Ю.БУДКИН: Радиостанция «Говорит Москва». 6 мая. Меня зовут Юрий Будкин. В программе «Умные парни» у нас сегодня редкий, во всяком случае, в этой студии гость — французский политический аналитик Ксавье Моро.

Ксавье, добрый день.

К.МОРО: Добрый день.

Ю.БУДКИН: Я сказал, французский политический аналитик, но ведь, наверное, можно говорить, российский политический аналитик.

К.МОРО: Да, я получил гражданство в 2013 году.

Ю.БУДКИН: Довольно давно.

Напомню, это прямой эфир. СМС-портал +7-925-88-88-948, Telegram govoritmskbot, звонить можно по номеру 495-73-73-948. Присоединяйтесь к этому разговору.

Первый вопрос. Если я правильно понимаю, вы уже 25 лет живёте в России.

К.МОРО: 26. Я прилетел в Россию в день, когда Путин стал президентом.

Ю.БУДКИН: Вы можете сравнить Россию, в которую вы приехали, и Россию сейчас? В чём отличия, главные отличия?

К.МОРО: Когда я прилетел в Россию, я был на энтузиазме по поводу того, что я увидел, я чувствовал как дома. Но реально, когда вы прилетаете из Франции, прилетаете в третий мир в реальный. Это были белые люди, но третий мир, потому что многие не работали, проститутки были везде, даже на Тверской, если помните. Там были баннеры, реклама, ужасные киоски. Но могу сказать, что 26 лет назад мне нравилась эта атмосфера, можно сказать, дикая атмосфера. Я тоже работал в сфере безопасности тогда, потому для меня, я был молодой, это было хорошо.

Могу сказать, что после десяти лет, в 2010 году приблизительно, тогда у меня было наоборот. Когда я прилетел во Францию, там третий мир начинался.

Ю.БУДКИН: Это уже 15 лет назад.

К.МОРО: Да, да. Процесс начинался. И сейчас это просто ужасно. Например, раньше мы прилетали во Францию в аэропорт Шарль-де-Голль 2. Сейчас, если через Turkish Airlines, прилетаете в Шарль де голь 1. Там реально ужасно. Это уже не Франция. У меня сейчас пятеро детей. Раньше, когда я прилетел, вообще не было. Сейчас я вижу всё, что предлагает российская система, мэр Москвы, всё очень хорошо работает, всё цифровизированно, всё эффективно. И когда я прилетаю во Францию, ничего не работает. Последний раз я был во Франции в 2025 году, потому что потом стал под санкциями, реально я был очень разочарован. Я не узнаю свою страну.

Ю.БУДКИН: В 2025 году.

К.МОРО: Да, последний раз в ноябре.

Ю.БУДКИН: Вы говорите, всё хорошо.

К.МОРО: Сейчас в России?

Ю.БУДКИН: Да.

К.МОРО: Не всё хорошо, но…

Ю.БУДКИН: Потому что мой вопрос, что не так тогда?

К.МОРО: Если сравнивать с Францией, всё хорошо. Возьмите тему, есть, что обсуждать. Но реально я предпочитаю… Ещё раз, у меня пять детей. Я сто раз предпочту жить в России, чем во Франции, даже не может быть сомнений. Можете спросить любого француза, который здесь живёт, он будет вам говорить то же самое.

Ю.БУДКИН: Тогда следующий вопрос, уже упомянутые вами санкции Евросоюза. Это совсем недавно, кстати, с вами произошло.

К.МОРО: 15 декабря, да.

Ю.БУДКИН: Что изменилось в вашей жизни?

К.МОРО: Я не могу путешествовать по Евросоюзу. Во Франции мой адвокат спросил, я смогу въехать во Францию? Во Францию я могу, потому что они не могут мне запретить, как французскому гражданину ехать домой. Но во все остальные… Я, например, раньше ездил через Финляндию, через Прибалтику, а сейчас уже невозможно. Они заморозили все мои отчёты, все мои деньги, часть моего дохода была из Франции. Плюс я создал своё интернет-медиа, которое было очень успешным, потом они закрыли в начале 2022 года мой YouTube-канал, там у меня 175 тысяч подписчиков и очень быстро росли, закрыли они его. Это были первые шаги.

Сейчас они закрыли все мои счета, заблокировали все деньги, чтобы я не смог платить моей команде, потому что у меня были мастера, монтажеры и так далее.

