Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Это программа «Бла-бландинки», мы начинаем. Ольга Данилевич.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Катерина Звягинцева.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: У нас сегодня в гостях…

О.ДАНИЛЕВИЧ: А в гостях у нас поэт и музыкант - можно же вас так назвать? - Андрей Лысиков, более известный как Дельфин. Здравствуйте, Андрей!

ДЕЛЬФИН: Добрый день!

О.ДАНИЛЕВИЧ: Поэт и музыкант - вас устраивает такое определение? 

ДЕЛЬФИН: Вполне.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А кто больше всё-таки: музыкант или поэт?

ДЕЛЬФИН: Не знаю. Наверное, в первую очередь, хороший человек.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А если выбирать между предложенными вариантами?

ДЕЛЬФИН: Не знаю. Наверное, ровно пополам.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Задавать хорошие вопросы хорошему человеку можно по номеру +79258888948 - это номер SMS, также Telegram по этому номеру. Сайт govoritmoskva.ru и Twitter @govoritmsk, а звонки мы традиционно не принимаем.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Андрей, слушайте, вы, наверняка, знаете о том, что в Москве отменили очередной фестиваль - на этот раз речь идёт о фестивале тяжёлой музыки «РокФест», он должен был пройти на выходных на заводе «Марс», мероприятие не было, говорят, согласовано с властями. Много всяких причин, но главное, что не согласовано. На прошлой неделе отменили Outline. По вашему мнению, отмена уже нескольких фестивалей с начала июля - это о чём говорит? Есть какая-то подоплёка вообще во всём этом?

ДЕЛЬФИН: Это говорит о том, что у фестиваля «Нашествие» таких проблем никогда не будет. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Фестиваль «Нашествие», напоминаю, открылся накануне вечером. Вот, кстати, хорошо: если вы хотите к «Нашествию», как вы относитесь к тому, что фестиваль «Нашествие», рок-фестиваль теперь стал ещё и какой-то площадкой для показа боевой мощи России, где модели танков определённых выставляются?

ДЕЛЬФИН: Поэтому я и говорю, что никогда проблем у него не будет. Вряд ли его когда-то отменят. На мой взгляд, конечно, смешивать музыку и оружие противоречит вообще принципу музыкального фестиваля. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Но вы же сами были участниками «Нашествия»?

ДЕЛЬФИН: Да.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Тогда ещё не показывали боевую мощь?

ДЕЛЬФИН: Нет, показывали. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: А почему вы соглашались? 

ДЕЛЬФИН: Платят деньги.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А в этом году?

ДЕЛЬФИН: А в этом году решили что-то нас не звать. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: А, вас просто не позвали туда.

ДЕЛЬФИН: Да.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А эти фестивали, о которых мы говорили в начале и которые закрылись, вы к ним вообще не имеете никакого отношения, поскольку…

ДЕЛЬФИН: Я хотел посетить первый фестиваль, Outline. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: То есть вы были один из тех 10 тысяч людей…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Купили билеты?

ДЕЛЬФИН: Нет, билеты я не покупал, но было желание…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Имя позволяет уже ходить на концерты, не покупая билеты? 

ДЕЛЬФИН: Нет, почему? Я хотел купить билеты, пойти, но именно в момент прохождения этого фестиваля. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Скажите, пожалуйста, как вы относитесь в принципе к формату фестиваля? Или вам ближе какие-то сольные концерты или когда намешаны на одной площадке множество музыкантов? 

ДЕЛЬФИН: Мне больше нравятся сольные выступления. Они более ответственны, и на них приходит именно та публика, которая знает, зачем пришла на концерт.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А на фестивали? 

ДЕЛЬФИН: Фестивали - это скорее площадка для того, чтобы показать себя и понравиться тем людям, которые вообще не знали о том, что мы делаем.  

О.ДАНИЛЕВИЧ: Скажите, вот вы говорили про «Нашествие» и сказали, что хорошо платят, поэтому вы, собственно, туда ходили. Если бы заплатили хорошо в этом году, вы бы пошли?

ДЕЛЬФИН: Да, конечно.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А есть ли какая-то грань, которую вы не перейдёте? Вы не приветствуете показ вот этой военной техники, но при этом хотите заработать. Где черта, когда вы не можете её уже перейти внутренне, потому что вы против, не знаю, какой-то атрибутики определённой на концерте?

ДЕЛЬФИН: Ну, нужно рассматривать конкретно случившуюся ситуацию. Мы можем сейчас так теоретически очень долго об этом рассуждать. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Выступать в Донбасс поехали бы? 

ДЕЛЬФИН: Нет.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Как раз 32-й - это наш слушатель - спрашивает: "Как вы относитесь позиции Макаревича по Крыму?"

ДЕЛЬФИН: Я вообще даже не понимаю, о чём он меня спрашивает. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Я думаю, к присоединению России к Крыму, в том числе.

ДЕЛЬФИН: Я думаю, что просто было бы глупо, вне зависимости от того, что произошло, и что случилось, и как это выглядит со стороны, просто было бы глупо отдавать Крым. Просто в силу геополитических каких-то соображений. Никакие другие аргументы не могут идти против этого утверждения. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Скажите, у вас часто бывают выступления на Украине? 

