П. КУЗНЕЦОВ:  Сегодня будем говорить о большой стройке, о строящейся, застраиваемой Москве. И у нас в гостях президент Московского государственного строительного университета Валерий Теличенко. Валерий Иванович, здравствуйте.

В. ТЕЛИЧЕНКО:  Добрый день.

П. КУЗНЕЦОВ: Я думаю, что вы согласитесь, что Москва как город уже состоялась, сложилась. Теперь главное – это обеспечение комфортности жителям, с чем, конечно, пока не всё складывается. С чего нужно начинать обеспечивание комфорта? По вашему, самые важные реформы в этой области, которые необходимы городу?

В. ТЕЛИЧЕНКО: Вы  совершенно правы в том, что в Москве жилая застройка, инженерная инфраструктура, социальная среда, она сложилась. Особенно это касается центральных районов Москвы, не будем говорить о всей Москве, в Москве очень разные районы. Но центральные районы, которые обжиты, конечно, сложилось. И конечно, сегодня речь идёт о повышении уровня комфортности это среды, этих районов. И здесь очень много возникает таких задач, позиций, над которыми надо работать. Что самое главное? Конечно же, то, что волнует жителей. Это состояние среды, это экология. Есть районы, где с этим не всё благополучно экологически. Это не только состояние воздуха или воды, это экологическая нагрузка, которая идёт вообще от жизнедеятельности человека в том или ином районе, в том или ином микрорайоне. И если существует очень плотная застройка, а в Москве это довольно часто, то экологическая нагрузка может превышать допустимые параметры. Следующий момент, и он очень тесно связан с первым – это то, что, конечно же, транспортная проблема - не только на больших магистралях пробки, транспортная проблема сегодня пришла во дворы. Многие московские дворы переполнены автомобилями. И жителей и тех гостей, которые приезжают в рабочее время в эти районы, и ставят свои автомобили. Конечно, очень много жалоб. Эта проблема оптимизации транспорта она комплексна, она очень серьёзна, но её решение должно включать и дворовые территории. Следующая проблема – это безопасность. Безопасность сегодня очень важна для людей. Когда мы проводим социологические опросы, обследования тех или иных территорий, это тоже ставится на один из первых планов. Это насколько хорошо освещён тот или иной микрорайон, насколько он структурно выдержан, насколько там органы правопорядка работают.  И это очень и очень волнует людей. Ну и, конечно, ещё одна позиция – это социальная инфраструктура. Люди очень болезненно реагируют, когда, например, на месте магазина шаговой доступности, где продавались такие доступные и довольно распространённые товары, вдруг этот магазин закрывается, и там возникает какое-нибудь кафе или шашлычная. Это очень тонко люди чувствуют, и всегда возникают такие жалобы, и пожелания, чтобы социальная инфраструктура, поликлиники, детские сады, доступные торговые помещения были бы доступны. Конечно же, особняком стоит вопрос так называемой точечной, или если говорить более обще, уплотнительной застройки микрорайонов. Это уже такая проблема, которая является как бы объективной. Если в том или ином микрорайоне начинает осуществляться этот проект, как правило, это инвестпроект, это проект, за которым стоят инвесторы, за которым стоят серьёзные задачи, здесь возникают, конечно, довольно большие противоречия, и конфликт интересов и инвестора и жителей.

П. КУЗНЕЦОВ: Но при этом Хуснуллин совсем недавно сказал, что в Москве уже практически исчерпаны возможности для того, чтобы осуществлять точечную застройку. Я правильно понимаю, что для дальнейшего строительства возможно только комплексное освоение территории? Такое впечатление, что у нас степь вокруг, строй не хочу. Что это за освоение новых территорий? Куда пойдёт расширение? Если вы один из активных противников точечной застройки, что делать? Останавливать нечего, по крайней мере, если ссылаться на Хуснуллина, для точечной застройки уже нет никакой почвы, всё застроено. Тем не менее, борьба с точечной застройкой, когда всё уже точечно застроено, это как осуществляется?