Ю.БУДКИН: Тут вопрос, просто хочется понять, у вас есть российское гражданство.

К.МОРО: Да.

Ю.БУДКИН: И есть французское гражданство.

К.МОРО: Да.

Ю.БУДКИН: То есть французское государство ограничивает французского гражданина в пользовании французскими деньгами?

К.МОРО: Да.

Ю.БУДКИН: Я просто пытаюсь понять. А жить-то вы как будете? Предполагается, вторая половина должна жить.

К.МОРО: Слава богу, у меня доход в России, я работаю для Russia Today, поэтому меня поставили под санкции. Но, что новое — это то, что они поставили своего гражданина под санкции. Понимаете, вы ставите иностранцев под санкции, в принципе, я понимаю, почему так может быть, вы… русский олигарх...

Ю.БУДКИН: Просто вы не как русский олигарх, а как гражданин Франции приезжаете во Францию, получается, вы не можете платить деньги.

К.МОРО: Если бы я жил во Франции с семьёй, я бы жил под мостом. Вы даже не имеете права мне оплатить кофе. Вы не имеете права иметь никакой финансовый контакт со мной. Я не могу вам отправить деньги, вы не можете мне.

Ю.БУДКИН: То есть такой иностранный агент.

К.МОРО: Да, даже хуже. У меня маленькая квартира в Париже. Я должен платить налоги, я должен платить электричество, интернет. Я должен просить и до сих пор я не получил разрешение французского финансового министерства платить свои налоги.

Ю.БУДКИН: Но хотя бы за квартиру вы можете платить?

К.МОРО: Нет, я должен просить разрешение.

Ю.БУДКИН: Каждый раз?

К.МОРО: Не каждый раз. Мы начинали этот процесс в декабре, январь, до сих пор я не получил разрешение. Они, например, дали разрешение, что я могу платить электричество, но мой счёт блокировали. У меня во Франции 10-20 тысяч евро, которые блокировали. У меня доход от книги, потому что я писатель успешный во Франции, и до 2026 года они блокировали, я не могу их получить.

Ю.БУДКИН: То есть вы можете платить за электричество, но деньги использовать не можете.

К.МОРО: Да. У меня банковский счёт, я должен просить финансовое министерство дать разрешение, чтобы я мог оплатить мои налоги.

Ю.БУДКИН: Теперь ваши слова, которые я вас попрошу прокомментировать, в других интервью. Вы, кстати, и сегодня уже успели это сказать, почти это. «Они тысячу раз предпочитают быть преподавателями или журналистами в Москве, чем жить в Париже в среде».

К.МОРО: Да.

Ю.БУДКИН: Это вы про французов. Объясните, что не так со средой.

К.МОРО: Есть такой, я не буду его называть, он меня не очень любит, он профессор французской школы здесь. Он активист, он говорит, он антирусский, антипутинский.

Ю.БУДКИН: Но здесь?

К.МОРО: Но здесь. Он даже опубликовал статьи против России. Один из моих друзей его спросил: а почему ты здесь живёшь? Потому что здесь лучше. Потому что вы, профессор, вернётесь во Францию, а вас отправят под Париж, где большинство ваших студентов, 95%, будут из эмигрантов, которые даже мало читают или понимают на французском языке, которые агрессивные, которые могут вас побить или угрожать. Конечно, здесь лучше, даже для либеральных профессоров, которые работают в Москве, для них очень удобно жить в России и никто не хочет отсюда уехать.

Ю.БУДКИН: Хорошо. Либеральный профессор из Франции может быть. Но вы же наверняка здесь сталкиваетесь с довольно частыми жалобами на то, как здесь всё устроено, как здесь сложно, как не работает то и так далее. Как вы на это смотрите? То есть люди не ценят то, что у них есть?

К.МОРО: Что касается Москвы, я могу говорить, я уже такое не слушаю. В Подмосковье, семья моей жены живёт в Сергиевом Посаде, например, иногда да, есть, но мой круг, друзья, с кем мы живём, в школу ходят наши дети, мало, кто жалуется. Мало. Но есть инфляция…

Ю.БУДКИН: Это понятно.

К.МОРО: Как я слышал, раньше, типа 20 лет назад, 15 лет назад, я уже не слышал. Недавно у нас были проблемы со здоровьем, у моей жены и моих детей, ваша система очень хорошо работает. Я даже не могу сравнить с французской системой. Это просто невозможно.