ДЕЛЬФИН: Было много, до.

О.ДАНИЛЕВИЧ: До момента… Было, вы говорите.

ДЕЛЬФИН: Ну, да-да.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Сейчас нет совсем или есть?

ДЕЛЬФИН: Нет, предлагают, но мы не хотим просто туда ехать. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Опять же, а вопрос денег?

ДЕЛЬФИН: Ну, возможно, если бы нам предложили действительно деньги, за которые бы стоило туда съездить, может быть, и поехали бы. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: То есть вопрос денег. Всё всегда упирается в деньги для вас?

ДЕЛЬФИН: В каких-то моментах да.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А ещё у них же «чёрный список» создан артистов, вы в него не попали? Мы просто его не отслеживаем. Раньше ещё как-то смотрели…

ДЕЛЬФИН: Я не знаю, не в курсе этой ситуации.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Хорошо. Возвращаемся в Москву, в наше время.

О.ДАНИЛЕВИЧ: И к другим выступлениям, а конкретно - к вашему концерту. 14 июля в клубе Gipsy у вас будет концерт, скажите, что будете представлять, потому что у нас уже туда куча людей собираются?

ДЕЛЬФИН: Мы будем играть электрическую программу, и мне кажется, что это будет занятное представление. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Это будет в основном альбом «Андрей»?

ДЕЛЬФИН: Нет, там будет много треков с последней пластинки, также с альбомов, которые до этого выходили, по чуть-чуть.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Говорят, ещё у вас всегда грандиозные световые представления. В этот раз чем будете удивлять?

ДЕЛЬФИН: Да, это большая заслуга нашего светоинженера Андрея Луканина, он тот человек, который первым оказывается на площадке и последним с неё уходит. Он очень много времени этому уделяет и к каждому концерту готовит что-то особенное. Мы иногда сами удивляемся тому, что он нам предлагает. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Ну, вы как-то контролируете этот процесс вообще, на стадии, не знаю, придумки выступления, самого концерта? Вы придумываете, вот здесь должно быть вот так, или не касаетесь света? 

ДЕЛЬФИН: Нет, мы обсуждаем какие-то ключевые моменты, как хотелось бы именно в этом месте, в этом клубе, исходя из того, чем мы располагаем из светового оборудования, как его использовать, и на саундчеке мы обязательно обсуждаем какие-то ключевые моменты. Но основную концепцию света он берёт на себя.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Часто расходитесь во мнениях?

ДЕЛЬФИН: Пожалуй, что нет, но, скорее, не расходимся, а наверное, больше дополняем друг друга, замечая какие-то отдельные моменты, которые кто-то из нас не заметил.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А вы капризный артист? Когда человек так долго думает - явно да.

ДЕЛЬФИН: В общем, нет, но мне больше то, что касается каких-то бытовых моментов, мне больше всегда важны технические моменты. Если они все решены, то всё в порядке.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А вы будете ругать матом людей, которые находятся на площадке, которые причастны к звуку, например, потому что у вас там плохо работает микрофон? Или вы будете стараться это как-то «лайтовенько» решить?

ДЕЛЬФИН: Это не моя вообще проблема - то, что плохо работает микрофон. Это проблема скорее звукоинженера, и он треплет себе нервы сам. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Но вы не ругаетесь на команду вообще?

ДЕЛЬФИН: У меня очень много других проблем, чтобы тратить…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Какие же проблемы?

ДЕЛЬФИН: Я даже не могу вам о них рассказать. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Сколько репетиций у вас сейчас перед концертом? Или уже ничего не репетируете? 

ДЕЛЬФИН: Нет, мы репетируем, мы стараемся как можно больше времени этому уделять, потому что, во-первых, всегда появляются какие-то новые нюансы, и хочется довести до конца даже давно обыгрываемый трек, и второй момент, что у нас появились новые люди в коллективе, которые привносят своё понимание того музыкального материала, который мы играем. И нам приходится слушать друг друга и какие-то вещи переосмысливать заново. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: У нас в гостях Дельфин, слушатели между тем спрашивают о судьбе группы «Мальчишник», участником которой вы были, и участником, собственно, этой группы. Как сложилась дальнейшая судьба?

ДЕЛЬФИН: Не могу вам ответить на этот вопрос, я не в курсе. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Не общаетесь? 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: +79258888948 - номер для ваших SMS-сообщений, мы в прямом эфире, и у нас в гостях Дельфин, он просит называть себя хорошим человеком. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вы пару лет назад, может быть, года два-полтора, не помню точно, у вас было одно интервью - сейчас я к глобальным вещам перевожу - и вы сказали, цитирую: "Я очень надеюсь, что пройдёт время, и мы увидим замечательных новых людей, которых будет поддерживать поколение, растущее сейчас, их будет сложно обмануть, они будут честнее и умнее нас". Мы сейчас послушаем вашу композицию «2030» - это, наверное, об этом поколении, в том числе. 

ДЕЛЬФИН: Ну, возможно.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Можно воспринимать эту композицию как некий анонс, некое предсказание того, что будет в 2030? 

