Е.ВОЛГИНА: 15 часов 6 минут в столице. Радиостанция «Говорит Москва», у микрофона Евгения Волгина. Программа «Умные парни». Нина Останина с нами, председатель комитета Госдумы по защите семьи, вопросам отцовства, материнства и детства. Нина Александровна, здравствуйте.

Н.ОСТАНИНА: Добрый день.

Е.ВОЛГИНА: У нас как обычно, без гендерных стереотипов. Это я, предвкушая вопрос, а почему «Умные парни», и приходят к вам женщины? Потому что так сложилось, по традиции. 

Координаты эфира: СМС +7-925-8888-94-8; Telegram для ваших сообщений govoritmskbot. Смотреть можно в Telegram-канале, YouTube-канале и в нашей официальной группе «ВКонтакте».

Татьяна Голикова говорила, что к 2046 году в России число женщин репродуктивного возраста уменьшится до 27 миллионов. На сегодняшний день показатель составляет 34 миллиона. Она говорит, что вообще нужно каким-то образом исходить из этих цифр, продумывать новую концепцию демографического развития, потому что женщин становится всё меньше. Представление об этой концепции вообще есть, как вы думаете?

Н.ОСТАНИНА: Я думаю, что мы с нашими радиослушателями сейчас все вместе поймём, что демография — это не только рожающие женщины, демография — это миграционная политика, демография — это ещё продолжительность жизни и качество жизни. Почему-то власти удобно делать упор, обвиняя девушек, молодых женщин в том, что они не хотят рожать, но при этом не беря на себя ответственность, что люди живут всё меньше, меньше и меньше. Поэтому на численность населения влияет не только количество родившихся младенцев, но и количество тех самых «старцев», простите, которые у нас иногда уходят из жизни, мужчины, начиная с 52 лет. 

Правильно назвали программу «Умные парни», заботиться надо о парнях, и это мы, женщины, должны сделать вместе с вами. А если всерьёз, у нас будет впервые в Государственной думе за восемь созывов правительственный час, который будет посвящён проблемам демографии. Впервые. Вообще, это вопрос воли политической. Про здоровье говорили, про образование говорили, о чём мы только не говорили, но мы профессионально ни разу не обсуждали вопросы демографии. И я, и вы понимаем прекрасно, что у нас ситуация сейчас сложная, идёт спецоперация, но это не означает, что мы не должны говорить об этих проблемах. Наоборот. 

Вспомните 1944 год, Сталин; ещё неясен был исход войны, а он принимает решение об учреждении звания, ордена «Мать-героиня». Труд женщины приравнивается к подвигу бойца на поле боя. Вот и сегодня, если у нас вопросы демографии не станут самыми значительными, то очень сложно говорить о мотивации тех ребят, которые сегодня защищают нас на поле боя. Поэтому заботиться надо о семье, заботиться надо о детях, заботиться надо о родителях тех парней, которые воюют в зоне спецоперации, чтобы вернувшись, они застали всех на своих местах и все ждали их возвращения. Потому что, согласитесь, самое значимое для этих людей — это жизнь и здоровье семьи, которую он здесь оставил, за которую там, по сути дела, жертвует своим здоровьем и своей жизнью.  

Е.ВОЛГИНА: Если в Государственной думе это всё будет серьёзно обсуждаться, мне кажется, велик соблазн у некоторых ваших коллег опять всё свернуть к теме, что это женщины не туда свернули, что-то в них поломалось, и если что-то исправить, тогда они вернутся «в лоно природы».  

Н.ОСТАНИНА: Если честно, я испытываю неудобство за отдельных коллег, которые, не являясь, по сути дела, теми депутатами, которые формируют повестку дня Государственной думы, но тем не менее «жареные», экзотические инициативы подкидывают в публичное пространство, тем самым понижая авторитет Думы, депутатского сообщества, иногда пугая наших молодых девушек, женщин, ребят молодых. А с другой стороны, такого наобещают, что становится неудобно за то, что люди иногда ведутся на эти посылы. 

В нашем комитете за четыре года работы Государственной думы 291 законопроект, который направлен был на реализацию политики демографической. 64 только принято. Я всякий раз спрашиваю депутатов: в публичном пространстве всплеск вы сделали, а где законодательные инициативы? Я ведь много слышу «пенсия — пенсионерам», «возраст сократить», «увеличить доходы, пособия и прочее». Не могу упрекнуть тех, кто это сделал, потому что только в нашем комитете восемь законопроектов было о поддержке многодетных семей, из них пять депутаты-коммунисты внесли, депутаты из фракции ЛДПР внесли и из «Справедливой России». Всё остальное ограничивается только разговорами. 

Поэтому накануне парламентских слушаний буквально вчера я обратилась к своим коллегам. Прекратить надо непрофессиональные инициативы, которые кошмарят сегодня наших девушек и наше общество, прекратить эти инициативы вбрасывать. С другой стороны, я и к власти тоже обратилась. Если будут мотивировать наших школьниц 1000-рублёвыми выплатами в случае рождения за школьной партой ребёнка, то власть такую надо привлекать к ответственности за педофилию. Может быть я говорю это чрезмерно эмоционально, гротескно. Но замечательная мера — помощь регионам с низкой рождаемостью. 12,5 млрд рублей в течение шести лет ежегодно будет выделяться. Всего 75 млрд выделяется. Определили, что это 41 регион. Тут можно спорить: те, не те регионы. И даже «демографическое меню» в составлении, я принимала участие вместе с Минтруда — я себя не узнала. Рекомендовано было оказывать поддержку молодым мамам. То есть можно выбрать 100, 200, 300 тысяч — бери из денег, которые направили в регионы, отдавай молодым мамам. 

