М.ХАЗИН: Здравствуйте! У микрофона Михаил Хазин, начинаем нашу сегодняшнюю передачу. Поздравляем всех с праздником,  с праздником действительно замечательным и на самом деле фактически единственным сегодня оставшимся праздником, который объединяет наш народ в единое целое, к сожалению. Именно для того чтобы эту тему правильно понять, давайте, я задам сейчас вопрос. Вопрос у меня следующий. Скажите, считаете ли вы правильным то, что во время Парада Победы закрывается, драпируется мавзолей, к подножию которого в июне 45-го года были брошены знамёна побеждённой Германии? Ответ «да, драпировать – это правильно» – 8-495-134-21-35. «Нет, драпировать – это неправильно, и мы держава-победительница и должны гордиться всеми своими достижениями» – 8-495-134-21-36. Для меня этот день очень сильно связан с воспоминаниями моего папы, который мне рассказывал, как в 45-м году летом он был в пионерском лагере, он тогда пионером не был, ему было 7 лет, но рано-рано утром, он только-только проснулся в 7 утра, за ним заехал на машине дед, и они поехали на парад, и папа мой в возрасте 7 лет этот парад видел. Правда, говорит, шёл очень сильный дождь, поэтому было не очень ему удобно. Он, конечно, не очень понимал, что он видит. Вот, и в общем, что можно сказать? Тогда, в 45-м году, мы победили во многом благодаря тому, что те силы, которые нам противостояли, которые мы условно называем Запад, у них было состояние очень серьёзного раскола, и мы сумели этот раскол разыграть. И надо отдать должное Сталину и другим руководителям СССР, если бы они это не сделали, конечно, были бы очень серьёзные проблемы. Я напомню, в частности, что попыток преодолеть этот раскол на Западе было неимоверное количество, сейчас русофобы-либералы очень любят вспоминать о коварном Сталине и неблагородном СССР, который заключил договор о ненападении с Гитлером в 39-м году, но я напомню, что с 33-го по 39-й год было заключено западными странами европейскими, от Великобритании до Польши, где-то примерно 6 или 7 договоров о дружбе и сотрудничестве с гитлеровской Германии. Так что в этом смысле мы были просто последними, но простить нам, что мы этим воспользовались и в результате одержали победу, нам не могут до сих пор. Кстати, это ещё одна очень важная вещь. Дело в том, что существуют разные представления о том, что такое любовь к родине, и, если мы посмотрим, у нас есть очень большое количество людей, которые ненавидят и советскую власть, и всю историю СССР. Именно эти объясняют, что русский народ вопреки своему руководству одержал победу в войне. Ну, я уже даже не говорю, что это бред просто, с точки зрения реального содержания, такого не бывает, нельзя одержать победу вопреки своему руководству. Посмотрите, как это сделали поляки, руководство которых не хотело воевать с Германией, что произошло во Франции в 40-м году и так далее. Дело даже не в этом, дело в другом. Дело в том, что эти люди, прежде всего, любят те потенциальные привилегии, которые у них были до 17-го года. Они не могут простить свои особняки, свои поместья, самое главное – своё, в их понимании, абсолютно законное право быть выше других. Это желание быть выше у них невероятно сильное, оно заставляет их люто ненавидеть ту самую советскую власть, которая собственно и победила в Великой Отечественной войне. Они очень любят говорить, что вот же, империалистическая война 14-17 годов, мы же в ней не проиграли. Да, мы в ней не проиграли, хотя до этого войну 1905-1906 годов с Японией мы вполне себе проиграли, хотя экономический потенциал был не сопоставим абсолютно. И я напомню, что мы проиграл войну, и Витте подписал договор в Портсмуте, по которому мы отдали Сахалин и Курильские острова, за что и получил прозвище «граф Полусахалинский» в ситуации, когда внутри в Японии уже понимали, что у них экономическая катастрофа. Но у нас была революция. Так вот реально проиграла войну сословная империя. И точно так же мы бы проиграл войну 14-17 годов, не вовне, а внутри. Собственно, это и была поражение в войне. Если бы был другой режим, если бы к людям относились по-другому, то мы бы эту войну, безусловно, выиграли бы. Во всяком