ДЕЛЬФИН: Мне кажется, что это уже происходит и, безусловно, будет в 2030. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Скажите, пожалуйста, тогда где же эта вот надежда, и где это великолепное будущее поколение, на которое вы делаете ставку, если вы так видите будущее? 

ДЕЛЬФИН: Наверное, это та самая надежда, которая всё-таки помогает существовать и продолжать заниматься тем, что ты делаешь,но не являющаяся реальности, может быть.

О.ДАНИЛЕВИЧ: В «Глубине резкости» в «Надежде» как раз у вас «осталась только грязь на дне карманов одежды, и какое-то чувство - что-то вроде надежды. Сейчас, как будто, этой надежды больше нет. Судя потексту, её там не чувствуется, там ей не пахнет уже.

ДЕЛЬФИН: Так.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Ваше сознание в этом смысле тоже поменялось? Вот вы говорите о надежде, но в текстах её нет. Или мы неправильно воспринимаем? У исполнителя Дельфина есть какая-то надежда, есть какой-то оптимизм по отношению к будущему или нет?

ДЕЛЬФИН: Да, моя личная надежда, надежда, в первую очередь, на самого себя, надежда на своих близких, и это единственная надежда, которая важна, мне кажется, для каждого человека. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: В вашей песне есть слова «шрамы остались на бьющихся в темноте сердцах, переждём-перебудем, не так уж и долго осталось». А вы чего пережидаете? 

ДЕЛЬФИН: В принципе в это всё времяпрепровождение.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: На этой земле?

ДЕЛЬФИН: Да. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Константин спрашивает: "Когда вы начинали писать музыку и стихи, какие были ваши представления о вашем творчестве, и насколько они соответствуют сегодняшнему дню, какие цели в формате творчества развиваете на ближайшее время?" Давайте хотя бы с первой частью вопроса определимся. Если честно, я вторую часть тоже не очень понимаю. Расходятся или не расходятся ваши представления о вашем творчестве? Хорошо это было, плохо? 

ДЕЛЬФИН: С чем расходятся? 

О.ДАНИЛЕВИЧ: На тот момент, когда вы писали, допустим, первые ваши альбомы.

ДЕЛЬФИН: Я никогда не задумывался об этом. Вообще какой-то странный вопрос. Не знаю. Люди начинают заниматься творчеством, чтобы сравнивать, достигать каких-то результатов исключительно, и вообще, какие могут быть результаты в творчестве? Это не спорт, это немножко другая совсем сфера. В творчестве главное - движение. Это движение может быть и вниз, и по наклонной, и в сторону, и здесь важно двигаться, а не достигать каких-то результатов.  

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: И Константин спрашивает: "Планируются ли у вас записи, какие-нибудь проекты с иностранными исполнителями?" Это будет движение как раз вперёд, если вы с кем-то, как это можно сейчас, коллаборация? 

ДЕЛЬФИН: Я думаю, что любое сотрудничество, если в его рамках возникает что-то такое, что два человека не могут сделать по отдельности, вместе они создают что-то новое, это всегда имеет смысл. Но сотрудничество ради просто пиара, ну, тоже, наверное, имеет смысл в каком-то денежном эквиваленте, но оно не очень интересно и всегда тяготно. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: А предлагают вообще?

ДЕЛЬФИН: Бывают иногда предложения, но не очень интересные. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: А есть у вас у самого желание с кем-то поработать? 

ДЕЛЬФИН: Я всегда открыт для таких предложений, и, честно говоря, мне очень нравится испытывать влияние на себя людей, которые умеют делать то, чего я не умею. Это всегда обогащает. Но я всегда жду таких событий. Если они случаются, то я бываю очень рад.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Есть у вас кумиры? Даже не берём российскую, мировую сцену? Чуть не сказала «эстраду», поняла, что сразу нет.

ДЕЛЬФИН: Наверное, мне нравятся многие люди, то, что они делают, но в понимании слова «кумир», наверное, нет. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А кому бы вы не отказали? Звонит завтра кто-нибудь и говорит…

О.ДАНИЛЕВИЧ: А вы точно соглашаетесь на это сотрудничество.

ДЕЛЬФИН: В любом случае я бы встретился с эти человеком и выяснил, что конкретно он хочет мне предложить. Только после этого бы дал своё согласие. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: То есть фамилии всё равно вы никакой не назовёте. Скажите, пожалуйста, было ли у вас когда-нибудь в жизни ощущение, что вы заложник некоего своего формата, скажем так? Ну, то есть есть ощущение от ваших композиций некоей депрессивности, вы уж извините, может быть, это только моё ощущение. Вот этот вот формат депрессивного исполнителя - вам никогда не хотелось из него выйти, но, может быть, вы понимали, что уже как-то поздновато выходить? Вам хотелось о чём-то хорошем, и светлом, и добром, а все привыкли вас воспринимать как человека, который исполняет не самые позитивные песни? 

