана. И ещё появилась какая-то дополнительная одержимость к росту, и так как у меня образование, я больше как художник, мне никогда не хватало цвета в своих ювелирных изделиях, и слава Богу, что у меня на горизонте появились технологии использования эмалей, на сегодняшний день это основа, на которой держатся все мои произведения.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Королём эмали вас называют.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Чемпионом эмали вас называют. Вам нравятся такие эпитеты? 

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Дело в том, что понятие нравится не нравится – это…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вы король?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Нет, конечно. И не принц, и не хан. Короны, к сожалению, у меня нет, и нигде она не хранится. Дело в том, что общественность так заявляет. Я согласен, да, на сегодняшний день с теми эмалями, с которыми работаю я и создаю эти изделия, конечно, эта техника умирает, и слава Богу, что мы его стараемся поддерживать. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: А вы всю это историю уже рассказывали с момента, когда вы уже взяли металл и начали что-то делать. А что побудило вас взять металл? В связи с чем всё это произошло с вами?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: История не совсем короткая. Просто в 91-м году в Казани было очень модно создавать всевозможные кооперативы, и при одном заводе НИИ решили создать некий кооператив для возрождения национальных традиций. Это было очень модно, президент такую программу выделил. И они решили взять троих-четверых ребят, обучить ювелирному делу…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вы ещё тогда был студент?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Нет, я уже закончил, я уже после армии был, и мы уже просто работали в мастерской, создавали витражи. И я просто позвонил по этому телефону в эту компанию, напросился, не могут ли они меня тоже взять. Мне просто было это интересно. У них было требование, чтобы это был татарин. Так как в мастерской я единственный был, мне ребята говорят: «Слушай, ты позвони, пригодится в жизни. Работа с драгоценным металлом – вроде как круто». Ну, я позвонил, они говорят: «Хорошо». И нас отправили, и до сих пор не могу понять, почему именно в Таджикистан. И нас отправили туда, мы с такими приключениями добирались до города Душанбе, нас с приключениями размещали. В результате ничего нас не учили…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Это на курсы вас отправили, да? 

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Ну, как на курсы? Сначала нас отправили в некий кишлак, где старый дед сидит, в древних традициях молоточком выстукивает проволочку, вокруг дети сидят. Наверху, на втором этаже, девочки вручную ковры, под мастерской горная речка течёт. Всё это красиво, всё замечательно. Это очень далеко от того, чем мы должны были заниматься. Но как раз в те годы наше государство разрушалось на составные части и в Душанбе начались беспорядки, ввели танки. И мы очень долго оттуда выбирались, и, когда я уже приехал к себе домой, конечно, мы ничему не научились, я только глазами могу смотреть, как плавится золото или серебро, но, так как все друзья понимали, куда я поехал учиться… В результате были смешные истории, когда мне дают цепочку, я к ребятам сходил, к стоматологам, взялбэушное оборудование, они показали мне, как это всё работает, я разложил цепочку, направил туда пламя, и цепочка расплавилась. Я ребятам говорю: «У вас, наверное, цепочка или золото какое-то не то». Они говорят: «Ну ты сделай что-нибудь из него, что получится». Ну, и в результате, благо, мне было некомфортно, что я не умею, и целый день я занимался своим направлением, мы сделали витражи, интерьеры, витрины магазинов, тогда это тоже было очень модно, а вечером я уже занимался изучением ювелирного дела.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Несите мне все старые кольца, я сейчас что-нибудь с ними сделаю.

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Ну, примерно так и было, да. Это уже был 92-й год. Ну, и в 94-м году я взял уже первую премию на международном фестивале. То есть за два года.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А как вы вообще вышли туда, на эту премию, как вас заметили? 

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Есть такой в Казани фонд «Туран», и сейчас Коран находится именно в этом фонде, и этот фонд пригласил меня участвовать на этом фестивале. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А у вас там какой-то редкий уникальный узор какой-то?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Это называется скань, две тонкие серебряные проволочки скручиваются между собой, потом сплющиваются, и потом маленьким пинцетиком всё это сворачивается в некие кружевные детальки, и потом всё это спаивается между собой. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Это должно же терпения сколько быть? Не было момента, когда «тьфу» вот это вот всё?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Нет, я сам человек неусидчивый, и с терпением у меня не всё хорошо, поэтому, наверное, на сегодняшний день я не могу делать одну работу, я делаю их много. Потому что сейчас мне надоело, я тут же берусь за другое. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А как же до ума довести? 

