Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Это программа «Бла-бландинки», мы начинаем. Ольга Данилевич…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Катерина Звягинцева.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: У нас сегодня в гостях…

О.ДАНИЛЕВИЧ: В гостях у нас человек, который просил называть его художником, но так будет не совсем понятно, поэтому мы будем говорить всё-таки много всяких слов.

А.БАРТЕНЕВ: Многохудожник Андрей Бартенев.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Спасибо. Он сам о себе говорит.

А.БАРТЕНЕВ: Многоногий, многорукий художник Андрей Бартенев.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Многоликий! Чего уж там?

А.БАРТЕНЕВ: Да.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Ещё скульптор, экспериментатор, телеведущий…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Здрасте, Андрей.

А.БАРТЕНЕВ: Добрый день!

О.ДАНИЛЕВИЧ: Так, начнём с Twitter, SMS, как всегда, и Telegram.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Как всегда, мы телефонные звонки не принимаем, но читаем ваши сообщения: +7 925 88-88-948. Telegram: govoritmskbot. И Twitter: govoritmsk. Друзья, вот по всем этим каналам пишите. Мы будем зачитывать всё.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Сейчас мы начнём со сложного…

А.БАРТЕНЕВ: А, со сложного? Ну, я не готов к сложному, потому что хвост предыдущего часа вашего эфира на вашей радиостанции…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Слишком умный?

А.БАРТЕНЕВ: Он меня озадачил очень сильно. Я теперь думаю: кто же я — дрожжи или всё-таки инфузория-туфелька?

О.ДАНИЛЕВИЧ: И кто же вы?

А.БАРТЕНЕВ: Ну, вот я не решил, потому что там такой пикантный вопрос многовариантности спаривания. Он меня вообще уничтожил!

О.ДАНИЛЕВИЧ: Я предлагаю вам не выбирать инфузорию-туфельку, потому что это…

А.БАРТЕНЕВ: Дрожжи всё-таки, да? Грибы. Берём грибы.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Грибы! Веселее, по крайней мере.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Потому что инфузория — это же одноклеточные, это как ругательство. Знаете?

А.БАРТЕНЕВ: Да? Ну, то есть я — грибы? Ну, хорошо.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Амёба обыкновенная и инфузория-туфелька — это всё неинтересно.

А.БАРТЕНЕВ: Я думаю, что я, конечно же, похож на дрожжи, потому что мысли и эмоции в моей голове — они ведут себя абсолютно хаотически, никак мною не управляются.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Бродят.

А.БАРТЕНЕВ: И они точно попадают под категорию дрожжей.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Ура, товарищи! У нас в гостях дрожжи. Опрос ВЦИОМ…

А.БАРТЕНЕВ: Да, в голове моей дрожжи.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Это название песни, я считаю.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Мне кажется, мы не того человека позвали, Катечка. Или, может быть, вы, Андрей, уже запели?

А.БАРТЕНЕВ: Нет-нет-нет! Медведи наступили мне на уши.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Всё-таки?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Прошлись немножечко.

А.БАРТЕНЕВ: Да-да-да, они меня лишили этого удовольствия. Но я очень люблю поющих людей.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А сами?

А.БАРТЕНЕВ: Поющие дрожжи.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А сами где-нибудь дома, в душе?

А.БАРТЕНЕВ: Ну, в душе я пою.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Отлично!

А.БАРТЕНЕВ: «Карусель, карусель — это радость для нас! Прокатись на нашей карусели!»

О.ДАНИЛЕВИЧ: Ну, не так уж сильно прошёлся медведь, я вам скажу.

А.БАРТЕНЕВ: Да? Ну, ладно. Да сильно, сильно прошёлся.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Всё в порядке. Итак, опрос ВЦИОМ показал, что большинство граждан России соблюдают те или иные традиции, связанные с празднованием Пасхи. В этом году 52% респондентов заявили, что будут готовить куличи и красить яйца. Как вы думаете, что вы хотим у вас спросить?

А.БАРТЕНЕВ: Без дрожжей или с дрожжами?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Без.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: С дрожжами куличи! Мы же сегодня выясняли.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А я про яйца.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А-а-а!

О.ДАНИЛЕВИЧ: Как вы думаете, что мы хотим у вас в этой связи спросить?

А.БАРТЕНЕВ: Каким цветом посыпать эту корочку белую?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Гениально!

А.БАРТЕНЕВ: Ну а что? Конечно же.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Ну, или в какой цвет красить яйца? Какой модный?

А.БАРТЕНЕВ: Нет, мне нравится, когда эта сладкая осыпь…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Глазурь.

А.БАРТЕНЕВ: Ну, вот на глазури, там такая цветная осыпь эта самая. Она напоминает мне, когда дети болеют оспой, и их зелёнкой так вот точечками покрывают.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: И ветрянка — то же самое.

А.БАРТЕНЕВ: И я всегда в детстве вот это отковыривал и съедал первым, а потом — уже всё остальное. Ну, то есть мучное тело не такое было для меня интересное, как вот эта глазурь с этими цветными точечками. И мне нравилось, что язык красится от этого, от этой пищевой краски.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А сейчас?

А.БАРТЕНЕВ: А сейчас? А что сейчас? Сейчас что у меня? Антихлебная диета, и она как бы даёт о себе знать. И я борюсь со всякими соблазнами.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вы что, на диете сидите?

А.БАРТЕНЕВ: Ну, а как же?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Худой!

А.БАРТЕНЕВ: Надо же быть в форме.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Молодящийся всячески.

А.БАРТЕНЕВ: Нет, это не связано с омоложением.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Нет?

А.БАРТЕНЕВ: Дело в том, что организм наш меняется. И если я в 20–30 лет был просто как линейка чертёжная, то после 30 организм сказал: «Нет, при таком режиме питания ты уже не будешь чертёжной линейкой. Хочешь сохранить свой вес?..» Между прочим, сохранение веса, который у вас был в 19, 20, 21, является одним из залогов вашего здоровья и является тем как бы показателем, насколько ваш организм здоров. И если ты хочешь придерживаться… Ну, это я про себя говорю. Если я хочу придерживаться здорового ощущения от самого себя, то я должен как-то уже от чего-то отказываться. Хлеб — это первое.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Нет хлеба, нет сладкого?

А.БАРТЕНЕВ: Молоко, хлеб… Нет, сладкое — не могу. Но я борюсь с этим. И знаете что?

О.ДАНИЛЕВИЧ: «Я борюсь со сладким»?

А.БАРТЕНЕВ: Со сладким я борюсь, потому что сахарные кристаллы нарушают кровеносные сосуды.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Есть подозрение, Андрей, что на самом деле программа предыдущая продолжается сейчас.

А.БАРТЕНЕВ: А почему? Я делюсь…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Своим опытом.

А.БАРТЕНЕВ: Да, она меня настроила, и я делюсь своими секретами, чтобы зрители ваши тоже на это обратили… То есть не зрители, простите, а радиослушатели.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Слушатели, слушатели.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А пост вы держали?

А.БАРТЕНЕВ: Пост? Нет, я не держу. Я и так ем очень мало.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А если ещё держать пост, что же останется?

А.БАРТЕНЕВ: И если я ещё буду держать пост, то… У меня был такой момент, когда я вдруг сел на раздельное питание по системе Волкова, и с меня уже спадало бельё размера extra small. И тогда я понял, что нет, я не могу так себя доводить, это уже просто совершенно Бухенвальд. Я уже признаю, что это Бухенвальд.

О.ДАНИЛЕВИЧ: И в «Детском мире» такая отдельная стоечка для Бартенева стояла, мне кажется.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Да-да-да.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вот так это было?

А.БАРТЕНЕВ: Нет, нет. Ну, что вы? Нет.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Так, ладно, хорошо…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А вы не ответили на вопрос.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Да, не уводите нас, извините…

А.БАРТЕНЕВ: Цвет яиц?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Да.

