А.КАПКОВ: 12 часов 35 минут. Я всех приветствую! Добрый день. Меня зовут Александр Капков. Это программа «Город дорог». Ближайшие 25 минут будем с вами по традиции говорить о вопросах транспортных, о вопросах городских. Делаем это сегодня с Константином Черкасским. Константин Александрович, я вас приветствую.

К.ЧЕРКАССКИЙ: Добрый день.

А.КАПКОВ: Директор Народного музея Московского метрополитена — вот аж как звучит ваша должность! У меня на самом деле несколько вопросов. Народный музей — это что такое? Люди приносят вам какие-то вещи и говорят: «Вот, пожалуйста, как Леониду Аркадьевичу, только вам. Возьмите в Музей народного метрополитена»?

К.ЧЕРКАССКИЙ: Народный музей метрополитена.

А.КАПКОВ: Что это такое?

К.ЧЕРКАССКИЙ: На самом деле это так. По сути оно так и было, потому что наш музей создавался в 60-е годы, с 62-го года задумались. Был такой начальник станции «Новослободская» Вилков, который сказал: «Пора нам всё-таки. У нас как бы идёт история, всё идёт вперёд…»

А.КАПКОВ: Начальник станции?

К.ЧЕРКАССКИЙ: Начальник станции, по его инициативе.

А.КАПКОВ: Интересно. Так?

К.ЧЕРКАССКИЙ: Затем к этому подключилась знаменитая Зинаида Троицкая — это первая женщина-машинист, начальник Московской окружной железной дороги, которая сейчас МЦК. В послевоенные годы она работала у нас заместителем начальника метрополитена.

А.КАПКОВ: А сколько ей лет? Я не у неё спрашиваю, а у вас, поэтому можно.

К.ЧЕРКАССКИЙ: Ой, к сожалению большому, не спросите. Ну да, она так взялась с присущей ей энергией. И под праздник, как тогда было принято, 6 ноября 1967 года мы открылись. Ну, вообще…

А.КАПКОВ: Из того, что забывали в составах?

К.ЧЕРКАССКИЙ: Нет.

А.КАПКОВ: Так и хочется сказать. Когда вещей стало много, думали: что с ним делать?

К.ЧЕРКАССКИЙ: Нет-нет-нет, для этого есть склад забытых вещей. Так вот, на самом деле титул или звание… Как правильно сказать? Наверное, звание, как тогда говорили. Звание «народный музей» присваивалось отраслевым музеям или музеям предприятий за большой вклад в патриотическое воспитание молодёжи и так далее и так далее.

По сути, нам удалось стать народным музеем, поскольку действительно у нас очень много пополняется экспонатами, которые привозят, приносят наши посетители, причём не только из Москвы. И даже более того — приносят многие работники метрополитена. Ну а какие-то технические раритеты или ещё что-то — опять же нам очень здорово в этом помогают все подразделения метрополитена.

Ну и так без ложной скромности сказать: в общем-то, как ни странно, музей приносит предприятию большую пользу, потому что привлекает и молодёжь. Уже несколько лет назад на метрополитене существует Центр профориентации. Сейчас сам музей у нас закрыт на реконструкцию, потому что реконструируется Южный вестибюль станции «Спортивная». Но работа центра…

А.КАПКОВ: А именно там он и находится?

К.ЧЕРКАССКИЙ: Ну да, он находится там сейчас. Как бы ведутся проектные работы. Как всё это будет дальше? Я надеюсь, это будет очень интересно. Ну а сейчас небольшую музейную и профориентационую экспозицию… Ну, как «небольшую»? Уже небольшой не назовёшь, там 900 метров. Можно посетить, пожалуйста, милости всех просим на станцию «Выставочная», Центр профориентации.

А.КАПКОВ: То, что находится, находилось и, наверное, потом, после реконструкции будет находиться на «Спортивной», мне кажется, я даже как-то видел. Это такое абсолютно небольшое помещение на втором этаже вестибюля, да? Я правильно понимаю? Я вспоминаю сейчас, как я поднимаюсь…

К.ЧЕРКАССКИЙ: Для посетителей третий этаж в основном был открыт. Такое камерное небольшое помещение, где историческая экспозиция. Ну и плюс там некоторые технические экспонаты.

