В.МАМОНТОВ: Добрый вечер, уважаемые радиослушатели. С вами радиостанция «Говорит Москва», радиожурнал «Друзья-Сябры». В радиожурнале его ведущий — я, Владимир Мамонтов. Мы сейчас пойдём по привычной схеме, по привычной тем, кто слушает наш радиожурнал. Мы берём симпатичные, важные или злободневные новости, которые выдержали проверку временем, новости пусть не самые новые, но важные. И мы их уже спокойно комментируем.

Беларускiя навiны

Александр Лукашенко: русский язык — достояние народов СНГ. Президент Белоруссии Александр Лукашенко считает русский язык общим для народов государств СНГ и поддерживает учреждение международной организации по русскому языку. «Нельзя потерять язык межнационального общения, как его называют. И потом, я вообще не понимаю, а почему его должны потерять? Он что, вредит нам, нашему поколению? Нет. Он не должен вредить и поколению наших детей. Это наше достояние», — приводит слова Лукашенко агентство БелТА.

В.МАМОНТОВ: Эту новость мы попросили прокомментировать Вадима Францевича Гигина, хорошо вам знакомого эксперта, руководителя белорусского общества «Знание». Он руководитель бриллианта белорусского — государственной библиотеки, журналист, философ, хорошо нам известный человек. И прежде чем Вадим Францевич приступит к комментарию, я хочу вспомнить: мы с ним были на медийном форуме однажды в Минске, и выступал Александр Григорьевич Лукашенко. Это было несколько лет тому назад. И он привёл такой интересный пример: он сказал, что они встречались с Владимиром Владимировичем Путиным, и Владимир Владимирович Путин, его встречая и приобняв, говорит ему: спасибо за то, что вы сохранили русский язык, как государственный, за русский язык тебе большое спасибо. На что Александр Григорьевич сказал: Владимир Владимирович, да что вы, он же наш родной, ровно такой же, как и ваш. Вот это очень важный момент он подчеркнул. Так что тут особых благодарностей, говорит, не надо. Но не для всех так, даже в СНГ, уж не говорим — за его пределами. Однако очень ценное высказывание Александра Григорьевича, хочу сказать вам, Вадим Францевич. Для меня, например, это очень ценное высказывание, и мне кажется, что такое опорное высказывание.                                               

В.ГИГИН: Да, полностью с вами согласен. Тут нужно отметить, как, я убеждён, и президент относится к русскому языку, и мы, когда-то уже вы на меня ссылались. В «Белорусской думке» была статья, называлась «Белорусский русский язык». Мы именно так к русскому языку относимся, как и к белорусскому русскому языку. Потому что это не то, как нам пытаются преподнести наши противники в своей пропаганде. Знаете, накидывают модель шаблонную: как английский в Индии — колониальный язык, так и русский у нас. Нет, ничего подобного. По крайней мере, ни для Беларуси, ни для Украины он таковым не является.

Русский язык формировался нами всеми вместе, тот литературный язык, который мы с вами знаем. Дело ведь не только в том, что род Достоевского происходит из имения Достоево, что в Беларуси. Дело не только в корнях тех или иных писателей, поэтов, потому что у Куприна есть сюжеты белорусские, да и много у кого ещё из более ранней литературы, из литературы серебряного века. Мы это можем найти в обилии. Суть в том, что мы вместе все формировали этот язык и эту литературу.

Скажем, наш Симеон Полоцкий работал в Москве, но не только это. Он классик барочной литературы, барочной поэзии, который писал на общем языке, в середине XVII века, в конце XVII века для всех трёх наших народов — русского, белорусского и украинского. И у этой барочной поэзии затем учились Тредиаковский, учился Державин. А как мы знаем, Державин благословил Пушкина. До Державина — Ломоносов. В этом плане Симеон Полоцкий — это литературный прадедушка Пушкина, а Пушкин внёс решающий вклад в формирование современного русского литературного языка, был одним из ключевых фигур, которые это делали в начале XIX века.  

В.МАМОНТОВ: Безусловно.

В.ГИГИН: Через русский язык наша белорусская литература, я тут не даю политических оценок, именно классики, тот же Василь Быков, Янка Купала, Якуб Колас, Максим Богданович, они вошли в большой литературный мир в переводах на русский язык в значительной степени. Мировая литература, переводы, которые у нас есть, Омара Хайяма, западных классиков, Шекспира, ведь наши ведущие переводчики, наши поэты делали свои переводы именно с русского варианта зачастую, переводили на белорусский язык. Понятно, что они персидский язык Омара Хайяма не знали.  

В.МАМОНТОВ: Скорее всего, нет.

В.ГИГИН: Поэтому русский язык для нас это не просто лингва франка. Язык не просто некий способ, как писали когда-то почти стыдливо, в этом тоже есть большой смысл, язык межнационального общения. Русский язык — это часть нашего культурного кода.

Что касается других стран СНГ, к которым был обращён этот вопрос, конечно, там немножко ситуация иная. Они не участвовали в XVI, XVII, XVIII веках в формировании этого языка. Но вместе с тем, его значение для уже оформления современных наций — будь то государства Центральной Азии, та же Армения или Азербайджан — трудно переоценить. Мы знаем, что многонациональный Баку, главным его языком, на котором общались еврей Гусман, азербайджанец Магомаев и армяне, которые там жили, русские, украинцы, персы, курды и много-много кто ещё, — это был русский язык. И это не ослабляло ни азербайджанскую, ни еврейскую, ни армянскую, ни курдскую культуру, а, наоборот, делало их всегда сильнее.