А.БАРТЕНЕВ: Товарищи, что вам нравится — то и красьте! Я люблю, когда в эту требуху от лука заворачивают. Потом чем ещё? Ну, в общем-то, чем натуральнее — тем и лучше.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: То есть шелуха луковая — наше всё?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Идеально.

А.БАРТЕНЕВ: Да конечно! Потому что всё остальное — это, безусловно, химия.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Химоза.

А.БАРТЕНЕВ: И это попадёт в организм, и это окрасит ваши внутренние органы, потом это будет выводиться из вас долго. Зачем вам это нужно, эта проблема? Накрасили яйца луком — и всё!

О.ДАНИЛЕВИЧ: Как вам убранство пасхальное Москвы?

А.БАРТЕНЕВ: Ой, слушайте, опять-таки вы, наверное… Вы все свои вопросы готовили не тому человеку. Я ничего ещё не видел.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Мы же к вам по красоте.

А.БАРТЕНЕВ: Так я же ничего не видел!

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вы же гуляете.

А.БАРТЕНЕВ: Я сажусь в машину, в машине я сижу, чекаю свою Instagram, смотрю Facebook. И, пользуясь пробками, я все дела делаю, которые нужно сделать, на почте и всё остальное. То есть я не открываю глаз…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вы не гуляете?

А.БАРТЕНЕВ: Я не отрываю глаз от экрана своего телефона. Я вышел, сплясал, спел, сговорил — сел опять в машину и уехал обратно. Всё.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А как же погулять? Солнышко, вот это всё?

О.ДАНИЛЕВИЧ: А как же в народ, приобщиться?

А.БАРТЕНЕВ: Товарищи, с этим очень сложно, пока сложно.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Времени мало?

А.БАРТЕНЕВ: Да. Я надеюсь, что когда вся страна уедет на майские праздники, я полечу в Шанхай и там я нагуляюсь.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Но в Москве не гуляете!

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Я думала, вы скажете: «Я останусь в Москве и погуляю по пустой Москве».

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вы не гуляете в Москве!

А.БАРТЕНЕВ: Нет, я хочу. Я люблю гулять.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Но не гуляете.

А.БАРТЕНЕВ: Но в Москве дышать нечем пока что.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Слушайте, вы говорите, что вы смотрите всё время в Facebook. Вчера в Facebook была одна фотография, все писали…

А.БАРТЕНЕВ: Какая? Расскажите. Я не знаю. На моей ленте не было, а у меня хорошая эта самая… френдлента.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Есть один такой журналист…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Телеведущий.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Телеведущий, да. Слышали?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Павел Лобков, который вчера вышел на Никитском…

А.БАРТЕНЕВ: Да, меня уже спрашивал какой-то портал информационный об этом.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Да?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вот и мы сейчас спросим.

А.БАРТЕНЕВ: Ну, спросите.

О.ДАНИЛЕВИЧ: На Никольской улице. Он фотографировался в костюме…

А.БАРТЕНЕВ: Ну и что? И молодец. Ну и что? И что он там сделал?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Меня, например, в этом всём интересует…

А.БАРТЕНЕВ: Я фотку не видел, не могу оценить качество его объекта.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Ну, что же вы, Андрей! Сейчас…

А.БАРТЕНЕВ: Ну, вы мне покажите. Вы говорите, а мне покажите.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Да, я сейчас так и буду делать.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: В общем, он вышел…

А.БАРТЕНЕВ: Да, вышел.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: И сфотографировался на фоне пасхального яйца.

А.БАРТЕНЕВ: Ну и что?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Да. И задержали-то человека.

А.БАРТЕНЕВ: И что? Что такое?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Но он же не просто так сфотографировался…

А.БАРТЕНЕВ: Что, он голый там бегал, что ли?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Нет, он сфотографировался в костюме…

А.БАРТЕНЕВ: В костюме?

О.ДАНИЛЕВИЧ: В костюме, извините…

А.БАРТЕНЕВ: Кролика, что ли?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Пениса.

А.БАРТЕНЕВ: А, кроличьего пениса?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Не кроличьего, а просто.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Нет, человеческого вроде бы.

А.БАРТЕНЕВ: А откуда вы знаете, в чём отличие человеческого от кроличьего?

О.ДАНИЛЕВИЧ: И это вы задаёте резонный вопрос, надо сказать.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вот и фотография.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Фотокарточка.

А.БАРТЕНЕВ: Ну, смотрим.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вот он.

А.БАРТЕНЕВ: Слушайте, ну я не знаю…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Костюм так себе.

А.БАРТЕНЕВ: Это вообще даже… Да какой это пенис, господи? Это кокошник из ансамбля «Берёзка» со вздутыми этими… оборкой внизу. Ой, нашли к чему прицепиться!

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Нет, это можно флешмобом назвать.

А.БАРТЕНЕВ: Я-то думал уже, там на самом деле какая-то анатомическая подробность, а тут просто всё — какой-то арт из ансамбля народных балалаек.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Арт? Видите — искусство, стало быть.

А.БАРТЕНЕВ: Ну а кто это отрицает, что это не искусство?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вот у меня вопрос…

А.БАРТЕНЕВ: А что с ним дальше стало?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Лобкова задержали.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Оштрафовали.

А.БАРТЕНЕВ: Ну, задержали — и что?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Привели в участок, выписали штраф…

А.БАРТЕНЕВ: Ой, так он же этого и хотел.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Ну подождите! Ну что вы?

А.БАРТЕНЕВ: Ну да. И что там написали, почему они его штрафуют?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Неважно. Главное — у него отобрали костюм.

А.БАРТЕНЕВ: А-а-а!

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вот!

А.БАРТЕНЕВ: Втайне, наверное, хотят сами насладиться, попереодеваться всем отделением!

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вот! Андрей, вопрос…

А.БАРТЕНЕВ: И побежать тоже к яйцам и понафотографироваться. И сколько лайков?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Может быть, надо помочь…

А.БАРТЕНЕВ: Сколько лайков? Посмотрите.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Нет, это мы не знаем.

А.БАРТЕНЕВ: А сколько просмотров миллионов?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Не знаем.

А.БАРТЕНЕВ: Ничего не говорят.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Пока Катечка будет искать, я у вас буду спрашивать…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Сейчас я найду.

А.БАРТЕНЕВ: Пока Катечка накачает.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Да, лайки тут наставлю.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Мы ведь должны, мне кажется, в этом случае вообще все задаваться вопросом: зачем полиция изъяла костюм? И если вдруг у правоохранительных органов возникла необходимость в таком костюме, может быть, вы как ещё и модельер, кроме всего прочего…

А.БАРТЕНЕВ: Нет, простите, я не модельер.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Нет? Нисколько?

А.БАРТЕНЕВ: Нет, абсолютно. Вы ошибаетесь.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Все врут?

А.БАРТЕНЕВ: Я не знаю, кто врёт. Я говорю, что я художник.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вы художник.

А.БАРТЕНЕВ: Но давайте вернёмся к нашему господину Лобкову с его замечательным кокошником на голове, который спадает до полу.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Надо помочь шить, мне кажется.

А.БАРТЕНЕВ: Ему помочь шить?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Нет, помочь нашим правоохранительным органам, раз они изымают.

А.БАРТЕНЕВ: А, правоохранительным органам? Органам помочь? Ну что? Поможем!

О.ДАНИЛЕВИЧ: Поможем?

А.БАРТЕНЕВ: Так там же уже целая армия помогателей. Я знаю, что Юдашкин им делал форму. С ними всё хорошо.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Какой креатив можно добавить в это? Вы говорите, что вам не очень понравилось, кокошник какой-то нелепый. Создать более анатомичное что-то или наоборот?

А.БАРТЕНЕВ: Нет, я не понимаю, в чём суть проблемы и вообще за что его. За это? Господи, ну, вышел человек — и что?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Ерунда какая-то?

