Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Программа «Бла-бландинки». Ольга Данилевич. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Катерина Звягинцева. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: У нас сегодня в гостях… 

О.ДАНИЛЕВИЧ: В гостях у нас американский фотограф-портретист, автор семи фотокниг, обладатель награды «Лучший новый режиссёр» международного фестиваля рекламы «Каннские львы» Сандро Миллер. Сандро, здравствуйте. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Здравствуйте! Hello, Сандро. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Всем привет. 

С.МИЛЛЕР: Hello, hello to two blonds.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Привет двум блондинкам. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Помогает нам сегодня…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Юна. Здравствуйте!

ПЕРЕВОДЧИК: Здравствуйте. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Я держу в руках очень внушительную книгу. И там, я так полагаю, собраны работы, которые можно будет увидеть в центре фотографий имени братьев Люмьер. Там открылась выставка под названием… Как, Оля? 

О.ДАНИЛЕВИЧ: «Малкович, Малкович, Малкович: Оммаж мастерам фотографии». 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: И на всех работах роль модели исполнил актёр Джон Малкович. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Здесь именно эти снимки, в книге? 

С.МИЛЛЕР: В галерее представлены около 80 работ, 40 из них как раз из этой книги «Оммаж Малковичу». 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Обожаю запах новых книг. Надеюсь, что ваши работы тоже приятно пахнут. У нас вопрос: как вам удалось взрослого мужчину превратить в нашу любимую блондинку Мэрилин Монро? 

С.МИЛЛЕР: Очень много работы на это потребовалось. Мне пришлось из него достать вот эту его женственную часть. Знаете, все, в принципе, хотят женщинами быть так. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: И вы тоже? Вы переодевались? 

С.МИЛЛЕР: Да, каждый субботний вечер переодеваюсь. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Хорошо вы проводите выходные. Скажите, пожалуйста, а с кем сложнее всего было работать в рамках этого проекта? 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Какой образ сложнее давался? 

С.МИЛЛЕР: Наверное, «Близнецы» Диана Арбус, самое интересное. Пришлось найти два разных подхода: одна девушка такая счастливая; а вторая такая заинтересованная: почему-то меня снимаешь? Это был самый тяжёлый кадр. Лито Ленг, тоже мать, пришлось работать с тремя детьми, а с детьми не всегда просто работать. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Скажите, сколько в среднем уходило на каждый кадр времени? 

С.МИЛЛЕР: Где-то 2,5-3 часа уходило на грим, на одежду, на макияж. Затем за полчаса где-то нам удавалось делать и фотографию и войти в образ. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: А ещё свет же нужно выставить. 

С.МИЛЛЕР: Нет, нет, нет, свет, вообще всё это было сделано за месяцы за долгое время до этого. Перед тем, как Джон Малкович зашёл в студию, работа длилась полтора года, по тому, чтобы всё это как-то совместить, установить, найти нужные подходы, и световые в том числе. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Где гримёров брали таких талантливых? Я знаю, что там приходилось где-то даже искать парики специальные, бороды какие-то. 

С.МИЛЛЕР: Я работал с одним из самых лучших гримёров и постижёров вообще в Америке, и опять-таки, это всё было в подготовительном процессе. За полтора года я прислал им оригиналы фотографий, по которым сделаны эти так называемые копии. И гримёры, постижёры полтора года проводили исследования и пытались найти какой-то правильный вариант, как это воплотить и воссоздать. А что касается макияжа, Джон Малкович сам принимал участие, сам наносил себе тоже грим, ему нравится это делать. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: То есть, по сути, это со всех Соединенных Штатов собирали по кусочкам, я не знаю, того же Хемингуэя, чтобы создать образ? 

С.МИЛЛЕР: Да. Вот, например, силиконовые накладки такие для грима, они были сделаны в Нью-Йорке, борода была сделана в Калифорнии, в Чикаго был сделан свитер. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Похоже на Хемингуэя. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А губы Джаггера откуда? 

С.МИЛЛЕР: Это его губы, Джона Малковича, настоящие, у него большие губы. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Скажите, пожалуйста, вообще изначально идея ваша больше, или всё-таки Джона Малковича, или это вы вместе придумали? 