случае, потенциал для этого был вполне достаточен, хотя, с точки зрения экономики, у Российской Империи всё было очень плохо, у нас не было целых отраслей промышленности, у нас не было оптики, производства резины, у нас не было производства подшипников, я прошу прощения. Первые подшипники у нас сделали при советской власти уже в 20-е годы, ну, и так далее. Всё это очень показательно. Так вот люди, которые сегодня пытаются задрапировать мавзолей – я уже вижу результат, 95 процентов считают, что драпировать мавзолей нельзя, что надо было его оставить. Тут, правда, есть свои проблемы, дело в том, что под тем флагом, который сегодня развивается над Кремлём, как известно, воевали власовцы, и это создаёт определённые проблемы. Но здесь как раз проблему решить можно. Для меня, для моей семьи этот вопрос принципиальный. Дело в том, что по одной линии моей семьи, по еврейской, она люто защищала страну и советскую власть, один мой дед занимался радиолокацией, его старший брат строил электростанции, и, в общем, все что-то делали. Многие будут смеяться про евреев-оленеводов. Моя бабушка получила профессию – она, правда, не работала по той причине, что очень быстро вышла замуж – но все её однокурсники работали по специальности, она была по специальности  маркшейдер, и получила она образование в техникуме, в котором преподавали на идише. То есть довольно много у меня есть однофамильцев, которые на Кузбассе работали шахтёрами и руководителями шахт, и так далее. И, в общем, была абсолютно такая трудовая семья. А по другой линии мой прадед родом из города Новочеркасска, говорят, там до сих пор наш семейный дом стоит. Я вот в Ростове нашёл дом, где жила моя семья, он во время войны не был разрушен, а в Новочеркасске ещё нет, надо будет туда поехать, тем более, что руководитель ростовского отделения партии «Родина» Геннадий Зубов живёт как раз в Новочеркасске. Так вот он был настоящий белоказак, то есть он воевал с Красновым, после поражения белого движения куда-то исчез, я подозреваю, что жил где-то на Северном Кавказе в подполье, потому что моя прабабушка к нему ездила, а потом приезжала в Ростов и рожала детей, у моей бабушки, которая родилась ещё в 13-м году, было очень много сестёр, которые родились уже после. В общем, и вернулся он в 42-м году в Ростов с немцами и с немцами же ушёл. И в этом смысле я хорошо понимаю, что нам нужно примирение, потому что мы сегодня видим, насколько гражданская война до сих раскалывает людей. Но, тем не менее, большая часть нашего населения, не тогда, когда было 50 на 50, но 30 на 70 было, а сейчас всё-таки уже там максимум 15 на 85, но, тем не менее, довольно много искренне пытаются вернуть назад ту систему, которая была до 17-го года. Мне кажется, это категорически неправильно, потому что Российская Империя в том сословном варианте была обречена и экономически, и политически, и социально. Но, к сожалению, очень много людей сегодня пытаются эту тему вернуть, в том числе очень жёстко занимаясь клеветой на советскую власть. При этом нужно понимать, что до примерно 38-го года в стране реально продолжалась гражданская война. Выглядела она сложно и по-разному, но она продолжалась. В общем, штука сложная. Это, тем более, важно, что мы сегодня фактически, с точки зрения состояния мира, вернулись в 30-е годы. Дело в том, что после 45-го года раскол в западной элите был преодолён, Германию и Японию как альтернативных лидеров англосаксонских стран  ликвидировали, частично их зона влияния перешла к СССР, в частично она начала контролироваться англосаксами, хотя элиты немецкие и японские остались. Я напомню, что император Японии Хирохито умер после окончания войны лет через 40-50. Но, с точки зрения управления, ситуация была под полным контролем больше американских, но частично ещё и британских элит. И эта ситуация очень была для нас сложная, потому что мы фактически боролись против объединённого западного мира. Ситуация изменилась только буквально 5 лет тому назад, и это связано с очень простой вещью. Именно об этом я и хотел сегодня поговорить, потому что на самом деле нас ожидает новая война, может быть, она не будет