Говорят, что русский язык агрессивен. Сейчас особенно стали говорить, на фоне той травли, которая против нас организована Западом, что русский язык агрессивен, он подавляет другие культуры. Ничуть не бывало. Да, это может быть испытание для определённой культуры — столкновение с мощной культурой, с культурной богатой, как русская культура, но это испытание, которое делает другие богаче.

Возьмите армян, возьмите Грузию. Вот ушёл из жизни Вахтанг Кикабидзе. И он, конечно, уже в конце жизненного пути занимал позицию, мягко говоря, нам не близкую. Но у него есть такой шовинистический, как бы с обидой, клип, где он обижается на Россию, говорит «вы меня не предали, а разочаровали», а ведь показывает он кадры русско-грузинской дружбы, где приезжают русские писатели, поэты, кинематографисты, грузины ездили в Москву. Феномен уникальный грузинской, советской культуры, которую современная независимая Грузия не может повторить. Не может. Резо Габриадзе, московский грузин Георгий Данелия, они ведь через русскую культуру, через русский язык, через русскую кинематографию вошли в большой мир, и их благодаря этому знают. Я уже не говорю о Джапаридзе, Чиаурели. Они не стали меньшими грузинками и грузинами. Но русский язык позволил им в полной мере раскрыть свой талант, если угодно, его интернационализировать. Что уж говорить о республиках Центральной Азии. Как мне кажется, это важное значение русского языка, о котором говорил Александр Григорьевич Лукашенко, ни в коем случае нельзя этим странам терять.

Что выиграла Литва или Молдова, отказываясь от русского языка? Они ведь и не отказались, это имитация, понимаете, хвалиться, что молодёжь стала меньше говорить по-русски. А где эти феномены? Давайте культуру возьмём, мы говорим о Литве. Там никогда не было большой русской диаспоры, но мы и не видим сейчас современного литовского театра.

В.МАМОНТОВ: Расцвета не видим.

В.ГИГИН: Все литовские режиссёры, как вы знаете, были в Москве, самые выдающиеся. Вахтанговский театр, театр Маяковского. Мы с вами это много раз обсуждали. Тот феномен, который был там — литовской культуры, как части большой советской, немыслимой без русского языка — он исчез. Я могу продолжать называть: Георг Отс из певцов, это в Эстонии, могу называть Рижскую киностудию.

И посмотрите, как созвучно с мнением Александра Лукашенко прозвучало мнение классика советской, латышской, латвийской музыки Раймонда Паулса. Я надеюсь, что это не фейк, я не перепроверял, и он не откажется под давлением от своих слов, но великий маэстро говорил о том же самом, о чём говорил президент Белоруссии Александр Лукашенко.  

В.МАМОНТОВ: Вадим Францевич, пока вы говорили, у меня мелькали, как в кинохронике жизненной, мои личные кадры, возникали какие-то люди. И вы знаете, они все были крутые, они все были очень сильные. Вы сказали одну очень важную вещь: никто не стал меньше от того, что он овладел русской культурой, овладел русским языком, что он внутри нашей общей жизни жил, творил и получал известность, черпал вдохновение. Уже на излёте, когда Резо Габриадзе был болен сильно, я был в Грузии и был у него в театре. Я вспоминаю, уже не очень где особенно приветствовалась русская речь, но в театре спектакли его кукольные занятные, забавные, мудрые очень шли, в том числе, и на русском языке.

Когда после спектакля уже с нами не выпивал Габриадзе, говорил «я уже своё выпил, в моём теле уже больше механических и пластиковых деталей, чем меня самого» (посмеивался так), но в этом застолье, очень запомнившемся мне, он сказал… Я говорю: вот у вас русский язык. Он говорит: вы знаете, а как иначе, я же отдаю себе отчёт, что только русские придут ко мне в театр, если это иностранцы, и они захотят меня понять, они захотят, чтобы я был им близок, кто меня знает и помнит. Это не выглядит — несчастный грузинский художник вынужден угождать русскому туристу, захватчику, агрессору и так далее. Нет. Это было мудро, это было очень тонко. Знаете, как это хорошо мы оценили. Мы, которые приехали, говорим: слушай, а у Габриадзе пойдём посмотрим; может, надо взять наушники. А у него на русском языке; хотя бы половина спектакля у него идёт на русском языке. Это было здорово, это было очень грамотно и очень правильно, на мой взгляд. Мне по дороге вспомнилось, пока вы это рассказывали.

Вадим Францевич, эти страны, может быть, у них какая-то замена есть — они, может быть, немецкий язык теперь изучают, английский. К чему они теперь прилепляются?

В.ГИГИН: Пытаются «прилепиться» к английскому языку. На самом деле, позор Нобелевской премии — Светлана Алексиевич. Я думаю, Нобелевская премия всегда была спорной, несмотря на то, что это распущенный пиар-продукт. Оценивая степень цивилизованности, как она подчёркивала, нового украинского руководства после майдана, сказала «там же министры свободно говорят по-английски». Это обезьянничание, колониальное мышление не колониалистов, а колониальных народов по отношению к Западу, очень свойственно для новой элитки. Если ты говоришь по-английски, если ты тупо копируешь Голливуд, если ты тупо что-то оттуда берёшь, то ты будешь обречён на успех. А этого не происходит. Мне всегда были любопытны и смешны потуги наших эстрадных исполнителей. Тогда они казались кумирами, а сейчас, когда всё произошло, мы понимаем их никчёмность. Хотя кто-то и был велик на самом деле.

В.МАМОНТОВ: Был да сплыл.                                    