А.КАПКОВ: Всё. Значит, я там был. Хорошо. А сейчас там, видимо, идёт реконструкция самого вестибюля, плюс ещё переход на МЦК? И там у вас наверняка площадь увеличится, правда? Не обещали?

К.ЧЕРКАССКИЙ: Вы знаете, там или не там — давайте не будем загадывать. Но я знаю, что всё у нас будет.

А.КАПКОВ: Хорошо. Но мне коллеги подсказали, что вы не только как директор народного музей, но и в принципе как историк Московского метрополитена…

К.ЧЕРКАССКИЙ: Да, я занимаюсь историей.

А.КАПКОВ: Да?

К.ЧЕРКАССКИЙ: Ну а как же? Музей без истории — так не бывает.

А.КАПКОВ: Подождите. А у вас есть какое-то техническое образование? Может быть, вы работали, начинали машинистом или начальником станции? Или как? Мне просто интересно

К.ЧЕРКАССКИЙ: Вы знаете, я на метрополитен пришёл с другой стороны. Вы, наверное, очень сильно удивитесь, но через радио.

А.КАПКОВ: Интересно. Я не удивлён, но это интересно.

К.ЧЕРКАССКИЙ: Ну, это интересно. Просто знаете, что на радио журналисты, как правило, закреплены за своей темой. Мне по жизни нравился транспорт. Ну, потом…

А.КАПКОВ: Кого-то мне это напоминает. Ну-ка, ну-ка?

К.ЧЕРКАССКИЙ: Да. Потом меня переманил Сергей Петрович Цой в пресс-службу Лужкова. Ну а потом предложил перейти на работу в метрополитен Дмитрий Владимирович Гаев.

А.КАПКОВ: Гаев. А сейчас, кстати, он…

К.ЧЕРКАССКИЙ: К сожалению, он умер.

А.КАПКОВ: Подождите. Да, я вспоминаю. При том, что это, наверное, недавно случилось — 2012-й или 2014-й.

К.ЧЕРКАССКИЙ: Да, 2012 год.

А.КАПКОВ: Да, хорошо. Это человек… На самом деле я тоже одно время долго увлекался историей метро. И это увлечение прошло как раз при его руководстве.

Хорошо. Давайте начнём, наверное… У меня просто к вам несколько вопросов. Наш метрополитен — по вашему мнению, это культурный объект или объект транспортной инфраструктуры? Я понимаю, задавая этот вопрос, что и то, и то, поэтому сразу, забегая вперёд, дополню: тогда в процентном соотношении сколько искусства, а сколько транспорта?

К.ЧЕРКАССКИЙ: Ну, знаете, о процентах говорить очень сложно. Ну, я вам скажу так…

А.КАПКОВ: Ну, по-вашему.

К.ЧЕРКАССКИЙ: Вообще Московский метрополитен — это отдельная технологическая группа. Это родоначальник новой технологической группы метрополитенов. Их иногда называют «восточноевропейские». Хотя иногда эту терминология меняется. Ну, почему? Потому что по нашей технологии, которая родилась как сплав ведущих технологий метрополитенов 30-х годов, родился Московский метрополитен. Сейчас мы «почкуемся». Есть метрополитен Варшавы, Праги, Будапешта, Софии. Ну и всё пространство бывшего Советского Союза — это всё технологии наши, которые когда-то мы создавали. Ну, это не значит, что они не развивались. Они всё время совершенствуются, развиваются.

И по сути метрополитен, в том числе Московский, — это совершенная техническая система, это высокоинтеллектуальная техническая система. Ну, архитектурное оформление — это её органичная часть. Потому что кроме всего прочего, кроме красоты, это в том числе и удобство ориентирования пассажиров. Ну, попробуйте перепутать у нас одну станцию с другой — у вас не получится.

А.КАПКОВ: Новые, последние можно — какие-нибудь «Раменки» и предыдущую… Я не помню, как называется. Они прямо одинаковые, только какие-то дизайнерские цвета разные. Да, вы абсолютно правы. Я, кстати, хотел… Вы говорили про восточноевропейский стиль метрополитена, да?

К.ЧЕРКАССКИЙ: Восточноевропейская технологическая группа.

А.КАПКОВ: А чем она отличается? В тот момент, когда мы строили Московский метрополитен в 31-м…

К.ЧЕРКАССКИЙ: Начинали строить.