ДЕЛЬФИН: Я всегда делал то, что я хотел делать, и никогда не делал что-то через силу или специально для кого-то, чтобы кого-то удивить. Я, в первую очередь, делаю что-то для себя, и мне важны сои собственные победы и поражения, а не то, как воспринимают это остальные. Мне очень приятно, что те люди, которые приходят на наши концерты, считают для себя это нужным, разделяют ту точку зрения, которую я предлагаю на жизнь и вообще на то, что с нами происходит. Это всегда приятно, единомышленники мне, конечно, нужны, но у меня нет никаких иллюзий по собственному поводу. Я всегда хочу быть и делать то, кем я являюсь на самом деле. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Сергей спрашивает: "Андрей, вы не думали о главной роли в кино, предложения наверняка поступают?" 

ДЕЛЬФИН: Бывает иногда, да, но пока не было предложений интересных.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Какое это должно быть кино, чтобы оно заинтересовало? 

ДЕЛЬФИН: В первую очередь, должен быть режиссёр, который сможет на первом этапе, рассказывая о своей будущей картине, реально убедить меня в том, что это будет хорошее кино. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Жанр какой? В комедии вы вас можем увидеть? 

ДЕЛЬФИН: Абсолютно любой. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Даже комедия? 

ДЕЛЬФИН: Почему нет?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А сами вы какой жанр предпочитаете? 

ДЕЛЬФИН: Мне нравится любое кино. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Из последнего что вас зацепило?

ДЕЛЬФИН: «Голограмма для короля».

О.ДАНИЛЕВИЧ: Давайте возьмём российское. 

ДЕЛЬФИН: Российский режиссёр у меня есть любимый - это Павел Руминов. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Нет, я уже думала, вы сейчас скажете, Звягинцев.

ДЕЛЬФИН: Ну, наверное, нет, всё-таки. Хотя «Левиафан» мне очень понравился. Предыдущие его мне не нравятся вообще, категорически. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: А вы смотрели все или одно какое-то кино? 

ДЕЛЬФИН: Я смотрел «Левиафан» и какие-то ещё там, не помню, «Возвращение», отвратительный фильм. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А что вас там смутило? 

ДЕЛЬФИН: Мне не нравится, как он сделан, снят - какая-то надуманность всего происходящего. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Но ведь тоже у него такая депрессия, всё-всё как у нас, нет надежды, такая безысходность. 

ДЕЛЬФИН: Это показная депрессия: я сейчас вам сниму кино про депрессию, хотя сам я не являюсь таким человеком и в таком настроении не пребываю. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Екатерина спрашивает: "Когда вы начали понимать, что вы обладаете именно поэтическим даром?" Мы потом, чуть попозже, поговорим о вашей книге ещё. Но когда вы поняли именно, что вы пишете, что вы поэт? 

ДЕЛЬФИН: Наверное, когда я почувствовал, что те слова, которые я использую в текстах своих песен, начали влиять на тех людей, которые это слушают, и было странно. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Почему странно? 

ДЕЛЬФИН: Ну, я не думал, что можно так воздействовать на людей. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вам нравится именно воздействовать на людей, пробираться, скажем так, в их мозг?

ДЕЛЬФИН: Я думаю, что, если ты не имеешь такой силы, то не стоит этим заниматься. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Откуда вы черпаете силы?

О.ДАНИЛЕВИЧ: У вас есть хобби?

ДЕЛЬФИН: Да. Это видео, я люблю снимать.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Имеете ли вы отношение к тем клипам, к тому видеоряду к вашим композициям?

ДЕЛЬФИН: К некоторым - да. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Почему сейчас на телевидении мало ваших клипов, это как-то вас огорчает? 

ДЕЛЬФИН: Нет, не огорчает.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вы делаете ставку на интернет? 

ДЕЛЬФИН: Я не делаю ставок, я просто пользуюсь теми ресурсами, которые есть в моём распоряжении, и доношу до тех людей, которые хотят знать обо мне что-то, путём тех средств, которыми располагаю. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: А вот говорят, для того, чтобы писать, попадать в точку на своего слушатели, зрителя, читателя, нужно примерно хотя бы представлять, какой он. Вот ваш какой?

ДЕЛЬФИН: Мой… Я думаю, что, так или иначе, всё, что я делаю, связано с моей супругой, и, наверное, каждое стихотворение, которое я пишу, я всегда думаю о ней, поэтому в основном какой-то первый посыл всегда направляется ей. Это единственный человек, перед которым мне будет по-настоящему стыдно, если я сделаю что-то не так. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: А бывало такое, что она говорила «это плохо»?

ДЕЛЬФИН: Бывало. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: И вы прислушиваетесь? 

ДЕЛЬФИН: Да, конечно. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: И эти песни не входят в альбомы? В таком виде, по крайней мере, в котором она услышала и сказала «плохо». 

ДЕЛЬФИН: Ну, да, она просто, поскольку очень хорошо меня знает, замечает такие нюансы, которые я в силу своей некоей зашоренности не замечаю - это прямо какие-то детали тонкие, которые…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Давайте уже о деталях, о супруге и вообще о семье после новостей. 

НОВОСТИ 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Мы продолжаем. Ольга Данилевич.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Катерина Звягинцева. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: У нас в гостях…

О.ДАНИЛЕВИЧ: В гостях у нас поэт и музыкант Андрей Лысиков, больше известный как Дельфин. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Ещё раз здравствуйте! 