В. ТЕЛИЧЕНКО: Я не совсем согласен, когда вы сказали, что я противник точечной застройки. Точечная застройка, она правильнее называется уплотнительная застройка, чтобы не было такого страшного слова как точечная, это строительство объекта в сложившейся застройке, где уже существует определённая сложившаяся инфраструктура. И не всегда это есть зло. Потому что даже в старых районах, которые сложились и т.д., они требуют привлечения туда ресурса, энергии, интеллекта, всего, чего угодно. Территория не должна замирать ни на один период. Она должна всё время развиваться, всё время что-то вкладывать. И точечная застройка возможна в Москве, но она должна быть хорошо отрегулирована. Я скажу вам, что здесь очень много белых пятен. И я как не только ректор или президент Московского государственного строительного университета, у меня много учеников. И я сейчас могу сказать такую вещь. Я взял аспиранта, перед которым поставил задачу научно подойти к рассмотрению вопроса, что такое точечная застройка, когда она возможна, когда она не возможна, разработать критерии, которые позволили бы оценить это. И принимать решения о точечной застройке, если она предполагается, нужно на основе обоснованных, серьёзных методов. А то, что в Москве ещё довольно много площадей, где возможна эта точечная застройка, например, возьмите промзону. Их очень много в Москве.

П. КУЗНЕЦОВ: Сейчас принимается какой-то закон  по реорганизации промышленных зон.

В. ТЕЛИЧЕНКО:  И жители тонко реагируют на это. Потому что, понимаете, стандарты комфорта всё время растут. Мы должны понимать, что если раньше жители  были удовлетворены чем-то, а сегодня они не удовлетворены, потому что они всё время сравнивают. Если мы формируем где-то очень комфортную, здоровую среду, то всегда люди будут стремиться к этому, и будут сравнивать своё положение, и какое-то образцовое, или какой-то достигнутый хороший уровень. Поэтому, конечно же, всё познаётся в сравнении. Кстати, вы ссылаетесь на Хуснуллина. Хуснуллин как раз говорит и об этом, о том, что если осваивать промзоны, то нужно осваивать их комплексно. Я полностью с ним согласен. Это есть один из главных путей. Когда мало того, что убрать промзону. А что же на ней будет? Людей это тоже волнует.

П. КУЗНЕЦОВ: Сможем ли мы на месте промзоны создавать комфортную городскую среду?

В. ТЕЛИЧЕНКО:  Именно так. Давайте мы утвердим, что на месте промзоны мы должны создавать современную, комфортную среду для жителей, которая и должна служить этим образцом. Давайте мы на этой территории не будем допускать ошибок. Давайте мы договоримся, будем делать все в соответствии с регламентами. И я уверен, что именно такие шаги позволят в течение не очень длительного времени показать как можно в этом направлении развиваться.

П. КУЗНЕЦОВ: Вы привели пример с шашлычной, которая мешает жителям. Что делать? Много случаев, когда жалуются на появление того или иного торгового центра по тем или иным причинам, во многом. Это и парковки, загораживают. Если жители пишут коллективное письмо, они могут добиться переноса, сноса торгового центра, который мешает? Какая процедура должна осуществляться в этом плане?

В. ТЕЛИЧЕНКО: Давайте начнём с того, что изначально было принято решение о строительстве торгового центра. Если жители начинают возмущаться,  на том этапе их не спросили. Таким образом, была допущена первая градостроительная ошибка о том, что общественное обсуждение для такого рода объектов обязательно и должно быть непременно, эти все пожелания должны учитываться. Но если это произошло, и торговый центр построен, и он начинает мешать жизнедеятельности людей, как-то воздействовать в негативном плане, здесь трудно сказать насчёт того, что снести или не снести. Таких примеров я бы мог приводить очень много. Мы должны в данной ситуации сделать всё, в том числе, и инвестор, в том числе, владелец, мы должны сделать всё, чтобы свести к минимуму те вредные воздействия, которые идут от этого центра. Потому что заниматься строительством торговых центров, а потом их сносом у нас не хватит на это ни ресурсов, ни сил. Мы сами же будем всё время себя загонять в угол. Первое, что нужно делать – это строительство изначально должно строиться на строгих регламентах, а если сегодня такие вопросы стоят уже с существующими объектами, нужно думать о том, как свести к минимуму то вредное воздействие, которое оказывается на людей. Это, возможно, даже такие вещи, как уход под землю, строительство подземных парковок, подземных паркингов, подземных складов для того, чтобы этот объект стал бы частью такой городской среды, а не частью того, что мешает людям жить.

П. КУЗНЕЦОВ: Это то самое освоение подземного пространства, о котором вы говорили. То есть, при таком варианте вообще получается в районе ничего не нужно строить, всё уйдёт под землю. Много ли таких мест, где можно освоить подземное пространство, что входит в понятие освоения? Это парковки, развязки? Там будут и автомобильные развязки, предполагаете?