В.ГИГИН: А в конце показал свою подлинную натуру или, может быть, изменился. Не хочу об этом рассуждать, о другом на самом деле говорю. Когда они, будь то Алла Пугачёва, будь то наши рокеры или отдельные режиссёры, они стремились постоянно добиться успеха там. Казалось, как же, ты же здесь, и стоит тебе запеть только по-английски или стоит тебе снять как в Голливуде — и тебя примут как своего. Никогда ты не будешь там своим. Никогда. Там нет уникальной функции сопряжения, русское слово такое «сопряжение». 

В.МАМОНТОВ: Это верно.

В.ГИГИН: Сопряжение — это не означает подавление, это не означает ассимиляцию, это не означает впитывание. Это означает, даже не скажу сосуществование. Сопряжение, когда есть твой язык родной, есть русский язык. Там нет, пожалуйста, на английский переходи. И ты не будешь больше Иваном Степановым, ты будешь каким-нибудь Джоном Смитом, Кузнецовым то есть. Вот так тебя будут называть и никак иначе, потому что это культура, которая в себя впитывает, вбирает, но подавляет при этом, то есть уничтожает твою сущность.

Я не хочу демонизировать западную культуру, там есть очень много великого, высокого и классного. Но когда ты туда приходишь с подобным колониальным мышлением, пытаясь найти эту замену — это, во-первых, подчёркивает свою вторичность, то есть ты не можешь существовать сам по себе. Из политических мотивов ты отказываешься от великого русского наследия только ради того, чтобы поменять хозяина, — это всегда выглядит, мягко говоря, ущербно. Поэтому нет никакого результата.

Да, для Центральной Азии есть другой ещё вопрос: это турецкий язык; это народы не славянские, а тюркские. Не к тому, что они турецкий язык принимают; они его, кстати, не так уж и сильно принимают. Но нам к этому тоже надо относиться с пониманием, потому что да, есть мы — славянские народы, а там есть своя культура, но их культура не отрицает нашу. Я вам даже более того скажу, турецкая нашу культуру не отрицает.  

В.МАМОНТОВ: Конечно. В этом и дело.

В.ГИГИН: Порой я слышу от некоторых общественных деятелей, журналистов опасения «как же так, они уходят в тюркский мир». Послушайте, они тюрки, у них язык казахский, киргизский, туркменский — он тюркский. Таджикский — это иранская группа. Азербайджанцы. Так сложилось, это родственные народы. Начинать бороться с этим, пытаться обижаться — это самая глупая позиция, в которую можно уйти. Нужно понимать их культурную общность и предлагать своё.     

В.МАМОНТОВ: Безусловно.

В.ГИГИН: Они переходят на латиницу, подавляют иногда русские общины (давайте прямо говорить), есть и такие факты, пытаются отказаться от русского языка, даже политику такую проводят, меняют фамилию — убирают окончание «ов», но они никогда не смогут отказаться от русского наследия. Никогда. Потому что это часть их культуры. Они демонизируют иногда, открывают музеи оккупации, колониализма, но они всё равно остаются частью русского мира. И борьба Запада с русским миром глупа по-своему и безнадёжна.

Русский мир, его яркое проявление, лицо на авансцене — это Владимир Путин, безусловно. Но русский мир гораздо шире, гораздо глубже, он имеет совершенно другие корни. Русский мир — это Чингиз Айтматов. Как Киргизия откажется от Чингиза Айтматова? Как это произойдёт? Посмотреть на это. Русский мир — это почти все, извините, казахские города, построенные в этот период, архитектура; казахская литература. Да, город Туркменбаши в Туркменистане по-новому украсился, но всё равно это Красноводск. И в основе то, что русский мир принёс в Туркменистан события и достижения, которые были. Это Каракумский канал, в конце концов, без которого невозможно было бы развитие республики. Это всё русский мир, от этого невозможно отказаться. И когда многие из тех националистов, которые провозглашают дерусификацию, дома разговаривают на русском языке, — в этом есть победа русского мира.

В.МАМОНТОВ: Вадим Францевич, я с вами согласен, как обычно. Я опять по дороге вспомнил. Русский мир любопытный, конечно, продукт. Я внезапно вспомнил: помните, в старом советском фильме «Волга-Волга» есть эпизод, когда там Дуня «Стрелка» сочинила знаменитую песню. 

В.ГИГИН: Любовь Орлова.

В.МАМОНТОВ: А потом маленькая девочка её поёт и пляшет. Ей говорят: а ты-то кто такая, ты откуда взялась? Я Дуня, говорит она. Таких Дунь много. А ведь, на самом деле, такое прозвище было у Исаака Осипович Дунаевского, который все эти песни написал, прислушиваясь, очевидно, к народному творчеству. Как говорил классик: «Музыка всегда народна, мы только её интерпретаторы». И это не мешало ни русскому миру петь эти песни, называясь при этом Советским Союзом, гигантским, огромным цивилизационным образованием, ни Исааку Осиповичу Дунаевскому не помешало быть великим композитором, ничуть не хуже Чарли Чаплина, который тоже музыкой баловался, а может быть и Бакарака. И Дуня порадовала, и те, у кого другие имена, может быть они Оглы или Заде, или «швили». И всё это было возможно. Мы это видели и хотя бы краешком это застали, поэтому для нас это так важно.