ДЕЛЬФИН: Добрый день!

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Слышали в новостях, бас-гитарист AC/DC Клифф Уильямс говорит, что уходит из группы. У вас не было желания когда-нибудь взять и бросить всё?

ДЕЛЬФИН: Теоретически, да, у меня возникает желание записаться в программу подготовки полётов на Марс в один конец. Бывает такое настроение.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Надо разговаривать с Илоном Маском. 

ДЕЛЬФИН: Маском?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Да, это компания SpaceX, они как раз этим занимаются. 

ДЕЛЬФИН: Отлично! Буду знать.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Есть ещё хороший Ричард Брэнсон - это британец, он тоже всё бредит полётами на Луну и вообще куда-то в открытый космос. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Но вы серьёзно хотели бы стать космическим туристом? Можно на МКС пока сделать, чуть поближе. 

ДЕЛЬФИН: Ну, это я так - просто в качестве примера, в каких настроениях я иногда пребываю. Наверное, реально бы я не занимался бы этим.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Тяжело? Боитесь физических нагрузок?

ДЕЛЬФИН: Нет, не боюсь. Наверное, это просто скучновато немножко для меня.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Ах, полёты скучноваты? А что же вам тогда не скучновато? 

ДЕЛЬФИН: То, чем я занимаюсь, поэтому я этим и занимаюсь. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Сколько вам было лет, когда вы начали пописывать тексты? 

ДЕЛЬФИН: Лет 18, наверное.

О.ДАНИЛЕВИЧ: То есть не то чтобы очень юный. 

ДЕЛЬФИН: Не то чтобы, да.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А до этого вы чем увлекались в школе? 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Музыкальная школа была? 

ДЕЛЬФИН: Нет.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вот! У вас нет музыкального образования, а Олег Олегович спрашивает: "Я умею писать стихи, я слышу в голове музыку, которую хотел бы услышать под свой текст, я мечтаю творчески реализоваться, но музыкального образования у меня нет, нет друзей в этой сфере, с чего начинать?" 

ДЕЛЬФИН: Я думаю, что вам можно начать с приобретения…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Друзей.

ДЕЛЬФИН: Друзей, возможно, да, и с приобретения каких-то незамысловатых компьютерных программ, которые вполне могут посодействовать в написании музыки любому человеку. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Но вы-то, когда начинали, ещё не было таких суперкомпьютерных программ, все играли, собирали группы. У вас как это происходило? В каморке, что за актовым залом…

ДЕЛЬФИН: Собирался коллектив, да, драм-машина «Лель» со странными звуками, ну, как-то так. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Каким вы были школьником? Порядочным? Приличным отличником? 

ДЕЛЬФИН: Наверное, таким странноватым. Я всегда пререкался с учителями по каким-то вопросам и, как мне казалось, отстаивал справедливость. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Получалось отстаивать? 

ДЕЛЬФИН: Ну, иногда - да, иногда - нет. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: А физически получалось отстаивать? 

ДЕЛЬФИН: Иногда физически, да, бывало. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Чаще получали или давали? 

ДЕЛЬФИН: Дрались, и получал, и давал - по-разному бывало. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Друзей много было из одноклассников? 

ДЕЛЬФИН: Нет. У меня был один хороший друг, но так, в классе, были нормальные отношения со всеми. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А родителей как часто в школу вызывали? 

ДЕЛЬФИН: Папа часто ходил. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Носил цветы и шоколад. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Что потом-то было? Наверняка дома вас…

ДЕЛЬФИН: Ну, родители у меня были хорошие, нормальные люди, они понимали, с кем они имеют дело, и поэтому иногда просто после посещения школы не говорили даже со мной о том, о чём они там разговаривали. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Не применяли физического насилия? Актуальный сейчас вопрос, потому что как раз проходит законопроект о запрете…

ДЕЛЬФИН: Нет, не применяли. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: А может, надо было, может глядишь, реже они ходили бы в школу. 

ДЕЛЬФИН: Да нет. Нет думаю. Они в школу ходили не потому, что там что-то происходило, а просто вопрос учительского состава был.  

О.ДАНИЛЕВИЧ: А какие предметы были любимыми? Раз вы пишете стихи, значит, должна была как-то литература вам нравиться, правильно? 

ДЕЛЬФИН: Она и нравилась, но я учился в обычной школе, где было несколько классов - А, Б, В, Г, Д - и в каждом из них было по 45 человек, поэтому можно себе представить, какое отношение учителей было к учащимся. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Но, говорят, в советское время как раз учителя старой закалки, где вот прямо все хорошее образование. 

ДЕЛЬФИН: Ну, говорят бабушки у подъездов на скамейках.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: И наши слушатели любят так говорить и вспоминать образование советское. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Так, сколько лет вашим детям, давайте с этого тогда? 

ДЕЛЬФИН: Мой дочери 18 лет, моему сыну 9 лет. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Отлично! Одна отучилась в школе, второй ещё учится. Вот как вам нынешняя система образования?

ДЕЛЬФИН: В той школе, в которой учатся мои дети, отличная система образования. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Какая-то особенная школа?

ДЕЛЬФИН: Ну, хорошая просто школа. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А вас часто вызывали? Хотя бы раз вызывали? 