В. ТЕЛИЧЕНКО:  Я не предполагаю. В Москве в своё время разрабатывалась программа комплексного освоения подземного пространства города Москвы. Имея в виду – это и освоение подземного пространства, и урбанистика подземного пространства, то есть, расположение там определённых объектов. Сейчас эта программа была несколько отложена, заморожена. Но она очень перспективна. Все крупные европейские города идут этим путём. И нам – Москве – очень трудно пойти что-то придумать другое. Подземные пространства – это пространства для того, чтобы там размещать парковки, складские помещения, подземные переходы, подземные транспортные развязки. А среду, которая над землёй, отдать её жителям, отдать её людям. Это могут быть пешеходные зоны, парки, и т.д. Я иногда слышу, что эти идеи фантастические. Они совершенно не фантастические. И в Москве очень много примеров освоения такого пространства. Нельзя сказать, что это комплексно сейчас делается. Но строительство на многих площадях, освоение подземного пространства существует, и людям приносит  только пользу.

П. КУЗНЕЦОВ: Разве всё это пространство не занято линиями метро, которое продолжает прокладываться? Не помешает ли друг другу?

В. ТЕЛИЧЕНКО: Я говорю о программе освоения подземного пространства. Она в себя включает и инженерные изыскания. Более того, есть очень сложные вопросы, связанные с тем, что такое недра земли, что такое подземные пространства. Допустим, вы хотите разместить там объект. Как платить аренду за размещение этого объекта, как платить за содержание этого объекта и т.д.? Это очень большой и серьёзный вопрос, который, конечно, требует программного подхода, и, конечно, очень больших усилий. Но то, что Москва будет идти этим путём, я в этом не сомневаюсь.

П. КУЗНЕЦОВ: Пользователь Руставели спрашивает: «Какой район по вашему мнению, служит примером правильного развития, и с какого района нужно брать пример?»

В. ТЕЛИЧЕНКО:   Москва большая, в Москве очень много районов. Я не буду говорить за все районы. Но, наверное, всё-таки, было бы правильнее сказать, что те районы, которые служат примером, например, я могу сказать, что мне очень нравится район Останкино. Это один из центральных районов. Понятно, что там и Останкинский парк и Ботанический сад, и ВДНХ. Но, конечно, этот район очень и очень комфортный с точки зрения зелени, с точки зрения экологической среды и т.д. Если говорить о других районах, везде есть свои достоинства, недостатки. Улица Руставели – это Марьина роща. Я знаю. Марьину рощу я бы не стал приводить в качестве примера такого района, который удобен для транспорта. Это сложившийся старый район, который требует довольно серьёзной реконструкции. Например, очень плохо с водостоками. Нужно проводить реконструкцию улично-дорожной сети для того, чтобы делать водостоки. Очень узкие улицы, узкие дворы. В своё время это были 50–е-60-е годы, когда складывался этот район. Но это не означает, что это район какой-то плохой для проживания. Пришло время, нужно проводить такую реконструкцию среды. Нужно улучшать среду, нужно делать всё, чтобы её улучшить. И я думаю, что любой район в этом плане будет соответствовать всем требованиям.

П. КУЗНЕЦОВ: Ещё вопрос: «Как осуществляется программа по сносу пятиэтажек?» Из запланированных на весь год 150 домов, снесены в лучшем случае 20.

В. ТЕЛИЧЕНКО:  Не секрет, что программа сноса пятиэтажек затянулась. И те сроки, которые ставились в начале, они уже сдвинуты. Но предполагается, что снос пятиэтажек закончится в 2016 году. Например, по тем районам, о которых я знаю, где мы проводили социологические обследования. Бутырский район – снос заканчивается в первой половине 2015 года, и будут снесены последние пятиэтажки, люди будут переселены в новые дома. Начнётся снос пятиэтажек в Марьиной роще. И тоже он будет закончен. В 2016 году программа сноса пятиэтажек должна быть закончена. Об этом и говорит руководство Москвы.

П. КУЗНЕЦОВ: При переселении людям дают выбрать в какую новостройку въехать? В этом же районе или просто дают новостройку? Ещё много жалоб по поводу того, что те, кто переехал, они говорят, что криво, косо всё построено, ненадёжная новостройка.