Поэтому для нас СНГ, о котором так мудро сказал Александр Григорьевич, я плохое слово скажу, это «ошмётки» того, что было, но давайте беречь не формальные связи, а внутренние, о которых вы очень хорошо сказали — когда приходишь домой и говоришь на русском языке. Может быть, переживём эти времена, когда этого стесняются. Мы, конечно, далеко зашли в конфликте на Украине, и сейчас уговаривать совсем упёртых переходить на русский язык — это тоже было бы неправильно. Или как вы привели пример: о том, что, ребята, мы сейчас будем бороться с тюркским миром. Не будем. Умные люди ни с кем не борются. Умные люди дружат, умные люди впитывают культуру друг друга, и им всегда это интересно и важно. Для этого надо как-то из войны выкарабкаться. Из острой фазы этой истории выбраться и потом строить то, что мы с вами любим строить, то, что на уровне понимания, кончиков пальцев, на уровне слов друг друга считываем. Это очень важно.

Вадим Францевич, может, тряхнём стариной, давно у нас рубрики «Шуфлятка» не было. Помните, мы брали с вами какое-нибудь хорошее слово, его рассматривали со всех сторон и видели, какие в нём разницы, какое общее, какое новое. Давайте, раз уж такое дело.

В.ГИГИН: Давайте.

Ящик с сокровищами белорусского и русского языка. ШУФЛЯТКА

В.МАМОНТОВ: Вытаскивайте из запасничка что-нибудь.

В.ГИГИН: Вытащу, удивитесь кого. Наш друг Виталий Товиевич Третьяков говорит, что самая большая ценность на российском телевидении — то, что никто не может предугадать, с чего он начнёт своё выступление.

В.МАМОНТОВ: Это правда, наш друг.

В.ГИГИН: Вот вы не угадаете, что именно из рукава вытащу. Я вытащу Бориса Джонсона. 

В.МАМОНТОВ: Вот это номер!

В.ГИГИН: По-своему замечательный джентльмен как-то решил проникнуть в украинскую и белорусскую (были не лучшие наши представители на этой встрече, но тем не менее) культуру и говорит: как у вас будет «революцiя гiдностi» по-белорусски? Говорят «годнасцi». — А по-русски? Ему говорят «достоинства». Ещё какие-то примеры привели, где украинские и белорусские слова были совсем не похожи на русские. И Борис Джонсон сделал вывод, что это совершенно разные народы, поэтому Украина должна идти в Европу. Если бы он вспомнил одно из самых известных украинских политических слов «майдан» — это «площадь», оно пришло в украинский язык из тюркских языков.

В.МАМОНТОВ: Безусловно. Слышится прямо.

В.ГИГИН: Это восточное обозначение площади. В этом случае Украине надо было на Восток идти. Когда мы в начале нашей беседы говорили об общности культур, эти слова наши, схожие с русскими, я сейчас буду называть для «Шуфлятки»: «рука», «нога», «голова», «человек», которые общие в нашей культуре, — они свидетельствуют об общем происхождении. Это принципиальный вопрос. То, что «хлеб» звучит и в русском, и украинском, и белорусском языках одинаково. 

В.МАМОНТОВ: «Вода», наверное.

В.ГИГИН: Да, «вода», «мама». Могут отличаться, скажем, «отец» по-белорусски «батька» будет, хотя и в русском языке это понимают. А в украинском «батька» уже приобретает несколько иное, политизированное значение, в совершенно другом контексте. Но, тем не менее, это слова, которые, отличаясь, всё равно нам понятны. Это не слова, которые ты просишь объяснить. Есть слова и непонятные для русского человека. Не зря наша рубрика называется «Шуфлятка», это пришло к нам из немецкого, голландского языков, это не наше слово. Но слова фундаментальные, базовые свидетельствуют об общности культур.

Также будет со словами, которые у нас непохожи. Например, нет в русском языке слова-аналога «тата» — это «папа» по-белорусски. Или какие-то обозначения: «плошча» — «площадь», «город» — «горад», по-русски «деревня» — у нас «вёска». По-русски «спасибо» — по-белорусски «дзякуй», как и по-украински, то, что ближе к западнославянскому языку. Но это ни в коем случае не разъединяет.  

В.МАМОНТОВ: Абсолютно верно.

В.ГИГИН: Всё равно у нас с общим русским, восточнославянским началом, в этих языках слышно и общеславянское происхождение. Потому что мы ведь близки не только с русскими, но близки и с другими славянами, и они не так далеки от нас, как порой пытаются преподнести. Когда мы берём рубрику «Шуфлятка» и говорим «понимаете вы или нет», на самом деле, интуитивно русский человек понимает практически любое белорусское слово, которое ему даже незнакомо. 

В.МАМОНТОВ: Да, почти так.

В.ГИГИН: В этом сила нашего языка и это свидетельство нашего единства.

В.МАМОНТОВ: Вадим Францевич, спасибо вам за комментарий. Успехов вам, всего самого доброго. А я скажу нашим радиослушателям по-честному, что мы с Вадимом Францевичем увидимся вскоре, будем писать очередную программу на телеканале «БелРос». Вадим Францевич и там успевает вести программы, а мы успеваем иногда с вышеупомянутым Виталием Товиевичем и другими экспертами приезжать. Спасибо, что он нас зовёт, и мы всегда рады в его программах поучаствовать.

Не знаю, уместно это или нет, но у Вадима Францевича 21 октября день рождения, ну не поздравляют — ни в белорусской традиции, ни в русской — заранее не поздравляют. Мы не поздравляем, а упоминаем. Мы сейчас записываем, а сама программа выйдет ровно в субботу. Так что Вадима Францевича, нашего эксперта любимого, поздравлю!  

В.ГИГИН: Я и вас тогда поздравляю, Владимир Константинович, с приятным событием, которое у вас произошло в четверг. А какое, вы потом сами расскажете. 