А.КАПКОВ: Начинали строить Московский метрополитен. В мире существовало Лондонское метро…

К.ЧЕРКАССКИЙ: Лондон, Париж, Берлин. Ну, уже более 20 метрополитенов было.

А.КАПКОВ: 20? А чем, получается, они отличались? Я не знаю.

К.ЧЕРКАССКИЙ: Ну, во-первых…

А.КАПКОВ: Например, та же самая Прага от того же самого Берлина, который находится, извините, гораздо ближе, чем Москва?

К.ЧЕРКАССКИЙ: Вы знаете, Прага — это всё-таки буквально наши коллеги. Они сейчас даже вошли в Ассоциацию метро. Это как раз объединение метрополитенов, которое зародилось после того, как был ликвидирован главк при распаде Советского Союза. Сейчас как-то, видите, мы уже приросли для взаимного решения различных технологических вопросов. В частности, это чем занимается эта ассоциация.

Так вот, как мы создавались? Мы посмотрели, что и где есть, как обеспечивается безопасность движения поездов, но не стали тупо копировать. Если что-то и брали, то перерабатывали систему, её усовершенствовали. Ну, например, достаточно сказать, что нигде в мире поезда не могут ходить с такими интервалами, как у нас.

А.КАПКОВ: Частыми?

К.ЧЕРКАССКИЙ: Да, с минимальными интервалами. Так часто поезда не могут ходить. У нас по отправлению интервал — это где-то 90–95 секунд. Технически он допустим и меньше, но тогда просто уже пассажиры не успевают входить и выходить. Попробуйте и найдите такую систему, вот настолько технически совершенную, которая может вот так, как часы, работать. Ну, у вас, наверное, не получится.

А.КАПКОВ: Я хотел бы вернуться к культурной составляющей. Из всех тех подземок, которые вы перечислили, которые в нашу такую касту восточноевропейскую заходят, ни одна, как мне кажется (я не во всех был), не имеет такой культурной ценности, вот таких искусственных решений. Почему? И как вам кажется, необходимо ли, должно ли на таких объектах транспорта делать вот так красиво, как у нас?

К.ЧЕРКАССКИЙ: Во-первых, действительно необходимо, потому что люди здесь проводят время, люди пользуются этим транспортом. Ну, я процитирую Николая Ивановича Шумакова, это один из ведущих архитекторов столицы. Он сказал так: «Человек, которого окружает серость, не может воспринимать прекрасное». Понимаете?

А.КАПКОВ: Как часто мы сейчас… Просто по вашему мнению, как часто мы сейчас, спускаясь в метро, воспринимаем прекрасное? Огромное количество людей в часы пик спускаются в метро для того, чтобы попасть из точки «А» в точку «Б». Это самый популярный, самый быстрый и самый эффективный способ. Он приходит. Им дали ещё интернет внутри. И всё, и ему ничего не надо! Он пришёл, сел, в интернет — вышел. Что он увидел? Он увидел на «Маяковской» барельефы? Он увидел какую-то лепнину на «Библиотеке имени Ленина»? Ничего он не увидел!

К.ЧЕРКАССКИЙ: Вы знаете, может быть, осознанно он не увидел, но… Ну, на эту тему, в общем-то, наверное, лучше говорить с психологами. Но я думаю, знаете, глазом пробежал: «Ага, красиво!» — глаз отметил. Потом ещё отметил. И там где-то накопилось. А потом в какой-нибудь сто десятый раз… Ну, иногда даже идёшь-идёшь: «Ох, а что же я на это раньше не смотрел?» Действительно, такое бывает, согласитесь, и с вами, и со мной. Вот со мной, например, бывает.

А.КАПКОВ: Бывает, конечно же. Вот эта красота — это, безусловно, наша гордость. Просто стараюсь понять, насколько ли уместно вообще совмещать такой объект чрезвычайной важности, стратегической важности не только для города, но и вообще для государства с таким, я бы даже сказал, туристическим достоянием, не только культурным, но и ещё каким-то? Я не знаю, в каких подземках ещё водят толпы туристов? Организованные экскурсии! Люди ходят с флажками. «Смотрим сюда, смотрим туда». Они стоят на вестибюле. Не знаю, как там не давит. Ну, они что-то фотографируют даже, рассматривают, что-то слышат.