В. ТЕЛИЧЕНКО: Да, людей очень – очень волнует вопрос, что из насиженных мест, обжитых мест, хороших мест, центральных мест в городе Москве могут переселять в отдалённые, на окраину, где сейчас ведётся освоение территории, это людей волнует. Я уверен и считаю, что этого делать нельзя. Человек должен остаться там, в той среде, где он прожил свою жизнь, где он воспитывает детей, где дети ходят в школу, где налажено его медицинское обслуживание и так далее. И, кстати, это один из принципов, которые должен  выдерживаться, и я думаю, что другого подхода не должно быть.

П. КУЗНЕЦОВ: Вопрос от Петра с сайта, живёт он в Ростокино и пишет,  ну, это наверно вопрос из разряда того примера с торговым центром: «Строится огромный дом Триколор. Район встанет. Что делать с этим, как вы думаете?» То есть я так понимаю, что он застал строящийся дом на начальной стадии. Что бы вы сейчас ему посоветовали? Я думаю, что это не единственная жалоба не только его одного.

В. ТЕЛИЧЕНКО: Я очень хорошо знаю эту проблему хотя бы потому, что я сам житель Ростокино и живу рядом с этим домом на улице Бажова. Я не просто знаю об этом понаслышке. Это действительно очень серьёзная строительная такая проблема, такой вопрос, который сейчас волнует людей. Вы сказали, что он в начале строительства, он уже завершается

П. КУЗНЕЦОВ: Сообщение: «У нас строится огромный дом Триколор».

В. ТЕЛИЧЕНКО: Он завершается, он в этом году начнёт постепенно сдаваться. В следующем году он должен быть уже полностью заселён. Действительно, транспортная проблема в этом районе, в районе Ростокино, Ростокинской улицы, Малахитово, улицы Бажова очень – очень серьёзные. И я как житель, как специалист, как, в общем-то, как человек, который встречался с инициативной группой. На это место приезжал вице мэр города Хуснуллин Марат Шакирзянович. Было дано указание Москомархитектуре разработать план, разработать такое проектное предложение по поводу строительства развязки на Докукинском мосту с тем, чтобы развязать. Сейчас существующая ситуация, она тем осложняется, что из этого района выезд только в область идёт, а чтобы выехать в центр, там нужно под мостом несколько раз совершить повороты на 90 градусов, а то и на 180 для того, чтобы выехать. Конечно, очень затруднено это движение. Если будет проработана эта идея транспортной развязки, то, конечно же, ситуация улучшится, и я надеюсь, что это как раз тот самый случай, когда нужно свести к минимуму ту проблему, которую создает этот огромный комплекс для жителей, вообще, для всей среды, которая там существует. Это яркий пример.

П. КУЗНЕЦОВ: По озеленению вопрос от 30-го, смс сообщение: «В Москве очень не хватает зелени. Как вы думаете, как можно озеленить районы вдоль трасс? Такие, как например, проспект Мира». Я правильно понимаю, что совсем недавно как раз была принята программа по высаживанию деревьев. Я не берусь сказать вдоль каких трасс, но как раз этим и занимаются.

В. ТЕЛИЧЕНКО: Здесь затрагивается очень серьёзная проблема. Действительно, был период в Москве, когда на многих трассах загруженных начали многие деревья погибать. Ну, понятно, почему: это и те реагенты, которые, это и среда, это и возраст может быть, и потихоньку деревья стали исчезать. Мы знаем, это Тверская улица, например, она всегда же была зелёная, проспект Мира – то же самое, ну и другие можно наверно привести примеры. Я считаю, что настало время возвращаться к тому, чтобы магистрали, улицы, делать их краше, делать их более экологически здоровыми и высаживать деревья. Мы вышли с таким предложением по высаживанию больших крупных деревьев на проспекте Мира.

П. КУЗНЕЦОВ: Тополь?

В. ТЕЛИЧЕНКО: Нет, только не тополь. Не ожидать саженцы, которые будут расти долгое, долгое время, а всё-таки высадить большие здоровые деревья сейчас с тем, чтобы смотрите, решается проблема шума. Деревья берут на себя часть шумового воздействия от транспорта. Это решается проблема загрязнения то же самое. Вообще, в этом плане, проспект Мира, Алексеевский район города Москвы является таким показателем. Я считаю, что там обстановка должна, конечно, быть оздоровлена, оздоровиться, и в том числе, за счёт высадки деревьев.

П. КУЗНЕЦОВ: «Высотки выходят из моды», прочитал я буквально недавно. Буквально накануне эксперты говорят, что часть предложений, особенно в Новой Москве, сместится именно в сторону малоэтажной застройки. Наиболее популярными будут объекты средней этажности. Так ли это и что значит «выходят из моды»? У кого, у экспертов, у строителей, у тех, кто собирается жить, не жить в многоэтажках?

