Е.ВОЛГИНА: 15 часов 6 минут в столице. Радиостанция «Говорит Москва». У микрофона Евгения Волгина. Мы с вами продолжаем. Наш умный парень сегодня — Александр Лосев, финансист, член президиума Совета по внешней и оборонной политике. Здравствуйте, Александр Вячеславович.

А.ЛОСЕВ: Здравствуйте.

Е.ВОЛГИНА: Наши координаты: +7373-94-8 телефон, СМС +7-925-8888-94-8. Telegram для ваших сообщений govoritmsk_bot, смотреть можно в YouTube-канале «Говорит Москва», стрим там начался.

Так как вы финансист и специалист по тому, что происходит с российской валютой, у меня к вами традиционный вопрос: что происходит с российской валютой? Два разнонаправленных заявления было сегодня от Минфина. Сначала «Ведомости» написали, что вроде как частично отказываются от бюджетного правила. Тут же Минфин выдаёт, что будет выходить, спустя год практически, на рынок с целью продажи и покупки валюты. И возникает вопрос: а что происходит? Тот курс, который есть, это про что? 

А.ЛОСЕВ: Это про национальный позор и про коллапс. Потому что то, что происходит, мы видим, по сути, как, с одной стороны, Россия ведёт специальную военную операцию и пытается противостоять экономической войне Запада, которая переходит в тотальную войну. А с другой стороны, отсюда выводятся деньги, всё, что приходит по экспорту, всё остаётся там, поддерживая финансовую систему наших противников. То есть причины коллапса рубля — это колоссальный отток капитала, который, по сути, рекордный. Всё, что мы успеваем получить, тут же выводится.

Е.ВОЛГИНА: Были у Силуанова объяснения в начале недели, когда его спросили, что с рублём происходит. Он говорит: это не потому что иностранцы уходят и им нужно забирать деньги отсюда — и сразу кажется, что видимо, поэтому. Это потому, что люди за границу ездят, сейчас период отпусков, закупают валюту, и рынок обваливается. Причина — в положении торгового баланса. И возникает вопрос: правда, иностранцы вывели свои капиталы и обвалили рубль, и поэтому с рублём теперь ничего сделать нельзя?

А.ЛОСЕВ: Всё можно сделать, всё можно исправить. Мы понимаем, что курс, как нам говорят, рыночный. Он рыночный, потому что определяется биржевыми торгами. Поскольку крупнейшие российские банки отрезаны от долларовой системы, поскольку они обслуживали крупнейших экспортёров, они тоже не поставляют доллары на биржу. Доллары на биржу поставляют мелкие банки. Импортозамещения у нас как не было, так и нет. И непонятно, будет ли когда-нибудь.

Е.ВОЛГИНА: Что понимать под импортозамещением, ещё вопрос? Внутри производителей у китайцев закупать, да.  

А.ЛОСЕВ: Неважно. Важно то, что внутреннее производство растёт только в ограниченных секторах. А товары, которые нам необходимы, они закупаются за границей. Соответственно, спрос на доллар высокий, на евро, а предложение низкое. Выходит, что курс стремится к антирекордам, вот такой дисбаланс, курс перепродан. Что можно было сделать? Поскольку основной торговый партнёр это Китай, просто забыть про торги доллар – рубль на Московской бирже и торговать парой юань – рубль, а всё остальное рассчитывать через кросс курс к юаню. Но этого пока не делается. Когда Центральный банк говорит, что мы не можем вмешиваться, у нас нет долларов, отчасти это правда. Но юаневые интервенции они могут делать. Но не делают.

Е.ВОЛГИНА: Но говорят, сейчас они выходят на покупку валюты, но не говорят, какой валюты. Это будет юань или это будет доллар?

А.ЛОСЕВ: Юань, скорее всего. Что ещё больше усилит падение рубля. Решить этот вопрос, эту проблему может тот, что Набиуллину переназначил. Президент Путин. Поскольку взятки с ЦБ гладки, как говорится, они занимаются инфляционным таргетированием, по сути, доведя это до степени теургия, если помним, неоплатоники, их магические действия в качестве богослужения золотому тельцу, не знаю, кому они служат. Вот эта теургия, не имеющая никакого отношения к реальности. Президент в конце февраля – начале марта прошлого года подписал серию указов об обеспечении финансовой стабильности. И мы видим, как рубль быстро с нынешних уровней укрепился на уровне 60 и долго там находился, пока эти указы не были отменены. Теперь мы видим, напротив, что экспортёры могут оставлять всё экспортную выручку за рубежом.

Е.ВОЛГИНА: Им нужно опять прикрутить?

А.ЛОСЕВ: А непродажа валютной выручки — это отток капитала.

Е.ВОЛГИНА: Интересно, тогда возникает вопрос, а вследствие чего принимаются такие решения? Это некий саботаж со стороны финансового блока? Это непонимание глобальных трансформационных процессов, которые происходят? То есть учились по одним учебникам, догма была определённая, вот мы этой догме следуем. Потому что ничего нового мы придумать не можем. Или что-то третье?

А.ЛОСЕВ: Я думаю, совокупность всего. Действительно, та, которая следовала догмам, ушла с поста первого заместителя…

Е.ВОЛГИНА: Юдаева, что ли?

