Ю. ПОЛЕВАЯ: Это русский язык, и сегодня у меня в гостях Алексей Шмелев, доктор филологических наук, заведующих отделом культуры русской речи института русского языка имени Виноградова РАН.

И поговорим мы сегодня о теме: «Понимание культуры через язык». Будем разбираться с тем, как мы понимаем культуру. Как нам помогает в этом язык. Как они влияют друг на друга. Здравствуйте, Алексей.

А. ШМЕЛЕВ: Здравствуйте.

Ю. ПОЛЕВАЯ: Давайте разбираться с тем. Как культура понимается нами через язык. Как она влияет на язык? Или язык влияет на культуру?

А. ШМЕЛЕВ: Взаимоотношения языка и культуры - это такое взаимоотношения взаимовлияния. При том, во взаимодейтельской культуре есть несколько сторон. С одной стороны культура включает в себя культуру использования языка: правила речевого этикета,  правила вежливости в использования языка - это  называется культурой речи в широком смысле этого слова, с другой стороны, в языке отражаются разнообразные реалии культур, культура отражается в языке и через язык мы может понять реалии культуры.

Ю. ПОЛЕВАЯ: Как складывается культура речи?

А. ШМЕЛЕВ: Культура речи это то, что делает речь хорошей. Есть разные требования к хорошей речи. Среди них есть универсальные, и есть специфичные для каждой культуры. Почти универсальным является требование быть вежливым, а вот что понимается под вежливостью в разных культурах – это разные вещи. В большинстве культур когда человек видит знакомого человека, то он его должен приветствовать, поздороваться. С кем и когда он должен здороваться – в разных культурах представления об этом разные. Русские, как правило, здороваются только со знакомыми.

Под влиянием западных культур иногда полезно здороваться и с незнакомыми людьми, например, кассир  в магазине может здороваться с покупателями. Если знакомого встречаешь второй раз в течение дня, то у русских не принято здороваться второй раз. Американцы здороваются при каждой повторной встрече в течение того же дня и здороваются с незнакомыми людьми, правда не на улицах большого города.

Ю. ПОЛЕВАЯ: Если говорить о вежливости. Есть интересный сюжет обращения на «ты» и на «вы». Как сложилось в русском языке. Что происходит с другими культурами?

А. ШМЕЛЕВ: Сложилось, по видимому, под влиянием французского языка. Есть различия менее формального и более формального способа обращения. Для более формального выбраны местоимение, которым первоначально было местоимении множественного числа, местоимение ВЫ. Это под влиянием французского языка.

Ю. ПОЛЕВАЯ: И когда это началось?

А. ШМЕЛЕВ: В 18 веке. Но не сразу вошло в общий обиход и, кроме того, у русских довольно много случаев, когда можно употреблять только местоимения на «ты», на «вы» не обращаются к маленьким детям, которые сами еще не различают местоимения «ты» и «вы», не обращаются на «вы» к животным, не обращаются на «вы» к стихиям при олицетворении. Можно сказать : «Ветер, ветер, ты могуч», но нельзя сказать ««вы» могуч».  Также на «ты» принято обращаться к абстрактному адресату: «Не стой под стрелой», «не уверен, не обгоняй» и так далее. На «ты» обращаются к богу и к святым. В этих случаях обращение на «вы» у русских совершенно не принято. Обращение у русских принято переходить на «ты», когда отношения между людьми становятся менее формальными. Но не переходят на «вы», поэтому люди, которые вместе в школе и общались на «ты», в последствии, если они долго не виделись, и находясь в преклонном возрасте все равно должны обращаться друг к другу на «ты».

Ю. ПОЛЕВАЯ: А как это происходит в других культурах? Вы говорите это пришло из французского языка.

А. ШМЕЛЕВ: В других культурах, во-первых используются формального в обращения, например, третье лицо множественного или единственного языка. В польском и итальянском используется 3 лицо единственного числа. В итальянском использую местоимение женского рода, в польском слова пани, паны. Есть культуры, в которых вообще нет противопоставления формальному способу обращения. Это современная англосаксонская,  шведская или ивритская культура. Кроме того, даже если языки различаются все равно, кого и в каких случаях надо именовать более формально каждая культура это решает по-своему. Упрощенно говоря русские, скорее, бабушку будут называть на «ты», а молодую учительницу в школе на «вы». В Финляндии скорее наоборот, местоимения «ты» и «вы» устроены немного по другому, но финский школьник скорее назовет свою бабушку на «вы», а учительницу на «ты».