Я понимаю, что школьница тоже мама, но если ты 14-летнему ребёнку, 13-летнему пообещаешь 150 тысяч рублей, она подумает «куплю себе мобильный телефон», «куплю себе то-то, то-то». Физически выглядящие взрослыми девочки за школьными партами не готовы к тому, чтобы стать матерями сегодня, они не созрели для этого. А с другой стороны, всё-таки дети должны учиться, она должна получить образование, среднее, высшее, для того чтобы воспитать потом ребёнка достойно, правильно, который бы потом отвечал на вызовы XXI века.  

Е.ВОЛГИНА: А есть, с вашей точки зрения, я его лично уловила, и мне кажется, действительно улавливают это те, кто продумывает различные концепции. С одной стороны, лучше она не будет делать аборт, ей 100 тысяч рублей выплатим; может быть, родители помогут. С другой стороны, есть другая тенденция: это зарядить в женских консультациях психологов, священников, астрологов, тарологов, футурологов, если она вдруг об аборте подумала; каким-то образом притушить тему с контрацептивами, в том числе с экстренной контрацепцией, пусть рожают больше. Но при этом есть школьницы, которым 100 тысяч рублей дают. Как это всё вяжется между собой? 

Н.ОСТАНИНА: Я ничего здесь не вижу противоестественного. Что касается первого, да, действительно, если такое уже случилось с 13-летней, 14-летней школьницей, то, конечно, надо помогать. Надо и ей помогать, и родителям этой школьницы помогать, потому что в семье появился ещё одни ребёнок. Ни в коем случае не призывать эту девочку делать аборт, потому что она может потом остаться бесплодной. Поэтому, конечно, как вынужденная мера. Я не знаю ни одного губернатора, который отказался бы помочь такой семье. Хорошо, что это не стало массовым явлением у нас. Но если мотивировать всех школьниц, то это может в силу возрастных особенностей девчонок… 

Есть же сайт, условно, «продам потерю девственности. 150 тысяч». И она полетела в Ставрополь для того, чтобы за 150 тысяч продать девственность взрослому мужчине. Мы уже с Генеральной прокуратурой этим занимаемся, сайты эти закрыли. Просто родители бдительные, которые выяснили у своей 13-летней дочери, куда она едет, и забили тревогу. Потом мы об этом узнали. 

Поэтому выплаты, конечно, нужны, куда от этого деваться. Но это не означает, что мы должны всех наших девочек агитировать на то, что надо снижать возраст рождения ребёнка, неважно — окончишь ты школу или нет. Нет. Нам нужно образованное поколение, нам нужны образованные девушки. А вот необразованные губернаторы, призывающие к этому, нам не нужны. Потому что у нас сегодня даже в указе президента говорится о том, что главная наша ценность традиционная — это семья. Поэтому чего же вы призывает эту девочку рожать? Где её муж? 

Е.ВОЛГИНА: А про мальчика ничего не слышно вообще. 

Н.ОСТАНИНА: А про мальчика ничего не слышно. Семья для нас — это основанный на союзе мужчины и женщины брак. И семья для нас — это, конечно, дети.

Е.ВОЛГИНА: А тема со снижением возраста вступления в брак как вам?

Н.ОСТАНИНА: Отрицательно я отношусь к этой теме. Потому что, ещё раз, у нас есть семейное законодательство, по этому законодательству 18 лет — возраст вступления в брак. Но в исключительных случаях: призвали в армию, тяжёлая болезнь, наступившая беременность — пожалуйста, органы местного самоуправления принимают решение и ни разу не было отказа. Поэтому надо знать возрастную психологию. И тут надо поработать нашим психологам, да и самих детей к этому готовить. 

Я скажу, что сама являюсь автором учебника «Семьеведение». Много шума он наделал. Но понимание того, что начинать готовить к семье надо с детства, с сада, ролевые игры; мы вспоминаем своё детство, когда мы в куклы играли. И это абсолютно правильно. Только делать это надо уже профессионально. Мы в XXI веке живём, поэтому, повторяю, делать надо профессионально, с учётом возрастных особенностей ребёнка.  

Е.ВОЛГИНА: А как соблюсти баланс в том, что с одной стороны, с детского сада действительно детям вкладывать нарративы, что семья — это очень важно, ролевые игры возвращать (в куклы, в машинки). Для многих девочек в нашей стране сложилась такая логика: период от школы до замужества — это просто заполнение пустого пространства. Потому что главная цель — выйти замуж, сидеть в декрете, воспитывать детей. А, может, ей реализовываться очень хочется. 

Н.ОСТАНИНА: Давайте мы тогда всё-таки, наверное, из публичного пространства обратимся ко всем нашим средствам массовой информации, нашим телеканалам и зададим им вопрос: вы что пропагандируете, эти девочки с кого строят свою жизнь? Социальные сети, Инстасамка, которая приглашает в Общественную палату, и вот он путь. Накачала губы, все остальные признаки женщины, и вот она уже начинает диктовать, как правильно жить. Поэтому ничего делать не надо. Главное — приехать в Москву, в столичный центр, стать блогершей, иметь подписчиков, найти себе папеньку — вот твой жизненный путь. Это же есть, согласитесь с этим. Не с космонавтки Терешковой, к великому сожалению, берут сейчас девочки пример, не с неё они пишут свою жизнь. 