ДЕЛЬФИН: Да, приходилось. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Что натворили?

ДЕЛЬФИН: Когда заканчивается детский сад и создаётся более рабочая атмосфера, дети не сразу вникают в это, и возникают некоторые такие психологические проблемы, которые можно скорректировать и нужно. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: А было так: "Ах, вот это папа Мирона, тот самый Дельфин, а ну-ка нам на утреннике почитайте что-нибудь". 

ДЕЛЬФИН: Такого не было.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Даже не попользуешь вас. Ужасный вообще.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А на выпускном у дочери не было тоже такого?

ДЕЛЬФИН: Нет.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А как относятся дети к вашему творчеству? Дочь, в частности, потому что сын помладше. 

ДЕЛЬФИН: Ну, ей не очень это просто интересно, у неё своя музыка, своё понимание того, что важно, того, что актуально для музыки сейчас, и это нормально. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А что она слушает?

ДЕЛЬФИН: Ну, очень разную музыку, начиная от поп-рока, заканчивая какими-то джазовыми певицами. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: То есть Филипп Киркоров дома не котируется? 

ДЕЛЬФИН: Да, мы все вместе дружно смеёмся над ним. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Михаил спрашивает: "Есть ли какие-то поэты, которые повлияли на ваше творчество, какие-то любимые стихи, произведения?" 

ДЕЛЬФИН: Я не могу сказать, что я глубоко и хорошо знаю поэзию, но, безусловно, есть люди, которые на меня повлияли, и один из них - это Владимир Маяковский, в своё время - Есенин. Был момент, когда я увлекался Лоркой. И всё это было быстро и интересно. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Скажите, раз уж мы начали говорить о поэзии, ваша книга, единственная пока, я держу её в руках, первый печатный сборник стихотворений Андрея Дельфина Лысикова. Меня знаете что интересует: кроме того, что стихи, здесь пару страниц пустых. Что бы это значило? 

ДЕЛЬФИН: Это самые честные стихи. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: То ест молчание? 

ДЕЛЬФИН: Любое слово - это ложь. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Тогда почему их только 4, таких страницы? 

ДЕЛЬФИН: Достаточно вообще было одной, но это так - чтобы подчеркнуть происходящее. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: В какой момент вы поняли, что нужно собирать всё, что вы написали, в книгу? 

ДЕЛЬФИН: В тот момент, когда мы записывали пластинку «Андрей», и я подумал, что это будет хорошим рекламным ходом для новой пластинки, потому что книжка вышла раньше, чем пластинка, и привлекла к себе внимание. Следом за ней вышла пластинка, и это была грамотно построенная рекламная кампания. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Значит ли, что будут ещё сборники, в том числе ради рекламы?

ДЕЛЬФИН: Возможно, если наберётся достаточно достойного материала. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Раз вы говорите уже об альбоме «Андрей», последнем альбоме, который у вас вышел, он переиздавался, он был дополнен двумя композициями, написанными ранее. Ждёт ли другие альбомы судьба этой пластинки, то есть может ли быть что-то переиздано, дополнено, переделано…

ДЕЛЬФИН: Нет.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А сейчас вы работаете над 9-м альбомом уже?

ДЕЛЬФИН: Да. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Расскажите нам, на какой он стадии. Планировалось, что он в этом году выйдет. Выйдет ли действительно? 

ДЕЛЬФИН: Да, очень бы хотелось, чтобы это состоялось осенью, и сейчас как раз идёт процесс записи этой пластинки, и очень хочется записать пластинку, так скажем, противоположную предыдущей. Он будет максимально простой как по музыкальному материалу, так и по тестам, используемым в них. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Что для вас значит формулировка «простая»? 

ДЕЛЬФИН: Простая форма, грубо говоря, такие незатейливые мелодии, и посыл как…

О.ДАНИЛЕВИЧ: На что будет похожа или не с чем сравнить из вашего же?

ДЕЛЬФИН: Я не делал такого раньше. Именно по подаче и по посылу такого я не делал. В каких-то треках он присутствовал, но полностью такой пластинки не было. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Почему вы решили перейти на простые слова, на простое - это так проще донести людям или вы стали мыслить проще?

ДЕЛЬФИН: Нет, проще не стал мыслить. Просто сейчас такое у меня настроение и хочется сделать именно так. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: У нас 32-й просит, чтобы мы поставили что-нибудь ещё послушать, мы поставим обязательно, но это будет уже в конце программы, имейте совесть, у нас ещё много вопросов есть к нашему гостю. И, в частности, альбом новый, который вы сейчас готовите, должен называться «Померещилось»? Правильно?

ДЕЛЬФИН: Нет, это есть какой-то странный парень, который постоянно залезает в «Википедию» и переделывает её. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: А это не только в «Википедии», к сожалению, или, к счастью.

ДЕЛЬФИН: Ну, это видимо, оттуда просто. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Как же он будет называться тогда? 

ДЕЛЬФИН: Не могу вам сказать. Обычно название пластинки приходит в тот момент, когда нужно отдавать её уже в тираж. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Но откуда пошла вообще вся эта история? Наверняка вы где-то обмолвились? 