А.БАРТЕНЕВ: Да конечно. «Во поле берёзка», может быть, там спел. Я не знаю.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Кокошник же.

А.БАРТЕНЕВ: Да. Мне кажется, что, конечно же, этот замечательный журналист, он пытается через свой акционизм вернуть народному юмору его истинные истоки. Ну, вы же знаете, что все лубки XVII, XVIII, XIX веков — они как бы базировались на том, что мужик пришёл, достал свой прибор — и всё, и на этом весь юмор как бы и закончился. Он тоже пришёл, достал свой прибор и положил его… поставил его возле пасхального яйца. Ну и всё отлично.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Ничего не меняется?

А.БАРТЕНЕВ: Ничего не меняется.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Какая-то стабильность.

А.БАРТЕНЕВ: Да конечно! Должна быть и в юморе народном стабильность. Мы же любим Высоцкого за его очень такие острые тексты. Так давайте любить и дальше Высоцкого. Ничего не изменилось, он сейчас актуален. И господин Лобков просто нас возвращает к нашим природным, языческим истокам.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Слушайте, давайте так. Вы готовы…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: И нужно его понять?

А.БАРТЕНЕВ: А пасха чего? А пасха — что, она по-другому, что ли, выглядит? Она точно такая же — такой же кокошник наверху.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Раз это недостаточно хороший костюм, недостаточно напоминающий вам то, что должен напоминать, может быть, в таком случае вы выйдете сами в каком-то костюме, более напоминающем половые органы?

А.БАРТЕНЕВ: Я выйду в понедельник. Я выйду. У меня четыре костюма.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Есть, да?

А.БАРТЕНЕВ: Потому что мы начинаем новую запись блоков для «Модного приговора». И там я выйду в своих костюмах.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вы уже как-то выходили. Как-то назвали вас «воинствующие бигуди».

А.БАРТЕНЕВ: «Воинствующие бигуди»?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Да.

А.БАРТЕНЕВ: Ну да, наверное, они имели что-то… Я не знаю, куда они там мои бигуди могли прикрепить.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А ещё что?

А.БАРТЕНЕВ: Что?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Четыре какие костюма ещё?

А.БАРТЕНЕВ: Нет, у меня не «воинствующие бигуди».

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Я посмотрела кусочек программы.

А.БАРТЕНЕВ: Я сейчас только знаю, что у меня будет наждачная бумага, что у меня будет защитная каска и будут два японских образа. Но это сейчас всё намётки, потому что буквально сегодня и завтра мы с портными дошиваем все мои образы, в которых я появлюсь на съёмочной площадке в понедельник. И потом уже, в мае, мы осчастливим наших телезрительниц.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Кстати, каково вам на месте…

А.БАРТЕНЕВ: А почему на месте?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Нет?

А.БАРТЕНЕВ: У него свой трон, у меня свой трон. Я не на его месте.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А скажите, привязаны ли эти образы к каким-то, не знаю, событиям или ещё к чему-то?

А.БАРТЕНЕВ: Конечно же, я предварительно получаю сценарий, в котором я буду работать, истории, в которых я буду участвовать. И я пытаюсь соотнести свои образы и свои костюмы с той историей, которую буду рассматривать.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Приоткройте секрет. Наждачная бумага — это что?

А.БАРТЕНЕВ: Не скажу ничего.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Ну пожалуйста!

А.БАРТЕНЕВ: Нам запрещено по контракту.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Ну что такое! Вечно этот контракт вмешивается. Невозможно!

А.БАРТЕНЕВ: Да. Но у меня есть и масса других публичных новостей, которые я могу осветить. Вот завтра… То есть вру. Сегодня, вчера в Московском объединении выставочных залов открылся фестиваль, он называется «ГРАУНД. Zine-art». «Zine» — это от слова «магазин», «magazine». Не «магазин», а «magazine»

О.ДАНИЛЕВИЧ: «Magazine» — это «журнал», в смысле?

А.БАРТЕНЕВ: И «Zine» — это такие самиздатовские всякие разные продукты. Это самиздатовская музыка и это самиздатовские книжки и журналы.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Так, и что вы там будете делать?

А.БАРТЕНЕВ: И в «Галерее на Песчаной» сегодня я в 5:30 начну автограф-сессию, подписываю свою «зинку» для всех желающих. И всех приглашаю на этот фестиваль, потому что там огромное количество участников из стран Европы, ближних стран, из России.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А вы в образе каком-то будете или так же?

А.БАРТЕНЕВ: Нет, я прямо от вас поеду сначала встречаться с моим прекрасным другом (он посетил Москву) из Латвии. Это Бруно Бирманис, легендарный такой человек, который в 90-е годы организовал альтернативную… ой, извините, «Ассамблею неукрощённой моды», она в Юрмале проходила и в Риге. И в 92-м году я получил там гран-при этого фестиваля. И с этого началась моя как бы международная и российская карьера как художника.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А сейчас он по работе сюда приехал или к вам в гости?

А.БАРТЕНЕВ: Он приехал посетить Москву, увидеть своих друзей московских. И вот мы с ним пойдём на выставку вместе. А потом я поеду уже в «Галерею на Песчаной» подписывать свои авторские книжки.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Пишет наш слушатель: «Бартенев — последний тру российский фрик после ухода Мамышева-Монро». Как вы думаете, справедливо хоть отчасти?

А.БАРТЕНЕВ: Ну, слава богу, что я не последний. И надеюсь на это, что я не буду последним. Слово «фрик»? Ну, ладно, если ему так нравится называть, пусть я буду фриком. Лишь бы в печку не ставили. Я очень любил и люблю Владика Мамышева-Монро. И считаю, что он для меня (для меня, опять-таки я подчёркиваю) один из самых гениальных российских художников, потому что своей необычностью, своей как бы неповторимостью, своим азартом и своими секретами, приключениями он будоражил всё моё творческое воображение. И сейчас есть только ещё один такой человек, который меня всё время пугает и восхищает. Это Данила Поляков. Я надеюсь, вы его знаете.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Да, конечно.

А.БАРТЕНЕВ: Фантастический художник! Я его люблю как художника. И надеюсь, что у него будет долгая творческая жизнь. Вот это два моих самых любимых российских художника.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Они вас вдохновляют?

А.БАРТЕНЕВ: Да-да-да.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Скажите, а вот в вашем… для вашего творчества, для вашей жизни, не знаю, для вашей необычности какой-то Москва — подходящий город? Вам комфортно тут?

А.БАРТЕНЕВ: Вы знаете, сложно ответит на этот вопрос однозначно, потому что я, может быть, провожу 60% своей жизни в Москве, а всё остальное время я путешествую. И если я нахожусь в Москве месяц, то это уже что-то из ряда вон выходящее, потому что обычно я всё равно в движении.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вас называют многие (вот я читала ваше интервью) «человек мира».

А.БАРТЕНЕВ: Ну и хорошо. Да, я люблю мир, я люблю нашу планету.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А где так же хорошо, как в Москве?

А.БАРТЕНЕВ: Мне нравится там, где есть море, и там, где море не так замусорено людьми. Вот там я себя чувствую…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Какое такое тихое местечко? На Бали?

А.БАРТЕНЕВ: Нет, необязательно.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Там замусорили.

А.БАРТЕНЕВ: Я не могу туда долететь, это слишком далеко для меня. Я в Европе. Средиземное море меня устраивает тоже.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Мы хотели ещё у вас спросить как у человека всё-таки от моды в том числе и как у ведущего «Модного приговора». Есть ли в нашей Госдуме, среди нашего чиновничества, возможно, среди наших политиков люди, которыми вы в какой-то степени… не то чтобы, может, восхищаетесь, но кого вы очень одобряете с точки зрения стиля?