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Всё доводится до ума, конечно. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Это правда, что вы единственный российский художник, чьи работы продаются на аукционе Christie's?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Так и есть, да.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Как туда попали?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Одни мои клиенты, у них уже хорошая коллекция моих работ, они зарегистрировали свою коллекцию в Christie's как свою коллекцию. И руководитель ювелирного отдела, ему стало очень интересно, и через них пригласили меня, чтобы я выставил на аукционе свои работы. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: То есть вы ездили в Лондон? 

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Так и есть, да. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Самая большая цена, которую вам предлагали с молотка за ваши изделия?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Вы знаете, дело в том, что мне в этом отношении похвалиться нечем, потому что… 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вообще, я мало зарабатываю, и всё скромно…

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Нет, на самом деле примерно так и есть, потому что художники редко зарабатывают – зарабатывают в основном дилеры и так далее. Я же новичок был на аукционе, и чтобы твои работы продавались на аукционе очень дорого, нужно, во-первых, история, долго нарабатывать своих клиентов. А клиентов ещё не было, но в любом случае работы были проданы, и это уже некий успех. Мы пока на этом закрыли эту тему, потому что и в убыток не хочется уходить, и потом мы уже зафиксировали, что мы продаёмся на аукционе, и этого уже достаточно. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: То есть пока снова выходить на аукционы…

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Пока нет, потому что мы хотим заработать некую дополнительную историю, имя, чтобы эти работы уже продавались. Аукционы – это такая же финансовая биржа, как и биржа с ценными бумагами. Только в направлении искусства. Там нужно быть очень подготовленным. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Есть, говорят, и другие необходимые составляющие, для того чтобы представляться на аукционах. Например, Sotheby's – у него другие немножко требования. 

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Так и есть, да. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Они говорят, что человек должен быть уже не жив.

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Нет, и у Christie's. Практически на всех аукционах так и есть. Единицы мастеров, ныне живущих, продаются на аукционах. Это единицы. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: А как тогда удалось уговорить Christie's, но не удаётся уговорить Sotheby's? 

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: В Sotheby's немножко другие правила. Во-первых, они между собой конкуренты. А потом на Sotheby's в основном нужно продавать именно с крупными дорогими камнями. В Christie's там ещё немного есть разряд искусства в ювелирном деле, а в Sotheby's немножко клиентская база другая, и там они продают, чтобы основа была камни. Если я сделаю какое-то изделие, например, с крупным бриллиантом, то и Sotheby's возьмёт с удовольствием. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Мы начали программу с того, что ваши украшения носит королева Испании и жена Эрдогана. Каким образом они попали к этим людям?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Ну, во-первых, не Эрдогана. Это другого президента, он уже в отставке. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Потому что сейчас на волне сложностей в российско-турецких отношениях и особого отношения к Эрдогану это вызывало вопросы.

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Нет, это было в 90-х годах. Можно огромный список людей перечислять, кто носит мои изделия. Можно огромный список людей перечислять, кто носит мои изделия, но это для меня не суть. Я не хочу свои изделия привязывать к каким-то личностям.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: То есть вам не важно, что королева Испании ходит в ваших серёжках?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Нет.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Серьёзно? Ну что же вы!

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Серьёзно. Это не столь важно. Важно, что эти изделия оценены, и важно, чтобы они их носили.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Просто у изделий, которые носит, например, королева Испании, гораздо больше шансов стать известными. 

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Нет, совершенно не так, потому что эта королева не настолько медийная. Вот, если бы, например, носила Мадонна или Элизабет Тейлор – это другой вопрос. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Давайте к Мадонне как-нибудь ещё!

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Нет. Дело в том, что не надо путать бизнес и искусство. Это совершенно разные вещи. Не надо вот это путать. Если с таким замахом это делать, тогда я просто физически не смогу всех обеспечить своим искусством. У меня масса есть определённых предложений. Мы выставлялись, показывались на красной дорожке в Голливуде в период проведения «Оскара», целую коллекцию выставляли, всё это здорово, и фотографировали звёзд в моих изделиях. Но мне это неинтересно. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: О том, что вам интересно, поговорим уже после новостей. 

НОВОСТИ

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Это программа «Бла-бландинки», мы продолжаем. Ольга Данилевич.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Катерина Звягинцева сейчас скажет, кто у нас в гостях.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: У нас в гостях Ильгиз Фазулзянов, очень известный ювелир, который говорит, что ему неважно, чтобы его украшения носили звёзды.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А они носят. Точнее… Можно вообще сказать, что королева Испании – это звезда?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Нет, конечно.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А кто звезда? Кто бы вы хотели, чтобы носил?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Ну, помимо Мадонны упомянутой.