С.МИЛЛЕР: Идея полностью была моя. И пришла она мне в тот момент, когда мне поставили страшный диагноз — рак. И в тот момент, когда я проходил процесс лечения, мне пришла вот эта — создать эту выставку. Джон Малкович, в принципе, не только эти фотографии, но и все фотографии, которые у нас были сделаны. он просто моей музой выступает, он такой, как белый лист. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Я, может быть, не очень корректный вопрос задам. Всё ли хорошо сейчас со здоровьем? 

С.МИЛЛЕР: Всё отлично. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Мы очень рады. 

С.МИЛЛЕР: Всё замечательно. 4 года и всё, слава богу, замечательно. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Ещё вы говорите, что таким образом, вот этим проектом, этой выставкой вы пытаетесь почтить память великих мастеров фотографии, которые вас когда-то вдохновили. Почему именно сейчас возникла необходимость сказать им спасибо? 

С.МИЛЛЕР: Вы знаете, когда вам ставят такой страшный диагноз, многое в жизни меняется и приходится много в жизни переосмыслить. И ты не знаешь, будешь ли ты на этой земле завтра или нет. Поэтому в этот момент именно такая появилась нужда, необходимость и желание таким образом выразить благодарность тем мастерам, которые вдохновляли его на протяжении его жизни и творческой карьеры. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Ещё вы говорили, что для вас этот проект – как бы попытка проникнуть в сознание великих фотографов и вообще понять, благодаря чему стал возможен тот или иной снимок. Вам удалось это понять?

С.МИЛЛЕР: Во-первых, опять-таки, когда мы рассматривали оригинал фотографий, очень много подготовительной работы было, много исследований было проведено. Когда мы сравнивали два варианта, тот оригинал и тот кадр, который у нас вышел с Джоном, в тот момент, пока Джон входил в свою роль, я пытался тоже проникнуть и стать вот тем самым фотографом, например, Энни Лейбовиц или Девидом Бейлом, и понять их психологию, понять, как они создавали этот кадр. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: И кажется, что удалось. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Кстати, вы упомянули Лейбовиц. А она видела ваши работы? Она что-нибудь сказала вам? 

С.МИЛЛЕР: Из фотографов, к сожалению, в живых осталось только 6 и, в принципе, получается, что практически все они видели эти кадры и остались довольны, судя по всему. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Судя по всему или они с вами разговаривали? 

С.МИЛЛЕР: Но Энни Лейбовиц сама со мной не разговаривала. Но я разговаривал с несколькими фотографами, Виктор Шкумнести, Аршей и Карл Фишер, с ними я разговаривал лично.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вы говорите, что вы сами настраиваетесь, чтобы быть тоже фотографом и попытаться повторить, влезть в голову других фотографов. Малкович пытается влезть в голову, грубо говоря, моделей этих фотографов. Но в это время вы мысленно выстраиваете те декорации, в которых были сняты оригинальные фотографии? 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вы проговариваете это всё как-то? 

С.МИЛЛЕР: Да, мы разговариваем, мы обсуждаем, мы пытаемся погрузиться в ту атмосферу, в которой находились фотограф и модель. Вот, например, как в случае с Мэрилин Монро. Я даже в этот момент флиртую с Джоном, я говорю: «Вот мы находимся в этом замечательном отеле». Мы попивали мартини. Я прошу его снять с себя верхнюю одежду, кофту, накидку, потому что мне хочется, чтобы он обнажил своё тело. И таким образом мы… 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вот он подаёт розы. 

С.МИЛЛЕР: И он кладёт цветы себе на грудь. И в этот момент вы видите, что он сам верит в то, что он Мэрилин Монро. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Может быть в таком случае это ваша больше заслуга, чем Джона Малковича как актёра, то, что вы заставляете его думать, что он может быть и Мэрилин Монро, и Миком Джаггером? 

С.МИЛЛЕР: Конечно, это моя работа — заставить человека почувствовать себя другим человеком, которого он представляет на кадре. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вы знаете, что у нас ведь тоже есть свой Джон Малкович. Зовут этого актёра Сергей Безруков. И он тоже у нас может сыграть кого угодно. Вы бы хотели поработать с нашими артистами?

С.МИЛЛЕР: С удовольствием с большим. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Серьёзно? Вы предлагали кому-нибудь? 