А.БАРТЕНЕВ: Отличный вопрос. Вы нашли, кого спросить. Ещё раз. Я опять-таки из-за того… по той причине, что я художник и круг моего общения — это только люди, которые занимаются либо музыкой, либо изобразительным искусством, либо театром, депутатов Госдумы там нет. И я не могу даже…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Ну, необязательно. Просто политики.

А.БАРТЕНЕВ: Я не смотрю телевизор, я не читаю журналы и газеты. Мой источник — это моя френдлента на Facebook. И все мои друзья — это люди, которые занимаются искусством. Мы там не обсуждаем политику. У нас на это нет времени. Мы можем показывать своих кошечек, собачек, как мы целуемся, как мы танцуем, как мы напиваемся, какие книги читаем, какие фильмы смотрим, какие картины мы делаем, какие скульптуры мы лепим. Вот это предмет той жизни, которой я живу. И мне там очень комфортно. У меня были какие-то такие подростковые заблуждения, что политика — это та сфера, на которую я могу повлиять. Но они скоро прошли, потому что я понял, что есть совершенно другая область. И это область, где мне сам Бог велел быть. Это искусство. И там я себя чувствую, как рыба в воде. И зачем же мне — рыбе, которая понимает, что она в воде себя чувствует лучше всего, — выбираться на сушу?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: На воздух.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Хорошо. Андрей Бартенев у нас в гостях, если вы вдруг пропустили начало этой программы. Тогда к теме, которая ваша, наверное.

А.БАРТЕНЕВ: Давайте.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Independent пишет, что британки теряют интерес к дорогим подвенечным платьям. Про платья мы же можем с вами поговорить?

А.БАРТЕНЕВ: Да, можем.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Говорят, что стали все платья теперь на процентов двадцать дешевле, чем даже в прошлом году, они стали покупать их. И объясняют это всё очень просто. Говорят: «Зачем же мне покупать что-то дорогое, если я это надену один раз?» В России есть какая-то тенденция к уменьшению трат на подвенечные платья?

А.БАРТЕНЕВ: Ничего не знаю. Среди моих клиентов нет людей, которые бы заказали подвенечное платье от Бартенева. Но я хочу сказать, что…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А по-моему, было бы круто!

О.ДАНИЛЕВИЧ: А вы бы сшили.

А.БАРТЕНЕВ: Можно я сейчас договорю? Я считаю, что, конечно же, если ты хочешь сделать свою свадьбу уникальным событием, закажи себе такое, чего никогда ни у кого не было. Я помню, на Facebook…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: У Андрея Бартенева.

А.БАРТЕНЕВ: Пожалуйста, хоть у меня. Ну, масса других замечательных художников в Москве.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Из наждачной бумаги.

А.БАРТЕНЕВ: Это вообще шикарно! Он — крупного помола наждачная бумага, а она — мелкого.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Да, меленькая такая.

А.БАРТЕНЕВ: И они трутся друг о друга!

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Классная свадьба!

А.БАРТЕНЕВ: И этот скрежет! Это ответ на крики и вопли «горько!» — и они начинают тереться друг о друга. Это замечательно! Вот видите, как мы быстро с вами всё придумали? Какие мы молодцы! Но я помню, что был ролик, когда невеста пришла в костюме какого-то там Годзиллы на свадьбу.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Да-да-да, было недавно.

А.БАРТЕНЕВ: То есть жениху открыли глаза — и он увидел невесту в костюме Годзиллы! Это было так здорово! У него там что-то 50 миллионов просмотров за две недели.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Но надо сказать, что под этим костюмом у неё всё-таки было белое платье.

А.БАРТЕНЕВ: Ну, я не буду уже вдаваться в подробности. Но мне кажется, что вот этот первый эффект…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Удивлять надо.

А.БАРТЕНЕВ: Это было вот правильно, потому что это настроит будущую жизнь вот на такие сюрпризы. И я, конечно, всем советую очень серьёзно об этом подумывать. Что вы хотите — прагматизма и практичности от своей будущей жизни либо роскоши и шика? Либо вы хотите фейерверка, веселья и сюрпризов от своей будущей супружеской жизни?

О.ДАНИЛЕВИЧ: А что, действительно у вас никогда никто не пытался заказать какое-то свадебное платье?

А.БАРТЕНЕВ: Нет, только Женя Линович меня приглашала быть этим пастырем, который… космическим пастырем. И я надел там костюм, свидетели. И это было очень весело! Но до того момента, пока все гости не стали кричать, почему я не объявляю, что я их…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Поженил?

А.БАРТЕНЕВ: …да, что я поженил и их брак объявляю скреплённым, я думал, что это шутка, что она шутит. А оказалось… Она говорит: «Бартенев, да ты что? Я же тебе правда позвала быть нашим космическим священником».

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Настоящая свадьба.

А.БАРТЕНЕВ: И это было очень весело. Спасибо Жени Линович за такую историю. Да, ещё я хочу…

О.ДАНИЛЕВИЧ: В такой ипостаси мы вас ещё не знали. Про космического священника в первый раз слышу.

А.БАРТЕНЕВ: Ну, у вас очень короткая телепередача, чтобы рассказать все мои, открыть все мои…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Радио, радио!

А.БАРТЕНЕВ: Блин! Радиопередача, чтобы открыть все мои ипостаси. Но одну я вам расскажу. И вашим слушателям…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Радиослушателям.

А.БАРТЕНЕВ: Слушателям будет полезно это узнать. Я со второй половины мая месяца в рамках образовательной программы Департамента культуры города Москвы буду проводить курс, который называется «Современное искусство с Андреем Бартеневым». Заглядывайте все на сайте Департамента культуры города Москвы, записывайтесь. И все, кто желает узнать, что делать, как коллекционировать, как проявить своё творчество, как построить художественную карьеру…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Дорого?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вот тоже хотела спросить.

А.БАРТЕНЕВ: Вы знаете, мне кажется — нет.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Сколько?

А.БАРТЕНЕВ: Что-то в районе 10 тысяч рублей.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А на сколько курс рассчитан?

А.БАРТЕНЕВ: Там десять лекций — две лекции со мной и восемь лекций с ведущими молодыми и уже мастерами современного искусства.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А я хочу вас к платьям!

А.БАРТЕНЕВ: Ну, давайте к платьям.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Потому что вчера стало известно, что старшая дочь главы Чечни вышла замуж. Зовут её Айшат Кадырова.

А.БАРТЕНЕВ: Слушайте, ну вы вообще! Если бы вы сказали что-нибудь про какую-нибудь художницу…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А она же дизайнер.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Айшат Кадырова, между тем, дизайнер и даже представляла свою коллекцию в рамках Mercedes-Benz Fashion Week в Москве. Были ли вы там? Но чую, что не были.

А.БАРТЕНЕВ: Нет, я был на Mercedes-Benz Fashion Week по одной причине… Я не посещаю никакие fashion week в Москве, потому что мне это всё очень скучно. Но на это мероприятие я сделал исключение, так как моя студентка Маша Смирнова, которая возглавляет кафедру fashion-дизайна в Высшей экономической школе, она со своими студентами делала очередной показ в рамках этой недели. И конечно же, поддержать мою любимую Машу Смирнову и её студентов я пошёл. И я…

О.ДАНИЛЕВИЧ: А когда все остальные были, вы закрывали глаза?

А.БАРТЕНЕВ: Нет, я просто был приглашён только на один показ, и сразу же покинул это пространство. И там была студентка Тата Голубева, и мне очень понравились её плащи. Она сделала такие принты — автомобильные шины, но в очень яркой колористике, напечатала это способом шёлкографии. И я сказал: «Тата, отдавайте мне свои плащи, я в них появлюсь в “Модном приговоре”». И мы уже это осуществили. Если вы увидите меня в герое «Мусорная голова», то как раз на мне будет пальто от Таты Голубевой. И я считаю, что…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Эх! А мусульманские платья вы не видели, да?