В.МАМОНТОВ: Спасибо вам большое, всего доброго. До встречи.

В.ГИГИН: Спасибо вам.

В.МАМОНТОВ: Давно с нами не было рубрики «Шуфлятка». Рубрика «Шуфлятка» у нас снова возникла и, по-моему, очень к месту, очень по делу. Сейчас новости будут, вы их тоже слушайте на радиостанции «Говорит Москва», а потом мы вернёмся с радиожурналом «Друзья-Сябры».

НОВОСТИ 

В.МАМОНТОВ: Обещанное продолжение на радиостанции «Говорит Москва» — радиожурнал «Друзья-Сябры», его ведущий Владимир Мамонтов. Только что мы послушали мнение нашего белорусского эксперта Вадима Францевича Гигина, а впереди у нас ещё три важных эксперта из России, из Армении и из Белоруссии.

Беларускiя навiны

Президент Республики Беларусь: Армения не всегда ведёт себя по-партнёрски в отношении стран-участниц Содружества Независимых Государств. По словам Александра Лукашенко, за такой ситуацией нельзя спокойно наблюдать со стороны, так как в противном случае страны СНГ просто порвут на части. 

В.МАМОНТОВ: Эту сентенцию Александра Григорьевича мы попросили прокомментировать Вардана Алояна — заместителя председателя Союза журналистов Армении, нашего друга и сябра, скрывать не будем. Журналиста, хорошо знакомого читателям в России «Комсомольской правды» и других изданий. Неоднократно он на радио «Говорит Москва» принимал участие. Вардан, добрый день. 

В.АЛОЯН: Добрый день.

В.МАМОНТОВ: Что вы можете по этому поводу сказать. Вопрос мой, если его правильно сформулировать, зачем Армения демонстрирует иногда то, что отсюда читается как «не очень дружественно», из Белоруссии уже читается, как мы видим. Хорошо, мы сейчас самые, наверное, крепчайшие союзники с Белоруссией. Поэтому то, что говорит Александр Григорьевич, я думаю, и говорит, а если не говорит, то думает, и наш руководитель российский Владимир Владимирович. Если на уровне обычном, человеческом, мы тоже немного не понимаем. Мы никакого на самом деле вреда не нанесли, старались изо всех сил. Почему вдруг такая реакция? Так ли Армения едина в этой реакции и чего нам дальше ждать? Такая глобальная мысль, глобальный вопрос, и у вас есть пять минут на ответ, дорогой Вардан.

В.АЛОЯН: Знаете, Армения не едина в этом вопросе, конечно. Разномыслие, конечно, имеется. Причём изначально, как Пашинян пришёл, он начал делить народ на чёрных и белых, кто за него и кто против него. И дальше конфронтация, раскол общества у нас продолжается. Но дело в том, что у него потихоньку происходило скатывание в сторону Евросоюза. Я ничего против Евросоюза не имею.  

В.МАМОНТОВ: Да и мы не имеем.

В.АЛОЯН: Как говорит Александр Македонский, великий человек, «но зачем стулья ломать?». Если уже есть союзники, можно дружить и с другими, но зачем портить отношения со своими стратегическими союзниками. У нашего премьер-министра эти шатания из стороны в сторону и заявления, за ним давно уже водятся такие поступки. Но самое главное, самое катастрофическое, на мой взгляд, это когда он три года назад поехал в Степанакерт и там сказал, что Арцах, то есть Нагорный Карабах — это Армения, и точка. Я считаю, что это было отправной точкой, спусковой крючок нажал, потом случилась война 44-дневная. А проходит два года он уже заявляет, что признаёт, что Арцах (Карабах) — это составная часть Азербайджана. У него бывает такое. То он говорит «мы сегодня не выходим из ОДКБ, мы не выходим из ЕАЭС», а с другой стороны, в Гранаду едет, в Страсбург едет, а в Бишкек не едет.  

В.МАМОНТОВ: Да, это заметили все.

В.АЛОЯН: А то, что Лукашенко обиделся. Ну, поехал он в Гранаду, встретился там с политическими лидерами, главами государств, но он ещё встретился там с Тихановской. Вот в чём дело. Зачем он встретился с Тихановской? Чем она может помочь Армении? Чем она может помочь самому Пашиняну, неизвестно. Но зато испортил отношения с Белоруссией и самим Лукашенко, это видно. 

В.МАМОНТОВ: Вардан, пока вы рассказывали, я вспомнил: был такой момент, когда Пашинян только пришёл, он же неопытный руководитель был. Спрашивали друг у друга: кто это такой, почему? И он не очень внятно всё формулировал. А я случайно в это время был в Беларуси. И на Пашиняна и наши доморощенные эксперты, политики сразу «вот, ничего сказать толком не может, кто он такой» и так далее. Александр Григорьевич демонстрировал удивительную мудрость, он говорил: подождите, человек пришёл, так сложилось, давайте подождём; он и по возрасту младше.  

В.АЛОЯН: Конечно. В сыновья может быть даже годится, Пашиняну 45 лет. 

В.МАМОНТОВ: И больше того, вы вспомните, ведь Александр Григорьевич Лукашенко, пока мог, он и про Володю Зеленского говорил: ну, подождите, пришёл новый человек, у нас есть определённые надежды. Они не оправдались, но изначально подход «давайте сначала дела, а потом будем судить», «не осудим раньше времени», мне кажется, это грамотная история. Поэтому то, что он сейчас высказывает. Зачем встречаться с Тихановской? Какую пользу Тихановская может принести Армении? А Лукашенко может, а Путин может, и мы все можем при желании.