К.ЧЕРКАССКИЙ: Вы знаете, я считаю, что всё-таки уместно, потому что реально в нашем метро приятно находиться. Даже вы приходите на станцию… Ну, возьмите даже самые разные эпохи, начиная от первых конструктивистских станций и заканчивая последними. На вас не будет давить. Вам будет приятно находиться здесь. Ну, понятно, вы уже говорили: «Вот они одинаковые». На самом деле они все разные.

А.КАПКОВ: Нет-нет-нет, вы зря передёргиваете.

К.ЧЕРКАССКИЙ: Понимаете…

А.КАПКОВ: «Они одинаковые» я говорил только про последние построенные, конечные станции.

К.ЧЕРКАССКИЙ: И то, понимаете, там можно про это спорить. Ну, пусть они немножко отстоятся, а потом мы с вами увидим, какая там разница. Надо чуть-чуть подождать. Говорю, опять же это и наполнение городской среды, потому что та же станция «Площадь Революции» дополняет центр Москвы, и так далее, и так далее. То есть это нормально совершенно.

А.КАПКОВ: О «Площади Революции» ещё поговорим обязательно. У меня знаете какой вопрос? Толпы туристов мы видели, организованные, с ними ходят экскурсоводы, они им что-то рассказывают. Бывают большие группы, бывают маленькие. Вы взяли это под своё крыло? Метрополитен проводит, организует экскурсии прямо целенаправленно и для туристов, и для школьников, для всех желающих? Какие-то маршруты проработаны? Либо это может происходить само собой? То есть люди идут по улице, взяли, спустились в метро, вышли.

К.ЧЕРКАССКИЙ: На данный момент мы проводим экскурсии для желающих. У нас имеется совместный проект с Музеем истории Москвы. Это агентство «Метротур». Ну, на сайте вся информация есть.

А.КАПКОВ: На каком сайте?

К.ЧЕРКАССКИЙ: На сайте истории… Ну, зайти на сайт музея — и там прямо «Метротур», агентство. Ну, или просто наберёте «Метротур» — и прямо туда попадёте. Посмотрите, какие у нас есть экскурсии. И вы знаете, на самом деле в чём отличие того, что мы вводим? К сожалению большому, все ходят… Это что? «Площадь Революции», «Маяковская», Кольцевая линия — ну и всё. Хотя на самом деле можно говорить о самых разных станциях, начиная, например, с «Волгоградского проспекта», там тоже интересно.

А.КАПКОВ: Давненько я там не бывал.

К.ЧЕРКАССКИЙ: И тем не менее, как ни странно, это тоже интересная станция, хотя она вроде бы по типовому проекту. И так далее, и так далее. То есть мы…

А.КАПКОВ: А чем она интересна? Просто например. Ну, я уверен, что каждый сейчас представляет для себя какие-то свои конечные, отдалённые от центра станции.

К.ЧЕРКАССКИЙ: Ну, «сороконожка» хрущёвская с кафельной плиткой, где уже кафельная плитка заменена на эти пластины металлические.

А.КАПКОВ: Простите, а «сороконожка» — это что?

К.ЧЕРКАССКИЙ: «Сороконожки» — это станции колонного типа, которые появились…

А.КАПКОВ: Всё понятно.

К.ЧЕРКАССКИЙ: «Первомайская», «Щёлковская», та же самая «Пролетарская» и так далее.

А.КАПКОВ: Вот как они называются!

К.ЧЕРКАССКИЙ: Вы знаете, они совершенно вроде бы одинаковые, но когда на них начинаешь смотреть… Мы даже одну из наших лекций, которые мы проводим, как раз посвятили именно этим станциям. Ну, они действительно, казалось бы, вроде бы одинаковые, но насколько они разные!

И кстати говоря, вот «Волгоградский проспект» — она чем интересна? Там что можно посмотреть? Там можно посмотреть историю Волгограда, причём и трудовую, и боевую, историю и времён революции, и времён Великой Отечественной войны. Ну и соответственно — то, что было между и после. Как ни странно, на этой станции очень интересно отображено. Знаете, это самое-самое начало вот того ренессанса в архитектуре. Поэтому действительно даже на этих станциях есть о чём поговорить. И мы сейчас буквально на наших экскурсиях именно охватываем по возможности все периоды, чтобы дать нашему экскурсанту, особенно если это цикл экскурсий (такая возможность тоже есть), максимальное представление о нашей подземной архитектуре.