горячей, но этого она не будет менее важной, и мы должны сегодня сделать всё, для того чтобы общество выступало в рамках этой войны абсолютно сплочённо, иначе шансов у нас не будет. Единственная тема, которая сегодня сплачивает практически всех, – это победа в Великой Отечественной войне. Кстати, именно по этой причине так любят наши русофобы-либералы, рукопожатные правозащитники и прочие персонажи охаивать войну и частично сочинять всякие байки, а частично вытаскивать на поверхность истории, которые в любой войне происходят. Особенно сильно это происходит на Украине. Ну, посмотрим, я думаю, что всё-таки с Украиной мы вопрос решим, главным образом потому что современное украинское руководство люто ненавидит всё украинское население, это просто видно по тому, что оно делает. Единственное, о чём оно мечтает, – это украсть как можно больше и сбежать. К сожалению, и у нас довольно много людей мечтает об этом, хотя многие из них уже стали понимать, что сбежать с деньгами не получится. Так вот, что же произошло? Дело в том, что та экономическая модель, которая была принята на Западе в 44-м году в рамках Бреттон-Вудской конференции перестала приносить результат. При этом это ведёт сразу к двум негативным, к трём негативным последствиям. Первое – это последствие политическое. Дело в том, что США достигли в рамках западного мира консенсуса, в том числе и потому что они взяли на себя ответственность за некоторую более-менее позитивную жизнь всех. То есть фактически речь шла о том, что людей купили. Это достаточно частое и достаточно естественное развитие событий. Если мы посмотрим на историю СССР после 56-го года, после ХХ съезда, то мы увидим, что там тоже была в некотором смысле покупка, потому что на ХХ съезде уже был принято решение о том, что главное – это всестороннее удовлетворение материальной потребности советского человека, и в результате очень многие вещи, которые связаны именно с необходимостью драться до конца, были сначала выведены из активного оборота, а потом постепенно выведены вообще. Хотя в рамках риторики они ещё во многом сохранялись. Но то, что мы выиграли в 70-е годы во многом за счёт того запаса, который был сделали в 30-е, 50-е, и не смогли воспользоваться этой победой – это результат как раз ХХ съезда. Но, если смотреть на западную картину, то людей купили. И вот впервые после, условно говоря, середины 2000-х начался период, когда уровень жизни стал падать, причём падать стабильно, причём падать не только материально, но и с точки зрения безопасности – в этом смысле, например, уровень безопасности в Европе сильно упал.  При этом, что характерно, чем менее толерантное население, ну, например, в Испании, Португалии, на юге Италии, в Греции, тем там спокойнее, а чем севернее, где население более толерантное и более либеральное, там реальные проблемы. Это политическая проблема: США не могут решить вопрос, в результате у них начинаются проблемы, они их сваливают на мировой терроризм, на Китай, на Россию, ещё на что-то, но на самом деле это всё следствия, а не причины. Вторая проблема – чисто экономическая, социальная, с ней тоже всё понятно, уровень жизни падает, и людям это не нравится. И, наконец, проблема третья – это проблема идеологическая. Уж коли США считают себя лидером, они обязаны предъявить модель. То есть как людям жить дальше. Эта модель может и включать в себя небольшое ухудшение ситуации или там ещё чего-то, но в общем и целом она должна обрисовывать перспективы, и этого нету ни в одном глазу, перспектив нету. Непонятно, как жить дальше. Все понимают, что завтра будет хуже, чем сегодня, послезавтра – хуже, чем завтра. Выхода нету. Что с этим делать, как с этим бороться? И на фоне всего этого региональные элиты и некоторые другие начали размышлять, как сохранить свой статус, как сохранить своё положение. Я уже говорил о том, что мы написали книжку, он вышла перед праздниками, «Лестница в небо» называется, и она уже есть в магазинах, хотя в регионах её мало, я думаю, уже надо договариваться о дополнительном тираже, так вот мы в этой книжке объясняли, что на верхнем уровне, на уровне мировой элиты имеет