А.ЛОСЕВ: Да. Юдаева как раз была известна тем, что следовала догмам МВФ и учебнику экономики. Её критиковали за это. Теперь она советник, уже не первый зампред. Понятно, что девальвация выгодна правительству. Нефтегазовые доходы в пересчёте на рубли дают то самое пополнение бюджета.

Е.ВОЛГИНА: Можно тогда сразу 200 сделать, и денег будет много.

А.ЛОСЕВ: Да, легко. И мы скажем, что Байден был прав. Это, по сути, паразитизм. Вместо того, чтобы развивать отечественную экономику, развивать отечественную промышленность, мы такой девальвацией просто блокируем всё. Более того, почему я поддерживал тот уровень курса, который был в прошлом году, говорил, что это неплохо, что рубль укрепился. Потому что это давало нам возможность закупить оборудование, купить время для перенастройки логистики, для заключения новых контрактов и т.д. Сейчас эта девальвация переходит в инфляцию. И процесс только начался, потому что там есть лаг около трёх месяцев. Мы пик инфляции увидим где-нибудь в сентябре, но при том, что будет новый урожай, но поскольку у нас компонента импорта в потребительской корзине на самом деле большая, более того, то, как считают у нас инфляцию, есть такое выражение анекдотическое, что лошадиная сила — это мощность, которую развивает лошадь весом один килограмм и ростом один метр, но увидеть эту лошадь невозможно, потому что она находится всегда под колпаком в Палате мер и весов под Парижем в Севре. Вот у нас инфляцию так же считают. Поэтому мы с удивлением наблюдаем за ростом стоимости товаров в магазинах, мы видим, как растёт средний чек, а нам говорят, что он ниже 4%.

Е.ВОЛГИНА: У нас и нефть пытаются высчитывать через Аргус, хотя у нас отгрузки в европейских портах не происходят.

А.ЛОСЕВ: Поэтому здесь можно сказать, что политика такая целенаправленная. Кто бенефициары — бенефициары те, кто реально пытается сохранить бизнес на Западе, не верит в нашу победу и так далее.

Е.ВОЛГИНА: То есть им говорят: вы делайте так, тогда будет хорошо?

А.ЛОСЕВ: Это с одной стороны. С другой стороны, когда мы видим вот такую девальвацию, это означает невозможность долгосрочное планирование. Это означает, что высокие процентные ставки, да, инфляция, плюс Центральный банк ещё догадался ставку поднять. Мало того, что это вообще никак не помогло стабилизировать рубль, так это ещё будет тормозить экономику. И будет мешать Минфину проводить заимствования для того, чтобы покрывать бюджетный дефицит. Центральный банк, по сути, подложил ещё одну мину под российскую экономику.

Что с этим можно сделать? Утверждали Набиуллину депутаты «Единой России». Вот Конгресс США предоставил ФРС двойной мандат. ФРС отвечает за экономический рост в США и за безработицу и за инфляцию. Центральный банк отвечает якобы только за инфляцию. Хотя в Конституции написано иное, что он отвечает за стабильность рубль. Но кто у нас смотрит на Конституцию. Если законодательно обязать Центральный банк отвечать за экономический рост, то мы увидим изменения в денежно-кредитной политике.

Е.ВОЛГИНА: Почему тогда сейчас, Александр Вячеславович, если то, что вы описываете, во-первых, всегда возникает вопрос, когда финансовый блок пытается объяснить, ну, рыночная экономика… Послушайте, у нас такие травмирующие, травматичные события, мы находимся под санкционным давлением, и употреблять при этом слово «рынок» как-то странно. У нас вообще не рыночные условия для действий нашей экономики во внешних рынках и, соответственно, какой рынок может быть внутри? С другой стороны, есть какие-то методы, которые по каким-то причинам не принимаются в расчёт. Тогда возникает вопрос, чего ждать?

А.ЛОСЕВ: Ждать просто стагнации, стагфляции.

Е.ВОЛГИНА: Стагфляция — это и инфляция, и стагнация сама по себе.

А.ЛОСЕВ: Да. Ни к чему другому эта политика не приведёт.

Е.ВОЛГИНА: Слушатели наши говорят: прогрессивная шкала — неотъемлемая часть рыночной экономики. И не исходя из того, как живет средний класс в США, а исходя из своей статистики. Без этого рыночная экономика не имеет смысла, рынок не переходит к выработке лучшего предложения, приводит к строительству монополии накоплениями сокровищ в долларах вне системы.

А.ЛОСЕВ: Прекрасное сообщение.

Е.ВОЛГИНА: Я ничего не поняла, честно говоря.  

А.ЛОСЕВ: Но мы смотрим на те страны, где есть прогрессивная шкала — тоже не работает. Смотрите, как падает экономика Германии.

Е.ВОЛГИНА: У них промышленное производство, бегут просто из страны к тому же.

А.ЛОСЕВ: Правильно. Здесь вопрос не в шкале. У нас действительно бенефициарами нашей экономики является группа семей. Если по определению Аристотеля, мы никак не демократия или, как пытаются представить, квази-монархия. Нет. Мы олигархи. Россия — олигархи. И у нас нет шансов на быструю победу, в том числе в войне с Западом, если мы не вернёмся к нашему естественному состоянию Третьего Рима. А пока мы просто Второй Карфаген, торгашеская республика.