А понимая, кто сегодня эти женщины — лидеры общественного мнения, говоря о деятелях культуры, деятельницах культуры, говоря о том, какую роль сыграли женщины, какие открытия в науке сделали женщины, но делать это можно, нужно, интересно, не скучно. Мы же видим молодых аспиранток, молодых учёных только тогда, когда телеканал покажет организованную встречу их с президентом, а больше мы их не видим. Не надо про них говорить, скучно. Рассказывать, вызывая слезу про маргинальные семьи, где мамка приехала искать; она родила от пятерых разных отцов; тут же на телеканале «Код ДНК». Это будет разве примером для девочек? Видите, Блиновская сама стала жертвой собственного самопиара, равно как и остальные, но об этом мало говорят. Ну, ладно, Блиновской не повезло, а мне-то повезет, думает эта девушка. Образ у нас сегодня успешной девушки и женщины, к сожалению, не пропагандируется, а мы должны с вами этим заниматься.  

Е.ВОЛГИНА: Это, кстати, интересно. В понедельник к нам приходил генеральный директор ВЦИОМа Валерий Фёдоров, и мы с ним на эту тему говорили — про формирование нового типа семьи. Он сказал, что мы сейчас живём в переходный определённый период; женщины смогли плечи расправить, замужество уже не воспринимается, как способ выживания из-за страха голодной смерти, а мужчины немножко в этом потерялись. Женщины могут финансово себя обеспечить, и им нужен партнёр. А мальчиков как будто бы этому никто не учил, что такое партнёрство, что нужны равные обязанности в семье, что ты не помогаешь ей, а ты такой же родитель, когда рождается ребёнок. А с мальчиками как будто не работает, всё девочек пытаются поправить. Что здесь делать? 

Н.ОСТАНИНА: Я думаю, что эти перекосы у нас есть. В данном случае сама власть транслирует эти перекосы, говоря о том, какие задачи стоят демографические. Вы начали свой разговор с чего — вы процитировали Татьяну Голикову, сказав о том, что у нас сокращается количество женщин фертильного возраста. Вы хоть слово сказали о молодых парнях? 

Е.ВОЛГИНА: Там не было такого. 

Н.ОСТАНИНА: К сожалению, и в разговоре не было такого. Но депутаты подняли вопрос, а что вы не говорите о мужчинах? Мы не говорим о репродуктивном здоровье мужчин. Женские консультации для девушек. А где специалисты, которые могли бы сегодня, в том числе, заниматься вопросами мужского бесплодия. Состояние здоровья наших мужчин тоже сегодня очень подорвано теми же факторами, что и состояние здоровья девочек. У нас школьники все, по сути дела, больны. У нас до 80% ребят, если говорить о ребятах призывного возраста, по состоянию здоровья вообще не должны быть призваны.  

Е.ВОЛГИНА: Здесь есть объяснение, Нина Александровна, с моей стороны. Принято было всегда, что женщина должна что-то в себе поправить, исправить и так далее, а мужчина даже на флюорографию не пойдёт, потому что «со мной всё нормально». С мужчиной в принципе нормально. Было принято считать, что женщина виновата в том, что она родила не девочку, а мальчика; в том, что он родился какой-то неправильный; в том, что она не может долго забеременеть. Она проверяется с ног до головы, а мужчина просто сидит.  

Н.ОСТАНИНА: Я думаю, что тут виноваты ни женщины, ни мужчины, а виновато государство, которое не сделало это задачей своей государственной политики. Вы правы во многом. Проблемы демографии — это состояние дел в нашем здравоохранении, начиная от рождаемости, и всё-таки вторая часть — это продолжительность жизни. У нас даже из нацпроекта «Демография» убрали показатель продолжительности жизни. Он был вначале 78 лет, потом на 73 сместили, а в нацпроекте «Семья» показатель сократили до 72 лет. Так и до пятидесяти сократим, потому что фактически 52 года у нас продолжительность жизни у мужчин. Поэтому ни женщины, ни мужчины, а государство. 

Я долгое время работала в Кузбассе, оттуда депутатом избиралась. Это были угольные предприятия. Поди ты не пройди флюорографию, о которой вы говорили. Не телемедицина сейчас, которая профанация, по сути дела, а профессиональные осмотры. Не прошёл профосмотр, тебя на смену не допустят, зарплаты у тебя не будет. Обязательно два раз в год профилакторий. Как стонали шахтёры «ну зачем, не хочу я». 

Е.ВОЛГИНА: Отправляли. 

Н.ОСТАНИНА: А когда всё это завершилось после разрушения самой отрасли, после 1996 года, ко мне пошли другие письма: «Нина Александровна, помогите. Нам 14 дней положено, столько-то процедур. Скостили в два раза, процедур никаких не дают. А шахтёрам нужно лечиться». Мне представляется, там, где бюджетная организация — обязательно, а где частная структура — это уже обязанность работодателя. В любом случае, в социальный пакет обязательно профосмотр, обязательно помощь такую нужно оказывать. Поэтому когда мне говорят: да ну, дискриминация женщин; фракция «Новые люди»: нельзя вопросы задавать о состоянии здоровья. Да нужно задавать. Каждый работодатель должен понимать, чем человеку помочь можно.  

Е.ВОЛГИНА: Наш слушатель говорит: «Семья — это лишние проблемы, это почти героизм сегодня. А чем заманивать?» Как заманивать? Опасениями того, что останешься один. Все думают про то, что денег станет меньше, видимо. 

Н.ОСТАНИНА: Я в этом вопросе не нашла главного слова — любовь. 

Е.ВОЛГИНА: Вообще не говорят. 