В. ТЕЛИЧЕНКО: Это не совсем корректно, что она выходит из моды. Что такое вообще высотка? Это здание, которое построено с использованием современных строительных технологий. Без современных строительных технологий высотку не построишь. Начиная с проектирования подземной части до устройства инженерных систем, систем пожаротушения, мусороудаления, лифта и так далее. И, собственно, высотка, она как показатель того, насколько в той или иной стране уровень строительства какой достигнут. То есть высотка как такой индикатор, что если строители могут строить такие здания, то это знак качества. Но понятно, что есть такая как бы демонстрация, а есть использование этого здания. И, конечно же, для того, чтобы использовать его 50-е, 60-е этажи и выше, для проживания – это очень и очень некомфортно. Если говорят, что она выходит из моды, то требования комфортности, они растут, я уже говорил об этом. И, конечно, людям комфортнее жить внизу, на уровне 5-ти этажей, ну пусть 12-ти этажей, чем подниматься наверх. Я думаю, это общее стремление к повышению стандартов комфортности. Что касается строительства самих высотных зданий, то этот процесс не остановить. Строители, наука, практика, она будет всё время демонстрировать свои возможности. Мы в качестве таких примеров, это можно взять Дубаи, где строятся здания, и сейчас проектируется здание высотой 1 километр. Это абсолютный мировой рекорд, правда только-только ещё идёт проработка. Ещё там не оценили, насколько это нужно, насколько экономически оправдано, насколько это оправдано с точки зрения здравого смысла. Поэтому я считаю, что, конечно же, для того, чтобы решать жилищную проблему, для того, чтобы развивать жилищный фонд Москвы, это малая средняя этажность. А высотки нужно продолжать строить как показатель развития строительной индустрии, строительных технологий.

П. КУЗНЕЦОВ: Смотрите, Валерий Иванович, мне кажется, это не выгодно, потому что меньше людей, то есть соответствующая инфраструктура, вплоть до торговых центров, больниц, их не выгодно строить рядом с застройками средней этажности. То есть людям придётся всё равно оттуда куда-то переезжать.

В. ТЕЛИЧЕНКО: Здесь тот же вопрос о целесообразности каких-то границ города, но нельзя переуплотнять. Я уже говорил об этом, что нагрузка, экологическая нагрузка, вообще, воздействие жизнедеятельности на среду настолько велико, что среда уже может не справляться, начинаются необратимые процессы, когда гибнет та же зелень, гибнет, так сказать, растительный мир, да и человек начинает себя чувствовать не очень комфортно. То есть везде существует определённая целесообразность. И здесь тоже говорить о том, что давайте в Москве строить высотные дома и сверхвысотные дома, чтобы было больше, больше, больше людей. Вопрос: а зачем? А нужно ли?

П. КУЗНЕЦОВ: Как раз вопрос по одной из популярных в Москве высоток, Веченцо спрашивает: «Как вы оцениваете проект Москва-Сити  с технической точки зрения?»

В. ТЕЛИЧЕНКО: Москва Сити – это как знаете такой экспериментальный район в Москве, где разные архитекторы, разные проектировщики, разные инвесторы и заказчики пробуют свои силы, свои возможности соизмеряют. Конечно, в этом плане, очень интересный такой район, правда его освоение довольно подзатянулось уже, и никак он не завершится в строительстве, никак он не завершится в своём формировании. А так, возвращаясь к высоткам, я хочу сказать, это демонстрация того, что вот, современный город может быть и таким.

П. КУЗНЕЦОВ: Ещё одна важная проблема: снос гаражей. Сносят гаражи, очень много жалоб, купленные за честные деньги, без предоставления всякой компенсации. Без спроса включают в народные гаражи, по 20 тысяч в месяц люди платят. Много ли сносится гаражных боксов и чётко ли контролируется данный процесс?