С.МИЛЛЕР: Я не предлагал, но я бы с удовольствием вернулся и какой-нибудь такой проект бы сделал. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Скажите честно, как вы оцениваете работу именно российских актёров? Если вы хоть что-то смотрели, конечно. 

С.МИЛЛЕР: Я смотрю очень много фильмов, огромное количество кино, это так, как я провожу всё своё свободное время, и несколько русских фильмов тоже видел. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Помните название?

С.МИЛЛЕР: К сожалению, названия не помню. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Как-то я помню, в каком-то ролике, спрашивали голливудских актёров, что они знают из российского кинематографа, они все называли «Броненосец “Потёмкин”». Сандро Миллер знает тоже о «Броненосце “Потёмкине”». Говорили немножко о Лейбовиц. На днях, буквально вчера, у нас в российских новостях была новость, что Энни делала фотографии, снимала Елизавету Вторую вместе с её семьёй. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Как вы считаете, это вообще нервная работа? Вы бы могли работать с королём или королевой? 

С.МИЛЛЕР: Очень большой уровень стресса, очень большое давление, потому что у таких людей, как королева, у них время очень ограничено и запросы очень большие. Поэтому, скорее всего, я так предполагаю, что у Энни было минут 20-30, чтобы завершить все эти снимки. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А ещё пройти в этот Букингемский дворец через фейс-контроль. 

С.МИЛЛЕР: Энни профессионал, она одна из лучших в мире. Она во время работы будет абсолютно спокойна и готова, готова по максимуму. Она работает с лучшими гримёрами, с лучшими парикмахерами и стилистами. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вам приходилось ли хоть раз в жизни работать с действующими лидерами каких-либо стран? 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: С политиками? 

С.МИЛЛЕР: Перед тем, как я как раз вылетел в Россию, мне поступил интересный звонок с предложением пофотографировать политиков, которые сейчас борются за власть — Дональда Трампа и Хиллари Клинтон. Так что вполне возможно, в скором будущем это произойдёт.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А кому вы симпатизируете? 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Демократы? Республиканцы? 

С.МИЛЛЕР: Я сам по себе демократ. Я за людей, за народ. И мне кажется, что Демократическая партия всегда обращена к народу. В нашей стране, имеется в виду в Америке, Республиканская партия направлена больше на состоятельную часть населения. И, мне кажется, что Дональд Трамп может принести много проблем. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Выходит, вы Трампу скорее откажете, а Хиллари Клинтон согласитесь снимать?

С.МИЛЛЕР: Трамп. Пофотографировал Трампа. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: В каком образе вы видите Трампа? 

С.МИЛЛЕР: Он такой персонаж странный, он как мультяшный такой персонаж. Может быть в роли Микки Мауса бы я его сфотографировал. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: То есть вы согласитесь снимать Трампа, откажете Клинтон, при этом вы поддерживаете как будущего, вероятного лидера США скорее Хиллари Клинтон?

С.МИЛЛЕР: Ну, да, я голосовать буду за Хиллари, потому что я считаю, что Трамп не очень хорошим представителем. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: А вот у Сандро была фраза, он сказал, что скорее Хиллари Клинтон сможет договориться с Путиным, насколько я поняла. 

С.МИЛЛЕР: Да, ему кажется, что они как-то смогут сидеть за столом переговоров и договориться о чем-то хорошем. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Трамп — шутка? 

С.МИЛЛЕР: Трамп, это да, какая-то шутка просто. Будут проблемы. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А если пофантазируем, заглядываем в ноябрь, и тут раз, и Трамп становится президентом Соединенных Штатов, на четыре года становится главой Белого дома, это будет шок? 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Для американцев и для вас в частности. 

С.МИЛЛЕР: Для меня лично будет шок. Есть большая проблема в Соединенных Штатах с образованием и с умением слушать. К сожалению, я думаю, что это приведёт к кризису, если Трамп придёт к власти. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Мы ушли немножко в политику, а должны вернуться, по идее, в творчество. С политиками работать сложно, с лидерами стран ещё сложнее, потому что фотограф испытывает сложные чувства, напряжение. С кем вам было сложнее всего работать? 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Неважно, политика, не политика. Вот какая сложная модель? 

С.МИЛЛЕР: У нас певец есть такой Ар Келли. С ним тяжело было работать. Потому что он такой был совсем немножко не в себе, и пил много. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Пьяненький. 