Ю. ПОЛЕВАЯ: Интересно. Какие есть особенности русской речи и русской культуры? Я знаю вы часто приводите в пример устройство обеда. От куда это пошло?

А. ШМЕЛЕВ: У русских есть четкое представление о том, как должен быть устроен обед. Начинаться обед , в качестве первого блюда должно быть жидкое блюдо, второе – твердое блюдо, третье – сладкое блюдо. Существует блюдо для пробуждения аппетита, которое не имеет номера, - закуска.  Обед из одного второго не может быть, но тем не менее русские это прекрасно понимают. В разных странах обеды устроены очень по-разному, и наименование для блюд разные. Даже в тех языках, в которых есть первые блюда и вторые, как, например, в итальянском - первым блюдом может предшествовать закуска,  по-итальянски называется это «антипасти». А затем идут первые блюда и чаще всего это паста, на второе – твердое блюдо.

Ю. ПОЛЕВАЯ: Мы же сейчас так не говорим. Мне так кажется, это осталось в каких-то в школьных учреждениях, больницах.

А. ШМЕЛЕВ: В школах, в детских садах есть третье блюдо – полдник. В хорошем ресторане третье блюдо не подают, оно называется десертом. В меню ресторана может быт написано: первое блюдо, второе блюдо, а вот название - третье блюдо заменено словом десерт.

Ю. ПОЛЕВАЯ: А мы можем проследить эта традиция? Это советская наследие?

А. ШМЕЛЕВ: Это не очень просто.  Представление о том, как должен быть устроен стол и обед. Он был разный у высших слоем общества. В знаменитом толковом словаре Даля про обед сказано то, что русский обед состоит из горячего (щи, каша), потом идет холодное (студень или заливное), потом мясное или рыбное, потом пирог или кулебяка, потом жаренная птица и пироги.

Ю. ПОЛЕВАЯ: Это куда больше, чем первое, второе и третье.

А. ШМЕЛЕВ: Даль пишет о русском столе: горячее (щи, борщ, похлебка),  холодное (говядина, студень, жаренное жаркое), пироги (кулебяка, курник), дальше каша, иногда подается ко щам, потом сладкий пирог. А вот когда пост. Тогда обиходный постный крестьянский стол. Это редька с маслом, варенные волнухи, горох, пироги ни с чем, кисель с маслом и суслом, гораздо менее внушительный обед , но сытный.  Мы видим, что это по другому устроено. 

Ю. ПОЛЕВАЯ: Разные культуры определяют язык  и они друг на друга влияют, а как в этой ситуации работают межкультурные контакты? Понятно, что язык создает сложность в понимании.

А. ШМЕЛЕВ: Конечно бывают проблемы при контактах между представителями разных культур. Русские часто используют в речи обращение. Называют собеседника по имени или господин «такой-то». В русской культуре принято повторно использовать обращение. В начале оно используется для привлечения внимания, а повторно, если человека нужно убедить что-то сделать. Например, зовут человека в кино, а он не хочет идти: «Ну Петь, ну пойдем» и русские также используют обращения и говорят на русском языке с представителями других культур. В Финской культуре - это не принято,  повторное обращение воспринимается как обвинение в том, что он не внимателен. Это примитивная вещь, но бывают элементы непонимания связанные с языковыми единицами. В одной из статей Веры Белоусовой, живущей в Америке, я обратил внимание обратил на следующею сцену, которая происходила в университете штата Огайо. Один математик, преподававший  в течение года на прощальной вечернике, когда он уже должен быть уезжать, был спрошен коллегой: «Были ли вы счастливы в Огайо?» он ответил: «Ну что такое счастье? Я был доволен». После чего, как пишет Вера Белоусова, они с недоумением уставились друг на друга. Русский думал, что американцы бросаются словом «счастье».  А американец думал, как же русские любят разводить философию на пустом месте. А на самом деле на английском аналог слову счастливый – «хэппи»,  а используется гораздо шире, чем у русских слово «счастье».