А.БАРТЕНЕВ: Можно я расскажу? Я считаю, что если у меня есть возможность через время Первого канала пропагандировать российских художников и молодое поколение российских художников, то я буду это максимально использовать. И я всем своим друзьям-художникам сказал: «Вот я на Первом канале. Пожалуйста. Делайте головные уборы, шейте на меня костюмы, обувь, очки — всё что угодно. Всё, что вы можете делать своими руками…»

О.ДАНИЛЕВИЧ: «А я буду брат всё бесплатно!»

А.БАРТЕНЕВ: А я буду это брать и показывать нашим… А это 30 миллионов телезрителей. Я буду показывать, что в России тоже делаются классные вещи.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Давайте мы про русский…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А у нас делаются классные новости.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Новости. И мы про русский стиль попробуем поговорить уже после новостей.

А.БАРТЕНЕВ: Отлично!

 

НОВОСТИ

 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Мы продолжаем. Ольга Данилевич…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Катерина Звягинцева.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: У нас в гостях…

О.ДАНИЛЕВИЧ: В гостях у нас художник Андрей Бартенев. А?

А.БАРТЕНЕВ: Ура!

О.ДАНИЛЕВИЧ: Ура?

А.БАРТЕНЕВ: Да.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Столько нового мы про себя узнали за кадром.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Нам нужно становиться светлее, говорит Андрей. Нам нужно блондинистее…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Ну, светлее, блондинистее.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Да. Нам надо перестать подстраиваться одеждой под цвет стен в студии. Они у нас серые, если вы вдруг…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: И мы сегодня тоже серые.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Да, и мы сегодня тоже серые. Но на самом деле, конечно, мы не об этом. Мы хотели вообще о русском стиле ведь с вами поговорить. Вот что я обещала.

А.БАРТЕНЕВ: А, поговорите со мной о русском стиле.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Есть ли он, этот русский стиль? И в чём его особенность?

А.БАРТЕНЕВ: Опять вы нашли человека, который ничего про это не знает.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А вы согласились на это, так что… Подписались? Давайте теперь!

А.БАРТЕНЕВ: Так а что вы хотите знать про русский стиль?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Что это за русский стиль?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Да, что это за русский стиль?

А.БАРТЕНЕВ: Вообще даже я не знаю, что такое русский стиль.

О.ДАНИЛЕВИЧ: И в чём его особенность?

А.БАРТЕНЕВ: Понятия не имею. Мне кажется, одна из особенностей российского стиля, что мы пытаемся всё время кого-то догнать. Мы не пытаемся сделать свои собственные открытия, обратить внимание на тех передовых fashion-дизайнеров, российских fashion-дизайнеров, которые придумали свои оригинальные идеи, оригинальный крой, оригинальные цвета, а мы почему-то ждём, пока их скопирует какой-нибудь масскультовый бренд или какой-нибудь супермаркет в Берлине, Лондоне или Нью-Йорке, и потом тогда мы уже вот эту копию американскую/немецкую/английскую…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Переделаем немножечко.

А.БАРТЕНЕВ: Да, на себя. Пропустим через итальянские фабрики. И потом уже всё это на нас. А почему мы не бежим к нашим российским модельерам? Я этого не понимаю. Ведь у нас же за последние двадцать лет воспиталось огромное количество собственных гениев. Давайте им отдавать свои кошельки. И тогда у нас будет развиваться наша лёгкая промышленность.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А кто у нас гений? Кому отдать? Я — с удовольствием! Кому?

А.БАРТЕНЕВ: Вика Газинская, пожалуй, шикарная. Ну, подростки могут одеваться у Гоши Рубчинского, он мировая звезда. У нас есть Дима Логинов…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Раз, два, три.

А.БАРТЕНЕВ: Костя Гайдай, Серёжа Поляков есть великолепный.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Есть одна проблема с российскими дизайнерами.

А.БАРТЕНЕВ: Скажите мне.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Они дорогие.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Безумно.

А.БАРТЕНЕВ: Нет, подождите. Ну, я же все имена сейчас вам не назову, их очень много. Там масса! Ну, если они дорогие — идите к молодёжи, которая учится. Среди них уже тоже люди умеют хорошо отстрачивать одежду, и всё у них грамотно.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Скажите, пожалуйста, а бывают ли такие моменты забытья, когда Андрей Бартенев приходит в mass market, в магазин и покупаете себе что-нибудь там?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: В H&M.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Да, например.

А.БАРТЕНЕВ: Ну, в H&M, да, у меня было. Я прилетел, таким транзитом летел… ой, не знаю, с какого-то города через Москву, я летел в Осло. В Осло я сел в автобус и поехал к себе в академию, это на юге Норвегии. И академия придумала, что они меня тайно привозят в Норвегию для выпускного вечера наших студентов, и я должен буду как бы оказаться в классе. Они приходят, ничего не знают, приходят — раз! — и я там сижу. И мои студенты… А я у них первый учитель четыре года назад был. Это было в прошлом году. И у них, конечно, челюсти отвалились. И вот я прилетаю, и у меня вообще одна зубная щётка. И я пошёл в H&M и какую-то майку с Микки-Маусами взял. Но это была вынужденно, потому что там больше ничего не было.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Но её можно разорвать, что-нибудь там…

А.БАРТЕНЕВ: Да, я уже придумал. Ну, это всё ерунда. Я там ещё взял каких-то два зелёных свитшота и просто их там булавками скрепил — и у меня получился комбинезон. Ну, это всё ерунда. В общем, мои студенты были в восторге полном! Они не ожидали такого сюрприза от академии. И всё получилось отлично.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Про выпускной, кстати говоря. Можете что-то про тенденции, я не знаю…

А.БАРТЕНЕВ: А что — выпускные тенденции?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Ну, выпускные платья — это то же самое.

А.БАРТЕНЕВ: Товарищи, кто во что горазд.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Что надеть, чтобы было красиво и не стыдно?

А.БАРТЕНЕВ: Ой, нет, я не знаю.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Ладно, а красиво и стыдно?

А.БАРТЕНЕВ: Ребята, нужно знать контекст своего коллектива. Вы хотите его спровоцировать? Или хотите ли вы быть вместе с ними? Или вы хотите наобниматься и нарыдаться? Что вы хотите вообще в этот вечер получить?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Или не хотите ни на кого быть похожи?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Всегда наобниматься и нарыдаться, ну конечно! Наобниматься и нарыдаться, ну конечно!

А.БАРТЕНЕВ: Ну, надо тогда что-нибудь жёлтое и пушистое одеть.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Да?

А.БАРТЕНЕВ: Да. Потому что пушистое слёзы впитывает хорошо.

О.ДАНИЛЕВИЧ: В июне пушистое?!

А.БАРТЕНЕВ: И слюни вытирать можно.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Слушайте, в первой части программы вы сказали, что вы были космическим священником. Иногда, глядя на вас, тоже действительно можно понять, что вы к нам прибыли из космоса. Вы реально не думали стать космическим туристом?

А.БАРТЕНЕВ: Да нет. У меня нет в этой жизни такой задачи. И если говорить как бы про меня, про мои внеземные путешествия, то они и так происходят. Мои сны — они очень насыщены.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вы сейчас с Олей можете вообще скооперироваться.

А.БАРТЕНЕВ: И там масса приключений, масса событий, которые… Мне их достаточно. Поэтому не нужно моё физическое тело мучить стартом.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Отправлять на орбиту.

А.БАРТЕНЕВ: Да, уж точно не надо этими перезагрузками…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Слушайте, ещё же одна инопланетная знаменитость у нас — это Жанна Агузарова. Мне кажется, всегда её вспоминают, когда говорят о космосе. Говорят, вы дружили же с ней.

А.БАРТЕНЕВ: Ну, мы и дружим.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Дружите?