Е.ВОЛГИНА: Почему тогда с высоких трибун постоянно звучит, что мы преодолели кризис, вот-вот мы начнём расти? Что есть понимание кризиса тогда в текущем положении? Потому что получается какая-то шизофрения: одни говорят, что Центральный банк может регулировать курс и делать его нормальным, на уровне прошлого года, чтобы было комфортно всем. А то получается, что лоббизм нефтяников работает в большей степени. Другие говорят, что нет, нам нужно развивать своё производство, и поэтому нужно ещё что-то делать. Третьи говорят: да нет, то, что мы упали — мы сейчас поднялись и будем подниматься выше и выше.

А.ЛОСЕВ: Помните, чем заканчивается второй акт Гамлета? «Что вы читаете, мой принцы? — спрашивает его Полоний в библиотеке. — Слова, слова, слова». Да, слов мы слышали очень много. Дел мы не видим. Та ситуация, в которой находится наша страна, — ситуация с колоссальным давлением Запада, в ситуации, когда мировая экономика находится на грани спада и попадания в кризис, и очень серьёзный кризис, она лишает нас времени. Времени нет, на самом деле, ни у кого. Не надо ничего ждать, надо просто действовать как можно быстрее. И когда мы говорим про прогрессивную шкалу и так далее, если у нас сырьевая модель экономики,

Е.ВОЛГИНА: Никакая прогрессивная шкала не поможет, да?

А.ЛОСЕВ: Да. То надо смотреть, где у нас формируется прибыль основная, и эту прибыль оттуда просто забирать в больших масштабах. По-другому не получится. Когда нам говорят про пенсии, пенсии низкие, вы плохо работаете — говорят эти самые экономисты и политики.

Е.ВОЛГИНА: Вы патерналист. Вы хотите, чтобы вам государство всё платило.

А.ЛОСЕВ: Но, простите, стоимость человеческого труда и зарплаты, которые здесь платятся, они какие? Государство получает доход не от нашего налога на доход физических лиц, которые могут формировать пенсионный фонд, а от нефти и газа. Посмотрите на страны, которые богаты нефтью и газом. Из чего они платят пенсии, из доходов граждан или с сырьевой ренты?

Е.ВОЛГИНА: С сырьевой ренты.

А.ЛОСЕВ: А у нас с доходов граждан. Сырьевая рента идёт кому-то…

Е.ВОЛГИНА: Какие бы страны вы сейчас привели в пример, которые не просто говорят, а именно делают и переводят свою экономику и вообще понимание процессов на принципиально иной уровень?

А.ЛОСЕВ: К сожалению, таких стран очень мало и, может быть, даже и нет. Иногда приводят в пример Китай. Но Китай столько всего наделал того, что не дай бог у нас сделать. И пузыри, и долг, и раздутый сектор недвижимости. И по сути, кризис перепроизводства, который они замаскировали ковидными мерами — посадить всех на карантин, приостановить производство, чтобы решить проблемы кризиса перепроизводства, о которых любили писать Маркс, Энгельс, Ленин и так далее. О чём мы подзабыли, потому что политэкономику уже мало кто учит.

Е.ВОЛГИНА: Тогда следующий вопрос. Сейчас происходит борьба за выживаемость капиталистической системы? Или борьба за то, что капиталистическая система сменится какой-то другой? Потому что у нас привыкли: есть капитализм, есть социализм, третьего не дано.

А.ЛОСЕВ: Дано. И оно строится, это третье. Оно строится глобальными силами, оно строится транснациональными корпорациями. И называется этот тип антиутопия. Когда всё богатство, все средства производства, все деньги, контроль всех ресурсов принадлежит ограниченному кругу лиц. Все остальные находятся на положении биомассы.

Е.ВОЛГИНА: Сублимат потребляют, да?

А.ЛОСЕВ: Некоторые определённые политические и законы, и расклады не позволяют начать ядерную войну, чтобы эту биомассу… хотя они очень хотят сократить население Земли. Поэтому идёт переход такой перераспределительной экономики. Когда ограниченные ресурсы они будут населению как подачки давать, будут действительно распределяться теми, кто лоялен или нелоялен под очень жёстким контролем. И этому контролю, вот цифровой рубль, допустим… Во-первых, его продвигает МВФ и «группа 30» — цифровая валюта Центрального банка. «Группа 30» — никакая не конспирология, это главы крупнейших центральных банков мира, ФРС, главы МВФ, Всемирного банка и Европейского центрального банка. По степени влиятельности они превышают любое правительство, эти люди.

Е.ВОЛГИНА: А зачем тогда цифровой рубль продвигается?

А.ЛОСЕВ: Цифровая валюта Центрального банка это как раз контроль за тратами граждан и инструмент социального моделирования

Е.ВОЛГИНА: То есть если вы провинитесь в чём-то, вам доступ к кошельку закроют?

А.ЛОСЕВ: Тот же самый Китай, который начал вводить цифровой юань. Он же начал вводить его в системе социальных выплат и поставил чёткое ограничение: на цифровой юань вы рис и курятину купить можете, а алкоголь нет. Билет на поезд купить можете, а лотерейный билет нет. И так далее. Можно ограничить использование его в каком-то регионе, так чтобы человек, если объявлен карантин, не мог никуда выйти.

Е.ВОЛГИНА: У нас это позиционируется как это удобно, товарищи. Это будет удобно, просто говорят они.