Ю. ПОЛЕВАЯ: Вы сказали что исследовали «индекс счастья». Как разные культуры и народы используют это слово?

А. ШМЕЛЕВ: Социологи часто в своих исследованиях не обращают внимания на языковые проблемы. Социологами составлялся индекс счастья: спрашивали представителей разных культур счастливы ли они. Россия, традиционно оказывалась на одном из последних мест. Конечно, относительно русской культуры, достаточно неудобно и стыдно отвечать положительно на вопрос о том, счастлив ли он. Этот вопрос представителя русской культуры ставит в тупик, и он начнет, скорее всего, разводить философию на пустом месте. Для носителя американской культуры очень естественно ответить «да» на этот вопрос. Например, по-русски это будет звучать так: счастливы ли вы этим докладом? Он скорее доволен, чем счастлив.

Ю. ПОЛЕВАЯ: Американцы были на первом месте?

А. ШМЕЛЕВ: В 2000 году на первом месте были представители Венесуэлы. От года к году это меняется. Когда мы переводим что-то – это является моментом межкультурной коммуникации. Часто при переводе происходят сдвиги. Была английская реклама автомобиля, которая в переводе на русский язык звучала как: «Наполни свой день приключениями». Все русские удивлялись и острили по поводу такой рекламы. Так как такая реклама не побуждает покупать автомобиль.

Ю. ПОЛЕВАЯ: Потому что разные понимания?

А. ШМЕЛЕВ: Английское слово «эдвенчер» активно используется в рекламе и это явно что-то хорошее, а у русских нет. Поэтому, часто, когда мы сталкиваемся с каким-то явлением другой культуры, просто заимствуется соответствующее слово. При заимствовании часто происходит сдвиги. Французское слово «кураж»,  которое означает: мужество, смелость, отвагу. Поведение которое демонстрирует человек у русских стало  устойчиво ассоциироваться с выпивкой и поэтому очень часто словосочетание в русском языке «пьяный кураж». Появился глагол «куражиться». Слово очень далеко ушло в значении от французского «кураж». Польское слово «хонор» - жертвенность, когда человек готов посчитаться с возможными неприятностями и даже смертью, но хочет сохранить собственное достоинство.  В польском слове «четщ» - честь. Но «хонор» более важное слово в польской культуре. В русской культуре такое поведение было воспринято как высокомерие, надменность, и слово было заимствовано как «гонор», которое сильно изменило свое значение.

Ю. ПОЛЕВАЯ: Получается эти сдвиги происходят в момент культурного восприятия чего-либо? Грубо говоря, это ошибка.

А. ШМЕЛЕВ: Это некое взаимное непонимание культур. Оно не часто бывает. Все равно возможности непонимания сохраняются. Отдельно я, все-таки я хочу сказать про слово «сердце». Для носителя русской культуры и русского языка, совершенно очевидно, что мы думаем головой, а чувствуем сердцем. У нас отчётливо противопоставляют интеллектуальное и жизненно-эмоциональное.  Почти также устроены и представления носителей западных культур, хотя когда-то там запоминали наизусть «сердцем».  Русские, конечно, никогда таблицу умножения сердцем не учат. Есть культуры, в которых все устроено сильно по-другому. В таком важной для русского языка культуре, как древне-еврейском, не очень разделялась эмоционально-интеллектуальная жизнь, за то  и за то отличало сердце. Сердце такой стандартный орган понимания. Также устроен китайский язык, также устроен современный иврит. Китайский для нас не так важен. В частности, в переводах священного писания с древне-еврейского в книге ветхого завета, и с греческого книги  «нового завета» они писались в основном авторами евреями, которые мыслили в соответствии с еврейской культурой. Сердце – орган понимания. Говорится о людях с окаменелым, ожесточенным сердцем.

Ю. ПОЛЕВАЯ: А мы думает о другом.

А. ШМЕЛЕВ: Мы думаем об ожесточении сердец и неспособность тонко чувствовать. Представители европейских народов понимают также, как русские. В понимании происходит небольшой сдвиг.

Ю. ПОЛЕВАЯ: Получается так, что если мы не знаем предыстории этого контекста, то и наше понимание затрудняется, и нам нужны постоянные ремарки и комментарии.