место сложное олигархическое взаимодействие разных группировок, которые между собой договариваются. Но проблема состоит в том, что, если вы понимаете, что ресурс сокращается настолько, что договориться невозможно, то это начинает создавать проблемы крайне тяжёлые. Здесь нужно сделать небольшое отступление. Что значит невозможно договориться? Можно делать жемчуг, а можно делить корочки хлеба. Казалось бы, в чём проблема, договориться можно. На самом деле нет. Дело в том, что у каждой крупной группировки – неважно, это страна, бизнес-группировка, ещё что-то – всегда есть некоторая себестоимость инфраструктуры. Вот мировой финансовой элите нужны банки. Если банки исчезают, то они не в состоянии сохранить своё могущество. Банки – это инструмент упрочнения влияния властного, и банки – это инструмент-институциональный контроль, а для банков нужно много денег. Если денег не хватает, то в этом случае для финансовой группировки вопрос встаёт ребром, и если до 39-го года, ну, если угодно до 45-го года, когда уже окончательно завершилась эта разборка драка между элитами была территориальная, то есть были германо-итальянские элиты и японские – с одной стороны, и англосаксонские и примкнувшая к ним Франция - с другой стороны, и был ещё СССР. То есть это было разделение географическое. А сейчас это разделение по сферам деятельности, то есть элиты финансовые, и есть элиты, условно, промышленные, которые контролируют реальный сектор. Это принципиально важная вещь. И сегодня жизнь так устроена, что нам сегодня позарез нужно, чтобы схватка этих элит прошла так, чтобы мы могли компенсировать те потери, которые мы понесли в последние 25 лет. А эти элиты договориться не могут? Почему? Потому что денег не хватает даже на поддержание уровня жизни населения, а финансистам нужно много больше. Они не могут себе позволить решать те задачи, которые они должны были решать, потому что в этом случае рухнет их инфраструктура, а без неё они никто. Вот это ключевое, самое интересное место в той ситуации, которая сложилась в последние несколько лет в мире. Я ещё несколько минут скажу, а потом перейду к ответам на вопросы. Так вот проблема раскола западных элит, которая во многом повторяет ситуацию 30-х годов, связана с очень простой вещью: для того чтобы сохранить тот институциональный механизм, который обеспечивает доминирование мировой финансовой элиты, им нужно больше денег, чем может сегодня генерить западная экономика. И это значит, что единственный шанс – это выжить за счёт других, в том числе за счёт экономики США. И по этой причине этот конфликт не может найти нормального разрешения, здесь нельзя договориться, это невозможно. И по этой причине наша задача состоит в том, чтобы этот конфликт максимальным образом разыграть, потому что без этого у нас будут, конечно, очень серьёзные проблемы. Отмечу, что этот конфликт происходит и у нас, потому что у нас современная российская элита при всей её русофобии и прочих разных проблемах, у неё имеется два чётких направления: у нас есть та часть, которая носит название либеральной, те, кто ориентирован на финансистов, и у нас есть другая часть, которая пока не столь явно выражена, которая, в общем, готова договариваться, скорее, с той альтернативной силой, которую сегодня олицетворяет Трамп. И я очень рассчитываю, что всё-таки более-менее правильные решения у нас приняты будут, хотя абсолютно очевидно, что принимать какие-либо жёсткие решения до тех пор, пока Трамп к власти не придёт, может быть, было бы преждевременно – это очень опасно и для нашей страны, и для конкретных лиц, которые эти решения должны принимать. Но в любом случае нужно понимать, что за последние 25 лет в нашей стране выросло управленческое сообщество, для которого в принципе принятие самостоятельных  решений – вещь абсолютно не доступная. Это люди, для которых солнце встаёт где угодно, только не в Москве. И нашей главной задачей является сегодня вырастить ту элиту российскую, которая будет ориентироваться, прежде всего, на интересы России и будет писать свои правила самостоятельно. Ну, а теперь начинаем ответы на вопросы. Здравствуйте, слушаю вас!