В. ТЕЛИЧЕНКО: Вы знаете, я думаю, что всё-таки так нельзя говорить, что гаражи были куплены за честные деньги, а теперь отбираются. То, что за честные, в этом нет сомнения, но всё это бывало строилось на таком, знаете, на согласии коллектива людей и исполнения власти, без соответствующего оформления, без соответствующего такого правового статуса. И сейчас, когда начинают эти правоустанавливающие документы требовать и проверять, их не оказывается, к сожалению. То есть, какой-то момент был упущен, насколько я знаю. Начинается снос, они никаких правоустанавливающих документов, что это принадлежит данному человеку, что он платил налоги, платил как положено, и отсюда возникают конфликты. Это очень плохо. Я думаю, что нужно если не амнистию, то нужна какая-то нулевая точка начальная, от которой нужно отталкиваться, чтобы действительно не страдало такое огромное количество людей, которые в своё время пристроили свою машину на стоянке дворовой, и она была законной, она была нормальной. А потом раз, и оказалось, что на неё нет правоустанавливающих документов. Её нужно снести, человек остаётся без ничего, но он должен знать, когда будет построен паркинг, и заплатить уж точно не малые деньги. Понятно, что честные, но немалые. Мне кажется, что здесь нужно исполнительной власти города, нужно очень хорошо над этим вопросом подумать, чтобы как можно меньше людей бы пострадало. А те, у кого гаражи будут снесены, чтобы они как можно быстрее получили соответствующее место в ближайших районах, чтобы там ставить свои автомобили.

П. КУЗНЕЦОВ: Как вы, кстати, относитесь к такой инициативе, как платная парковка внутри двора? То есть человек условно платит в год 2000 рублей, и у него есть закреплённое за ним место в его же дворе.

В. ТЕЛИЧЕНКО: Вы знаете, смотря как на этот вопрос посмотреть. Если мы говорим о том, что давайте введём налог на то, что человек ставит машину в своём дворе, и будем с него брать 2000 или 3000, не важно, какую-то сумму, во-первых, возникнет вопрос: куда эта сумма пойдёт? Где она осядет? На какой полочке она осядет? Я считаю, что нужно говорить не о налоге и не о каких-то поборах, а нужно говорить о том, что автомобилист вкладывает деньги в себя, он инвестирует их в себя, и он чётко знает, что он оплачивает. Если он оплачивает платную стоянку, то это деньги, которые накапливаются и в определённый момент они могут быть использованы для благоустройства двора, для улучшения этой парковки, для того, чтобы среда в этом дворе была нормальная. То есть нужна гарантия, что эти деньги, которые он тратит, уйдут не куда-то, в какую-то даль, которую он никогда не увидит и не ощутит. А это деньги, которые он инвестирует в свою жизнь, будем так говорить, поскольку сегодня автомобилист, конечно же, очень сильно заботится о своём автомобиле, где он стоит, как он стоит и так далее. А вот что касается то, что дворы занимают приезжие люди, которые по соседству работают или ещё по каким-то причинам во дворах ставят машины, вот здесь нужно наводить порядок. Это очень – очень большая проблема, поскольку многие дворы забиты не своими машинами, а чужими. Людей это очень – очень волнует.

П. КУЗНЕЦОВ: Потому что та самая расширяющаяся зона платной парковки, идущая с центра, она уже заставляет людей не платить, он уже попадает в зону платной, а он просто заезжает во двор и ставит машину.

В. ТЕЛИЧЕНКО: Да, ставит машину, она целый день там стоит, он вечером после работы возвращается, садится, погазует немножко, так сказать, в этом дворе и уезжает. А утром так же возвращается обратно. Здесь мы с вами говорили о комплексном освоении территории, здесь тоже вопрос требует комплексной постановки, и нужно отделить автомобили жителей, автомобили гостевые, платные парковки, за что ты платишь, как учитывать эти средства. Если связать это всё воедино, я думаю, автомобилисты прекрасно поймут, что это всё делается в их интересах. Не для того, чтобы их как-то ущемить, а наоборот делается в их интересах, мне так кажется, это моё мнение.

П. КУЗНЕЦОВ: В этом плане, как вы считаете, стоит ли дальше расширять зону платной парковки? Этой осенью уже ещё 67 улиц могут включить в зону платных парковок. Не слишком ли быстро, и, по-вашему, оправдал ли себя этот проект?

В. ТЕЛИЧЕНКО: Я здесь могу сказать, что я высказал свои предложения по тому, что и если продолжать расширять зону платной парковки, должны быть очень чёткие принципы, которые бы автомобилисты понимали, что, почему и зачем это делается? Если просто компанейский характер носит, то, конечно же, это будет вызывать огромное недовольство у автомобилистов, да и у жителей тоже.

П. КУЗНЕЦОВ: Валерий Иванович, санкции, те самые, которые были введены, они как-то повлияли на строительные проекты в Москве?