А.ЛОСЕВ: Дорогие товарищи, есть такой закон Грэшема. Закон финансовый, придуманный в XV веке, который гласит: худшие деньги вытесняют из обращения лучшие. Золотые монеты, флорины или дукаты вытеснялись медью, медяками, они скапливались у королей, герцогов или банкиров, а население пользовалось медяками, а потом ассигнациями, которые были малообеспечены. Вот цифровой рубль — как раз этот закон Грэшема. Пока наш рубль находится в состоянии коллапса, ни о каких цифровых рублях как о суррогатах… у нас из страны вывозятся деньги, из страны вывозится золото, из страны вывозится капитал, а нам предлагается цифровой суррогат.

Е.ВОЛГИНА: Ну, отключат электричество, ничего не будет.

А.ЛОСЕВ: По сути, это цифровые талоны на питание. Поэтому сейчас, до тех пор, пока Центральный банк, правительство, президент, кто угодно, не стабилизирует финансовый рынок и не стабилизирует рубль, думать о цифровых рублях и соглашаться ни в коем случае нельзя. 

Е.ВОЛГИНА: Получается, что инструменты для того, чтобы стабилизировать рубль на уровне прошлого лета, инструменты есть исчерпывающие? 

А.ЛОСЕВ: Они есть. Но они не применяются пока. По причинам, которые мы можем просто… догадываться, но не обсуждать в эфире, потому что уж совсем уходим в конспирологию.

Е.ВОЛГИНА: Понятно. Но инструменты в любом случае есть. Тогда, с вашей точки зрения, какие процессы могут происходить, которые всё равно заставят финансовый блок отойти от своего консервативного взгляда на то, как должна строиться российская экономика, чтобы правда этого кризиса, он не ударил внутри страны?

А.ЛОСЕВ: У нас, во-первых, начинается всё-таки предвыборная кампания. Дестабилизация финансовых рынков перед выборами, наверное, не очень хорошо. Потому что в конечном итоге отвечает за всё президент. Второе. Не так всё просто в мире. И если начнётся реальный экономический кризис из-за дисбалансов американской экономики, из-за этих пузырей надутых, из-за колоссального долга, который накопили многие страны, и череды дефолтов, из-за того, что глобалисты, они реально начинают трансформировать мировую экономику, снося то, что было основой текущей экономической модели, заменяют на что-то иное. Будет происходить настолько быстрая трансформация, что те деньги, которые вывозились туда, они просто там исчезнут. Уже некуда будет вывозить. Плюс если, допустим, пойдёт эскалация вокруг Украины. Понятно, что киевский режим проигрывает, понятно, что в принципе дни уже сочтены и понятно, чем закончится. Но если начнётся какая-то очередная эскалация, если деньги, которые остаются за рубежом, всё ещё остаются, будут окончательно заморожены и потеряны для наших олигархов, в кого превращаются наши олигархи? Ни в кого. И с ними можно делать всё, что угодно.

Е.ВОЛГИНА: Вот оно что. То есть по факту, условно, чем более понятная ситуация на фронте сейчас, тем более жёсткие меры Евросоюз и Соединённые Штаты могут принимать в отношении российского капитала?

А.ЛОСЕВ: Совершенно точно. И смотрите, мне кажется, что коллапс рубля — как раз ответ на наши успехи на фронтах.

Е.ВОЛГИНА: Это интересная, кстати, логика.

А.ЛОСЕВ: По сути, компенсировать.

Е.ВОЛГИНА: Вы выигрываете, вот вам, разбирайтесь теперь внутри.

А.ЛОСЕВ: Да. Потому что пятую колонну у нас никто не отменял.

Е.ВОЛГИНА: А вроде зачистили? Нет? Это так, номинально, кто с флагами ходил в поддержку?

А.ЛОСЕВ: Это не пятая колонна. Это городские сумасшедшие.

Е.ВОЛГИНА: Понятно. А что делать тогда с вот этим скандалом фактически, который спровоцировало агентство Fitch, которое усомнилось в качестве бюджетного планирования в США, потому что понизило кредитный рейтинг США на одну ступень с AAA до AA+. И там же Джаннет Йелен, министр финансов США, прям сказала, хлопнула кулаком и сказала, что доколе, что вы себе позволяете? И вопрос, последуют ли примеру Fitch Moody’s и Standard & Poor's, потому что говорят, что рынки реагируют довольно нервно на всё это дело.

А.ЛОСЕВ: Давайте я зачитаю причины понижения рейтинга. Это пресс-релиз агентства Fitch. Снижение рейтинга Соединённых Штатов отражает ожидаемое ухудшение финансового положения в течение следующих трёх лет, высокую и растущую долговую нагрузку правительства и в целом ослабление правления по сравнению с аналогичными рейтингами. То есть эрозия управления. Они говорят о том, что Минфин США пошёл во все тяжкие, что сейчас уже только проценты платежей по долгу 1 трлн долларов, превысили уже оборонный бюджет, через год будет свыше 1,5 трлн. Долги колоссальные. Долги правительства превышают 32 трлн долларов. Долги домохозяйств — 24,6 трлн долларов. Общие долги американцев — 96 трлн долларов. По сути, всё на грани очень серьёзных проблем.