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день! С Днём Победы вас, во-первых!

М.ХАЗИН: С Днём Победы!

СЛУШАТЕЛЬ: Знаете, хочу вот какое возражение сформулировать. Я думаю, что американцы не обязаны какой-то план всеобщий, какой-то алгоритм нам предлагать, поскольку под словом лидер, я не знаю, вы сами его употребляете, или они его употребляют – они на самом деле просто сильнее, выше и прыгают выше, вот и всё. Мы чемпионы. Никакого лидерства, я думаю, они сами не формулируют, и мы не должны на них оглядываться.

М.ХАЗИН: Нет, это неправда.

СЛУШАТЕЛЬ: Второе: я думаю, что мы очень много говорим о Западе и о Америке, не надо это делать, надо говорить только о нас самих, только о наших проблемах, о наших алгоритмах. Не об элитах, а о нас, о народе, который разный, и пытаться здесь и сейчас и вашим интеллектом, в том числе, в прошлом мехматским, создавать какие-то правила взаимодействия, и не кивать на Запад. Ну, это я так думаю.

М.ХАЗИН: Ну, что я могу сказать? Дело в том, что люди, которые сегодня игнорируют наш народ, они же их игнорируют в рамках некоторой концепции. Концепция очень простая: правила пишутся в Вашингтоне, и мы должны соблюдать эти правила. Точка. А по этим правилам каждый думает о своём кошельке. Вся та проблема с нашей экономикой, которая происходит, – следствие того, что мы выполняем правила вашингтонского консенсуса, которые у нас сформулировал Гайдар и его команда. Ну, отдайте себе в этом отчёт – что невозможно сегодня думать только о нашей стране, потому что наша страна для мира слишком маленькая, мы должны думать о мире и смотреть, кто наши друзья, и почему они наши друзья, кто наши враги, и почему они враги, и так далее. По-моему, это понятно. Здравствуйте, слушаю вас!

СЛУШАТЕЛЬ: Алло, здравствуйте! Святослав. Уважаемый Михаил, поздравляю с Днём Великой победы СССР коммунистического под руководством верховного главнокомандующего Иосифа Виссарионовича Сталина над гитлеровской Германией! Чего не сказал именно президент России, и таким образом он показал, что он является на самом деле тем самым, как бы сказать мягко так, просто придатком Запада? То есть он не может позволить сказать правду историческую. А что мы хотим от людей, если президент России, которому приписывают рейтинг 100 процентов, боится сказать, что, кто победил, какой народ, кто был верховным главнокомандующим, какая партия руководила, кого победила? Поэтому что вы хотите от народа?

М.ХАЗИН: Ну да, ну да. Но тут нужно сказать одну вещь. Я уже говорил о том, что Путин пришёл к власти в рамках прозападной элиты, которая поставила задачу. Вот вы поймите, это очень важное место, что наша прозападная элита поставила, она действовали в рамках некоторой концепции. Концепция очень простая: мы должны встроиться в Запад, а для того чтобы встроиться, нужно соблюдать западные правила, и мы, вот эта прозападная элита, будем эти правила внедрять в Россию. Нравятся людям, не нравятся, людям говорят: жрать, смотрите, нечего была в конце 80-х, так что вы хотите? Путин попытался эту ситуацию немножко изменить, изменить следующим образом, что Россия важная часть мира, и он говорил, что мы готовы жить по западным правилам, но, будьте любезны, и вы в отношении нас некоторые обязательства соблюдайте, давайте договариваться. Запад ему много раз говорил: «Мы не будем с тобой договариваться, потому что вы проиграли«Н. Путин говорит: нет, мы не проиграли, мы сами добровольно приняли решение». Американцы говорят: «Нет, это фактически поражение, вы проиграли, поэтому, что мы скажем, то вы и будете делать». То есть фактически они нас рассматривали как некоторую оккупационную часть. Вот, если Великобритания или, скажем, Франция, они имеют какие-то права, хотя и Германия, и Япония – это оккупированные страны, то нас хотели перевести в положение Германии 45-го года или Японии 45-го года. И сегодня идёт острейший конфликт общества, которое категорически отрицает такой подход, и элиты, которая уже с путинским-то подходом не очень согласна, как же так, как же договариваться? Что же получается, мы наши американским кураторам будем говорить: ребята, простите, нам кажется, вы здесь неправы? Так не бывает. И фактически Путин – это переходный период от прозападной элиты 90-х к некоторой российской, условно говоря, 20-10 годов уже XXI века. И сможет ли Путин вот эту вот линию выдержать – это вопрос отдельный. Пока мы видим по задрапированному мавзолею, по нашему правительству, что пока он явно пытается, по крайней мере, одной ногой стоять там, в 90-х годах. При этом нужно понимать, что делать слишком резкие шаги он тоже не может. Но в конце этого года всё равно решение принимать придётся, потому что, судя по тому, что произошло в США на праздники, когда все противники Трампа фактически сняли свои кандидатуры с выборов, в общем, уже понятно, что с очень большой вероятностью Трамп станет президентом США. И, если он станет, это будет очень интересно. Но нужно при этом понимать, что это потребует радикальных изменений, в том числе от Путина, в том числе по тотальной смене, например, чиновного аппарата. Ну, по банальной причине – потому что нынешний чиновный аппарат, сформированный в 90-е годы и начале 2000-х – это аппарат, абсолютно не признающий наше право не собственное мнение. То есть в его понимании такого не может быть, потому что такого не может быть никогда. Здравствуйте, слушаю вас!