Н.ОСТАНИНА: Любовь — это основа, которая лежит в мотивах создания самой семьи. Поэтому заманивать не надо. Если надо кого-то заманивать, то это уже не семья. Соблазнять рублём, бубликом, мускулами своими, ещё чем-то — это не семья. Семья — это любовь, в основе любой семьи всё-таки лежат чувства вначале. 

Е.ВОЛГИНА: Почему всё меньше об этом говорят? Всё ушло в коммерческую составляющую. 

Н.ОСТАНИНА: Мы сами не дали возможность нашей молодёжи почувствовать замечательное чувство любви. Не создали им того самого пространства, где бы они имели возможность узнать друг друга. Что наша школа сегодня? К нам однажды пришла руководитель департамента из Минпроса, мы обсуждали вопросы духовных ценностей. Она высказалась, сказав о том, что когда-то были дискотеки. Как её высмеяли потом журналисты: да ну, Минпрос про дискотеки. А она была права. Мы так загрузили наших детей предметами — основными, дополнительными, что со своим рюкзачком он вернулся домой, садится рядом с родителем или репетитора приглашают, и всё. А где он со своей одноклассницей ближе познакомится, кроме как на самом уроке, когда они слушают учителя. Летние смены в лагерях. Ну что у нас, все что ли в «Артеке», в «Орлёнке», в «Океане» отдыхают? То же самое. У нас сегодня только пять миллионов из 29 миллионов детей имеют возможность отдохнуть за городом. Нет у нас творческих студий, куда бы бесплатно могли пойти. Это опять разделение детей. У родителей есть деньги — пожалуйста, она будет заниматься балетом, рисованием; нет — он сидит предоставленный себе.  

Е.ВОЛГИНА: В чём сложность того, чтобы сделать больше доступных, бесплатных кружков, большое доступных, дешёвых лагерей? Потому что тоже парадокс получается. Чтобы иметь какие-то льготы, надо родить много детей, но чтобы родить много детей, надо иметь возможность финансово родить этих детей. В итоге оказывается, что если ты много детей родил, у тебя есть льготы, ты всю свою жизнь направляешь на этих детей. А если ты хочешь много, но у тебя один, ты боишься родить больше, потому что ты уже на этого тратишь много.  

Н.ОСТАНИНА: Потому что больше надо людей с государственным мышлением направлять в органы власти. Может быть, вы сейчас упрекнёте в том, что я снова о политике. Какая власть, столько и лагерей у нас, столько и детей, которые имеют возможность заниматься творчеством. Понимаете, если из 42 тысяч лагерей загородных осталось две тысячи, а всё остальное — это сауны и прочее, которые в 1990-е годы распродали, то вопрос к кому — конечно, к власти, которая недопонимает, что это инвестиции в будущее. Кто у тебя воевать будет в зоне спецоперации, если ты не позаботился о здоровье родителей, которые в 1990-е годы недоедали. Мне кажется, это такой тяжелейший период жизни. 

Я о том же шахтёрском регионе говорю. В 40-45 лет, когда я приезжала в город, мне говорили: суицид, суицид, суицид. Мужчина не выдерживал, потому что его присущая роль быть главой семьи, добытчиком. В шахтёрских семьях, как правило, мужчина — это добытчик, жена обеспечивала воспитание детей. А здесь он перестал быть авторитетом и для жены, и для детей. Но жена, оставшись один на один, большие клетчатые сумки, внимания детям никакого, озабочены были только одним — где взять деньги. И тогда всё внимание было на пенсионеров. У деда, у бабок были деньги, хоть худо-бедно кормили внуков. 

Поэтому, конечно, всё это зависит от воли власти, нужна политическая воля власти. Неправильно, когда у нас сегодня судьба ребёнка — отдохнёт или нет — зависит от региона, где он проживает. Богатый бюджет московский? Да! Детям дадим возможность отдохнуть, путёвочки дадим, в загородные лагеря отправим — хорошо поставлена работа. В Питере, пожалуйста, и внутри много лагерей, и в области тоже, и в федеральные лагеря направим. Но приезжаешь в Тыву и понимаешь, что там нет лагерей, и ребёнок в Тыве не отдохнёт. Да, там красивая природа, но отдых — это не только природа, отдых — это ещё и общение детей. Отдых в лагере — это, как правило, на второй день: мам, на следующий год ты мне путёвку сюда же закажи. Друзья появились, товарищи появились, любовь появилась, увлечения романтические появились. Поэтому делать это надо за счёт бюджета. 

Мне кажется, что удалось убедить сегодня нашу власть. Первый раз за восемь созывов провели большие слушания, и вице-премьер Чернышенко согласился с нами, что не надо оставлять это только в ведении регионов. Нам нужен большой федеральный закон. Выделять деньги в бюджете на строительство лагерей. В этом году только три миллиарда выделили, а надо триста. Или выделять деньги родителям на приобретение путёвки, как был детский кэшбек. Не было другой просьбы у родителей: Нина Александровна, ну пробейте этот кэшбек! Не пробили, каюсь. Но я тоже не остановлюсь, потому что бюджет формируется на следующий 2026 год. Это нужно сегодня семьям. Исполнительная власть этого не слышит, говоря «нет денег». Не бывает так. Даже в военные годы «Артек» перенесли на Алтай, при этом сохранив полное финансирование.  

Е.ВОЛГИНА: Нина Останина с нами, председатель комитета Госдумы по защите семьи, вопросам отцовства, материнства и детства. Сейчас новости, и мы продолжим. 