А. ШМЕЛЕВ: Они и делаются. Не следует преувеличивать возможность такого непонимания культур, но с ним следует считаться. У русских знакомые отделяются от незнакомых и не принято улыбаться не знакомым людям.

 Ю. ПОЛЕВАЯ: То, что отличает русских.

А. ШМЕЛЕВ: Существует такой стереотип, что русские мрачные и не приветливые люди. А у русских существует стереотип относительно американцев, что они не искрение люди и у них фальшивые улыбки. Это культурные различия.

Ю. ПОЛЕВАЯ: На сколько нам нужна культура прошлого? На сколько нужны ремарки в контексте того, как менялся язык. Может ли мы читать произведения русских писателей прошлого и адекватно понимать?

А. ШМЕЛЕВ: Можем, точно также как и читать иностранных писателей. Существуют возможные взаимодействия культур. Важно понимать, что наша культура не является единственной. И не верно рассматривать все через ее призму. В каждой культуре есть свои особенности и они отражаются в языке.

Ю. ПОЛЕВАЯ: Значения слов ведь все равно меняются?

А. ШМЕЛЕВ: Меняется значение слов, культура и язык. В каком-то смысле про древнерусский язык. Про язык в «Слове о полку игореве», понятно, что это другой язык.  Многие вещи в языке Пушкина не понятны.  Немного другие ценности, представление о мире и языке.

Ю. ПОЛЕВАЯ: Значение слова «мир».

А. ШМЕЛЕВ: Сейчас в русском языке есть два слова «мир» и кажется, что они между собой не имеют ничего общего. Это называют анонимами. Какое-то время писались по разному с 17 до начала 20 века. Но на самом деле это было в момент, когда святые Мефодий и Кирилл переводили священные писания на один из славянских языков. Слово «мир» имело одно значение и не было многозначным. Означал нечто вроде гармонии, порядка, лада. До сих пор в русском языке сохранилось словосочетание «мир и лад». В греческих тестах священного писания, очень часто сопоставляются греческие слова:  «ирини» и «космос». Ирини - это спокойствие, мирная жизнь. Космос – вселенная мир и порядок человеческого сообщества. Приведу цитат у, которая на слуху у любого человека, который посещает церковные службы: «Мира миру у Господа просим» - это прошение. И кажется, что мир мира - это разные слова. В греческих текстах никакого созвучия в этим примерах нет. И возможно, из поэтических соображений, часто встречающиеся слова Кирилл и Мефодий перевели одним и тем же словом, которое по значение подходило и туда и туда. Понятно, что гармония и порядок - это годится и для мирной жизни и для мира порядка. Можно было бы перевести по-польски: в значении отсутствия войны используется слово «покуй», как русское «покой». А в значении вселенная - слово «щвят», по-русски говорят «весь свет». Они выбрали такой перевод и это дало возможность с таким созвучием во множестве предложений из церковной службы.

Ю. ПОЛЕВАЯ: В польском языке значение слова «щвят» переводится как: «свет», «мир»,«праздник» и так далее.

А. ШМЕЛЕВ: В каждом языке свои переводы. Главное, чтобы была возможность для Кирилла и Мефодия выбрать другие слова.  Они выбрали одно и тоже слово. Потом «мир» начал обозначать крестьянскую общину. Интересно, что само слово «мир», по видимому, включает в себя суффикс «рой» и родственное слово «милый». И противопоставлялся он первоначально «воле». Например, как порядок противопоставляется «хаусу». Воля это когда никакого порядка нет, всякий делает все, что он хочет. Слово «воля» связанно с историей слова «мир».

Ю. ПОЛЕВАЯ: Давайте вернемся к значению слова «воля».