Е.ВОЛГИНА: Тогда они просто перестанут в какой-то момент… либо введут какой-нибудь цифровой доллар, обнулят этот доллар, чтобы выйти сухими из воды. Или перестанут платить по долгам, расплачиваться с внешними игроками.

А.ЛОСЕВ: Есть третий вариант. Давайте вспомним Фёдора Михайловича Достоевского. Родион Раскольников. Можно грохнуть кредиторов. Грохнуть тех, кому должны.

Е.ВОЛГИНА: Так я и говорю про это — не платить им.

А.ЛОСЕВ: Устроить войнушку, что-то ещё. Кто основные доноры внешней…

Е.ВОЛГИНА: Китай и Саудовская Аравия.

А.ЛОСЕВ: Китай, Саудовская Аравия, Евросоюз, Япония, Корея и так далее. Посмотрите, как они пытаются, они уже, по сути, взяли под контроль тотальный экономику Германии, её сейчас душат. Сейчас то же самое будут пытаться делать с Францией и так далее. Япония, которую втянули тоже в противостояние с Россией, и нагнетают антироссийскую истерию и антикитайскую. И если что-то начнётся в Индо-Тихоокеанском регионе, то Япония будет таким непотопляемым авианосцем, а может быть, новой мишенью для чего-то нехорошего ядерного, кто ж знает.

Е.ВОЛГИНА: Финансист Александр Лосев с нами. Член президиума Совета по внешней и оборонной политике. Сейчас информационный выпуск. Потом продолжим.

 

НОВОСТИ

 

Е.ВОЛГИНА: 15:35 в столице. Программа «Умные парни». Александр Лосев с нами, финансист, член президиума Совета по внешней и оборонной политике. Стрим в YouTube продолжается. У микрофона Евгения Волгина. Пожалуйста, ваши вопросы задавайте нашему гостю.

Давайте с вами про переговоры Путина и Эрдогана поговорим и про настойчивые опять призывы вернуться в зерновую сделку.  

А.ЛОСЕВ: Очень интересный случай. Поскольку у нас торговая республика и Турция торговая республика, наверное, торгаши как-то договорятся так, что весь мир удивится. Вопрос в том, само понятие сделки в момент войны…

Е.ВОЛГИНА: Это выглядит странно.

А.ЛОСЕВ: Очень странно.

Е.ВОЛГИНА: Она инициатива называется. Это у нас используется слово «сделка». На самом деле это черноморская инициатива.

А.ЛОСЕВ: Эрдоган, который отдал азовцев (запрещённые в РФ), Эрдоган, который поставляет на Украину беспилотники и самоходные артиллерийские установки 150-миллиметровые, Эрдоган, который строит для Украины корветы для противодействия нашему флоту, для атаки на Крым, на Крымский мост и так далее.

Е.ВОЛГИНА: Говорит Путин: приезжайте, обсудим.

А.ЛОСЕВ: Да. Я думаю, понятно, если надо, он отправит его в Гаагу. За толику малую.

Е.ВОЛГИНА: Думаете?

А.ЛОСЕВ: А почему бы нет? У Эрдогана всё очень-очень плохо в экономике. Почему он вдруг начал поддерживать вступление Швеции в НАТО, почему так переменился.

Е.ВОЛГИНА: Денег обещали, скорее всего.

А.ЛОСЕВ: Да. У них проблема в том, что золотовалютные резервы у них отрицательные. Они для того чтобы Эрдоган смог переизбраться, потратили 170 млрд долларов на поддержку лиры. Лира падает камнем так же быстро, как и рубль.

Е.ВОЛГИНА: И мы ещё говорили: мы в сделке, ладно уж, останемся, Эрдогану поможем. А потом хлоп — и всё. И даже на этих переговорах азовцев не обсуждали. Хотя по факту, восточные страны умеют в символы очень хорошо. Мне кажется, у нас эти символы тоже должны понимать. И скажем так, необращение внимания на такого рода жесты тоже влечёт за собой определённые последствия. 

А.ЛОСЕВ: Да, они перестают уважать. Перестают относиться к нам с уважением. Будут считать нас территорией, которую дальше можно напрягать, чьи куски можно забирать в Великий Туран и так далее. Заигрывание с такими партнёрами может закончиться очень и очень неприятно. Если им не показать силу и если им не показать, что мы можем как-то влиять на эту ситуацию. А как влиять — уничтожение портовой инфраструктуры Украины как раз показывает, что зерновая сделка должна идти каким-то образом иначе. Потому что действительно мы заинтересованы в торговле нашим зерном, рекордный урожай. Действительно, без нашего зерна мировой рынок продовольствия…

Е.ВОЛГИНА: Коллапснёт.  

А.ЛОСЕВ: Ну, не коллапснётся, но будет очень напряжённым из-за роста цен на пшеницу и не только, на масличные культуры. Возможен голод и неблагоприятные явления, тем более что и в прошлом году было очень много засух, в тех же самых Бразилии, Индии. И сейчас в Индии наводнения. Многие страны ограничивают экспорт риса и так далее. Это надо решать. Потому что мы понимаем: продовольствие — это ресурс. Если контроль за этим ресурсом у стороны Запада, у наших противников, то они будут его использовать для своих целей, для того чтобы склонить беднейшие страны к антироссийской политике.