Е.ВОЛГИНА: 15:35 в столице. Мы с вами продолжаем. Интересная тема: в Институте социологии Российской академии наук пришли к выводу, что социальная политика России вдруг неожиданно простимулировала рост числа разводов, потому что ради пособий россияне отказываются от официальных браков. В этом контексте Чечня поставила рекорд по числу разводов в России. Хотя, казалось бы, несмотря на кампанию Кадырова за воссоединение семьи. Действительно ради пособий могут разводиться? 

Н.ОСТАНИНА: Не надо работать от кампании к кампании. Не кампания делает устойчивой семью. К великому сожалению, то, о чём вы сказали, сегодня свидетельствует о непрофессионализме профильного министерства, которое разрабатывало законопроект о едином пособии, с одной стороны. Не хочется обвинять в том, что это происки против семьи, и осознано было сделано. Но я сожалею, что за это до сих пор никто не ответил. 

В принципе, эта мера сама по себе хорошая, с точки зрения администрирования. До этого до 1800 доходило в разных регионах количество видов пособий и мер поддержки семьи по материалам Счётной палаты. Взяли и свели это к одному единому пособию, размер которого сегодня равняется прожиточному минимуму ребёнка в субъекте федерации 100%, 70% либо 50%. А минимум разный — где-то 12 тысяч рублей прожиточный, где-то 22 тысячи, как на Камчатке. Что делать семье? Надо посчитать, сложить всю зарплату, все доходы, всю «недвижку» и разделить на каждого члена семьи. Если всё это превосходит 1 ПМ на члена семьи — семья лишается права получать детское пособие. Даже если это многодетная семья. 

Сколько мы раз об этом говорили, Счётная палата на это указывает. Провели замеры в регионах и пришли к выводу: чтобы попасть в категорию малоимущих, необходимо просто оформить развод.   

Е.ВОЛГИНА: Быть нищим. 

Н.ОСТАНИНА: Да, быть нищим либо оформить декоративный развод. Началось всё это с Дагестана, дальше продолжила Чечня; видите, они уже превзошли Дагестан. Мы сигнализируем министерству: ребята, что вы делаете, вы не понимаете? Я даже с трибуны Думы сказала: Антон Олегович, вы будете главным виновником увеличения числа разводов, который сейчас дал Росстат. Теперь можно не волноваться, Росстат ничего давать не будет, данные закрытые, поэтому хорошо будет Антону Олеговичу и всем, кто отвечает за демографию. Потому что Росстат просто не публикует эти данные. Строка «демография» вообще отсутствует в показателях Росстата с марта текущего года. Это вторичное. 

Реакция Минтруда — да, мы про это знаем, меры приняли. — А какие меры приняли? — Мы сейчас боремся с ложными разводами. — Как вы боретесь? — Если судебное решение, по которому присуждены алименты, то это развод настоящий, а если нет судебного решения, алименты не проходят…   

Е.ВОЛГИНА: Это тоже сомнительная история. 

Н.ОСТАНИНА: Так алименты попадают в ту же семью. Скажите, пожалуйста, трудно договориться мужу и жене, у которых пятеро детей? Развелись, все дети на супруге, всё имущество на мужчине, всё равно алименты пойдут в эту семью, условно говоря, даже если они выплачиваются. 

Но вопрос ещё в другом. В Минтруде говорят: вы ещё всего не знаете. — А чего мы не знаем? — Вы не знаете того, что для того чтобы размер пособия был больше, из Дагестана муж и жена прописываются во Владивостоке (там 1 ПМ больше на ребёнка), а фактически остаются жить в Дагестане. Так если вы это знаете, почему вы тогда не регулируете законодательство. Вы уже убедились, что это ошибка. 

К президенту обратились на Госсовете, который был в декабре прошлого года. Президент даёт поручение правительству пересмотреть критерий выплаты пособия. В случае, если на члена семьи незначительное превышение… Мне присылает многодетная семья: четверо детей, на 400 рублей превышается доход семьи — всё, не дают право получать это пособие. Президент дал поручение правительству — исполнить 15 мая. Сегодня какое у нас число с вами?  

Е.ВОЛГИНА: 11 июля. 

Н.ОСТАНИНА: До сих пор не исполнено поручение. Что, неуважительное отношение к президенту? Чем это объясняется?

Е.ВОЛГИНА: Может быть, мы вообще придём к истории с демографией, как это было с ковидом и когда началась специальная военная операция. Потому что до ковида здравоохранение оптимизировалось, врачей правдами-неправдами отправляли на пенсию, сокращали и так далее. Потом грянул COVID-19, медиков резко стало не хватать, за ними гонялись с деньгами, пособиями и прочими плюшками — лишь вернитесь на работу. Во время специальной военной операции примерно то же самое началось. Потому что стали давать денег инженерам, ВПК поднялся, военным стали давать денег, потому что нужны квалифицированные кадры. И, видимо, с демографией придём к тому же самому — с бесплатными кружками, со всеми делами. Потому что невозможно добавить 10 тысяч рублей и ждать пока родят.  

Н.ОСТАНИНА: Вы не поверите. Когда вы только что обратились к временам ковида, я себе накидываю и думаю, почему она только про ковид говорит, почему она про спецоперацию не говорит, когда мы вдруг увидели, что у нас инженеров недостаёт. Мы понимаем, что нужны образованные дети, молодёжь, и не говорят о положении дел в школах, в вузах, о том, сколько детей провалили ЕГЭ и не будут иметь возможность в вуз поступить. Иными словами, да, действительно, к великому сожалению, «пока не грянет, кое-кто не перекрестится». Это ещё раз говорит либо о непрофессионализме людей, которые находятся во власти. Я не думаю, что это враги. 