А. ШМЕЛЕВ: У слова «воля» общеевропейское значение – это «желание». Довольно рано оно стало противопоставляться «миру», как отсутствие порядка, «хаус» – когда каждый делает все, что хочет. Противопоставляется “гармонии»,  «ладу», когда жизнь налажена, и все подчиняется некоторому порядку. «Воля» и пугает и притягивает человека. Играет роль еще то, что «свобода» в русском понимании отличается от понимания ряда других культур. Предполагает то, что человеку необходимо большое пространство, чтобы человек чувствовал себя свободно и хорошо, чтобы вокруг были большие пространства, это отражено в положительном компоненте значения целого ряда слов, таких как: даль, ширь, приволье, раздолье, размах. А человек лишенный больших пространств может ощущать тесноту, ему, может быть, трудно дышать, он не может свободно двигаться. Неслучайно Владимир Даль в своем словаре, даже слово «простор» включал в толкование слова «свобода». Конечно, никакое пространство в толковании английского слова «фридом» или «либерти» включать невозможно. Кстати, просторным мы называем и помещения, в котором человек может свободно двигаться, и одежду, если эта одежда не стесняет наших движений. Хотя больших просторов одежда не предполагает. Отсутствие политической свободы тоже связывается с теснотой. Есть такие слова, как притеснение, притеснять кого-то. Неслучайно в романе Ивана Гончарова «Обломов» говорится, что Обломов всегда ходил дома без галстука и без жилета потому, что любил простор и приволье. Галстук и жилет стесняли его движения. И тут можно вернуться к «воле».  «Воля» еще в большей степени связанна с просторами и равниной, это отмечают многие авторы, и она почти не ассоциируется с политической свободой. Это свобода крестьянина, который вырывается из мира крестьянской общины и живет как звери, по своим желаниям. Например, Радищев требовал для народа свободы и равенства, а в пугачевских манифестах, самозванец жалует свои поданных землями, водами, лесом, дровами, законами – вы прибываете, как дикие звери. Радищев пишет о свободе,  а Пугачев  - о воле, комментирует Вайль и Генис. Он один хочет облагодетельствовать народ конституции и предлагает стать гражданами, второй предлагает стать степными зверями. Вот это примерное противопоставление «свободы» и «воли». И, не случайно, была партия народной свободы, кадетская партия, партия либеральных профессоров, а была террористическая организация «Народная воля», на которой лежит ответственность за убийство.

Ю. ПОЛЕВАЯ: Можем ли мы говорить, что понимание этих слов определяется огромной географией?

А. ШМЕЛЕВ: Очень многие авторы писали. Д.И. Лихачев писал: «Широкое пространство всегда владела сердцем русских». Это такое общее место, любовь к большим расстояниям и то, что русский пейзаж определяет русский характер. У Бердяевой есть целая брошюра, под названием «География русской души». Если так рассуждать, есть некоторая опасность перейти к пустым спекуляциям.

Ю. ПОЛЕВАЯ: Это первое, что приходит на ум.

А. ШМЕЛЕВ: Это, безусловно, приходит на ум, просто в этом уже начинает быть мало науки, а больше просто философии.

Ю. ПОЛЕВАЯ: Засилье иностранной лексики, то, что связанно с вывесками, с названиями газет, журналов и так далее.