А.БАРТЕНЕВ: Ничего не прекращалось. Я по-прежнему и ещё сильнее люблю Жанну Агузарову и её песни, и считаю её одной из самых величайших певиц на нашем…

О.ДАНИЛЕВИЧ: А кого вы ещё, кстати, любите из исполнителей именно?

А.БАРТЕНЕВ: Я очень много люблю людей.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Из исполнителей.

А.БАРТЕНЕВ: Вот сейчас…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Из наших.

А.БАРТЕНЕВ: Вот сейчас я буду режиссировать 26 апреля. Кто в Петербурге — пожалуйста, приходите в БДТ. Там будет проходить очередная Премия Сергея Курёхина в области современного искусства. И так как я в прошлом году получил гран-при, то Анастасия Курёхина позвала меня делать режиссуру всего этого проекта. И я буду делать перформанс, называется «Тексты из неслышимого». И там будут два моих любимых исполнителя. Это Сергей… ой, это Владимир Свердлов-Ашкенази, пианист. И арфист Саша Болдачёв. Прекрасные совершенно! И я их обожаю.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А в чём суть перформанса?

А.БАРТЕНЕВ: Саша Болдачёв — он солист оркестра Большого театра. Но, наверное, те, кто любят фортепианную музыку, они знают Володю Свердлова-Ашкенази. Ну, в их харизме.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Суть перформанса в харизме?

О.ДАНИЛЕВИЧ: А вы классическую музыку предпочитаете-то вообще?

А.БАРТЕНЕВ: Они будут играть свои импровизации на музыку Сергея Курёхина из фильма «Господин оформитель».

О.ДАНИЛЕВИЧ: А есть среди наших эстрадных исполнителей кто-то, кто вам нравится?

А.БАРТЕНЕВ: Наши эстрадные? Да, есть. Конечно же, да, есть.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Например?

А.БАРТЕНЕВ: Ну, Визбор мне нравится очень.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вы имеете в виду…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Варвару?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Варвару, девушку?

А.БАРТЕНЕВ: Да, Варвару, конечно же.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Она милая.

А.БАРТЕНЕВ: Да, мне нравится, как она поёт. Она очень душевно поёт.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Мы пропустим «Евровидение» — сейчас я подумала про это.

А.БАРТЕНЕВ: А что? Куда мы пропустим?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Мы пропустим в этом году «Евровидение».

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Россия-то не участвует.

А.БАРТЕНЕВ: Ой, там много всяких отличных этих…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Фриков?

А.БАРТЕНЕВ: Не знаю. Но там просто очень много красивых песен. Я смотрел вот эти все клипы, которые были…

О.ДАНИЛЕВИЧ: У нас не покажут. Первый канал отказался от трансляции, поскольку…

А.БАРТЕНЕВ: Нет, там будет показывать НТВ, не переживайте. У них право на показ «Евровидения» на территории России, насколько я знаю.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Первый канал. Неправда.

А.БАРТЕНЕВ: Нет-нет-нет, НТВ показывает.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Что-то сейчас всё…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Не-не-не, ты даже можешь не лезть, потому что официально у Первого канала было, у «России-2», а у НТВ — нет.

А.БАРТЕНЕВ: Да? Тогда я не знаю ничего, ничего не понимаю.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вот мы вам рассказываем, что в этом году российские зрители, представляете…

А.БАРТЕНЕВ: Ну, ладно, хорошо. Ну, простите, друзья! Вы такие…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Нет-нет-нет!

А.БАРТЕНЕВ: Вы что, какие-то отсталые, что ли, блондинки? Я не понял.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: В интернете посмотрим?

А.БАРТЕНЕВ: Ну, телефон-то на что? Девочки!

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Девочки…

А.БАРТЕНЕВ: Набрали онлайн — и всё, из Киева прямая трансляция.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Да мы просто грустим о том, что… Мы-то ладно, посмотрим.

А.БАРТЕНЕВ: Так а все остальные — они лохи, что ли? Они тоже возьмут и воспользуются интернетом.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Но нашей-то певицы там не будет. За кого болеть-то?

А.БАРТЕНЕВ: Ну, вот это для меня новость. Что, правда нашей певицы нет?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Да, правда, не будет! Всё, запретили!

О.ДАНИЛЕВИЧ: Ну, что же вы?

А.БАРТЕНЕВ: Уже точно, да?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Всё! Сто процентов. Ещё и на следующий год могут запретить.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Россия отказалась.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Представляете?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Собственно поэтому и не будет трансляции на Первом канале, потому что Первый канал и организовывал это.

А.БАРТЕНЕВ: Ну, хорошо. Ну, что мы будем на этом зависать? Давайте дальше.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Не хочет, не хочет!

О.ДАНИЛЕВИЧ: Грустные новости, конечно.

А.БАРТЕНЕВ: «Евровидение» всё равно будет праздником мировым.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Слушайте, вы заговорили про фортепиано. У вас же в детстве была мечта на фортепиано…

А.БАРТЕНЕВ: Да, у меня была мечта, но я жил в коммуналке, и туда некуда было закатывать рояль.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А потом-то выросли. Когда-нибудь попробовали?

А.БАРТЕНЕВ: И что? Коммуналка никуда не уезжала. Она за мной приклеилась, и всё.

О.ДАНИЛЕВИЧ: И вы сейчас в Москве на Таганке в коммуналке!

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: На Таганке в коммуналке!

А.БАРТЕНЕВ: Да, можно сказать и так, да. В художественной коммуналке.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Ну, врёте же!

А.БАРТЕНЕВ: А что я вру? Да всё правда.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Да всё врёте!

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Слушайте, вы родились в Норильске…

А.БАРТЕНЕВ: Да.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: И мне кажется, для многих наших слушателей Норильск — это «Норникель» и город, где вечная зима.

А.БАРТЕНЕВ: Ну, я надеюсь, что после вашей передачи Норильск ещё станет городом, где родился Андрей Бартенев.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Каким было ваше детство вообще?

А.БАРТЕНЕВ: Счастливым. Было счастливым. Было очень много снега. Так много снега, что ваши слушатели даже не могут представить, как много снега!

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А правда, что вы даже…

А.БАРТЕНЕВ: И было так много зимы, что только ваши северные слушатели, может быть, отдалённо могут себе это представить, потому что девять месяцев зима.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А чем вы там занимались в детстве?

А.БАРТЕНЕВ: У меня было счастливое детство. Я забыл очень занят.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Нут, ну серьёзно. Какие у вас в детстве были, не знаю, хобби? Спорт? Музыки, как мы поняли, уже не было.

А.БАРТЕНЕВ: Спорт. Мы лепили снежки и кидались снежками.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Снеговиков, крепости.

А.БАРТЕНЕВ: Мы катались со снежных гор. Мы рыли пещеры в сугробах, лепили всяческие разные скульптуры из снега. Ходили в кино.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А сейчас там бываете?

А.БАРТЕНЕВ: Пять лет назад «Фонд Прохорова» меня привозил, я показывал перформанс «Пузыри надежды».

О.ДАНИЛЕВИЧ: А есть люди, с которыми вы общаетесь до сих пор? Со школы, не знаю какие-то…

А.БАРТЕНЕВ: Нет. К сожалению, нет. Слишком много лет прошло.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А в школе наверняка гордятся вами.

А.БАРТЕНЕВ: Я не знаю.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Там, где почётная доска, висит фотокарточка…

А.БАРТЕНЕВ: Нет, ничего такого нет. Я ходил в это здание школы. Там теперь какое-то училище, и вообще признаков от школы… Осталась только архитектура — такая типовая советская.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вы из Норильска потом переехали как раз в тепло.

А.БАРТЕНЕВ: Я переехал в Краснодар, да, учиться в Краснодарском институте культуры, закончил его с отличием и уехал в Сочи. А из Сочи уже в Москву уехал.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вот в Краснодаре-то у вас остались люди?