Я вам привела пример. Если не исполнил поручение президента, ты откажись тогда от того, кому было дано это поручение. Есть люди, которые готовы это выполнить, и знают, как это сделать. Мне хочется, чтобы власть была достойна тех людей, которые её туда делегировали. Пока, к великому сожалению, у нас здравомыслие наших людей не соответствует состоянию умов тех, кто находится во власти.  

Е.ВОЛГИНА: Слушатель Николай говорит: «Понимаю вашу критику в адрес чиновников. У них сложности со стратегией. Но объясните обычным людям, зачем им рожать много детей? Каждый раз, когда рождается новый ребёнок, семья финансово проседает. Это очень сложно. Плюс женщины хотят работать и поэтому логичные вопрос, почему они не рожают пятерых детей». У вас есть ответ на вопрос, почему женщины не хотят много детей рожать? 

Н.ОСТАНИНА: У меня есть небольшая реплика. Николай, это зависит не только от женщины, это зависит от того, кто рядом с ней находится, от мужа это тоже зависит. Это зависит, наверное, от того, что они совместно принимают решение — рожать последующего ребёнка или нет; потянут они этого ребёнка или нет; смогут они обеспечить ему достойное образование, будущее достойное. Так что, это не решение одной женщины, а двоих людей. 

Евгения, вы в самом начале программы сказали: зачем у нас в женских консультациях консультанты, психологи и кто-то ещё. Вы не назвали ровно одну функциональную единицу, которая должна была здесь быть. А где представители социальной службы? Потому что, как правило, она пришла и говорит: я не знаю, куда прийти с этим ребёнком. Не священник же скажет «я тебе квартиру дам». Совершенно очевидно, в данном случае это должна сделать власть. Причина только одна — у меня нет жилья. Хорошо, это будет арендное жильё; платить будут в органы местного самоуправления глава, губернатор, мэр за это жильё. — Хорошо, а чем же я буду питаться? — У тебя будет пособие не только на тебя и на ребёнка, которое сегодня 1 ПМ составляет. Платят ей 12 тысяч, она выживет на эти деньги, что ли, только на декретные. А это будет пособие, которое позволит тебе не выживать, а жить. И ребёнок твой комплексовать не будет, и ты тоже не будешь ущербна, потому что мать-одиночка, условно говоря, пришла к такому решению. 

Это комплексная проблема, но здесь нет участия государства. Понимаете, мало только психологического отношения. В чём неправ написавший нам Николай? Неправ в том, что испытывают проблемы только семьи многодетные. Проблемы начинаются уже с рождением первого ребёнка, а каждый последующий ребёнок — это дополнительные проблемы.

Я всякий раз говорю, что мера просто революционная — материнский капитал, который с 2008 года стали выплачивать на второго ребёнка. Это увеличило число, в 2015 году был первый раз всплеск рождаемости, потом после 2015 года не было. Но в 2020 году, увидев, что рождение детей сократилось первых, перевели маткапитал на первого ребёнка. У нас незначительный прирост дали только семьи, где родился третий ребёнок, четвертый ребёнок. Проблемы есть у каждого.   

К примеру, с 2026 года начинает действовать налоговый вычет. Не 13%, а всего 6% будет платить налогов семья, где воспитываются двое детей. Но почему тогда не начать молодой семье, которая только что родила одного ребёнка, явно кто-то из молодых родителей будет воспитывать ребёнка, один будет работать. Условно, проблема с жильём ещё не решена, и это совершенно очевидно, потому что за счёт ипотеки эту проблему не решить. Начинать с первого, по прогрессии дальше — второй. А третий ребёнок (есть же указ президента) — многодетная семья — вообще ноль подоходного налога. Это будут стимулирующие, мотивирующие меры. 

Нас вроде слышат, но каждый раз так «кастрируют» наши инициативы, что они становятся, с одной стороны, малопонятными, а с другой стороны, как у Ленина, «настоящее издевательство». Вроде как верно по форме, а по сути издевательство настоящее. Ну почему только с двумя детьми? Почему не с одним, не с тремя, не с четырьмя и так далее по прогрессии? Поэтому я понимаю Николая. Ответ на вопрос «почему» должен быть всё-таки взаимным — мужа и жены.  

Е.ВОЛГИНА: Анна говорит: «Видели ли вы, Нина Александровна, высказывание священника Ткачёва? Выглядит крайне странно на фоне того, что призывают рожать, а здесь просто обвинения, что женщины стали (цитата) «дохлые».

Н.ОСТАНИНА: Можно ли считать священника Ткачёва лидером общественного мнения в светском государстве? Пусть с амвона даёт оценку прихожанкам, которые пришли в приход, где он служит. Если ему не нравятся прихожанки, они просто перестанут к нему приходить, равно и остальных он оттолкнёт от Русской православной церкви. Мне кажется, такую тень навёл на православную церковь протоиерей Ткачёв, что впору задуматься высшим церковным чинам и лишить его сана, потому что он явно не отражает мнение Русской православной церкви. 

Наш комитет тесно работает и всякий раз приглашает патриаршую комиссию, когда речь идёт о защите наших традиционных ценностей. Они так здорово нам помогли, когда мы приняли закон о запрете усыновления суррогатных детей гражданами иностранных государств. С их помощью мы провели закон, он уже вступил в силу, перестали мы на продажу рожать детей в те страны. Надо и в России прекращать с этим, с продажей детей. 