С.МИЛЛЕР: Ну, да, очень пьяненький был. И он, в принципе, до 2:30 ночи вообще не заявлялся в студию, раньше этого времени. С такой вот толпой народу он заявлялся, вечеринку привозил с собой. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: А вы тусовщик сами по себе? 

С.МИЛЛЕР: Не совсем. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Только по субботам иногда переодеваетесь в женские платья. 

С.МИЛЛЕР: Ну, да, только если субботним вечером. Ну, да, я был таким тусовщиком, а сейчас я уже так, повзрослел. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А как вы реагируете, когда звезда приводит, по сути, в ваш дом ещё толпу людей, а вам надо работать? Что, выгоняете всех? 

С.МИЛЛЕР: У меня есть такое полезное качество, я как хамелеон, я подстраиваюсь. Моя цель — создать хороший кадр. Поэтому, если я работаю с баскетболистом, значит я перевоплощаюсь как бы в его образ мышления, я одеваюсь по-другому, я веду себя по-другому. Я ко всем отношусь с огромной любовью и уважением, потому что именно таким образом ты получаешь наибольшую отдачу. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: То есть когда заваливается пьяненькая звезда, вы тоже становитесь таким, немножко пьяненьким, немножко звездой? 

С.МИЛЛЕР: Нет, нет, нет. Если я работаю, я снимаю. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: У нас осталась буквально минута до новостей, и последний вопрос перед новостями. Мы больше говорим о ваших портретных работах, портретных снимках, но вы же работали с множеством известных брендов — Adidas, Nike, American Express, BMW. И ещё кроме всего прочего вы ещё работали с американской армией. А там каким образом? Что вы делали? 

С.МИЛЛЕР: Во времена Буша была такая большая кампания, для того чтобы привлечь множество молодых людей в армию. Меня наняло рекламное агентство помочь вдохновить молодых ребят присоединиться к армии. Это такая рекламная кампания. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: О молодых ребятах и о вдохновении мы уже поговорим после новостей.

НОВОСТИ
 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Это программа «Бла-бландинки». Мы продолжаем. Ольга Данилевич. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Катерина Звягинцева. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: У нас сегодня в гостях… 

О.ДАНИЛЕВИЧ: В гостях у нас чикагский фотограф Сандро Миллер. Помогает нам Юна. Скажите, пожалуйста, Сандро, это же такой, мне кажется, закономерный вопрос к фотографу: делаете ли вы хотя бы иногда, признайтесь честно, селфи? 

С.МИЛЛЕР: Конечно! 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А губки уточкой? Ха-ха-ха-ха! 

С.МИЛЛЕР: Ха-ха-ха-ха! Больше монстра, конечно. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: А вы при этом выстраиваете свет или просто щёлкаете? 

С.МИЛЛЕР: Не очень быстро. Если я езжу по миру, я люблю так, как-то себя запечатлеть.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Секрет лучшего селфи от Сандро Миллера. 

С.МИЛЛЕР: Хорошо выспаться. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Всегда ли вы мечтали быть фотографом? Или в детстве у вас какая-то другая профессия была в голове? 

С.МИЛЛЕР: Я понял, что хочу стать фотографом, когда мне было 16 лет. Если бы я не стал фотографом, наверное, я бы стал гонщиком, мне очень нравится. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: На мотоциклах? 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Или на машинах? 

С.МИЛЛЕР: Нет, на автомобиле. Гран-при. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Потеснили бы кого-нибудь с подиума. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: В 16, вы говорите, лет, прямо точный возраст называете. А что произошло? Что заставило вас задуматься о профессии фотографа? 

С.МИЛЛЕР: Я листал журнал и наткнулся на фотографии Ирвина Пена, это был Пабло Пикассо. И это так меня прямо впечатлило и вдохновило, что мне захотелось и о Пикассо больше узнать, и о Ирвине Пене. И я смотрел на то, как возможность познакомиться и пообщаться с огромным количеством людей по всему миру. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: В 16 лет, когда вы поняли, что хотите быть фотографом, уже были деньги на первый фотоаппарат? 

С.МИЛЛЕР: Нет, я вырос в довольно бедной семьей, меня растила мама одна. И пришлось пойти на работу, чтобы заработать на свои первые фотоаппараты. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Кем работали? 