ДЕЛЬФИН: Нет, я никогда не анонсирую название своих пластинок. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Хорошо, а рекламная кампания какая будет сопровождать?

ДЕЛЬФИН: Ой, это будут баннеры по всей Москве, летать самолёты будут с растяжками. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: А вы голышом будете, надеюсь, на плакатах? 

ДЕЛЬФИН: Да, на Красной площади на мавзолее стоять и размахивать транспарантом. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: А ещё что? А то маловато как-то.

ДЕЛЬФИН: Не знаю, придумаю что-нибудь. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Мне кажется, вы отнимаете хлеб у Павленского - стоять голым на Красной площади. 

ДЕЛЬФИН: Это который яйца себе приколотил? 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Гениталии. Давайте выражаться корректнее. 

ДЕЛЬФИН: Придумаем, главное - начать. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вы говорите, осенью вы собираетесь выпустить. Пока от сроков этих не отступаете в связи с тем же концертом, который будет 14 июля, нет ли каких-то предпосылок того, что альбом может выйти позже?

ДЕЛЬФИН: Случиться может всё что угодно, он может вообще выйти через пару лет. Никто не знает и не загадывает, просто есть такой план. Как он осуществится, никто не знает. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: В конце первой части программы вы говорили о том, что постоянно советуетесь с женой, и она…

ДЕЛЬФИН: Я не советуюсь, я просто, когда-то делаю, в первую очередь думаю о ней.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вот эти тексты, написанные для нового альбома, она уже видела?

ДЕЛЬФИН: Нет. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: А когда будете показывать? 

ДЕЛЬФИН: Когда будет всё готово и будет предварительный какой-то готов материал, я обязательно ей покажу. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: А у вас в принципе есть желание и потребность показать ей ещё на стадии текста что бы то ни было, что вы пишете? Или только, когда уже, по вашему мнению, это готово, только тогда показываете? Как Высоцкий, знаете, он просыпался там по ночам, и давай Влади читать какое-то четверостишие, которое он вдруг резко придумал. У вас так не бывает?

ДЕЛЬФИН: Я, к счастью, не Высоцкий, и мои тексты очень связаны как раз с музыкальным материалом, и читать их отдельно, без музыки - они немножко другие оттенки имеют, очень важно, чтобы они звучали именно с той музыкой, для которой они предназначены.  

О.ДАНИЛЕВИЧ: Но при этом сборник-то вышел без музыки. 

ДЕЛЬФИН: Да. Это мы дали возможность тем людям, которые интересуются моим творчеством, попробовать прочитать эти тексты с листа, и расставить собственные акценты, потому что музыка очень сильно меняет смыслы. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: У нас в гостях Дельфин, +79258888948 - это номер для ваших SMS-сообщений, мы в прямом эфире, govoritmoskva.ru - это наш сайт, там есть специальная вкладка, куда можно писать и задавать вопросы. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: И Андрей Спасатель спрашивает вас: "Какое место в жизни занимали или занимают запрещённые препараты?" Не самый приятный вопрос, но он есть. 

ДЕЛЬФИН: Запрещённые препараты? Это что такое? 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Это не мельдоний, я думаю. 

ДЕЛЬФИН: Мельдоний? 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Мельдоний - это такой препарат, из-за которого допинг-скандал в российском спорте.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Но мы не про него скорее. И я думаю, Андрей Спасатель не про него. 

ДЕЛЬФИН: О чём вообще речь? 

О.ДАНИЛЕВИЧ: О наркотиках. 

ДЕЛЬФИН: Ой, ничего себе, ребят, вы что? Уже столько много лет, какие наркотики? 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Всё, ответили?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Надеюсь, Андрей Спасатель, вам ответили на вопрос. Вы часто говорили о том, что вы интересуетесь, любите, часто бываете в Индии. Чем вас так прельщает Индия?  

ДЕЛЬФИН: Я не помню уже даже, когда последний раз там был. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: А почему? Времени не хватает или просто потребность пропала? 

ДЕЛЬФИН: Ну, есть другие, более интересные места, ну, и вообще хочется побывать и там, и сям. Необязательно каждый год ездить в одну и ту же страну. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Что вас поразило, какая страна поразила из последних? 

ДЕЛЬФИН: В своё время, лет 15 назад, меня поразила Индия. Там было очень интересно. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Чем? 

ДЕЛЬФИН: Какой-то атмосферой своей, людьми, которые были там, интересными знакомствами. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Это какой-то дух свободы или нет? Что? Я хочу прочувствовать. 

ДЕЛЬФИН: Ну, вы были там? 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Угу. 

ДЕЛЬФИН: Не знаю. Для каждого, наверное, это своё что-то. Для кого-то - дух свободы, хотя я как-то слабо понимаю вообще, о чём идёт речь. Мне кажется, если ты не свободен, ты этого духа нигде не найдёшь. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Если не дух свободы, что вы там нашли?

ДЕЛЬФИН: Под духом свободы понимают как бы безнаказанность, возможность совершать какие-то дела…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Для вас что свобода? 