Е.ВОЛГИНА: Ровно про это, мне кажется, было заявление Борреля, сегодня утром или вчера ночью. Который говорил, что Россия, продавая дёшево своё зерно, ставить в зависимость другие страны. Это читается так: мы хотим продавать дорого, чтобы ставить в зависимость другие страны.

А.ЛОСЕВ: Да. Именно так оно и делается. Потому что вся мировая экономика после глобализации стала взаимозависима. Но взаимозависимость не симметрична. Те, кто контролирует центральные узлы, такие как финансовая система или интернет. 80% интернет-трафика проходит через сервера в штате Северная Вирджиния. Тех, кто контролирует рынки товарные. Зерно, его стоимость, определяется на Чикагской бирже. И как они наторгуют, так и будет стоить. Допустим, нефть это ICE в Лондоне, металл — это Лондонская биржа металлов. Золото, платина, палладий, медь, цинк, олово и прокат, всё остальное.

Е.ВОЛГИНА: Чья биржа — тот и диктует, в общем, условия.

А.ЛОСЕВ: Правильно. Потому что те, у кого есть ценовые центры, и те, кто эмитируют расчётные валюты, те и управляют этим миром и проводят политику неоколониализма так, как им вздумается.

Е.ВОЛГИНА: Тогда другой момент. Получается, что если, несмотря на то, что Турция делает и делает очень нагло, такое фарисейство сплошное происходит, мы сложили просто все яйца в одну турецкую корзину и поэтому не можем никак действовать иначе?

А.ЛОСЕВ: Мы плетём другую корзину.

Е.ВОЛГИНА: Мы плетём всё-таки? И поэтому Эрдоган говорит Путину: давайте договариваться?

А.ЛОСЕВ: Да. Мы плетём очень серьёзную корзину антизападную, антитурецкую. Это коридор Север – Юг, через Иран. Когда нам уже не нужны будут эти Босфор и Дарданеллы. Когда мы можем перенаправить наш товарный поток через Каспий, через Иран в порты Индийского океана, Аравийского моря. Соответственно, в колоссальные рынки. Индия, Китай, Пакистан и Западная Азия, Африка и так далее. Тот контроль, который есть у Турции, он отчасти сохранится, но он уже не будет иметь решающего значения. Опять же, проблема именно ещё и в импортозамещении. Мы не можем не импортировать, Турция такой вот хаб, и они держат нас за одно место.

Е.ВОЛГИНА: Но как говорят, что у нас, я осторожно скажу, протурецких сил и мыслей в стране гораздо больше, чем проиранских.

А.ЛОСЕВ: Да. Потому что гешефт. Мы торговая республика, мы не Рим, к сожалению, пока. Мы не можем проводить национальную политику, пока деньги и торговля главные.

Е.ВОЛГИНА: Но в данном случае шанс на то, что реализуется как раз проект коридора Север – Юг, насколько он велик?

А.ЛОСЕВ: Это серьёзные шансы, он будет реализован. Потому что без него нас действительно додушат. Потому что мы видим, как Турция легко склоняется из-за своих финансовых проблем под диктат Америки. Торгаши всегда предадут.

Е.ВОЛГИНА: 7373-94-8 телефон прямого эфира. Давайте вас послушаем. Пару звонков примем. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Сергей Алексеевич. Александр Вячеславович, трудно с вами не согласиться в ваших словах в первой половине эфира. Всё вы очень понятно и чётко излагали. А вот из ваших слов в то же время следует, что президента умело вводят в заблуждение. А может, на ваш взгляд, такая быть ситуация, что мы вынуждены в какой-то мере играть по правилам врага, и Путин это понимает?

А.ЛОСЕВ: Вполне возможно, что мы вынуждены. Потому что мы пока не создали суверенную экономику. Если мы имеем суверенитет политический, военно-политический, то в сфере технологий, экономики, финансах мы пока не суверенны. Мы действительно больше 30 лет встраивались в глобальную экономику и в ней очень сильно застряли, влипли, как говорится. И выход долгий, болезненный. Но выходить надо. Понятно, что мы не сможем сделать автаркию, мы не сможем здесь производить всё подряд. Но из таких ловушек ключевых надо выкарабкиваться.

Е.ВОЛГИНА: Есть ли у нас всё-таки, здесь же вопрос ещё способности к переговорам. Тут вопрос, как дипломаты могут работать, как другие недипломатические переговорщики, бизнесмены у нас тоже есть такие, которые участвуют в переговорах. Может быть, речь ещё идёт о том, кто именно посылает какой месседж и кого делегируют договариваться с тем или иным? Потому что даже с этой пресловутой зерновой инициативой. Честно говоря, с трудом верится, что нет в стране ни одного человека, который бы задействовал бы какие-то механизмы для того, чтобы убедить ту сторону соблюдать хотя бы часть наших условий. А не произошло этого. И в итоге происходит некая потеря лица. Мы говорим: мы хорошие, мы хотим снабжать мир хорошим, дешёвым продовольствием, пожалуйста. Те говорят: хорошо, окей, но ваши условия мы соблюдать не будем.

А.ЛОСЕВ: Вспоминается из 90-х такое выражение: если вы не понимаете, кто в этой сделке лох, то лох — то вы. И есть два подхода к переговорам, на самом деле. Первый подход — мы соглашаемся на условия второй стороны для того, чтобы получить то-то в этих переговорах. Второй подход — мы жёстко говорим второй стороне: если вы не исполняете вот это и вот это, вам прилетит по башке. А мы это только начали делать. Только сейчас начали прилетать по Одессе, по Измаилу, по Рене и так далее. Только сейчас. Но мы ещё даже не начали экономическую войну против Запада.