Ю.БУДКИН: Понятно. Ну, уже наша система, теперь-то, наверное, можно говорить, учитывая последние 12 лет.

«Много ли французов из числа ваших родственников, друзей, знакомых, — спрашивает Олег, — переехали в Россию?» Такое бывает?

К.МОРО: Сейчас да. Например, мы создали компанию с друзьями, но я уже сейчас не могу часто, потому что сейчас для них запрещено со мной работать, но до 15 декабря мы создали компанию, которая предлагает французу приехать в Россию, открывать банковский счёт, класть деньги, купить квартиру. Я сам католик, я предлагаю всем, кто хотят со мной встретиться, потому что во Франции я достаточно популярный, встречаться после службы каждое воскресенье в Святом Людовиге. Каждое воскресенье я здесь специально. Люди идут, идут, они идут в Москве. Каждый раз я их спрашиваю: я вас обманул, как в Москве? Это прекрасно, я отсюда не хочу уехать, зачем мне во Францию обратно? Люди, которые живут в Париже, например, когда они сравнивают уровень безопасности, чистоты, сервиса, у них нет сомнений, что здесь лучше. Есть Москва, есть другие города, но я тоже знаю другие города в России, реально идеально. Я очень люблю сейчас Калининград, Зеленоградск, например, там для детей, для семьи идеально, безопасно. Но для французов очень важна безопасность, потому что они живут в опасной стране. Поэтому сейчас каждое воскресенье, я вам могу сказать, люди идут. Кто первый раз в России: ну как? Это просто… все люди добрые…

Ю.БУДКИН: Я не буду зачитывать сообщение, предполагается, что вы несколько преувеличиваете то, как здесь хорошо. Дальше тоже цитата из вас: «Франция разорена, страна на грани банкротства». Это опять про среду, про Париж и так далее. На чём основаны подобные заключения?

К.МОРО: Это Fitch, Standard & Poor’s, крупнейшие агентства…

Ю.БУДКИН: То есть это международные агентства так оценивают.

К.МОРО: Да. Из трёх главные Fitch, Standard & Poor’s, я забыл третий. Две уже убрали наше второе А. Значит, что… французские министерства, мы платим уже очень дорого. Если мы потеряем в этих агентствах второе А, это будет… просто они терпеливые.

Ю.БУДКИН: Вы говорите, мы убираем вторую А. Это всё-таки далеко не банкротство.

К.МОРО: Это не банкротство, но это может быть очень быстро. Потому что сейчас платить дорого, это очень большой французский бюджет. Плюс у нас уже нет денег для ничего. Я помню, когда для Lenta.ru, ваших коллег из других СМИ, когда Макрон сказал, что надо отправить войско, давайте будем строить оружие, я ей сказал, что денег нет. И сейчас, если вы наблюдаете, даже сейчас в русских СМИ они это определили, что у нас очень хорошие истребители Rafale, это хороший конкурент русским истребителям. Но у нас блок 4. Во Франции время пришло, что надо обновлять, блок 5. А мы только что узнали, что блок 5, потому что денег нет, будет в 2030 году, может быть. Макрон, который угрожает России, другой стране, реально, сколько денег у нас сейчас, чтобы вкладывать с этот проект. Ничего нет. Тоже Макрон сказал, будем производить общее оружие с Украиной и так далее, Caesar. Ничего не сделали, потому что денег нет.

Ю.БУДКИН: Марина, 196-я, пишет: «20 лет жила в Германии, год живу в Москве. Это город будущего и ваш гость не преувеличивает». Есть и такие сообщения.

К.МОРО: Спасибо.

Ю.БУДКИН: Дальше, раз уж вы заговорили про военную тему. Это про Францию. «Она совершенно не способна вести полномасштабную войну где бы то ни было, ни в Европе, ни в других частях мира». На чём основаны вот такие выводы? То есть истребитель хороший, но не лучше. Это не повод.

К.МОРО: Их и мало. У нас маленькая армия. Можем сравнить. Это не первый раз, что мы следим за Великобританией, чтобы воевать против России. Помните, была Крымская война с 1853-го до 1856-го. Тогда мы могли отправить на войну, которая не была для нас экзистенциальной. Мы отправили всего 315 тысяч солдат, потеряли 95 тысяч, многие лежат ещё в Крыму. А сейчас французская армия это 225 тысяч солдат. Сухопутные войска — 85 тысяч всего.