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Давайте начнём с того, что нет понятия звёзд. Звёзды только на небе.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Ладно, хорошо. Популярные медийные личности. 

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Да, но понимаете, для меня, например, были такие медийные люди, как Элизабет Тейлор, например.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вам тоже надо, чтобы уже усопший был.

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Нет. При чём тут усопший? Понимаете, это люди, которые привлекали огромное количество внимания со всего мира именно к своей личности. Например, помните тот период, когда в Америке очень популярна была, и сейчас она популярна – Опра такая. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Уинфри? 

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Да. Понимаете, ей можно было одеть какие-нибудь тапочки, и эти тапочки вся Америка покупала.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Хорошо, у голливудских актёров актрис есть ваши украшения?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Я думаю, есть, да. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Я, кстати, обратила внимание, что у вас нет никаких украшений на вас. Это ваша принципиальная позиция или вы просто к нам пришли так скромно? 

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Нет, принципиальная, чтобы вы не смотрели, потому что тогда мне нужно было эти кольца менять каждый месяц или каждые полгода.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А обручальное где?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: В надёжном месте в шкатулочке дома.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А почему вы не носите обручальное кольцо? Вы же счастливы, женаты много лет.

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Да. А разве в кольце счастье заключается?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Нет, просто, если люди этим гордятся, они часто носят кольцо. Тем более, если они ювелиры и кольцо делали сами.

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Нет, для меня гордостью является тот человек, который находится рядом со мной. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А вы, кстати, сами себе кольцо делали на свадьбу?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Конечно. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Там есть что-то необычное? Гравировка какая-нибудь?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Понимаете, я как раз поэтому, наверное, не ношу ювелирные изделия, потому что, понимаете, я же не могу довольствоваться тем, что я делал, например, несколько лет назад. А потом люди же смотрят, и они должны видеть, на каком уровне находится этот мастер. Что, я должен каждые полгода менять эти кольца, показывать людям: «вот видите, я такое сейчас могу»?

О.ДАНИЛЕВИЧ: А у вас на обручальном кольце хотя бы внутри где-нибудь есть гравировка? 

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Нет, конечно. Оно очень скромненькое с тонкой полоской эмали.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А жена много украшений носит?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Ну, как сказать много? Она каждый раз в связи с её обликом, её платьем надевает необходимое украшение.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Аж завидно. У нас с Олей есть фаворит на самом деле.

О.ДАНИЛЕВИЧ: В вашей коллекции. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Мы не всё, конечно, посмотрели, но один серёжки, они, наверное, и так у всех популярны – это как вы думаете какие?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Ну, скажите, пожалуйста.

О.ДАНИЛЕВИЧ: С бабочками. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Эти серёжки с бабочками, они просто... Мы их увидели и всё.

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Это к весне, весна всё же.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: К весне… Где сейчас хранятся эти серёжки или кто-то их…

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Нет, оригинальные эти серьги находятся в фондах Оружейной палаты сегодня, в коллекции, поэтому сейчас всё, что появляется, это могут быть только копии.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Всё, что вы будете выставлять 1 апреля на этой выставке, – это что будет, как много изделий? 

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Предполагается около 155 работ. И около 40 эскизов. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Каким образом вообще готовятся выставки? Я имею в виду, вы же, наверное, кроме самих украшений, придумываете, какой должна быть обстановка в зале. 

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Нет. Понимаете, это выставка не моя, это выставка музея, потому что музей заботится об этом сам.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Не согласовывают ничего с вами?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Ну, вначале было, чтобы мои пожелания какие-то, а потом, конечно, всё это музей сам делает. Старается, чтобы я занимался только отдельно своим творчеством. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А это хорошо или плохо?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Мне тяжело сказать, хорошо это или плохо. Если это будет моя личная персональная выставка, я, наверное, буду участвовать в этом. А это всё-таки, у них определённые правила, каноны проведения таких мероприятий. Они лучше знают, как это сделать.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Кого из знаменитых гостей вы ждёте? Ну или просто из гостей?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Во-первых, это люди, наверное, государственные, политики. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Президент будет?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Мне тяжело сказать, потому что у него плотный график, поэтому трудно сказать, что в первый день он это посетит.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Но, если президент посетит – это же будет прямо вот событие. Нет?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Вполне возможно. Я считаю, что со стороны президента очень важно… Всё, что происходит в России в плане и культуры, – это, наверное, долг любого президента. Потом, на сегодняшний день в России – это, наверное, первое такое событие, которое, наверное, нужно отметить своим приходом. Мы на самом деле сделали большой шаг и вклад в развитие ювелирного искусства именно России за пределами России.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Насчёт пределов России. Вы никогда для себя не рассматривали какую-то другую страну, где вы могли бы жить? 