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте! С праздничком всех! Но как-то двойственные чувства. Вы о 90-х годах говорите, а я вспоминаю то, что у нас, мы всё-таки поддерживали из последних сил, хотя там и голодно было, и Кубу, и базу Лурдес, и Вьетнам, и база Камрань, и своя станция была «Мир» на орбите, ни с кем неделимая, и бросок на Приштину был в Югославии, несмотря на войну, мы смогли взять аэропорт, и будущий президент Ингушетии Евкуров, полковник ВДВ, в общем-то, держал. И многие другие были…

М.ХАЗИН: И что? Это сильно помогло?

СЛУШАТЕЛЬ: Нет, пришёл 2001 год, и мы бросили Вьетнам, бросили Кубу, убежали из Югославии, хотя там пытались что-то произносить, у нас не стало ни Хельмута, друга, хотя, Шредер появился, но над ним уже все смеялись в Европе. Но, с другой стороны, всё-таки, несмотря на то, что у нас не было экономического образования, но мы успели защитить кандидатскую, говорят, но, может быть, и докторскую – неудобно кандидатом называть президента – диссертацию по экономике. Вы её читали, нет? Я всё-таки с уверенностью смотрю в будущее, всё-таки у нас президент имеет диссертацию по экономике. Ну, и глядя на сегодняшний парад, на его оптимизм такой, он всё нам показывает такого победителя, уверенность в себе, рядом Назарбаев такой унылый, и все остальные, и премьер наш Дмитрий Анатольевич, все такие унылые, грустные, а президент прямо светился от счастья, если вы обратили внимание. Акции, я думаю, с завтрашнего дня должны пойти вверх, да?

М.ХАЗИН: Я в этот момент ехал в эфир.

СЛУШАТЕЛЬ: Вот посмотрите, если бы, вот понимаете, не нужно ничего, такое впечатление, что всё-таки завтра будет полный крах на рынке акционном, не понимаю, почему. Праздник такой всё-таки и ни одной улыбки. Ну, улыбка была одна, когда суворовцев поздравлял, а так – как в воду опущенный, как будто мы проиграли всё на свете.

М.ХАЗИН: Ну, я же вам говорил, что у нас сейчас крайне напряжённая ситуация в стране и в мире. Кстати, по поводу Казахстана, мне многие написали, что вот Казахстан отказался проводить парад на 9 Мая, что они соответственно с нами разругались. Да, Назарбаев приехал к нам на парад, как понимаете, парад такого масштаба должен принимать верховный главнокомандующий. Если он у нас, то там парада быть не может – это во-первых. Во-вторых, я хочу сказать, если вы вспомните, в СССР парады на 9 Мая проводились только по круглым датам, потому что это вообще дико дорогое удовольствие. В СССР парад проводился 7 ноября как государствообразующий праздник. Кстати, я уже говорил о том, что у нас теперь на 9 мая такой парад. В общем, нам, безусловно, нужно решать проблемы, и, безусловно, к Путину можно предъявлять массу претензий. В частности, эта история с мавзолеем – результаты голосования всё показали, 95 против 5. Кроме того, вы знаете, я как бы общался с представителями малых народов разных, которые жили в СССР, и они говорят, что у нас было очень сильное преимущество, когда мы были в составе СССР. Один из них, моряк, мне рассказывал следующее: когда ты идёшь под советским флагом, тебя уважают, а если ты идёшь под флагом какой-то маленькой страны, то отношение к тебе соответствующее. Вот это уважение к советскому человеку, а это вещь очень важная. В общем, мне кажется, что возвращать это правильное отношение разных народов – это ещё одна наша важная задача. Здравствуйте, слушаю вас!