А.КАПКОВ: Я для себя точно понимаю, что гораздо интереснее было бы ещё делать это ночью. И ещё в туннель бы спуститься! Я прекрасно знаю, насколько это сложно. Но, может быть, вы знаете лучше, больше? Может быть, действительно уже существуют подобные экскурсии, когда можно куда-то проходить и показывать не только архитектуру, но и вот внутренности технические. Мне кажется, это тоже возымеет огромный-огромный интерес.

К.ЧЕРКАССКИЙ: Вы знаете, проход в туннель требует соблюдения определённых регламентов, достаточно сложных, потому что всё-таки это не пассажирская платформа. Ну и первая часть этого регламента — это медкомиссия. Ну, сами согласитесь…

А.КАПКОВ: Серьёзно?

К.ЧЕРКАССКИЙ: А как вы хотите? Все наши работники метрополитена, кто работает в туннеле или проходит туда, обязательно проходят медкомиссию. И так далее, и так далее. Там целая система большая. Поэтому просто так туда не попасть. Но если возвращаться к музею, то вот то, что мы сейчас проектируем, — мы как раз там планируем сделать такой кусок туннеля, чтобы можно было…

А.КАПКОВ: Вот это интересно.

К.ЧЕРКАССКИЙ: …вот это ваше любопытство удовлетворить.

А.КАПКОВ: Действительно. Хорошо. Вы мне только скажите… А ведь правда это, интересно? Это не я выдумываю? Это не мне одному интересно? Ведь каждому интересно, как там всё устроено. Все же хотят увидеть вот этих гигантских крыс, которыми пугают детей, я не знаю.

К.ЧЕРКАССКИЙ: Не увидите, не увидите. Там кушать нечего. Вот в музее — может быть. Там будут посетители, оставят. Ну а что в туннеле крыса будет кушать?

А.КАПКОВ: Хорошо. Расскажите нам тогда ещё… Про крыс всё понятно, про гигантских особенно. А какие ещё стереотипы и страшилки существуют, связанные с метро? Самая главная какая? Поезд-призрак какой-нибудь есть?

К.ЧЕРКАССКИЙ: Ну, вы знаете, я призраками-поездами не занимаюсь, потому что периодически возникают разные, ну, такие «смешные», «дурацкие» истории. Вы знаете, как-то они очень неизящные.

Ну, давайте я вам уже расскажу такую изящную историю. Когда наш метрополитен готовился к пуску, собственно говоря, это был первый транспорт, у которого действительно были автоматические двери, которые сами открывались и закрывались. И когда поехали вожди, у них возник вопрос: «А вдруг мы кого-нибудь пришибём этими дверями насмерть?»

А.КАПКОВ: Знали бы они, как сейчас люди лезут в эти двери.

К.ЧЕРКАССКИЙ: Да-да-да. И как рассказывал Давид Сидорович… Был у нас такой работник, он проработал с марта 1935 года по май 2005 года на Московском метрополитене. До этого строил метрополитен, до этого строил Мариупольский металлургический комбинат. Так он рассказывал, что в первом вагоне ехали вожди, а во втором он в числе комсомольцев создавал массовость.

А.КАПКОВ: Обычных граждан.

К.ЧЕРКАССКИЙ: Да. Поставили Кагановича в дверной проём и начали по нему открывать и закрывать. Ну, когда у Кагановича руки, ноги и голова остались целы, было решено, что всё-таки это безопасно. Ну, это то, что он рассказывал. Это легенда, которая там появилась как-то так. Иосиф Виссарионович посмотрел: «Всё-таки если ему ногу зажмёт и сломает, давайте сделаем утолщение в дверном проёме снизу, чтобы это было безопасно для пассажира».

И действительно, мы можем видеть на первых наших вагонах… Кстати говоря, одна из наших экскурсий — это как раз экскурсия на ретро-поезде из вагонов типа «А». Сейчас это целых три вагона. Или еженедельная экскурсия в электродепо «Измайлово», где в программе как раз осмотр вот этого первого вагона, пожалуйста. Мы можем видеть вот это утолщение.

А.КАПКОВ: Утолщение? Вы имеете в виду вот этот резиновый уплотнитель?