Такие люди, как Ткачёв, мне кажется, отталкивают не только верующих женщин, которые исповедуют православную религию, но и всех остальных. Если задуматься, может все остальные там тоже такие же проповедники. Поэтому не хотелось бы, чтобы лицом Русской православной церкви был протоиерей Ткачёв. У православной церкви всегда было доброе лицо, которое отражает настроение тех прихожан, которые исповедуют православие. Настало время избавиться от такого рода пропагандистов. 

Е.ВОЛГИНА: Вы упомянули суррогатное материнство. За границу, понятно, а внутри чем плохо суррогатное материнство? 

Н.ОСТАНИНА: Если это бесплодная семейная пара, которая самостоятельно не может родить детей, и нашлась близкая родственница, которая родит детей, но при этом не надо платить. Детей не на продажу рожают. Если это, как в Великобритании, разрешено среди родственников, разрешено на условиях благотворительности — пожалуйста. Но если на продажу вынашивание ребёнка, прости меня, у нас торговля людьми — уголовно наказуемое деяние. А ребёнок тоже человек. Исключить коммерческую составляющую. Вы что, не видели этих объявлений, что за вынашивание ребёнка 200 тысяч, 300 тысяч. 

Е.ВОЛГИНА: Своё здоровье на это тратит, скажет эта женщина. Я с этим не сталкивалась, просто предполагаю, почему это за деньги делается. 

Н.ОСТАНИНА: Дальше о ней никто заботиться не будет. Ребёнка купят, а дальше здоровье женщины уже неважно для покупателей.  

Е.ВОЛГИНА: Есть от наших слушателей много сообщений. «Может быть, создать какое-то пособие. Был «Домострой», но наверно не все читали, а книга толковая». Может быть, людям нужны новые правила; они не знают, как жить в семье.  

Н.ОСТАНИНА: Нельзя все семьи унифицировать. Даже Толстой писал, что каждая семья счастлива по-своему, а несчастливые семьи несчастливы одинаково. Поэтому нет единых стандартов. Надо готовить наших детей, нашу молодёжь к тому, чтобы они создавали крепкие семьи по любви, а не по расчёту. Я ещё раз возвращаюсь, это уже проблемы не юридические, это проблемы нравственные, это проблемы, которые не поддаются юридическому определению. Воспитывать надо девочку в уважении к мальчику, мальчика в уважении в девочке; того и другого в уважении к родителям; тех и других в уважении к бабушкам и дедушкам. Надо знать свою родословную, интерес прививать, чтобы дети рассказывали. 

Когда 9 Мая «Бессмертный полк» идёт, идёт малыш трёхлетний, едва научившись ходить, заплетающимися ногами, несёт портрет своего деда — ну слёзы же наворачиваются. А многие пишут стихи о своих дедушках, прадедушках, которые совершили подвиги. Это ли не самое важное. Подходить к этому надо неформально, не профанировать эту работу. 

Ещё раз говорю, когда президент издал указ об объявлении 2024 года Годом семьи, то вышло распоряжение правительства — преподавание предмета «Семьеведение» в качестве дополнительного. Заглохло, затихло. Мы постарались, написали учебник «Семьеведение» для младших классов, для средних.

Е.ВОЛГИНА: Произошёл какой-то скандал. 

Н.ОСТАНИНА: Скандал произошёл, потому что православная церковь свой предмет сейчас будет готовить — основы религиозных культур.  

Е.ВОЛГИНА: Так он уже и так есть. 

Н.ОСТАНИНА: Теперь это будет в качестве предмета, который обязательно нужно изучать. 

Е.ВОЛГИНА: Почему, модным словом выражаясь, коллаборации не получилось? 

Н.ОСТАНИНА: Это вопросы воли политической и понимания того, что у нас демография — это не только рождаемость. Возвращаемся к началу нашего разговора. 

Е.ВОЛГИНА: Это родительство дальше, и всё вместе.  

Н.ОСТАНИНА: Это подготовленные к сознательному родительству дети. Два десятка лет в Самаре преподаётся этот предмет, в Татарстане преподаётся. Пишут старшеклассники: «Я хочу много детей, потому что в многодетных семьях рождаются умные дети». Нам представили статистику, когда дети, готовые к созданию семьи, действительно её создавали. 

Хватит ли сил бороться? Опущу ли руки? Нет, не опущу, потому что не на того человека напали. Значит с другой стороны зайдём, потому что чрезвычайно важно, и в школах это уже осознают. Понимание того, что детей нужно воспитывать, детей надо учить, оно есть и у родителей, оно есть и у педагогов. Недостаёт только тех, кто руководит процессом, который соединяет педагогов, детей и родителей.  

Е.ВОЛГИНА: Мария вам вопрос задаёт: «Нина Александровна, есть проблема. Дочке 28 лет, честно пытается создать отношения. В течение пяти лет было несколько попыток, но мальчики сливаются, как только она говорит, что хочет семью. Что ей делать?» 

Н.ОСТАНИНА: Ни в коем случае не ходить на Первый канал к Гузеевой, где подыскивают женихов и мальчиков.  

Е.ВОЛГИНА: Почему? Может быть, она там найдёт. 

Н.ОСТАНИНА: На самом деле, я понимаю проблему этой мамы. Я неслучайно сказала о том, что у нас нет сегодня мест, где бы ребята, которые окончили вуз, школу, диплом получили (ей 28 лет, она уже работает), где бы они могли познакомиться. Может, это женский коллектив. Поэтому мы должны позаботиться о том, чтобы такие площадки создать. Я не о сайтах знакомств сейчас, я не о клубах знакомств, которые были в советские годы и которые были высмеяны. Но, наверное, что-то в этом было, когда были танцевальные площадки, где можно было познакомиться.   