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте! От всей души поздравляю всех жителей нашей страны с величайшим праздником, низкий поклон всем погибшим героям за нашу родину! Желаю всем быть достойными наших отцов! Вас поздравляю, в частности. И хотел сказать, вот Великая Отечественная война – это было, прежде всего, противостояние, борьба двух систем, социализма против капитализма. Закрытие этого мавзолея, я считаю, в некоторой степени нивелирует праздник, отцы воевали за нашу советскую именно родину, коммунистическую партию, социализм. И сейчас ситуация у нас практически, как в 41-м году, я считаю, что нас кругом окружат войска, технику стягивают, и от каждого дня зависит, будет ли наша стран существовать в дальнейшем. На этих выборах люди действительно должны проголосовать за КПРФ, преемника коммунистической партии, под руководством которой мы победили фашизм.

М.ХАЗИН: Да, да. Это правда, мы действительно победили фашизм под руководством коммунистической партии, но при этом нужно сказать одну очень важную вещь. На самом деле даже Сталин понимал, что до войны, а власть коммунистической партии в СССР во многом была построена на насилии, и только после 45-го года эта власть была признана народом, в том числе потому, что коммунисты дрались на первых позициях. Внутренняя легитимность советского государства возникла именно по итогам Второй мировой войны, и это нужно понимать. Здравствуйте, слушаю вас!

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день! С праздником великим! Молодец Святослав, правильно он сказал, это победа советского народа за советскую власть над немецко-фашистскими оккупантами. А относительно легитимности власти советской, боже, а что же тогда говорить о легитимности современной российской власти?  Хочу вас спросить, как у вас всё просто, Михаил – «мы должны вырастить новую элиту». А вы не скажете, как это сделать? Вы знаете, превратить Савла в Павла – это можно только по Евангелию.

М.ХАЗИН: Вы знаете, у меня была как-то смешная история. Я был в Дамаске, и мне позвонил по телефону отец Всеволод Чаплин, там речь шла о заседании комиссии по экономике и этике. И я ему говорю: «Отец Всеволод, вы знаете, я сейчас нахожусь в месте, где жидомасоны потерпели самое сокрушительное поражение в своей истории». Он: «Где?» – «В той самой подземной часовенке, где Савл стал Павлом». Вот, когда я говорю про легитимность, то я имею в виду очень простую вещь. Я не имею в виду чисто формальные обстоятельства, потому что выборы произошли в 36-м году, и гражданскую войну выиграли большевики, но большая часть населения относилась к советской власти до 40-х годов, скажем так, без энтузиазма. То есть защищать её и жертвовать своей жизнью они были не готовы. Именно с этим, я считаю, связано то разрушение кадровой армии, которое произошло летом 41-го года. А вот потом люди стали умирать, потому что поняли, что речь идёт о стране в целом, о России. И они поняли, что советская власть защищает Россию, и это был очень серьёзный переворот идеологический, который сделал Сталин. Именно с этим переворотом связана ликвидация Коминтерна, именно с этим переворотом, который Сталин ещё до войны задумал, была связана ликвидации той группы, которая была ориентирована, прежде всего, на мировую революцию. Ведь аппарат Коминтерна возглавлял как раз Зиновьев, который был ликвидирован в начале 30-х. То есть это всё чрезвычайно сложные и длинные процессы. И, только изучая их в совокупности, мы можем понять, чем же на самом деле люди руководствовались. У нас осталась примерно минута, поэтому я больше не буду отвечать на вопросы, я ещё всё-таки немножко порассуждаю. Процессы, которые проходили в СССР, были сложными. И они до примерно 70-х годов были позитивными во многом, хотя, начиная с конца 50-х, с приходом Хрущёва, начались негативные аспекты. И эта негативность перевесила только потому, что СССР вошёл в тот самый экономический кризис, в который в 70-е годы вошёл Запада. Но Запад сумел найти способ выкрутиться, а мы не сумели. Вот мы должны сегодня найти то самое решение, которое нам позволит выиграть, потому что сегодня у нас вновь появился тот шанс, который мы, казалось, потеряли раньше. На этом наше время истекло. У микрофона был Михаил Хазин. До свидания!