Е.ВОЛГИНА: А чего мы можем сделать?

А.ЛОСЕВ: Давайте учиться у наших врагов. Черчилль. Как только началась Вторая мировая война, первое что он сделал, кроме военных мер — создал министерство экономической войны, задачей которого было блокировать поставки молибдена, руды, материалов каучука в фашистскую Германию. Топили просто корабли, которые везли эту руду. Блокировали всё. Вот это экономическая война, которая позволила Англии продержаться, потом в войну вступил Советский Союз, и Англия, в принципе, легко отделалась. У нас есть возможность давить на какие-то ключевые вещи, которые нужны Западу. Понятно, что нам пока ещё нужны деньги, поэтому мы окончательно не разрываем и урановые вещи, титан, хотя к ним идёт, наши нефть и газ к ним как-то приходят, и нефтепродукты через посредников. Но тем не менее. Мы видим, как с нами поступили с «Северным потоком». Но пока никто даже не думал про подводные кабели и так далее.

Е.ВОЛГИНА: Это очень странно.

А.ЛОСЕВ: А уж про мосты через Днепр только ленивый не сказал.

Е.ВОЛГИНА: Как говорят: мост уничтожить сложно, ракет требуется много, мы лучше этой ракетой бахнем куда-нибудь в другое место.

А.ЛОСЕВ: Бахайте. Они будут завозить сюда РСЗО, снаряды и так далее.

Е.ВОЛГИНА: Получается, по сути, конфликт, во-первых, рутинизирован. А во-вторых, он носит такой не то что гибридный, а какой-то полихарактер. Потому что одной рукой мы говорим: если вы нет, то мы тогда, хорошо. Но другой рукой: давайте договариваться. Но так в зону боевых действий не ходят.

А.ЛОСЕВ: Когда-то математик Владимир Лефевр, перебежчик, который создал теорию рефлексивного управления, как сделать так, чтобы противник принимал решения, нужные вам, но думал, что он принимает сам — рефлексивное управление. Он как раз объяснил администрации Рейгана, как разрушить Советский Союз. Как сделать так, чтобы руководство Советского Союза шло на уступки и даже те решения, которые были невыгодны Советскому Союзу, преподносились как достижение советской дипломатии. При этом Советский Союз для внешнего мира позиционировался как империя зла, а нам внушали, что мы живём в голимом убогом совке.

Е.ВОЛГИНА: Это шизофрения получается.

А.ЛОСЕВ: Это как раз и было. Мы сейчас наблюдаем нечто похожее. И надо учитывать ошибки прошлого, чтобы ещё раз не потерять страну.

Е.ВОЛГИНА: 7373-94-8 телефон прямого эфира. Давайте вас послушаем. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Задам вопрос, если позволите. Упрощает ли цифровой рубль эмиссию? Всё-таки формальное печатание денег подразумевает более трудоёмкий процесс. И второй вопрос. Некоторые чиновники заявляют, что слабый рубль позволит нам выполнить социальные обязательства. Насколько это соответствует возможному заявлению Керенского, что измерение керенок не в метрах, а в километрах позволит укрепить российскую империю?

А.ЛОСЕВ: Давайте по поводу цифрового рубля и эмиссии. Эмиссия в основном безналичная. Наличная эмиссия не такая большая. У нас денежный агрегат М1 — это наличные деньги, безналичные деньги, остатки на счетах до востребования, они гораздо больше, чем масса наличных денег, где-то 18 трлн она у нас. Нет никакой разницы между эмиссией безналичных денег и цифровых денег. Напротив, под цифровой рубль надо создавать инфраструктуру цифровую. Это затраты, которые гораздо больше, чем затраты на поддержание текущей инфраструктуры безналичных денег. Плюс деньги генерят ещё не только центральные банки, но и банковская система, выдавая кредиты, проводя денежные обращения. Поэтому банки также участвуют на самом деле в денежной эмиссии. Уже денежный агрегат М2, куда входят ещё и депозиты и так далее. Потому что потом эти депозиты трансформируются в кредиты для экономики.

Цифровой рубль штука отдельная. Во-первых, это не деньги. Цифровой рубль не исполняет три из пяти функций денег. Это не средство сбережения, потому что на него не начисляются проценты. Это не кредитные деньги. Поскольку цифровой рубль будет ограничен пока в каком-то контуре, на него невозможно будет купить всё, что пожелается, а это значит, что он не является мерой стоимости. И он не может являться мерой расчётов, если будут какие-то ограничения наложены на переход от цифровой формы рубля к наличной и безналичной. Получается это такой суррогат. О’Генри помните, «Вождь краснокожих»? «Песок — неважная замена овсу».

Е.ВОЛГИНА: Хорошо. Тогда другой момент, это Бразилия, которая вступает против расширения БРИКС. И есть ряд экспертов, которые говорят, что Бразилия говорит дельные вещи, потому что для нас почему-то… мы позиционировать стали БРИКС как антизападный какой-то конгломерат государственный, а на самом деле, БРИКС не про это, а про что-то другое. Поэтому зачем расширять? Будет как Евросоюз, который приняли маленькие страны и всё.