А.БАРТЕНЕВ: Да, в Краснодаре у меня есть мои педагоги, профессора великолепные.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А когда в Москву вы переехали, вам сколько было лет?

А.БАРТЕНЕВ: Ой, я не помню, сколько мне было лет. Я помню, в каком это было году. Это был 89-й год.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вас хорошо приняла Москва? Или было тяжковато?

А.БАРТЕНЕВ: Меня отлично приняла Москва. Но несмотря на этот великолепный и радушный приём, было тяжело, конечно же, как любому начинающему художнику. Я думаю, что и сейчас те, кто переезжают в Москву, из творческих профессий, творческих людей, они испытывают определённые сложности в адаптации.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А творческая тусовка, скажем так, как вас принимала?

А.БАРТЕНЕВ: Очень легко было сразу же попасть и вписаться в творческую тусовку. Мне достаточно было участвовать в одной групповой выставке, в которой мне помогали мои друзья, это Гагарин и… На Малой Грузинской была такая… Они до сих пор проводят там эти сборные выставки. Но там в тот момент я познакомился с Петлюрой, с Германом Виноградовым, ещё с группой таких радикальных художников-эстетов.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Есть у вас ощущение, что в какой-то момент определённый вы стали популярным, или нет?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Ну, когда автографы начали толпами брать.

А.БАРТЕНЕВ: Вы знаете, когда это происходит с тобой в первый раз — это ещё любопытно и вызывает какой-то мандраж. А когда это уже длится 20 лет, какой-то интерес, то это уже не является целью твоей жизни.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А после чего вы почувствовали…

А.БАРТЕНЕВ: Наоборот, целью является твоя жизнь и то, чтобы этого избежать.

О.ДАНИЛЕВИЧ: После чего вы почувствовали, что вы популярный, поняли это?

А.БАРТЕНЕВ: Да вы знаете, я как-то не акцентировал свою память на этом, поэтому я уже и не помню.

О.ДАНИЛЕВИЧ: От этого было приятно?

А.БАРТЕНЕВ: Было ли это приятно? Да тоже не знаю, честно говоря. Ну, приятно. Нет, это иногда помогает. Знаете, в решении каких-то вопросов это помогает, но по большому счету — нет. Судьба, которая прописана на небесах, она всё время говорит, что жизнь в твоих руках. Вот будешь её держать в своих руках — всё будет отлично. А будешь на что-то надеяться — сразу же начнутся ошибки и подвохи.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: И как этот баланс-то удержать? Всё равно же ошибок-то не избежать.

А.БАРТЕНЕВ: Я — Весы. У меня есть природное вот это равновесие. И я должен его слушать.

О.ДАНИЛЕВИЧ: «Дайте пятёрочку», — хочется сказать. Вы сами считаете себя прирождённым педагогом? Потому что вот вы нам говорили за эфиром, что вы поедете…

А.БАРТЕНЕВ: Да, я много лет преподаю.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вы преподаёте в России, в Европе?

А.БАРТЕНЕВ: Да, я преподаю и в России, и в Европе.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А где аудитория лучше? Или такого вообще нельзя сказать ни про какую аудиторию?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Отзывчивее, умнее?

А.БАРТЕНЕВ: Ну, в России сейчас у меня очень мало студентов. И если я выступаю, то это такие открытые мастер-классы, например, как «Современное искусство с Андреем Бартеневым», который организовала образовательная программа Департамента культуры города Москвы. Это опять-таки для тех, кто желает что-то услышать о современном искусстве. Это не те судьбой, жизнью и какими-то обязанностями ко мне прикреплённые люди. Потому что продуктивная передача знаний — когда у тебя есть студенты, и ты просто их валишь, и мёдом кормишь, и носом в миску тыкаешь. То есть это разные методы образования. Не только пряник, а это должен быть и кнут.

И когда я преподаю в норвежской академии… Одна из моих студенток была сценографом на «Сказках Пушкина» в Театре Наций. Если кто из вас ходил, то вот как раз моя студентка делала все декорации для этого спектакля. Там у людей в основном это второе и третье образование. И это очень интеллектуально развитые люди, это очень вменяемая аудитория. И когда ты попадаешь в такую подготовленную аудиторию, ты от себя требуешь более изысканных знаний, более неожиданных ходов. И это интересно становится для тебя как педагога — находиться в такой атмосфере.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: За что Андрей Бартенев может ткнуть ученика в миску и довести до слёз, может быть?

А.БАРТЕНЕВ: Ну, в каждом случае есть свои на то причины, и поэтому я вам тут никакого, знаете…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Ну, плакал кто-нибудь от вас?

А.БАРТЕНЕВ: Ой, от меня обычно рыдают, это правда.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Рыдают?

А.БАРТЕНЕВ: Да-да-да.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Девчонки? Мальчишки?

А.БАРТЕНЕВ: Девчонки рыдают. И всё то, что обидное, я им говорю. И они потом мне припоминают.

О.ДАНИЛЕВИЧ: И говорят «спасибо»? Или как?

А.БАРТЕНЕВ: Не знаю. Вы знаете…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Ну, обычно «спасибо», мне кажется, можно сказать.

А.БАРТЕНЕВ: Нет, я вам хочу сказать такую вещь. На «спасибо» я не рассчитываю.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А на что рассчитываете?

А.БАРТЕНЕВ: Я рассчитываю на то, что если человек, которому я преподаю, он остаётся художником и активно практикующим художником — вот это и есть его «спасибо» мне.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А у вас есть…

А.БАРТЕНЕВ: А не то, что он пришёл и сказал мне «спасибо». Если я его сделал сильным, готовым ко всем трудностям — вот в этом и есть его «спасибо».

О.ДАНИЛЕВИЧ: А какие трудности вообще? О каких трудностях вы говорите?

А.БАРТЕНЕВ: А всё. Материальные трудности, работа с клиентом, работа с куратором, работа с самим собой — это всё препятствия.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А ваш учитель кто?

А.БАРТЕНЕВ: У меня масса учителей.

О.ДАНИЛЕВИЧ: То есть нельзя выделить одного человека конкретного?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Которому бы вы сказали «спасибо».

А.БАРТЕНЕВ: На каждом этапе моей жизни есть свои учителя. Я могу назвать своим учителем и Славу Полунина, и моего британского скульптора Эндрю Логана, и Роберта Уилсона, великого оперного режиссёра, и Андрея Тарковского. И таких учителей очень много в моей жизни было.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вы учились у Тарковского?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: У Уилсона.

А.БАРТЕНЕВ: Нет, его фильм. С Уилсоном я работал шесть лет.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Да, работали.

А.БАРТЕНЕВ: А фильм Тарковского, когда я учился в третьем классе, «Сталкер», изменил меня радикально. И он дал мне самый главный урок: всякие люди на этой планете нужны.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Знаете, очень многие сравнивают Андрея Звягинцева с Тарковским. Вы со Звягинцевым не знакомы?

А.БАРТЕНЕВ: Да, мы встречались. Ну, может быть, по его гиперчувствительности, которая проявляется, когда смотришь его фильмы. Но я бы не сказал, что его язык символов похож на язык Тарковского. Да этого и не должно быть. У Звягинцева своя история. Он как бы, на мой взгляд, более социальный кинорежиссёр, нежели Тарковский. Потому что Тарковский был про межгалактические отношения и как они транслируются на наши человеческие взаимопонимания, а Звягинцев — это о том, как социум ломает либо воскрешает гуманизм в человеческой душе.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Сейчас он в Каннах будет представлен.

А.БАРТЕНЕВ: И замечательно! Он очень талантливый. Слава богу.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Его ещё отдельно хвалят за то, что он без господдержки оказался на Каннском фестивале.

А.БАРТЕНЕВ: Ой, дай бог ему сил. И пусть все, кто могут, дают ему денег, пусть поддерживают этого представителя российской культуры.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Мы говорим об учителях. Вот на данном этапе, сейчас кто ваш учитель? Или вам уже не нужны учителя?