К.ЧЕРКАССКИЙ: Резиновое, резиновое, да. А теперь давайте я сразу разоблачу эту легенду. На самом деле всё очень просто. Дело в том, что первые вагоны не имели дверной сигнализации. Ну, что это значит в современном исполнении? Пока дверь не закрылась, у машиниста в кабине не загорелась контрольная лампочка, он ехать не может — ну, у него просто не соберётся ходовая схема. То есть всё просто. А вот там такого не было, потому что была другая техника. И если кто-то вот так ногой застрянет, а машинист не заметит, чтобы он мог её выдернуть.

И кстати, ровно такая же «примочка», ровно такая же система была на вагоне Нью-Йоркского метрополитена 1932 года. И вот если полазить в Интернете, посмотреть американские вагоны, то там действительно такие утолщения до сих пор сохранились.

А.КАПКОВ: Просто более мягкая часть. Даже если тебе ногу придавило, ты…

К.ЧЕРКАССКИЙ: Чтобы её можно было высунуть, если не работает дверная сигнализация.

А.КАПКОВ: Хорошо.

К.ЧЕРКАССКИЙ: Потому что её тогда не было. Вот потому она и не работала.

А.КАПКОВ: Моя байка вам навстречу: метро-2 существует?

К.ЧЕРКАССКИЙ: Возможно.

А.КАПКОВ: А, вы поддерживаете эту легенду, да?

К.ЧЕРКАССКИЙ: Вы знаете, я её не могу ни опровергнуть, ни подтвердить по одной простой причине — вы не по адресу. Московский метрополитен — это то, что показано на схеме. Ну, плюс между линиями есть короткие соединительные ветви.

А.КАПКОВ: Сервисные?

К.ЧЕРКАССКИЙ: Да, они сервисные. Они нам просто нужны для технологических наших нужд. Всё. Ну и плюс соединительные ветви в электродепо.

А.КАПКОВ: Кстати, вот эти сервисные ветви… Я правильно понимаю, что по сути поезд может из любой точки попасть в любую точку?

К.ЧЕРКАССКИЙ: Да.

А.КАПКОВ: Никаких пересадок. Ну, это мы делаем пересадки, поезда ходят по маршрутам. Но по сути ночью, если поезд выехал, он может на любую станцию всегда приехать.

К.ЧЕРКАССКИЙ: Ночью, да, возможна перегонка. В принципе, в непиковое время.

А.КАПКОВ: Ну, перекрёстки.

К.ЧЕРКАССКИЙ: Ну, там не перекрёстки. Это быстрее съезды, просто между разными линиями, именно соединительные ветви. Перекрёстками я бы это не назвал. Перекрёстков у нас нет. У нас всё-таки все пересечения в разном уровне, за очень редким исключением.

А.КАПКОВ: Да. По поводу «Площади Революции» я тоже хотел задать вам вопрос следующий. Когда пса будем менять? Они стёрли ему нос уже просто вконец! Я не понимаю, что они с ним делают. Раньше, лет пятнадцать назад, наверное, вот стоишь на станции, ждёшь поезда — ну, один, максимум два подойдут. Сейчас я постоял несколько секунд, поезд быстро подошёл — они в очередь выстраивались, чтобы натереть ему морду!

К.ЧЕРКАССКИЙ: Увы, я тоже никак не могу подобрать термин вот этой глупости, потому что действительно, в общем-то, реально мы начинаем терять наше историческое достояние. Посмотрите, там действительно уже этот нос… Уже у собаки усов не видно.

А.КАПКОВ: А сколько собак, кстати говоря, на «Площади Революции»? Три?

К.ЧЕРКАССКИЙ: Четыре штуки.

А.КАПКОВ: Четыре штуки.

К.ЧЕРКАССКИЙ: Уже ноздри скоро затрут. А самое страшное знаете что? Что эти скульптуры-то полые внутри. Вы представляете — до дыр дотрут.

А.КАПКОВ: А, дырочка будет!

К.ЧЕРКАССКИЙ: Будет, да. Поэтому очень больной вопрос.

А.КАПКОВ: Потом поменяют, поставят какого-нибудь другого и скажут: «Всё, потеряли историческую собаку, которой тёрли нос». И будут говорить: «Нет, теперь он не приносит удачу». А что ещё натирают на «Площади Революции»? Собака самая популярная, конечно.

К.ЧЕРКАССКИЙ: Вы знаете, сейчас трут всё что ни попадя. На Новый год натёрли курицу с петухом.

А.КАПКОВ: А, всё понятно.