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Вы знаете, я уже побывал везде, мы выставлялись в разных странах. Мне здесь очень комфортно. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вам комфортно в Москве, в России вообще, где? 

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Мне неважно где. Просто в России комфортно.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Почему вы уехали из Казани?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Наверное, мне стало тесно.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Оттуда все так уезжают, потому что действительно становится тесно в какой-то момент.

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Для каждого человека важно какое-то совершенно другое пространство, другая энергетика. Вот она здесь существует. Мы приехали только из Санкт-Петербурга, я понимаю, что там всё красиво, всё замечательно, но там нет той энергетики, какая существует здесь. Такая энергетика существует в Лондоне и Нью-Йорке.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: То есть вас этот бешеный ритм привлекает?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Конечно. Я вроде сижу с утра до вечера в мастерской, но я это ощущаю на себе. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А я знаю, что вы ещё же сотрудничали с руководством Татарстана, с Шаймиевым общались в своё время.

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Нет, я очень долго находился на территории казанского Кремля, и у меня была мастерская, где я лет шесть работал, творил на территории Кремля. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Как выглядит ваша мастерская?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Как дом, как квартира, чтобы всё было уютно, потому что я сам даже своим помощникам говорю: вы приходите, это ваш дом, вы большую часть времени находитесь здесь с утра до позднего вечера, поэтому там вся обстановка больше домашняя. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: А дома много, часто проводите время? Именно дома.

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Нет, конечно, только вечер и ночь. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Говорят, что ваша жена немножечко вам в вашей работе помогает. А может, даже множечко.

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Да, сначала она занялась бухгалтерией, хотя очень далека она про профессии – врач-педиатр. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Неожиданно.

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Да, неожиданно. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Хотя, вы же тоже не ювелир по профессии.

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Ну, я художник. На самом деле я тоже себя ювелиром не считаю, я художник. Потому что ювелир – это слово стало уже совершенно по-другому восприниматься. Ювелир – это значит, ты делаешь колечки всякие, серёжки и так далее.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А мне кажется, ювелир – это что-то наоборот такое вау.

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Ну, для большинства, когда ты говоришь, что ты ювелир, все сразу на такие мелочёвочки выстраиваются. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Скажите, пожалуйста, а в вашей семье, у вашей бабушки, мамы была какая-то шкатулка, которая как-то вас вдохновляла в детстве, и вам казалось: это всё так красиво, может быть, я когда-нибудь этим займусь? Или вообще не было никаких предпосылок?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Нет, конечно. У моей мамы не были ни шкатулочки такой, ничего не было, и на самом деле я единственный в семье, у нас большая семья, не сказать, что она состоятельная, рабочие люди. И, когда я с детства пытался стать художником и были первые шаги моего становления, художественная школа, художественное училище, родители на мне уже некий такой крестик поставили, сказали, что ну всё, этот в нашей семье не состоялся человек, потому что они эту профессию не понимали. Все мои родственники далеки от искусства. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: А ребята во дворе, мальчишки во дворе не говорили: «Боже, это какой-то девочковое занятие, рисунки рисуешь»?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Нет, знаете, дело в том, что я мог очень хорош за себя постоять.  

О.ДАНИЛЕВИЧ: Дрались? За что? Или за кого?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: За искусство тоже дрался. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Как произошло? 

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Понимаете, когда ты каждый день после школы мчишься в художественную школу с папками, ты идёшь, мальчишки идут с мячиками, начинают…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Наваляли кому-нибудь?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Конечно. Я занимался спортом всё свободное время.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Каким?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Я разным спортом занимался. Но серьёзно я занимался биатлоном. Потом уже атлетизмом.  