А. ШМЕЛЕВ: То, что сейчас заимствований сейчас больше, чем раньше, это отчасти, некоторые иллюзии. Заимствования были всегда, но обычно и судьба была двоякая, либо заимствование приживалось и переставало ощущаться как заимствование. Мало кто сегодня помнит, что слово «хлеб» является заимствованным. Только профессиональные лингвисты, которые про это прочли. Либо оно не приживалось и уходило из языка. Например, футбольные защитники назывались «беками», это наоборот от английского «бэк» - сзади. Сегодня этого почти никто не помнит. Такова бывает судьба заимствований. Бывает много промежуточных случаев, когда слово ощущается, но из языка не уходит, потому, что оно нужно. Такие заимствования обычно обогащают язык потому, что позволяют выразить некоторые нюансы. Например, «творческий» и «креативный» - это не совсем одно и тоже. У Пастернака сказано, что цель творчества не самоотдача, а шумиха - не успех. Цель креативности – успех. По поводу реформы орфографии, то я не сторонник того, чтобы не делать резких реформ, так как это плохо для грамотных людей. Они теряют свойство грамотности. Мне, очевидно, что возврат к старой орфографии приведет к тому, что множество грамотных людей в одночасье станут не грамотными, и поэтому это не желательно. Есть много книг классических авторов 20 века, которые пользуются новой орфографией и перевести их на старую очень трудно. Это также трудно, как воссоздавать старых авторов. Возникает много орфографических вопросов. В академических изданиях, и может быть, в изданиях для более широкой публики полезно авторов 19 века издавать в оригинальном виде. Как их издавали в прижизненных изданиях. В отношении строки Пушкина неисчерпаема, и коротко можно сказать только то, что в них отражена специфика русского представления о счастье, о чем то почти несбыточном. По-русски звучит очень странно фраза «На свете счастье есть». С другой стороны, связь  «покоя» и «воли», то «воля» связанна с побегом из рутинной жизни и приводит их к покою, потому что вокруг нет той среды, которая этот покой нарушает. Мы вернулись к слову воля, и не случайно Пушкин использует именно слово «свобода», не только из-за рифмы. У слова «воля» была еще история, также как и у слова «мир». Слово «воля» в советское время приобрело особое значение, особенно в языке заключенных. Это мир за пределами системы тюрем и концлагерей. Это новое значение слова. В романе Александра Солженицына «В круге первом» едва ли не основная тема – это отсутствие свободы на воле. Свобода появляется только в тюрьме или в каторжном лагере. Один из персонажей восклицает: «Неужели и в тюрьме нет человеку свободы! Где же она тогда есть?». Это кажется парадоксальным при таком обычном употреблении слов. Для Пушкина «воля» в этом понимании отсутствовало, но отчасти ему было ближе народное понимание слова «воля». Еще оказывало влияние польское слово «вольнощ». Он сам писал даже оду «Вольность».

Ю. ПОЛЕВАЯ: В польском языке есть слово «вольнощ» и слово «свобода». В чем разница?

А. ШМЕЛЕВ: Я об этом говорить не готов.

Ю. ПОЛЕВАЯ: Откуда в русском языке берутся выражения, которые означают не то, что произносится? Например: «Я знаю, где зарыта собака» или «заруби у себя на носу».  

А. ШМЕЛЕВ: Источники у этих фраз разные. Это может быть скрытая цитата, отсылка, какой-нибудь, известной истории или фрагмент литературного текста, метафоризация каких-то выражений. «Заруби на носу», по видимому нос - это такая дощечка, которую носили с собой, поэтому ее называли носом и на ней делали зарубки, например, когда надо отдать долг. Зарубить на носу – сделать зарубку. Дощечка была вместо записной книжки. Это одна из версий. Про некоторые выражения известно откуда они, а про некоторые известно ,или известно не достоверное. Есть много гипотез.

Ю. ПОЛЕВАЯ: Как правильно говориться: «кушать» или есть?

А. ШМЕЛЕВ: Есть в русском языке глаголы и «кушать» и «есть». Считается, что глагол «кушать» не желательно употреблять в первом лице единственного числа настоящего времени. Надо говорить : «я кушаю», а лучше говорить «я ем».  А в остальных случаях допустимо и то и до другое. В качестве вежливого приглашения гостям принято говорить: «кушайте, пожалуйста». В текстах глагол «есть» более нейтральный, а в слове «кушать» многие ощущают некоторую жеманность.

Например: «Людмила подумала и стала кушать». Про девушку можно сказать говоря о ней в третьем лице.

Ю. ПОЛЕВАЯ: Обычно же детям говорят: «Пойдем кушать!». Никогда не используют слово «есть».

А. ШМЕЛЕВ: Слово «кушать» нежное и детское, и именно по этому нежность в применении к самому себе считается нежелательной. У глагола «есть» существуют разнообразные синонимы. Грубые – «жрать», либо возвышенные – «вкушать». Это отдельный вопрос стилистического регистра. Про слова «вещь» и «история».

Слово «история» употребляется в разных смыслах: либо это «История России, а когда я вам рассказываю смешную ситуацию, то я говорю про «смешную историю». В английском языке они отличаются: «хистори» и «стори». В пьесе «Недоросль» говорится, о том, что Митрофан с детства до истории охотник. Такая возможность игры была и в 18 веке.

Ю. ПОЛЕВАЯ: Как должно употребляться слово «озвучить»?