Даже здесь в наших московско-армянских спорах, когда ваши соотечественники говорят, иногда очень резко, о своих собственных соотечественниках, то мы в этой ситуации, люди русского мира, как раз стараемся сдержанно к этому относиться. Мне кажется, это хорошее дело, это надо беречь, а он не бережёт, если честно.  

В.АЛОЯН: Вы знаете, когда он пришёл к власти, он был редактор довольно скандальной газеты. Я отслеживаю его путь журналистский, он внешней политикой никогда не занимался, он всегда говорил о внутренней политике, о коррупции, ещё о чём-то, но внешней политикой он не интересовался. Он пришёл во власть в деле внешней политики «босой абсолютно». А кто ему советовал и направлял дальше, это уже другой вопрос.

В.МАМОНТОВ: Лучше бы Александр Григорьевич с Владимиром Владимировичем его направляли.

В.АЛОЯН: Да.

В.МАМОНТОВ: Вардан, спасибо вам огромное. Вы всегда нас очень выручаете, потому что Россия, Белоруссия это, конечно, всё хорошо, но мы же в большом мире живём. И те люди, которые нам близки, у которых мы можем спросить искренне, и любое дружелюбное или иное мнение нам всегда очень важно и ценно. Спасибо вам большое, всего самого наилучшего.  

В.АЛОЯН: Спасибо и вам, всего хорошего.

Беларускiя навiны

Александр Лукашенко заявил, что Белоруссия и Иран должны вместе противостоять выпадам США и Запада. Президент Белоруссии отметил, что обстановка в мире накаляется, Белоруссия и Иран должны плотнее работать друг с другом, чтобы противостоять выпадам США и Запада, в том числе на фоне ближневосточного кризиса. Об этом президент Белоруссии заявил на встрече с первым вице-президентом Ирана Мохаммадом Мохбером. 

В.МАМОНТОВ: Эту новость мы попросили прокомментировать журналиста «Комсомольской правды», международника, известного журналиста, много лет проработавшего за границами и за буграми, который хорошо знает всякие ходы и выходы международной политики, Андрея Баранова.

Андрей, сейчас новые завязываются взаимоотношения: Белоруссия — Иран. Надо бы как-то прислушаться к этому мнению. Совершенно нестандартные ходы, честно говоря, возникли. Мы уже это обсуждали с вами. Прокомментируйте такой заход.

А.БАРАНОВ: Приветствую, Владимир. Действительно на днях в Минске был первый вице-президент Ирана Мохаммад Мохбер и встретился с президентом Белоруссии Александром Лукашенко. Очень здравое суждение высказал Александр Григорьевич: сказал, что и Белоруссия, и Иран являются объектами очень агрессивной, недружественной политики западных стран во главе с Соединёнными Штатами, и им нужно держаться вместе в связи с этим. Действительно, Белоруссии есть чему поучиться у Ирана — в смысле опыта противостояния санкциям. Ведь иранцы 45 лет уже, с 1979 года, всё это проходили: и заморозка риалов в зарубежных банках, и экономические санкции, и угроза применения силы, которая, увы, иногда применялась. Помните, когда был сбит американцами в 1988 году иранский пассажирский лайнер.

Лукашенко сказал, что нам важен ваш опыт, Белоруссии и Ирану надо держаться друг с другом, чтобы противостоять выпадам США и Запада, особенно на фоне обострившегося ближневосточного конфликта.   

В.МАМОНТОВ: Здесь дорожка простая: как только ты говоришь Иран, как только ты говоришь Восток Ближний, то тут к конфликту не перейти сейчас невозможно. У меня простенький, лёгкий вопрос: как вы видите, как мир выползет из этого всего, куда он «благополучно» вполз уже?                        

А.БАРАНОВ: Владимир, пока что он вползает.  

В.МАМОНТОВ: Ещё оптимизм есть определённый. Я-то думал, вползли.

А.БАРАНОВ: После событий вчерашнего вечера, после взрыва чудовищного в больнице Аль-Ахли в секторе Газа, сейчас мы не будем говорить, кто несёт ответственность за этот взрыв, пока расследование окончательно не закончено. Но я могу сказать, что такие страны как Иордания, Иран естественно, Сирия, Турция (страна НАТО, на минуточку) однозначно возложили ответственность за это преступление на израильские власти. Сейчас Иран уже заявил о том, что он готов будет вмешаться, если Израиль оккупирует сектор Газа. Скорее всего не напрямую, но через свою группировку шиитскую «Хезболла», дислоцирующуюся в Ливане. Она, кстати, гораздо мощнее, чем ХАМАС, и по численности, и вооружена гораздо серьёзнее: одни только российские противотанковые комплексы «Корнет» чего стоят; они уже несколько «Меркав», знаменитых израильских танков, подбили в последние дни. Если это произойдёт, то это будет опаснейший виток, и конца-края этому не видно.

Путин Владимир Владимирович в Пекине на пресс-конференции сказал, что нужно немедленно искать пути к переговорам, целью которых должно стать создание палестинского государства. Это решит вопрос. Но насколько стороны готовы к этому, прежде всего Израиль, пока сказать не берусь.  

В.МАМОНТОВ: Как, по-вашему, насколько едины здесь американская администрация и Израиль, когда на публику делается заявление о том, что мы будем поддерживать Израиль, безусловно, и Блинкен приехал, и прямо солидарность, солидарность, солидарность. Американцы, скорее, подзуживают Израиль к дальнейшей эскалации или аккуратно хотели бы остановить? 

А.БАРАНОВ: Они не хотели бы развития ситуации в таком плане, чтобы Израиль потерпел поражение, может быть даже не военное, а моральное. Пока что он его терпит.  