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Метко стреляете?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Да. И до сих пор продолжаю, и в спортзал хожу, и плаваю, и на лыжах катаюсь.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А дети ваши? Вот вы говорите, что в семье никто не понимал вашей приверженности искусству, а ваши дети как-то продолжают?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Я не знаю, радоваться мне или не радоваться, все мои трое детей очень творческие личности и очень, я вижу, способные. Не скажу, что талантливые, об этом пока рано говорить, потому что талант – это только трудолюбие и время должно показать. Но они все очень способные и очень такие необычные. Я вижу, особенно у младшего ребёнка много друзей, я вижу подход.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А младшему сколько?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: 9 лет. И старшая дочь, которая стала неожиданно для меня заниматься неким творчеством.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Каким?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Она занимается дизайном оформления свадеб.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Но ведь это же как раз таки тоже в сторону художника. 

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Да, у ней творческий подход, я смотрю, она каждый раз выставляет в интернете свои работы, оформление зала, столов. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Спрашивает советов?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Нет, никогда. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вас это обижает как-нибудь? 

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Нет, не обижает. Наоборот, есть определённая гордость, что мои дети самостоятельно решают все эти проблемы. Если они обратятся, я им, конечно, помогу.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А вы обратитесь к своей дочери, когда вы сами начнёте оформлять свою выставку? 

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Да, она будет помогать. У нас будет гала-ужин, где она примет участие.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Я придумала человека вам и медийного, и из королевской семьи. Это Кейт Мидлтон, надо её подарить что-нибудь.

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Нет, знаете, я никому ничего не дарю.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Ладно, продать ей что-нибудь.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Продать, да.

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Я хочу, чтобы сами ко мне пришли и сами у меня приобрели.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: То есть герцогиня Кембриджская должна нас сейчас слушать? И после программы сразу вам позвонит.

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Хорошо.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Насчёт подарков, что вы дарите женщинам своим – жене, дочке? Вы им дарите украшения?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Вы знаете, это вообще больной вопрос, все говорят, как мне легко, как мне легко. На самом деле – нелегко. Потому что ювелирные изделия у меня воспринимаются как дополнение к подарку.

О.ДАНИЛЕВИЧ: О!

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Класс!

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Когда что-нибудь даришь, она говорит: «Хорошо, ладно, где бонус к подарку?» Так у нас повелось. Есть основной подарок, и к нему уже украшения, которые входят в её коллекцию. Это её шкатулка, личная собственность. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: А вас не задевает, если вдруг дочь или жена где-нибудь на отдыхе покупают серьги, и это не ваши?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Нет, такого, к сожалению, нет. А бижутерию покупают. То есть я не против.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Это если какая-то ручная работа?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Нет, необязательно. Есть вещи огромные бижутерные, они очень лёгкие, можно носить. Я даже сам как-то купил ей бижутерию очень известного мастера 50-х годов. Антикварная бижутерия, очень известный мастер, и мне самому это очень нравится, потому что если это сделать на драгоценных камнях, это просто будут тяжеленые серьги, их невозможно будет носить.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Скажите, у вас есть ощущение, что вам кто-то где-то наступает на пятки? Я имею в виду, есть ли человек, которого вы считаете столь же достойным в ювелирном мире?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Наверное, нескромно это говорить, но такого человека нет. Профессионалы есть, и художники-ювелиры, которых я контролирую и которые мне нравятся, есть. Просто мы работаем в разных направлениях. Если кто-то бы работал в моём направлении, может быть, я бы так ещё смотрел. А так, даже мои ученики, которые когда-то у меня работали, ушли и пытаются что-то творить, и мне показывает, например, супруга где-то находит в интернете, я спокойно отношусь и даже радуюсь, что люди что-то пытаются сделать. У меня нет понятия такого, что злюсь или ревную. А сейчас я контролирую, к сожалению. Есть такой дизайнер Жар, но он уже пожилой, его искусство было интересно. Сейчас…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А он француз или кто?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Да. Потом китайский ювелир Уоллес Чан. И немецкая компания «Хамерли».

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Но они тоже в технике горячей эмали?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Они там разные металлы используют в изделиях: и алюминий, и медь. Добиваются каких-то эффектов, интересный подход к этому. То есть мне нравится, что они делают. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вы говорите «интересный подход». А вы знаете, как это сделать? Или там всё-таки какой-то секрет есть?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Нет, я знаю, как это сделать. Только я в другой технике нахожусь, то есть у меня своя технология, и поэтому мне нет смысла что-то подобное делать.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А у вас есть свои секреты, которые знаете только вы?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Есть, конечно.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Я просто хочу спросить у вас об этой технике. Просто не все знают эмаль. Для большинства слушателей эмаль – это какая-то эмалированная кастрюлина. Что это такое, объясните на пальцах.