А. ШМЕЛЕВ: Это новая мода. Раньше можно было что-то огласить, и вместо огласись сейчас используют слово «озвучить». Мне это кажется не желательным. «Озвучить» можно говорить про фильм, в котором отдельно накладывается звуковая дорожка. Возможно это войдет в язык и перестанет ощущаться, как нечто нежелательное. Есть много слов, которыми возмущались люди в конце 20 века. Сейчас они нам кажутся очень привычным. Русские мигранты, еще в середине 20 века, очень возмущались тем, что «умывальник» называют «раковиной». Для них раковина только на кухне, а ванной комнате - умывальник.

Ю. ПОЛЕВАЯ:  Можете ли вы прокомментировать значение слов «дом» в значении «здание», и «дом» в значении «родной дом».

А. ШМЕЛЕВ: Это обычная вещь. Естественный переход от слова к слову, ничего необычного. Реже бывают, что эти слова различаются, как например, в английском языке «хаус» и «хоум».

Ю. ПОЛЕВАЯ: Предлоги «в» и «на».  Почему мы говорим: «на Урале», но «в Крыму»?

А. ШМЕЛЕВ: Это отдельная вещь. Обычно этому находятся причины. Потому, что так надо говорить.

Ю. ПОЛЕВАЯ: Просто так сложилось.

А. ШМЕЛЕВ: В 19 веке были колебания: «в Украине» или «на Украине». Преимущественно, употребление «в Новороссии». В 20 веке полностью стало вытеснять, стало основным выражение «на Украине». После 40-х годов – «в Украине» практически не встречалось, но потом снова вернулась в речь. Многое не логично. Выбор предлогов «в» и «на» иногда подчиняется логике. Например: «Находится в автобусе», но «ехать на автобусе». Но иногда не очень понятны различия: «в кухне» и  «на кухне», «во дворе» и «на дворе». Выбор определяется сложными и не всегда ясными правилами.

Ю. ПОЛЕВАЯ: Чем можно заменить слово «партнеры»?

А. ШМЕЛЕВ: Например, в шахматной игре противники тоже называются партнерами. Кроме того, можно добавить, что многим людям в начале 20 века резало слух  произношение слова «партнер», потому что слово заимствовано у французского и звучит как «партнэр». Они настаивали на том, что надо говорить «партнэр». Сейчас это пример тому, как с развитием языка претензии образованных носителей языка каким то неправильным произношением, сходят на нет. И то, что казалось не правильным, полностью входит в норму.

Ю. ПОЛЕВАЯ: Прокомментируйте, пожалуйста, такое слово сочетание: «продукты питания». Питание – это же процесс. Как эти два слова сочетаются?

А. ШМЕЛЕВ: Если исходить из формальной логики, то так говорить не правильно. Например, я сам бы сказал: «Пищевые продукты». Тем не менее это вошло в язык. В языке не всегда все логично. Слова «терпимый» и «терпимость»  по форме - это пассивный залог, то что можно терпеть. Терпеливым может называться человек. Говорят о терпимости, как об отдельном свойстве человека.

Ю. ПОЛЕВАЯ: «Терпимый» говорят по отношению к толерантности, а «терпеливый»  по отношению к совершенно другим вещам.

А. ШМЕЛЕВ: Терпимый может быть объект. Так и говорят: эти недостатки не могут быть «терпимы», можно сказать, но надо придумывать такой контекст.

Ю. ПОЛЕВАЯ: Почему исчезла буква «ять»?

А. ШМЕЛЕВ: Оно обозначало некий звук славянского языка. В некоторых разновидностях русского языка очень долго произносилось по-другому, нежели «е». В начале 20 века В.Шульгин отметил, что в речи государя ему все понравилось, но резануло гвардейское произношение – он произносил почти как «е». Он не мог поверить, что произносил одинаково. Исчезла она в результате орфографической реформы. Было решено, что писать ее не следует. Поскольку звуки в произношении совпали. Эффект этой реформы повлиял положительно или отрицательно сказать сложно. Сейчас «ять» используется только в целях стилизации.

Ю. ПОЛЕВАЯ: Спасибо большое. Напомню что в у меня в гостях был Алексей Шмелев,  доктор филологических наук, заведующих отделом культуры русской речи института русского языка имени Виноградова РАН. И обсуждали мы тему понимания культуры через язык. Это была передача «Русский язык». Слушайте нас в следующее воскресенье.