С.МИЛЛЕР: В ресторане работал, доставлял газеты по утрам. В принципе, любую подработку я брал, и траву стриг, и снег подметал. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: В одном из интервью вы сказали, что на ваше творчество серьёзно повлияло детство. Я процитирую: «Я вырос в неблагополучном районе, видел много смертей. Поэтому мне не тяжело быть рядом с людьми, не тяжело возвращаться туда, где больно и страшно». Когда вам по-настоящему было страшно в последний раз? 

С.МИЛЛЕР: Последний раз, когда мне было действительно страшно за свою жизнь, я снимал проект в Папуа-Новой Гвинее и снимал племена, и группа молодых людей какая-то очень на нас обозлилась. Они завелись и были, в принципе, довольно агрессивно настроены. И в этот момент мне стало действительно страшно. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Как удалось уладить конфликт? 

С.МИЛЛЕР: Я с собой привез 200 пачек сигарет, какие-то бейсболки, пиво. И получилось немножко так, обхитрить и, можно сказать, подкупить. Я предлагал им эти сувениры, они были очень рады всё это видеть, их это заинтересовало. Моя команда с оборудованием смогла уйти. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вы уходили последним в таком случае? 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Как капитан. 

С.МИЛЛЕР: Я последний оставался. Для меня важно было убедиться, что моя команда в целости и сохранности, я в последний момент прыгнул в машину. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вы дрались в жизни хоть раз? 

С.МИЛЛЕР: Нет, я борцом никогда не был. Я такой, больше любовник, чем борец. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: То есть вы конфликты всегда улаживаете полюбовно.

С.МИЛЛЕР: Да.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А что был за проект в Новой Гвинее? Кого вы снимали? И для чего вы снимали?

ПЕРЕВОДЧИК: Он как сейчас собирается опять ехать в Папуа-Новую Гвинею, чтобы продолжить этот проект. Он снимает племена, людей, так называемые люди-крокодилы. Это те люди, которые обожествляют крокодилов. И делают на своем теле такие царапины, которые потом преобразуются в шрамы, создавая эффект крокодильей кожи на человеке. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Как вы о них узнали? И почему именно этот проект? 

С.МИЛЛЕР: Ну, да, я тоже провёл такое небольшое исследование, узнал об этом племени аборигенов, смотрел фильмы, читал книги и вот познакомился с двумя людьми, которые меня на эту тему немножко просветили. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Возьмите побольше в следующий раз бейсболок, пива и сигарет на всякий случай. 

С.МИЛЛЕР: Ха-ха-ха-ха! 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Мы знаем, что у вас есть дочь и сын. Они пошли по вашим стопам? Они занимаются фотографией? Или совершенно другие дела у них? 

С.МИЛЛЕР: Моя дочь занимается бухгалтерией успешно. А сын, он младший, он пока всё ещё пытается найти себя в жизни. Они видели, насколько тяжёлая эта работа, фотографа, сколько часов на это уходит, сколько сил, поэтому, мне кажется, они на это не готовы. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А сколько сыну лет? 

С.МИЛЛЕР: 22 сыну. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Это ещё совсем зелёный. Сын часто советуется, может быть, по каким-то любовным делам с вами? 

С.МИЛЛЕР: У меня с сыном очень хорошие, доверительные, близкие отношения, потому что я рос без отца и мне хотелось для своего сына стать хорошим отцом. Я такой, довольно всё принимающий, и всегда ко всему открытый, и с распростёртыми объятиями, готов к любым разговорам, любой совет готов дать, поэтому у меня дома царит очень доверительная атмосфера. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Говорят, что папы больше любят дочек. Про вас тоже так можно сказать? 

С.МИЛЛЕР: Дочь воспитывать было проще. Мы с ней очень близки. И так получилось, что я её воспитывал один, когда ей было 11 месяцев, мама ушла от нас, переехала жить в другой штат. И получилось так, что мы с дочерью росли вместе, я её воспитывал один, поэтому у нас с ней очень близкие отношения сложились. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Мама видела дочь взрослую уже хотя бы? 

ПЕРЕВОДЧИК: 14 лет они не виделись. И уже только по прошествии 14 лет он их познакомил. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: То есть это была ваша инициатива? 