ДЕЛЬФИН: В первую очередь - делать что я хочу и иметь эту возможность - это главная для меня свобода. Я могу многими другими свободами, обойтись без них, но сохранить эту. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вы считаете себя свободным человеком? 

ДЕЛЬФИН: В том, что я делаю - да. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А вообще? 

ДЕЛЬФИН: Вообще, наверное, нет. Для это просто нужно чуть больше зарабатывать. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Неужели вам не хватает денег на жизнь?

ДЕЛЬФИН: Для тех планов и замыслов…

О.ДАНИЛЕВИЧ: А какие у вас планы и замыслы?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Полететь на Марс - это дорого стоит. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Нет, ну давайте серьёзно. На Марс мы уже определились, что это так - шуточки. 

ДЕЛЬФИН: Ну, это планы личного характера, я не могу с вами ими поделиться. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Ваша жена работает? 

ДЕЛЬФИН: Нет.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Она не работала?

ДЕЛЬФИН: Нет. У неё двое детей, зачем ей работать? 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Просто вообще, может, у неё была какая-то профессия, и она отказалась от этой профессии для того, чтобы воспитывать детей?

ДЕЛЬФИН: Ну, скорее всего, так и есть, потому что воспитание детей - это, конечно, отдельная профессия. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Кем бы хотела стать ваша дочь? 

ДЕЛЬФИН: Сейчас она размышляет об этом, и мы пытаемся на неё не давить, чтобы она точно решила, кем она действительно хочет быть. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Если вдруг она станет певицей эстрадной, вы поддержите? 

ДЕЛЬФИН: Лишь бы ей это нравилось, и это было от души. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: А если сын станет футболистом? 

ДЕЛЬФИН: Дай бог. Главное, чтобы хорошим. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вы следите за футболом? Завтра финал Евро-2016. 

ДЕЛЬФИН: Возможно, финал я посмотрю, а так - не очень.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Знаете, кто будет играть?

ДЕЛЬФИН: Португалия и Франция, по-моему. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Всё верно! За кого болеть будете? 

ДЕЛЬФИН: Если буду смотреть, то, наверное, за Францию. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Почему?

ДЕЛЬФИН: Ну, как-то так, не знаю, почему.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Просто нравится эта страна. Хорошее вино. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Андрей, мы подошли к нашей рубрике традиционной - 5 вопросов, 5 ответов. Первый из этих вопросов: что вы когда-то скрыли от мамы?

ДЕЛЬФИН: Ну, слушайте, это будет очень долгий список.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Давайте самое запоминающееся. 

ДЕЛЬФИН: Не знаю, начиная от прогулов школьных, заканчивая…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Первой сигаретой. 

ДЕЛЬФИН: Типа того, да.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Второй вопрос: с какой бы блондинкой вы бы смогли изменить своей жене?

ДЕЛЬФИН: Ну, мне не очень нравятся, это не мой тип женщин. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: У вас брюнетка же?

ДЕЛЬФИН: Нет.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Рыжая?

ДЕЛЬФИН: Да.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Самая большая ошибка в жизни?

ДЕЛЬФИН: Ну, есть такие, да, большие ошибки, но я не могу вам об этом рассказать. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: А что же вы нам можете рассказать-то, Андрей? Что же вы всё, в себе да в себе? 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Третий вопрос: у кого бы вы попросили прощения?

ДЕЛЬФИН: У всех тех людей, которых я вольно или невольно каким-то образом обидел. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Думаете, их много?

ДЕЛЬФИН: Я думаю, что их достаточно. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Кто ваш лучший друг? Это последний вопрос. 

ДЕЛЬФИН: Я сам. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Ещё у нас немножко времени есть, потом будет песня. Вы однажды сказали, что никогда не врёте, «я не придумываю ничего, чего бы сам не ощущал». Однажды вы были в Париже, в музее Моне, и вы говорите, что парень всю жизнь рисовал кувшинки, но зато, какие кувшинки. И вы говорите, что, «возможно, я тоже рисую свои кувшинки». Можно конкретнее? Что представляют из себя ваши кувшинки на вашем полотне жизни? Вот так вот.

ДЕЛЬФИН: Ну, это такой вопрос с вырванными из контекста цитатами. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Нет, это прямо целый кусок, я ничего не вырывала. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Хотите оставить след в истории? 

ДЕЛЬФИН: У меня нет такой жажды, я же иногда думаю о каком-то… Ну, ладно.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Нет, да говорите уже.

ДЕЛЬФИН: Да нет, у меня нет каких-то таких амбиций, мне просто хотелось, чтобы обо мне хорошо вспоминали мои дети и близкие, и всё, больше мне ничего не надо. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: Мы сейчас перейдём ко второй композиции в нашем эфире сегодняшнем, называется она «Двое». Можете рассказать немного о том, кому посвящается, как была написана? 

ДЕЛЬФИН: Нет, ничего не могу вам рассказать по этому поводу, это было очень давно и сейчас уже неправда. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Так что слушайте сами и домысливайте сами.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Неправдивую композицию от хорошего человека, музыканта и поэт Андрея Лысикова, более известного как Дельфин. Катерина Звягинцева. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Ольга Данилевич. Спасибо, что к нам пришли! 

ДЕЛЬФИН: Спасибо!