А.ЛОСЕВ: Нет, не так. Дело в том, что по итогам первого квартала этого года совокупный ВВП стран БРИКС превысил совокупный ВВП стран G7. Это значит, что у стран БРИКС, вообще стран глобального Юга и стран, которые не присоединились к антироссийской коалиции, по сути, появляется больше прав и возможностей влиять на мировую систему, на мировой порядок, на те процессы, которые в мире происходят. Ограничить диктат Соединённых Штатов.

Е.ВОЛГИНА: А у БРИКС есть политическая надстройка? БРИКС это же про деньги в большей степени?

А.ЛОСЕВ: В том-то и дело, что хорошо, что там нет политической надстройки. Потому что если думать не о политике, а об экономике, смотрите, совокупный мировой долг свыше 300 трлн долларов. В основном эти долги наделаны в долларах США. Сейчас растут ставки. 53 страны, по данным МВФ, уже в очереди на дефолт. Более ста стран будут испытывать проблемы с рефинансированием долгов. Что будет дальше, если ФРС продолжит повышать ставки и пылесосить доллары со всего мира к себе, в свою финансовую систему? Будут очень серьёзные проблемы для экономик всех стран, особенно беднейших. Они просто остановятся. Если не найти замену доллару, если не найти схемы, каким образом поддержать торговлю, каким образом поддержать производство, вообще поддержать жизнь в этих странах, если что-то начнёт не так происходить с глобальной финансовой системой. Вот для этого и нужна и валюта БРИКС, которая будет балансировать как раз торговлю между странами. У каких-то стран есть положительное сальдо торгового баланса, у каких-то отрицательных, как, например, у Индии с нами. Для того чтобы был баланс, чтобы каким-то образом заполнить это отрицательное сальдо, нужна какая-то валюта, или золото, или синтетическая валюта. Но главное экономика, главное, сделать так, чтобы мы не были заложниками — мы, глобальный Юг, Латинская Америка, весь остальной мир — не были заложниками ситуации дисбаланса американской финансовой системы. Мы помним кризис 2007-2008 годов, он же чисто американский кризис. Но он стоит мировой экономике 15 трлн долларов. Сейчас мировая экономика гораздо выше по объёмам, чем тогда, в 2008 году. 

Е.ВОЛГИНА: И кризис может быть хуже.

А.ЛОСЕВ: Кризис может быть серьёзнее. И что тогда? Просто накрыться саваном и идти на кладбище?

Е.ВОЛГИНА: Тогда получается, что опять же происходит некая шизофрения, навязанная теми людьми, которые, понимая ресурс БРИКС, убеждают, что БРИКС ничего не значит и, соответственно, никакой валюты БРИКС быть не может, потому что альтернативы нету. Здесь вспоминается цитата Лиддела Гарта из «Стратегии непрямых действий», что важная задача — притупить меч у противника о его же щит.

А.ЛОСЕВ: Конечно, они пытаются влиять. Но я так понял, что президент Бразилии Лула да Силва уже опроверг вот эти вещи, что Бразилия не собирается расширять. На самом деле, чем больше стран втягивается в это, чем более скоординированной будет экономическая политика, возможно, не только экономическая. Когда были проблемы у «Газпрома» с Украиной, куда они бежали? В Стокгольм, в арбитраж. А почему нам нельзя построить арбитраж на уровне БРИКС? Почему не решать торговые споры здесь, почему мы должны бежать в Стокгольм?

Е.ВОЛГИНА: Почему мы страховались через «Ллойд», а не страховались сами через себя.

А.ЛОСЕВ: Да, вот это. Почему Гаага какая-то существует?

Е.ВОЛГИНА: Потому что это белые люди. А мы туземцы.

А.ЛОСЕВ: Мы говорим о том, что мы боремся с колониализмом, с его проявлениями. По сути, мы становимся, как преемственность, политика Советская Союза — мы освобождаем весь мир. И давайте всё-таки не делить людей на чёрных и белых, а строить какую-то справедливую миросистему для всего человечества. Или для того человечества, которое не хочет жить в антиутопии и хочет каким-то образом развиваться и продвигать национальные интересы.

Е.ВОЛГИНА: То есть осознание, в принципе, другими странами тоже происходит? Просто многие говорят, какой смысл может быть у БРИКС, если все эти страны всё равно повязаны на Штаты. Китай не собирается отказываться от сотрудничества со Штатами, Индия не собирается отказываться.

А.ЛОСЕВ: А вот и нет. Кто, на самом деле, боится вторичных санкций? Те страны, для которых важен американский потребительский рынок. Это Китай, это Япония, это Южная Корея, это Европа. А вот Латинская Америка немножко на периферии. Штаты не так сильно с ней торгуют. Страны Африки — так же. Индия теперь больше завязана на Китай, а не на Европу и не на Америку. Чем меньше доля в американском потребительском рынке этих стран, тем более они независимы. И тем более независимую политику они могут проводить и следовать национальным интересам. А Индия вообще… там отношение к англосаксам абсолютно правильное. Они им ничего не забыли и не простили. 

Е.ВОЛГИНА: Александр Лосев был с нами. Финансист, член президиума Совета по внешней и оборонной политике. Александр Вячеславович, спасибо. Ждём вас снова.

Далее у нас «Киноафиша», потом новости, потом я снова с вами.