В. ТЕЛИЧЕНКО: По моим сведениям или по моим данным или по моей информированности, по тому, что я вижу, я не думаю, что они очень сильно повлияли, потому что в строительстве используется технологии, которые не носят двойного назначения. Многие сегодня строительные материалы, конструкции, изделия, они выпускаются в России. Был такой период, когда практически все материалы, так сказать, оснастка и так далее, привозились из рубежа. Сегодня это импортозамещающие материалы технологий довольно много. Во всяком случае, этот период, который прошёл, конечно, он не оказывает какого-то воздействия на состояние дел в строительстве. Отечественная индустрия строительная сегодня довольно хорошо, не плохо развита.

П. КУЗНЕЦОВ: Ваше отношение тогда к иностранным рабочим, меняется ли у нас это соотношение сил, задействованных в строительстве: наши, не наши?

В. ТЕЛИЧЕНКО: Наши, не наши. Вы кого имеете в виду? Мигранты?

П. КУЗНЕЦОВ: Назовём их иностранными рабочими.

В. ТЕЛИЧЕНКО:  Те объёмы, Москва, например, я не говорю о России, которые необходимо выполнять, они требуют привлечения сил со стороны. Другое дело, что это за силы должны быть? Просто неквалифицированная рабочая сила, или это должны быть силы, хорошо обученные? Вы говорили о качестве, что переезжают люди в дома, и не удовлетворены качеством. Чтобы это были специалисты, чтобы это были хорошо обученные люди. И я думаю, что именно так задачу и нужно решать. Не нужно ставить заслон иностранным рабочим, но если ты хочешь работать на стройке, должен пройти соответствующее обучение и в языковом плане, и в техническом плане, и в плане конкретной строительной организации, какие у неё технологии, какие у неё подходы, какие у неё системы управления и т.д. Я считаю, что определённое количество приезжих рабочих, иностранных рабочих для того, чтобы выполнять те огромные объёмы работ, которые сейчас ведутся в Москве, необходимо.

П. КУЗНЕЦОВ: Слушатель спрашивает: «Сколько можно строить в Москве? Может, просто начнём спокойно жить?»

В. ТЕЛИЧЕНКО: Я в начале об этом сказал, что сложилась в Москве жилая застройка, инженерная инфраструктура, социальная. Давайте заниматься развитием, улучшением уровня комфорта, развитием среды, парки, пешеходные зоны, строительство социальных объектов. Строительство обязательно необходимо. Но строительство не огромных высотных комплексов в сложившейся застройке, а строительство, направленное на улучшение среды. Я согласен с этим полностью. Но Новая Москва, которая сейчас осваивается, там можно экспериментировать, можно применять современные технологии, современные архитектурные решения и т.д.

П. КУЗНЕЦОВ: По поводу освоения Новой Москвы, объясните, что за манёвр с переездом Госдумы и Совета Федерации из центра на запад в Нижние Мневники? Где планируется организовать парламентский центр? Вроде бы хотели бы всё убрать за город?

В. ТЕЛИЧЕНКО: Я не могу объяснить, потому что я не принимаю участия  ни в одном обсуждении, ни в принятии решения об этом переезде. Так информация доходит только. Но в каком состоянии сейчас находится это решение я не могу сказать.

П. КУЗНЕЦОВ: Алексей пишет: «Последние территории, вошедшие в зону платных парковок, совершенно не оборудованы, нет разметок, знаков и понимания где можно ставить, а где нет».

В. ТЕЛИЧЕНКО: Это подтверждение моих слов. Если бы люди пришли на оборудованную парковку, на хорошо организованную, у  них бы этого не возникало. То есть, нужно заплатить деньги, а  будет ли улучшена эта парковка, будут ли деньги направлены на улучшение этой парковки, человек не знает. Он задаёт вопрос. Это неправильно.

П. КУЗНЕЦОВ: Вера спрашивает: «Почему рентгеновские кабинеты строят на 5 этаже, а не в подвале?»

В. ТЕЛИЧЕНКО:  Очень хороший вопрос. Есть такое понятие как комплексная безопасность среды. Она включает в себя и пожарную безопасность, и экологическую безопасность, и техническую безопасность, и, в том числе, радиационную безопасность. И вот то, что говорится, для этого существуют очень строгие, жёсткие нормы, так называемые СанПины, которые позволяют это делать при соблюдении всех требований защиты от ионизирующих источников излучений. Поэтому не нужно бояться этих кабинетов, не нужно бояться этих медицинских учреждений. Они, как правило, все очень хорошо защищены.