ПЕРЕВОДЧИК: Это была его инициатива, что они должны познакомиться, они обязаны быть друзьями. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Они сейчас общаются? Или всё-таки познакомились и всё? 

С.МИЛЛЕР: Они живут далеко друг от друга. Но, в принципе, каждый день или через день они общаются, разговаривают по телефону, поддерживают связь. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Мы почему спрашиваем, потому что для России это немножко дикость, здесь уходят в основном отцы, исчезают. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Думаю, и там тоже. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А мамы. Поэтому немножко в шоке. 

С.МИЛЛЕР: Я бы никогда не смог оставить своих детей. Когда у мужчины появляется ребёнок, он ответственен за него. Но мы были молоды. Жена моя на тот момент была ещё младше, чем я, и она просто была не готова быть матерью.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Кто вам помогал? Вы же совсем молодой были, карьера только-только начиналась, вы начали фотографировать. 

С.МИЛЛЕР: Мне 23 года было, когда я был одиноким отцом. Я хотел переехать жить в Нью-Йорк, но, к сожалению, не мог, потому что у меня появился ребёнок, и я остался в Чикаго. Я работал и был отцом. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: И кто же помогал? 

С.МИЛЛЕР: Моя мама замечательная. Она тоже была одинокой матерью и воспитала нас. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Скажите, пожалуйста, а мама когда узнала, что вы хотите стать фотографом, как к этому отнеслась?

С.МИЛЛЕР: Мама всегда поддерживала меня. Она не до конца понимала этого. Я помню, как привез её на выставку в Вероне, она когда зашла в галерею, заплакала. Потому что она не могла представить себе, что её сын вот это всё создал.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А вам важно было доказать ей, что это не хобби или просто увлечение временно, что это серьеёзная работа ваша, и этим вы собираетесь заниматься всю жизнь, чтобы она поняла вообще ваше дело? 

С.МИЛЛЕР: Моя мама вообще была эмигранткой из Италии, поэтому так сложилась жизнь, что она не очень была образована на тему искусства. И самое главное, что мне хотелось ей показать — это представить ей этот мир искусства, познакомить её с этим миром и, наверное, показать ей, что с сыном будет всё нормально, что он сможет зарабатывать этим деньги и прокормить себя. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: У вас много портретов мамы? 

С.МИЛЛЕР: Немного, но 4 или 5 прекрасных, очень красивых портрета есть. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Фотографу важно любить свою модель для того, чтобы фотография удалась? По-человечески.

ПЕРЕВОДЧИК: Сандро демонстрирует на деле, как это всё происходит. Он рассказывает о том, что он всегда пытается найти такой контакт, не просто психологический, но ещё и телесный. Потому что когда ты касаешься человека, контакт получается более интимный, и человек способен показать себя. Он раскрывается и какие-то маленькие свои секреты выдаёт, они вылезают на поверхность. И неважно кто, модель это может быть, там, плохой человек, злой, гангстер и так далее, он пытается всегда с доброй душой относиться к этому процессу и быть спокойным, по-доброму. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Я знаю, что Чикаго — это такой достаточно… Там есть даже бандитский район, в котором нападали ребята на перевозчиков денег, целые фильмы тоже снимали об этом. Вы не сталкивались ни с какими бандитами? Не просили вас фотографировать? 

ПЕРЕВОДЧИК: Сандро говорит о том, что на данный момент более 700 убийств в год происходит, и эти убийства — это в основном как раз вот такие стычки между гангстерскими бандами. И Сандро говорит, 25 лет назад, когда он обосновался в своей студии в Чикаго, этот район был окружён этими гангстерскими бандами. Он как-то пригласил несколько лидеров этих группировок пофотографировать, и в итоге они стали друзьями. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Обеспечили себе будущее. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Нужные друзья. 

ПЕРЕВОДЧИК: Сандро говорит, что ребята поняли, что я такой, свой чувак и проблем им не доставлю. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Крышуют теперь. 

ПЕРЕВОДЧИК: И поэтому они да, в принципе, стали крышевать его здание и, можно сказать, защищать его таким образом. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вот вы говорите, даже гангстеров к себе звали, бывают ли люди откровенно плохие модели? Бывают ли люди, которые совсем не фотогеничны? Или это всё проблема фотографов? 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Которые не любят камеру. Бывают же лица такие? 