Я служил в военной академии Сен-Сир, достаточно известной. Мои друзья, они сейчас полковники, генералы. Я его спросил, когда Макрон говорил, что мы будем отправлять войска на землю (шутка по этому поводу), я спросил, а реально он может отправить 10 тысяч. Он такой: Ксавье, даже пять, даже две тысячи мы не можем.

Когда с начала СВО мы отправили в Румынию тысячу солдат, это был логистический кошмар. Ничего не работало, ничего не было готово. Плюс надо понимать, кто сейчас готов воевать во Франции как солдат. Это люди консервативные, патриоты, националисты, которые готовы защищать родину. Готовы защищать родину, не штурмовать Россию. Это люди, которые следят за мной в интернете. Они считают, что Россия — это лучший союзник, который у Франции может быть.

Если, например, Макрон решит отправить войска на Украину без разрешения ООН, значит, без разрешения России, многие французские офицеры уволятся.

Ю.БУДКИН: Вы говорите, многие французы вот так смотрят на ситуацию.

К.МОРО: Которые готовы воевать.

Ю.БУДКИН: А другие по-другому? Просто 745-й спрашивает, видимо, послушал, что вы говорите, пишет: «Получается, что Европой управляют такие непопулярные политики». Или всё-таки те, кто управляют, они популярны, просто большинство французов иначе смотрит?

К.МОРО: Сейчас Макрон очень непопулярен, у него рейтинг 29%, мне кажется, что даже меньше. Он непопулярен. Но у нас систему очень хорошо сделали, поэтому он может контролировать ещё систему.

Но основное — у Франции нет никакого суверенитета. Суверенитет под Брюсселем. Брюссель подчиняется США. Кто в США? Демократическая партия. Поэтому сейчас главный враг — это Россия. Даже когда в США главный враг это Иран, пока главный враг для Брюсселя — это Россия.

Ю.БУДКИН: Ксавье, вы нас путаете. Демократическая партия в Соединённых Штатах Америки не у власти.

К.МОРО: Да.

Ю.БУДКИН: Значит, Европой управляет та часть американского… Объясните

К.МОРО: Я приведу пример. Что произошло, когда Трамп был у власти в первый раз? Все главные государства ждали, что вернуться, тогда это был Байден. Поэтому ждали, ждали Байдена. И сейчас у нас то же самое. Сейчас они всё ждут, что Трамп проиграет промежуточные выборы, и тогда будет большинство у демократов в конгрессе, и тогда, может быть, будет не так сложно, тогда США вернутся, чтобы поддержать Евросоюз против России. Вот о чём они думают.

Ю.БУДКИН: Опять же цитата из вашего интервью: «Франция утратила способность принимать самостоятельные решения в сфере стратегической безопасности из-за текущего политического курса». Но мы же знаем из сообщений средств массовой информации, что Франция оппонирует Соединённым Штатам Америки.

К.МОРО: Нет. Нет.

Ю.БУДКИН: Поясните.

К.МОРО: Есть в США глубинное государство, которое до сих пор держит всё под контролем. Для этого глубинного государства Европа есть враг. Это США. И сейчас, если вы наблюдаете не просто Евросоюз, даже в Великобритании, которая играет очень большую роль в русофобском подходе, в Германии, Франции, даже Италии, там они влияют на это. Поэтому у нас никакого суверенитета. Но это выбор нашего руководящего класса. Просто они решили, что лучше подчиняться США, подчиняться Брюсселю.

Ю.БУДКИН: Но получается, не США в целом, а какой-то части Соединённых Штатов Америки.

К.МОРО: Да. Это не я, об этом говорит глубинное государство.

Ю.БУДКИН: Глубинное государство. Виталий (что вы думаете по этому поводу): «Ощущение, что Ксавье судит, что называется, по информационному пузырю». То есть те, кто рядом с вами, так говорят, но остальные граждане Франции, как пишет Виталий, спокойно платят налоги, когда надо, пойдут в бундесвер даже и на военные заводы работать.

К.МОРО: Платят налоги — это одно, но идти на войну — это другое дело. Но я согласен с Виталием, конечно, сейчас 80% французов, у них такая большая проблема, просто чтобы пережить...

У нас, например, очень дорогая энергия во Франции. Электричество стоит дорого, газ стоит дорого. Почему? Потому что мы инвестировали, чтобы создать нормальные с Россией, например, Engie, наш «Газпром» во Франции называется Engie. Они вложили один миллиард евро, чтобы строить Nord Stream 2. Не работает Nord Stream 2. Плюс санкции против России и так далее и так далее.