СЛУШАТЕЛЬ:  Во дворах сейчас очень много людей. В основном это гастарбайтеры. Они весь двор, место для парковки для автомобилей жителей, например, у нас кооперативный дом. Люди, которые приобретали квартиры ещё в советское время, они оплачивали место для парковки из личного кошелька. И вот сейчас люди снимают квартиры, заставляют это пространство «ГАЗелями» с большими фургонами. И вообще нет никаких средств воздействия. А вы говорите, чтобы людей переставлять на платные места, которые мало того, что они когда-то покинули центр Москвы, потому что им объявили, что в центре Москвы больше строить не будут, теперь, оказывается, с Остоженки, там стоят очень дорогие дома, и, оказывается, строить можно было. А теперь с нас берут за парковку, что мы приедем туда в музей или посетим центр города с детьми, с нас берут деньги за парковку, и теперь ещё даже около своего дома мы не можем ставить машины, потому что или они заняты фургонами иностранных рабочих, либо вы собираетесь брать деньги. Не много ли мы, коренные жители Москвы отдали теперешним властям города, и справедливо ли это по отношению к москвичам?

В. ТЕЛИЧЕНКО: Это очень серьёзная проблема, когда дворы заняты автомобилями, машинами разных марок людей, которые никакого отношения не имеют к этим дворам, а близлежащим магазинам, каким-то стройкам, конторам и т.д. Это очень серьёзный вопрос. Его нужно немедленно решать, чтобы во дворе стояли максимум только машины людей. Это, конечно, должно быть бесплатно. И что для этого нужно сделать? Существуют разные методы. Один из них – это ограждение дворов, это установка парковочных столбиков, установка шлагбаумов и т.д. Эта программа должна быть принята в городе, и она должна выполняться, с тем, чтобы наши дворы не задохнулись от машин, не задохнулись от своих и чужих и прочих транспортных средств. Я с вами полностью согласен.

П. КУЗНЕЦОВ: Слушатель Фил: «Проектируются ли в столице новые собачьи площадки?»

В. ТЕЛИЧЕНКО:  Поскольку человек расположен к животным, конечно, нужно думать и об этом. Я вспоминаю такой случай, когда меня попросили оказать содействие в строительстве кошкиного дома во дворе. Это уже, понятно, анекдот такой, но он действительно был. С собачьими площадками посложнее. Конечно же, если мы разрешаем в городских квартирах держать животных и люди держат их, то должна быть возможность их нормального содержания. И насколько я знаю, сейчас во многих микрорайонах, во многих городских управах такая работа ведётся с тем, чтобы выделить площадки для выгула собак. Потому что, конечно, не хорошо, когда всё это делается во дворе, в том дворе, где дети играют и т.д. Это проблема, которая в каждом районе должна решаться по своему, но она должна решаться.

П. КУЗНЕЦОВ: Слушатель Георгий спрашивает: «Почему нет никакой федеральной программы застройки пригородов малоэтажными домами, как в США? Например, выделяли бы землю вдоль основных трасс, и строили бы недорогое жильё»

В. ТЕЛИЧЕНКО:  Я думаю, что в регионах Московской области, в других городах, наверное, это всё делается. И это правильный путь. Что касается Москвы, Москва имеет довольно чёткие очертания сейчас. И я думаю, что проектирование или планирование строительства малоэтажных домов вдоль трасс, вдоль дорог, по-моему, естественный элемент.

СЛУШАТЕЛЬ: Жилой фонд в Москве очень дорогой. Москвичам купить квартиру очень сложно. Я предлагаю такой вариант. Всех застройщиков, которые строят жилой фонд, обязать все квартиры продавать только москвичам под их существующие квартиры. А вот освобождающиеся квартиры уже продавать на вторичном рынке.

В. ТЕЛИЧЕНКО: Это как один из элементов ипотеки. Считаю, что совершенно правильное предложение.

П. КУЗНЕЦОВ: Такие случаи, как в домах, признанных объектом культурного наследия, открыты ночные клубы. Почему?

В. ТЕЛИЧЕНКО:  Это уже из области человеческой культуры. Так нельзя. Я думаю, что помимо строительства, благоустройства, жилищно-коммунального комплекса есть ещё очень много вопросов, которые касаются нашей культуры, культуры общения, культуры поведения. И это, наверное, тема для другого разговора, но она очень и очень важна.

П. КУЗНЕЦОВ: Спасибо огромное. У нас в гостях был президент Московского государственного строительного университета Валерий Теличенко.