С.МИЛЛЕР: Мне кажется, что в каждом человеке есть так называемая какая-то изюминка, есть что-то красивое, что очень важно увидеть. И когда модель находится передо мной, я сразу вижу вот эти какие-то красивые черты. И если они, черты, не физические, то для меня очень важно какую-то эмоцию из человека выдавить, показать ему, либо это грусть, либо это смех. Вот любого человека передо мной поставьте, я сделаю прекрасную фотографию. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: А мы тут узнали, что, оказывается, вы ведь не только с человеками работаете, у вас есть ещё несколько снимков, довольно много причём, мёртвых животных. Почему мёртвых?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Зачем вы их снимаете? Разве это красиво? 

С.МИЛЛЕР: Я во всём окружающем меня вижу что-то прекрасное и красивое. И даже мёртвые животные своего рода прекрасны. Может быть, таким образом… Это естественно, жизнь, люди рождаются и умирают, как и всё живое. Может быть, таким образом я тоже как-то пытаюсь бороться и с осознанием того, что все мы смертны и я тоже когда-нибудь умру. Я приношу этого животного в студию, я фотографирую его, я нахожу в этом что-то прекрасное. Таким образом, наверное, пытаюсь подготовиться к собственной смерти. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Это похоже на Дэмьена Херста, который спиртует животных. Вы не знакомы с ним? 

С.МИЛЛЕР: Может быть да, это как бы вдохновение оттуда. У меня к двум блондинкам вопрос есть. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: О! Давайте. 

С.МИЛЛЕР: Вы можете организовать фотосессию с Путиным? 

О.ДАНИЛЕВИЧ: К сожалению, мы не так близки с Путиным. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Но мы знаем его пресс-секретаря, знаем его номер телефона. 

С.МИЛЛЕР: А может быть, он послушает этот эфир? 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Я очень надеюсь, что Владимир Владимирович каждую субботу садится у приёмничка и слушает нашу программу. Но боюсь, что нет. 

С.МИЛЛЕР: Ха-ха-ха-ха! 

О.ДАНИЛЕВИЧ: У нас есть рубрика традиционная в конце, но перед рубрикой, хотя у нас очень мало времени, один вопрос, важный. Почти все фотографы начинают с того, что фотографируют свадьбы или какие-то юбилеи. У вас был такой период в жизни когда-нибудь? 

С.МИЛЛЕР: Да, когда я был молодой, я, в принципе, занимался всем, что касается камеры, я снимал и свадьбы, в общем, любую работу, которая мне подворачивалась. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Наша традиционная рубрика. Первый вопрос. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: По максимуму, если можете, коротко. Что вы скрыли когда-то от мамы? 

С.МИЛЛЕР: Надо осторожно отвечать на вопрос. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Соберитесь. Ага. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Сигареточка была, да? 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Допустим. Назовем это так. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Второй вопрос. С какой бы блондинкой вы бы могли изменить своей жене? 

ПЕРЕВОДЧИК: Здесь? 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Нет, вообще. 

ПЕРЕВОДЧИК: А то тут нас три блондинки собралось. 

С.МИЛЛЕР: Шарлиз Терон, наверное. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Хороший выбор. 

С.МИЛЛЕР: Потому что Анджелина Джоли – она тоже как бы блондинка. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Анджелина? 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Нет. 

С.МИЛЛЕР: Тогда Шарлиз Терон. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Самая большая ошибка в жизни? 

С.МИЛЛЕР: Наверное, то, что я не преследовал каждую мечту, которую хотелось бы… Страх, наверное, боялся мечты своей. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: У кого бы вы попросили прощения? 

С.МИЛЛЕР: Наверное, если бы перед кем-то мне было хотелось извиниться, это был бы мой сын. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Мы не будем спрашивать, почему. Кто ваш лучший друг? 

С.МИЛЛЕР: Моя жена. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Спасибо большое. Сандро Миллер, фотограф, был у нас в гостях. Приходите ещё. Надеемся, что на вашей выставке будет много народу, она продлится до конца августа. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А мы постараемся устроить вам фотосессию с нашим президентом. Ольга Данилевич. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Катерина Звягинцева. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Услышимся через неделю. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Пока.