Но обычному французу, 80% населения, понимать, что он сейчас платит в два-три раза дороже, чем раньше за своё электричество, потому что мы начали конфликт с Россией, это сложно понять. Он видит только, что у него на улице нет безопасности, что город в грязи, что медицинская система не работает и так далее. Но анализировать, что реально происходит, это достаточно сложно.

Я уважаю этих людей. Это всегда так, что 80% населения мало понимает, а 20%... Во Францию я стараюсь отправлять мои сообщения, эти 20%, которые стараются понять, что реально происходит, что Россия не наш враг, наоборот, наш лучший союзник, которого у нас никогда не было.

Ю.БУДКИН: Про посадки когда говорят, вот 534-й спрашивает, на ваш взгляд, Ле Пен получила свой срок из-за того, что она говорит, из-за того, что у неё другая точка зрения?

К.МОРО: И так и так.

Ю.БУДКИН: «Это демократия», — спрашивает 534-й.

К.МОРО: Нет, это не демократия. Во Франции это не демократия, это диктатура. Они только что приняли закон, который даёт возможность министру внутренних дел, это только что произошло, 5 мая, он может блокировать тоже ваши ресурсы, ваши деньги, если считает, что вы не уважаете меньшинства, типа ЛГБТ (движение, запрещённое в России) я и так далее. Без суда, без ничего. Со мной, например, то, что меня наказали без суда, что невозможно в России. Очень важно это тоже понимать.

Поэтому не надо считать, что Франция — это демократия. Этого уже давно нет.

Ю.БУДКИН: Я просто должен сказать, что Верховный суд Российской Федерации признал движение ЛГБТ экстремистской организацией и запретил её деятельность.

К.МОРО: И правильно.

Ю.БУДКИН: Ещё один неожиданный поворот, который вы предложили в одном из интервью. Вы сказали, что проблема Франции в том, что она в НАТО не нуждается.

К.МОРО: Да.

Ю.БУДКИН: На том фоне о том, что в НАТО не нуждаются Соединённые Штаты Америки, говорит Трамп, ваше заявление, что и Франции НАТО… А кому тогда это вообще нужно?

К.МОРО: Это хороший вопрос. В принципе, после декабря 1991 года никому не нужен. Проблема, что НАТО — это очень плохой, неэффективный военный союз, но политически очень эффективный. Потому что, пока у вас военные базы в любой стране, она не независима, это невозможно. Что сделал хорошо для нас генерал де голь…

Ю.БУДКИН: Так вы голлист.

К.МОРО: Я вообще голлист, как фанатик генерала Де Голля, когда я вижу, что сейчас происходит. Что он сделал? В 1966 году он закрыл 120 американских объектов. У нас было ядерное оружие США, на нашей земле. Убрали. У нас было четыре или пять авиабаз США военных. Закрыли. Всё закрыли. Мы единственная страна НАТО, у которой нет и которая не хочет иметь военные базы США на нашей земле. У нас 100% автономное ядерное оружие.

Великобритания, например, у них второй ключ, они не могут использовать, если не дают разрешение США. У нас 100% независимая. А кто нам угрожает? Возьмите нашу историю, у нас долгая история, 1500 лет. Арабы через море, Великобритания через Ла-Манш, немцы через Рейн. Но сейчас, если, не дай бог, одна из этих сил захочет нас штурмовать, мы их уничтожим через ядерное оружие. Поэтому нам никакое НАТО не нужно. Никакое НАТО не нужно. Мы единственная страна в Европе, у которой полный суверенитет по ядерному оружию.

Ю.БУДКИН: Представим себе ситуацию, что Трамп выводит… Сейчас уже говорят о каком-то количестве, но всё-таки не как принципиальном решении. А вот принципиальное решение — США выходят из НАТО. Что будет дальше?

К.МОРО: До свидания. Я тоже хочу, чтобы мы вышли из НАТО.

Ю.БУДКИН: Нет, это вы хотите. А с вашей точки зрения, какова будет позиция Франции, Германии, что тогда произойдёт?

К.МОРО: Для меня сейчас самая опасная — это Германия. Пять лет назад я об этом вообще не думал, но сейчас есть реваншизм в Германии, когда я слышу такого как Фридрих Мерц, он опасный человек. Плюс есть военно-промышленный комплекс Rheinmetall, Thyssenkrupp, они сейчас хотят заработать деньги.