А.БАРТЕНЕВ: Нет, я постоянно учусь, я постоянно учусь и очень радуюсь этому процессу. Но, вы знаете, мои наставники меня не покидают. Вот мы совершенно недавно встречались со Славой Полуниным. Он мне массу всяких идей и проектов предлагает, чтобы мы вместе сделали. Я надеюсь, что всё осуществится.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Видела фотографию в Instagram с Полуниным.

А.БАРТЕНЕВ: И прекрасно! Да-да, это как раз с этой встречи.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вот смотрите. Мне кажется, знаете, в чём секрет, так сказать, вечной молодости? Нужно учиться, радоваться мелочам и чему-то удивляться постоянно.

А.БАРТЕНЕВ: Быть любопытным.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Быть любопытным.

А.БАРТЕНЕВ: К жизни, ко всему.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вот что вас удивляло в последний раз, удивило?

А.БАРТЕНЕВ: Меня что удивило?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Да.

А.БАРТЕНЕВ: У меня есть сейчас несколько учеников, которые меня удивляют. И наверное, вот это удивление меня и держит. Потому что я понимаю, как сложно молодым художникам оставаться художником. И вот их стойкость меня удивляет. Я изучаю и думаю: в чём же источник вот этого постоянства? Я с ними общаюсь, я их поддерживаю — и тем самым я за ними наблюдаю.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вы поняли, в чём источник?

А.БАРТЕНЕВ: Нет ещё. Ещё моё любопытство не закончилось.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Здесь наш слушатель по имени Пёс спрашивает, сколько вам лет.

А.БАРТЕНЕВ: Мне в этом году исполнится 52 года.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: И вы знаете, в связи с этим очень хочется спросить: что вы делаете с собой? Масочки? Вы нам уже за кадром сказали, что это вспышки фотокамер.

А.БАРТЕНЕВ: Конечно же, абсолютно точно.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Удивительно выглядящий Андрей Бартенев у нас в гостях!

А.БАРТЕНЕВ: Спасибо вам за комплименты, но я думаю, что я выгляжу на свой возраст.

О.ДАНИЛЕВИЧ: И много ли вы знаете таких 52-летних?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: И таможенники вас тоже…

А.БАРТЕНЕВ: Нет, друзья, простите, всё зависит от того, как вы питаетесь, как вы эмоционально двигаетесь, что вы любите. Я стараюсь думать о хорошем, и поэтому это хорошее меняет моё тело, отчасти тело и моё лицо. Моё лицо от мыслей о хорошем тоже меняется.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Подтверждая то, что вы внешне очень молоды, Пёс ещё продолжает (это наш слушатель с таким ником) писать: «Какой же вы молодой голосом!»

А.БАРТЕНЕВ: Ах, спасибо вам за это! Я надеюсь, что в понедельник он останется ещё и живым, чтобы мы смогли записать очередные программы «Модного приговора».

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Цитату хотели вашу…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Пару лет назад вы говорили о личной жизни и сказали следующее: «В моей параллельной жизни у меня есть всё. Более того, у меня там три мужа, одна жена, и мы все впятером очень счастливо уживаемся». Что-нибудь поменялось? Дети подросли в вашем большом семействе, может быть?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Появились ли они вообще?

А.БАРТЕНЕВ: Ну, вы тогда должны продолжить это высказывание. Это был журнал Interview, где я был на обложке.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Долецкая.

А.БАРТЕНЕВ: Да, это было в 2015 году. И этот журнал был посвящён моей ретроспективной выставке в Московском музее современного искусства. Тогда мне исполнялось 50 лет. И выставка называлась «Скажи: я тебя люблю!», кураторами были Ольга Львовна Свиблова и Василий Церетели. Эта выставка как раз в прошлом году на Премии Курёхина получила гран-при. И по этой причине я 26 апреля буду показывать свой перформанс на сцене БДТ. Это как раз говорит о моей правильной жизни, которая происходит вне зависимости от меня.

И там продолжение этой фразы звучит так: вся моя жизнь на этой планете, даже не одна жизнь на этой планете — это всего лишь три секунды отключения от моей правильной жизни, которая происходит. Через три секунды я вернусь туда и буду стоять с тем составом, который был выше назван, и всё будет хорошо. И я узнаю…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Состав тот же?

А.БАРТЕНЕВ: Состав тот же, ничего не изменилось.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: И всё счастливы!

О.ДАНИЛЕВИЧ: Рубрика наша традиционная.

А.БАРТЕНЕВ: То есть мы опять подтверждаем, что я всё-таки дрожжи.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Ха-ха-ха! Это правда.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Мы вернулись к этому! Рубрика — пять вопросов и пять по возможности быстрых ответов. Первый вопрос: что вы скрыли когда-то от мамы?

А.БАРТЕНЕВ: Ой… Нет, я не хочу об этом говорить. У меня мама умерла. И я очень сильно это переживаю и до сих пор не верю, что это произошло.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Второй вопрос: с кем бы вы могли изменить любимому человеку? С какой бы блондинкой вы бы могли изменить любимому человеку?

А.БАРТЕНЕВ: Мог бы. Ха-ха-ха! С блондинкой — точно!

О.ДАНИЛЕВИЧ: Блондинку назовите.

А.БАРТЕНЕВ: Не знаю, не знаю. Вот я озадачен. Буду ждать этого сюрприза судьбы теперь. Вы же отправили заказ, а я буду ждать исполнения этого заказа.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Самая большая ошибка в жизни?

А.БАРТЕНЕВ: Самая большая? Несколько ошибок, но они все очень мне дорого стоят, и они заставляют меня каждый раз возвращаться к ним, обдумывать, почему я был неправ и почему я так поступил. Знаете, есть уроки, которые положительные уроки, а есть отрицательные уроки. И я больше ценю отрицательные уроки, потому что они всегда кровоточат.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А вы, возвращаясь к этим ошибкам, не сжираете себя изнутри?

А.БАРТЕНЕВ: Вы знаете, как бы такие ошибки являются поворотными в наших судьбах. И я всегда думаю: как бы судьба сложилась моя и как бы история моей жизни развернулась, если бы я не совершил эти ошибки?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вопрос такой: у кого бы вы попросили прощения?

А.БАРТЕНЕВ: Ну да, есть у кого попросить прощения.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Уходит от ответа Андрей Бартенев.

А.БАРТЕНЕВ: Почему? Я ответил.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Можно попросить в нашем эфире.

А.БАРТЕНЕВ: Ну, зачем? В эфире — это не лично. Лучше просить лично.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Последний вопрос: кто ваш лучший друг?

А.БАРТЕНЕВ: Небо — мой лучший друг. Воздух — мой лучший друг. Деревья — мой лучший друг. Море — мой лучший друг. Океан — мой лучший друг. И они все меня любят.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А из живых существ во плоти есть друзья?

А.БАРТЕНЕВ: Ну, я не могу завести ни собаку, ни кошку, потому что я много путешествую. Но когда они у меня были, я всегда был их лучшим другом.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А среди людей? Я конкретизирую.

А.БАРТЕНЕВ: Я могу сказать, что у меня очень друзей. И я люблю своих друзей. И опять-таки скажу: это как и с учениками, это не так, что я всех люблю каким-то одним метражом любви. Нет. У каждого есть свой собственный мост от меня к ним и от них ко мне. И он разного цвета.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вот такой вот Андрей Бартенев был у нас в гостях.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Человек-художник-дрожжи был у нас в гостях. Спасибо большое, что пришли.

А.БАРТЕНЕВ: Дрожжи Андрей Бартенев. Приходите на автограф-сессию сегодня на Песчаную.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Ольга Данилевич.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Катерина Звягинцева.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Через неделю услышимся. Пока!

О.ДАНИЛЕВИЧ: Пока!

А.БАРТЕНЕВ: Пока!