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Давайте начнём с того, что такое эмаль. Это кварц, природный кварц, и каждый цвет добивается добавлением в кварц окисей различных металлов. Например, красная и рубиновая эмаль – окись золота. Если, например, фиолетовый – это окись железа. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: То есть по сути, это как такая палитра у художника. Вы добиваетесь цвета смешением?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: К счастью или несчастью, мы сейчас эмали не варим, как раньше. Старые мастера это всё варили, у них была своя технология, сейчас есть специальные компании за рубежом, которые варят, и у нас есть дулёвские эмали, они варят. Поэтому такой необходимости нет – самим варить: и мы просто берём эти эмали и смотрим, как они себя ведут, какая там диффузия происходит, как они остывают, какой цвет у них получается. Поэтому технология очень сложная сама по себе, поэтому она не годится для массового производства, и поэтому с ней никто не работает. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Потому что просто не получается у людей и всё, да? Ерунда получается.

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Нет, дело в том, что покрытие одним цветом эмали – это никаких сложностей нет. Самое сложное – добиться смешения множества цветов на одной маленькой плоскости и потом добиться определённого качества, толщины слоя и так далее. Там очень много всевозможных тонкостей. Но самое важное, что кварц – это такой энергетический материал, не зря его используют в магии, кварцевые шары и так далее.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вы верите в магию?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Конечно, магия существует. Неважно. Она может природной магией.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вы были когда-нибудь у тётеньки, которая говорила: «Ты будешь известным, мальчик»?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Меня приводили к таким женщинам, я был удивлён, когда они мне рассказывали о моём прошлом, рассказывали о моём будущем. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Прочили вам будущее великое?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Знаете, просто говорили, что да, очень хорошо, очень успешно. Я вообще считаю, что вся жизнь, даже магическая, любого человека, если человек знает, чего он добивается, и он целеустремлён, у него всегда всё будет получаться. В этом, наверное, вся магия существует. Даже вопрос, когда спрашивают, счастливы ли вы. Я считаю, что любой человек, если может раствориться в любом деле, в любви к какому-то человеку или в работе, там, где он забывает себя – это и есть счастье. Когда человек не живёт в такой среде, когда видит себя несчастным, он себя не чувствует счастливым, он не знает смысла жизни. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Скажите, пожалуйста, верите ли вы тогда во все эти гороскопы – есть ли связь у людей с определёнными камнями?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: На самом деле это некий коммерческий рекламный ход в своё время был сделан, потому что это же очень удобно для каждой компании знать, что в этом месяце нужно купить такие камни, чтобы их продавать.  

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: То есть кварц, например, Скорпионам не подходит, да?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Это же на чём основано? Есть в разных народностях календари, в которых определённые месяцы отмечались определённым камнем. Это всё собрали – китайский календарь, южноамериканский.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вы полагаете, что любому человеку может подойти любой камень?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Не совсем любой камень. Во-первых, человек должен этот камень взять в руку и прочувствовать, насколько камень его принимает или он принимает камень.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А как понять?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Вы когда возьмёте разные виды, вы прочувствуете.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Что на самом деле чувствует человек? Не важно, какой камень я бы взяла, что я должна почувствовать?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Наверное, какое-нибудь спокойствие, например, даже. Вам попадаются люди какие-то, вы понимаете, что вам приятно с этим человеком рядом находиться, а с этим – нет. Вот как вы это чувствуете? 

О.ДАНИЛЕВИЧ: С людьми понимаю, с камнями не понимаю.

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: То же самое с камнями.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А у вас есть такой камень?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: У меня есть камень, с которым я не хочу работать. Например, с крупными бриллиантами.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Почему? Потому что страшно их испортить? 

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Нет, не из-за этого. Просто очень большая мощная энергетика, довольно-таки неположительная. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Неположительная? А все гонятся за этими камнями…

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Это уже вопрос не ко мне. Для кого-то это хорошая энергетика, но она не моя. Я делаю, но мне это некомфортно. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: У нас почти не осталось времени, мы подошли к нашей рубрике: 5 вопросов и 5 быстрых ответов. Что вы скрыли когда-то от мамы?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Что я получили двойку по русскому.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА:  С какой блондинкой вы бы смогли изменить своему любимому человеку? 

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: С Мадонной.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Самая большая ошибка в жизни?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Нет у меня ошибок.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: У кого бы вы попросили прощения?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Наверное, у Бога. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Последний вопрос. Кто ваш лучший друг?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Моя работа.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: И какой ваш любимый камень?

И.ФАЗУЛЗЯНОВ: Сегодня опал. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Спасибо большое!