В.МАМОНТОВ: Он его терпит, это правда.

А.БАРАНОВ: Несмотря на то, что первоначальная реакция мира и вообще симпатии всего мира были на стороне мирных израильтян, пострадавших от террористов. Байден уже прибыл в Израиль, где его встречали не только премьер-министр Нетаньяху, но и президент Герцог. И Байден первое, что сказал по поводу удара по больнице: по нашим сведениям, скорее всего это сделала не ваша команда. То есть в данном случае он поддержал напрямую Израиль.

Мусульманский мир действительно клокочет. «Хезболла» сегодня объявила, как они выразились, беспрецедентный «день гнева». И мы видим, что уже были нападения и поджоги израильских диппредставительств за рубежом, в той же Турции, в ряде арабских стран. Если это будет продолжаться, то мы можем столкнуться с ситуацией, когда действительно исламский мир выступит, может быть, не единым фронтом, но… 

В.МАМОНТОВ: Близко к тому.

А.БАРАНОВ: Но улица арабская и исламская покажут всю свою силу. А это чревато и терактами, и массовыми беспорядками, в том числе в Европе, и так перенасыщенной мигрантами из этого региона. У войны и у политики свои законы, весьма циничные. Израиль — стратегический союзник Соединённых Штатов в регионе, и они никогда его не сдадут.

В.МАМОНТОВ: Может, поучиться у них тоже. Может быть, мы учимся в каком-то смысле.

А.БАРАНОВ: Мы должны быть готовы к тому, что Соединённые Штаты будут поддерживать все усилия Израиль, вплоть до самых брутальных, по подавлению арабского сопротивления в данном случае в секторе Газа.  

В.МАМОНТОВ: Я хотел от кого-то услышать это.

А.БАРАНОВ: Неслучайно были направлены туда две авианосных группы с авианосцами «Форд» и «Эйзенхауэр». Демонстрация силы. И нам пришлось, Владимир Путин заявил об этом сегодня, тоже объявить о том, что над акваторией Чёрного моря выходят на патрулирование наши истребители с ракетами «Кинжал» с дальностью до тысячи километров и скоростью девять махов, которые запросто могут, в случае чего, достать противника. Рядом Сирия, где наши базы. Всё завязано в один узелок.

Ещё раз повторю: Соединённые Штаты сейчас на стороне Израиля. Сдавать его они не будут, потому что это будет воспринято в мире, прежде всего в арабском мире, как потеря лица, как слабость. А быть слабаком, лузером это самое страшное, что может представить себе американское руководство. 

В.МАМОНТОВ: Андрей, спасибо за откровенный комментарий. И готовьтесь к тому, что программа радиожурнал «Друзья-Сябры» и дальше будет обращаться к вам по сложным международным вопросам. 

А.БАРАНОВ: Всегда готов. Спасибо, Владимир.  

В.МАМОНТОВ: Счастливо, всего доброго. Радиожурнал «Друзья-Сябры» с вами, его ведущий Владимир Мамонтов с вами. А сейчас у нас с вами будет одна любопытная новость. Мы всё про политику, международную политику, мир кипит, клокочет. А есть одна новость, скажу прямо, новость короткая, про двадцать секунд совершенно другой жизни.

Беларускiя навiны   

Женщины-космонавты из Республики Беларусь прошли подготовку в невесомости. Представительницы Белоруссии Марина Василевская и Анастасия Ленкова в рамках подготовки к полёту в космос успешно прошли тренировки в самолёте-лаборатории, в котором создаётся кратковременная невесомость. Об этом сообщили журналистам в «Роскосмосе».

В.МАМОНТОВ: Вот такая новость и прокомментировать её мы попросили Елену Николаевну Еловик, редактора отдела творческих проектов газеты «7 дней» холдинга БелТА. Она у нас всегда по житейским, по приятным вопросам. Мужики войну обсудили уже, все в порохе.

Е.ЕЛОВИК: Давайте теперь перейдём к мирным новостям, хотя, видите, и космос уже пробуют военизировать.

В.МАМОНТОВ: Женщин теперь скоро запустят туда.

Е.ЕЛОВИК: Полёт мирный, потому что там будут женщины. Одна женщина будет, насколько я поняла, потому как Марина Василевская — это главный кандидат, Анастасия Ленкова — дублёр, но обе белоруски. Помимо них, будет ещё наш Олег Новицкий.

В.МАМОНТОВ: Известный человек.

Е.ЕЛОВИК: И астронавт NASA Трейси Дайсон. Вообще, Беларусь имеет непосредственную историю к освоению космического пространства, причём историю славную, интересную. Пётр Климук, Владимир Ковалёнок — наши космонавты, выходцы из Беларуси  — наверное, это широко известный факт. Не все знают о том, что Валентина Терешкова, первая женщина-космонавт, родилась в Ярославской области, но в семье белорусских крестьян. Отец был родом из Белыничского района, это Могилёвская область. Сама Терешкова вспоминала, что в детстве она разговаривала по-белорусски.

В.МАМОНТОВ: Можно было в царской России? Или какая это Россия была, или она уже не царская была? Уже можно было в этой стране «страшной» по-белорусски разговаривать? Правда, что ли?

Е.ЕЛОВИК: Родилась Терешкова в 1937 году. Это как раз время, когда больше всего в Беларуси открывалось школ на белорусском языке, театры, средства массовой информации. Была такая белорусизация. Сталин очень много сделал для развития именно белорусского языка и белорусской культуры. Хотя многие сейчас предпочитают об этом не вспоминать. Я думаю, что правда — вещь такая, что позабыть её нельзя.