Е.ВОЛГИНА: Так и сейчас есть. 

Н.ОСТАНИНА: Наверно мало мест, где можно познакомиться. Второе, люди стали другими, потому что трудно довериться человеку, который, встретив тебя, станцевав с тобой, сказал «я тебя люблю, давай женимся, ты в Москве, я у тебя пропишусь». Это обрело коммерческое, прагматичное начало как со стороны девушек, так и со стороны парней. Тут только одно — это вопросы воспитания и подготовленности к семейной жизни.  

Е.ВОЛГИНА: Помните, скандал пару недель назад с коучами, которые учили, как себя мачо почувствовать, поэтому надо идти и женщину зажимать на Бульварном кольце. 

Н.ОСТАНИНА: Не только «надо», они на улицу выходили и это делали, оскорбительно относясь к женщинам. 

Е.ВОЛГИНА: Видимо, упустили момент, с юношами не работают, поэтому они становятся жертвами коучей. 

Н.ОСТАНИНА: И с юношами упустили, и с девушками упустили. Нам задавали вопрос, какими стали девушки, как они трансформировались и стали меркантильными в поисках папенек. Да и парни тоже, согласитесь. Если мы пропагандируем образ престарелых, состоятельных, богатых певиц или ещё кого-то, а при ней 30-летнего юношу, и это в том числе освещается определёнными институтами власти, то печально это. Они кумиры на центральных каналах. И думается, а что бы мне не попробовать тоже, а почему я не Прохор Шаляпин?  

Е.ВОЛГИНА: Он счастлив. Главное же — счастье. 

Н.ОСТАНИНА: Безусловно. Счастлив тем, что наверно есть возможность пополнять свой кошелёк, исполняя эту миссию на центральных каналах. А вы уверены, что у него есть человеческое счастье? Я — нет.  

Е.ВОЛГИНА: А почему мы противопоставляем любовь и деньги в вопросах взаимоотношений? Почему это не идёт как дополнение? 

Н.ОСТАНИНА: Во-первых, любовь — это состояние души, а деньги — это состояние кошелька. Первое, любовь не продаётся и не покупается. Можно купить секс на одну ночь, но любовь ты никогда не купишь и чувства никогда не купишь. Чувства — это нравственная категория, а деньги — это категория материальная. Поэтому как вы это уравняете? 

Е.ВОЛГИНА: Я к тому веду, что когда женщин обвиняют в меркантильности, женщины сейчас начали говорить: конечно, я влюбляюсь, я хочу семью, но я не хочу потом вымаливать у мужа две тысячи рублей на бензин, которые он мне в долг даст, чтобы ребёнка на кружок отвезти.  

Н.ОСТАНИНА: Печально, что надо вымаливать. Значит, это уже не та семья, которая является семьёй. Если семья создана по любви, какие тут «делилки»? Я прекрасно вспоминаю первые наши совместные годы, когда мы зарабатывали не самые большие деньги. Я — преподаватель вуза; у супруга получилось так, что он после армии поступил, у него стипендия. Всё это мы в общую вазу кидали, а потом каждый брал деньги на какие-то расходы. У нас никогда не возникало вопросов — кто, куда потратил.     

Е.ВОЛГИНА: Пётр говорит: «Вы делаете акцент, что люди могут вступать в отношения за деньги, когда один сильно младше другого. А для вас какое идеальное соотношение возраста?»

Н.ОСТАНИНА: Да не существует идеального соотношения возраста, нет границ любви. Можно 18-летней девушке полюбить 25-летнего и ничего страшного я в этом не вижу. Я просто говорю сейчас немного о другом — о том гротеске, который я вижу, когда знаменитые представители шоу-бизнеса 70-летние думают, что они на фоне юной нимфы будут так же молодо выглядеть, и становятся смешными иногда. Облысевшие, с подсаженными волосами, с животами, которые они с помощью «Оземпика» убрали на время. Конечно, это выглядит смешно, комично. Но для кого-то это образец жизненного успеха. Не надо это пропагандировать — я вот о чём сейчас говорю. Не существует идеальных пропорций. Вспомните Хемингуэя, 80 лет человеку, и это любовь.  

Е.ВОЛГИНА: Чарли Чаплин. Верунчик говорит: «У меня сын, 30 лет. Работает, уезжает в семь утра, приезжает в 20 часов. Редко где бывает со своими друзьями. Девушки в кафе зовут; в своем доме хотят, чтобы ремонт сделал. А жить надолго никто не хочет». 

Н.ОСТАНИНА: Как её зовут?

Е.ВОЛГИНА: Верунчик подписывается. 

Н.ОСТАНИНА: Верунчик, я думаю, что нам надо отдельно поговорить, потому что последняя моя встреча с сыном и его девушкой вылилась в очень серьёзный разговор, когда девушка сказала: «Нина Александровна, он не отдыхает, у нас нет выходных. Иногда я домой не приезжаю, потому что он работает и там же иногда ночует». И когда я говорю, Жень? Он говорит, тогда я потеряю свой бизнес. Увы, это капитализм. Мы с вами здесь ничего не сделаем, потому что воспитали своих детей такими же трудоголиками, какими являемся сами. Я бы не хотела их перевоспитывать.

Е.ВОЛГИНА: Нина Останина была с нами, председатель комитета Госдумы по защите семьи, вопросам отцовства, материнства и детства. Нина Александровна, спасибо, ждём снова. 

Н.ОСТАНИНА: Спасибо. До новых встреч.