К.ЧЕРКАССКИЙ: Ну да. Я и говорю: как же это назвать-то? Прямо слово такое…

А.КАПКОВ: А как это рождается? У вас есть объяснение? У каждого это личное?

К.ЧЕРКАССКИЙ: Ну, это такая легенда, достаточно примитивная. Ехал двоечник сдавать экзамен. Ну, ни черта не знал. Вызубрил один билет. Ну, надо хвататься за всё, даже за соломинку. Ну, схватился в забывчивости за нос этой собаки. Потом поехал — и ему ровно этот билет…

А.КАПКОВ: Двоечник-то рослый был.

К.ЧЕРКАССКИЙ: Ну да. Ну, студент. А потом оказалось, что ему попался ровно этот билет. Он долго вспоминал, что же ему помогло. И опять же по непонятным причинам решил, что именно тот нос. Ну а теперь у нас, видимо, в студенты записались все, включая бабушек, которые действительно… Ну, опять же ко всем просьба, пользуясь сегодняшним случаем: оставьте вы его в покое! Пусть он останется для наших потомков.

А.КАПКОВ: Они будут тереть винтовки, они будут тереть… Там есть женщина с флажками. Там есть, по-моему, молодой человек с диском, дискобол такой.

К.ЧЕРКАССКИЙ: Да, там спортсмены. Ну, понимаете, «Площадь Революции» — это вообще уникальная станция. Это же рассказ. Там лучше пройти по станции с запада на восток и просто посмотреть на эти скульптуры и подумать, какое послание нам отправили наши предки. Ведь там действительно нам говорят: «Будьте здоровы, будьте прекрасны и душой, и телом! Живите, развивайтесь!»

А.КАПКОВ: А пограничник?

К.ЧЕРКАССКИЙ: И пограничник. Для того чтобы развиваться, граница-то должна быть на замке.

А.КАПКОВ: Границу защищать надо.

К.ЧЕРКАССКИЙ: А началось-то всё с революции, когда началась новая эра. «Так вот, делайте всё, чтобы наша страна была лучше. Всё, что мы сделали для вас, мы сделали для вас, для будущих поколений. И вы продолжайте развитие». Посмотрите на этих подросших детей, которые глобус и авиацию там развивают, в глобус тыкают.

А.КАПКОВ: Так, вопрос-проверочка небольшой: как быстрее всего перейти с «Театральной» на «Площадь Революции»?

К.ЧЕРКАССКИЙ: С «Театральной» на «Площадь Революции»? По нижнему переходу.

А.КАПКОВ: Так он же там… Пёхать, извините меня, сколько!

К.ЧЕРКАССКИЙ: Нет, это с «Площади Революции» на «Театральную». Вы что-то путаете.

А.КАПКОВ: Да?

К.ЧЕРКАССКИЙ: Он длинный, действительно. Это «кишка» 46-го года.

А.КАПКОВ: Вверх надо, да?

К.ЧЕРКАССКИЙ: Это с «Площади Революции» на «Театральную». Так что вы сами правильного ответа не знаете. А этот-то короткий. Ну, поехали, посмотрим сейчас.

А.КАПКОВ: Ну, нам тут близко на самом деле. Хорошо, подождите. Но ведь удобнее — выходишь на «Театральной». По-моему, это… Сейчас я скажу. Если «Театральная», то это получается последний вагон из центра.

К.ЧЕРКАССКИЙ: «Театральная» вообще в центре.

А.КАПКОВ: Ну да. Если едешь, допустим, от «Речного», в последний вагон садишься. Поднимаешься на эскалаторе и спускаешься на эскалаторе.

К.ЧЕРКАССКИЙ: Да, есть такой вариант.

А.КАПКОВ: Вот так выглядит этот переход.

К.ЧЕРКАССКИЙ: Это первый вариант.

А.КАПКОВ: И также можно в обратку, чтобы по этой «кишке» не идти.

К.ЧЕРКАССКИЙ: Можно. Но почему построили эти «кишки»? Потому что просто тогда были эскалаторы перегружены.

А.КАПКОВ: А! Вот оно что! Дорогие друзья, время, конечно, пролетело незаметно. Я успею только поблагодарить нашего сегодняшнего гостя. Ещё раз напоминаю: у нас в гостях был директор Народного музея Московского метрополитена Константин Черкасский. Константин Александрович, спасибо вам большое. Меня зовут Александр Капков. Всем счастливо! Пока.