В.МАМОНТОВ: Это верно. А отец давно прибыл, как переселенец, или тоже в советское время переехал?

Е.ЕЛОВИК: Она родилась в 1937 году уже в Ярославской области. По логике, родители как минимум за год, за два были. 

В.МАМОНТОВ: Уже прибыли.

Е.ЕЛОВИК: Путём нехитрых арифметических подсчётов можно прикинуть. Знаете, какой ещё интересный есть факт, о котором мало кто знает. Был такой человек Валентин Данилович, он был испытателем парашютной и космической техники. Это был первый в мире человек, который испытал состояние невесомости в самолёте-лаборатории. И родился он в Колодищах, это вообще недалеко от Минска. Именно он в 1960-е годы отрабатывал систему выхода в открытый космос. Мне кажется, глубоко символично, что сейчас девчонки наши (не знаю, знают этот факт или нет) по стопам нашего первого испытателя космического Валентина Даниловича идут. Он в 1970-е годы умер. Такой интересный, симпатичный человек.  

В.МАМОНТОВ: А тот факт, что женщины появляются на орбите, это какие-то изменения в питании космонавтов. Может быть, драники появляются, если белорусская женщина на орбите. Или там строго всё запротоколировано и уже внести изменения невозможно?

Е.ЕЛОВИК: Я думаю, что с едой возникнут определённые проблемы.

В.МАМОНТОВ: Драники не пожаришь.

Е.ЕЛОВИК: Мы знаем, что особенность космического питания в том, что там много сублимированных продуктов. То есть берут продукт, обезвоживают его, для того чтобы как можно больше еды можно было взять с собой. Храниться такая еда может очень долго, годами. Космонавтам потом достаточно взять и подогреть воду, пакетик с едой, перед употреблением. Сами космонавты рассказывали в своё время, что существуют упаковки с клапаном, через который воду заливают. Просто так же не зальёшь, она застывает в невесомости.

В.МАМОНТОВ: Она как капелька летает.

Е.ЕЛОВИК: Сейчас у них разнообразная еда, что только не сублимируют: творог, чай, гарниры, супы, мясо, борщ. Всё у них есть.

В.МАМОНТОВ: Когда вернутся, тогда драники настоящие из печи и со сковородки будут.

ХУТКАЯ ЛЫЖКА 

В.МАМОНТОВ: А что у нас на кухне в связи с этим, что-нибудь космическое? Тоже сублимированным продуктом скажем питаться нашим радиослушателям.

Е.ЕЛОВИК: Пусть не совсем сублимированный, но всё равно. Мы же с вами договаривались, что какой-то рецепт должен быть навеян новостями. Как бы ни было, мы всё равно вспоминаем тюбики, которые когда-то были у космонавтов. Поэтому я решила приготовить паштет.

В.МАМОНТОВ: Неплохо.

Е.ЕЛОВИК: Давайте из варёной телятины его сделаем. Будет очень вкусно и немного диетически. Записываем, какие ингредиенты нам понадобятся. 

В.МАМОНТОВ: Пишу — варёная телятина.

Е.ЕЛОВИК: Варёная телятина — 300 г, луковица большая, морковка — 1-2 штуки (в зависимости от размера, если большая, то хватит одной морковки), 1-2 зубчика чеснока, сливочное масло — 80 г, мясной бульон — 50 мл, растительное масло — столовая ложка, мускатный орех — щепотка, он придаёт пикантный вкус паштету. По вкусу добавляем соль и перец.

Продукты у нас готовы, и мы приступаем непосредственно к блюду. Отвариваем мясо. Мясо мы помещаем в кипящую воду и варим два часа при слабом кипении. Где-то за десять минут до конца варки бульон, который можно будет использовать для паштета, посолим. Лук, морковь чистим, измельчаем и обжариваем на растительном масле. А готовое мясо, которое к этому времени уже немного остыло, мы режем на кусочки средней величины. Убираем все прожилки и достаём блендер: готовое мясо измельчаем. Добавляем овощи, масло комнатной температуры. Овощи тоже должны немножко остыть, не горячие. Измельчаем.

Дальше аккуратненько добавляем к мясу бульон и наблюдаем за консистенцией нашего паштета. Он должен быть мягким, но плотным, и хорошо держать форму. Если мы видим, что он слишком твёрдый, мы добавим бульон; если мягкий, то больше не добавляем бульон. А дальше мы раскладываем паштет по стеклянным банкам, плотно закрываем крышкой и ставим в холодильник. Как вам кажется, столько часов он должен простоять в холодильнике перед тем, как можем его попробовать?

В.МАМОНТОВ: Минут пятнадцать. Я больше не выдержу.

Е.ЕЛОВИК: А в идеале — часик он должен постоять, час-два. Пятнадцать минут это очень мало. Наверное, он получится такой вкусный, что держите меня семеро. 

В.МАМОНТОВ: Елена Николаевна, спасибо вам большое за участие в нашей программе.

Е.ЕЛОВИК: Приятного аппетита.

В.МАМОНТОВ: Смачна есцi. Наша хуткая лыжка сейчас хутко вонзится в наш свежеприготовленный паштет. На этой кулинарной ноте я, Владимир Мамонтов, ведущий радиожурнала «Друзья-Сябры» радиожурнал на сегодня закрываю. Хочу только напомнить, что слушали вы его на радиостанции «Говорит Москва», которую вы должны и дальше продолжать слушать, безусловно. Радиожурнал закончился, а радиостанция нет, радиостанция продолжает своё вещание. Всего вам доброго.