Ю.БУДКИН: Продолжаю возвращаться к вашему интервью. Вы говорили: «Украинский конфликт может завершиться уже в 2026 году». Сейчас 2026 год.

К.МОРО: Ну да.

Ю.БУДКИН: Это актуальная оценка?

К.МОРО: Я думаю, что это возможно, если русские кампании, которые уже начинались там, хорошо заканчиваются, значит, освободят Донбасс. Я думаю, что тогда Россия может согласиться с перемирием, и я думаю, что перемирие просто убьют Зеленского систему.

Ю.БУДКИН: Раз уж мы заговорили об этом, вот эта история про прекращение огня от Зеленского в ночь на 6 мая, то есть на сегодня, в ответ, видимо, на разговор про 9 мая, как вы его понимаете?

К.МОРО: Я понимаю, что Зеленский хочет дать думать, что он что-то контролирует. Но Россия приняла это решение без соглашения, она просто сказала о прекращении огня. Я думаю, что сообщение, которое хотел отправить Владимир Путин, что победа 9 Мая — это один из моментов, который нас, я имею в виду русских, соединит с украинским народом. Поэтому для Зеленского это было, конечно, неудобно, потому что его режим 9 мая 1945 года не был бы в стране-победителе. Поэтому он прекрасно понял, откуда это движение, куда это движение направлено, поэтому он решил своё дурацкое предложение, я думаю, он даже ни с кем не согласовывал.

Ю.БУДКИН: Получается, в некотором смысле это выглядит, как если бы обе стороны не очень были бы расположены к переговорам друг с другом. С вашей точки зрения, они вообще возможны?

К.МОРО: Я думаю, Зеленский хочет показать, что у него тоже инициатива по переговорам, а Россия показывает, что Россию не интересуют переговоры с Зеленским. Понимаете, Россия даёт понять, что то, что происходит на Украине, это война между Вашингтоном и Москвой, Украина — это прокси, это третий мир.

Ю.БУДКИН: Хорошо. А с Трампом Россия может договориться?

К.МОРО: Я думаю, что да.

Ю.БУДКИН: А что мешает?

К.МОРО: Что произошло в Анкоридже? Понятно, что Россия согласится на перемирие, если киевская армия уйдет из Донбасса. Но сейчас Трамп, может быть, под давлением глубинного государства не примет это решение. Да, через два дня он может… Он закрывает Starlink, он закрывает военные разведчики и всё, это конец для украинской армии. Но он пока этого не делает. Почему? Я этого не знаю.

Ю.БУДКИН: На ваш взгляд, он не делает почему-то, но по собственным каким-то предположениям, раздумьям или потому что просто не может?

К.МОРО: Я думаю, что у него очень большое давление внутри своей партии. Например, Линдси Грэм, который очень русофобский конгрессмен…

Ю.БУДКИН: Линдси Грэм в России экстремистом объявлен.

К.МОРО: Везде он экстремист. Поэтому есть такое давление изнутри Республиканской партии. Почему, я не могу вам сказать, но факт, что русское правительство довольно после того, что произошло в Анкоридже. Постоянно вы слышите Дмитрия Пескова, он повторяет, что «мы ждём, что США надавит на Украину, чтобы получить результат, с которым мы согласились в Анкоридже». Это какой результат? Убрать украинские войска из Донбасса. Я надеюсь, что в конце лета войска из Донбасса в любом случае украинские уйдут. Может быть, не потому что Трамп помогал, но потому что русские выиграют. Поэтому да, если Украина уйдёт из Донбасса, русское правительство может согласиться с перемирием и перемирие убьёт Зеленского систему.

Понимаете, если есть перемирие, украинская армия не сможет выдержать.

Ю.БУДКИН: Но ведь Трамп не бесконечен. 724-й: «Чего ждать России при любом сменщике Трампа?»

К.МОРО: Я думаю, после победы России в Донбассе все равно, кто будет в США. Всё равно.

Ю.БУДКИН: Эдуард, неожиданный поворот. Смотрите, вы тут живёте 25 лет, в России.

К.МОРО: 26.

Ю.БУДКИН: Он-то пишет, более 20-ти. «Вы известны критикой НАТО, США и Евросоюза. Вы участвовали в качестве наблюдателя на референдумах в Крыму и Донбассе».

К.МОРО: Нет, не в Крыму, в Донбассе.

Ю.БУДКИН: Так Эдуард пишет. Насколько независимой может быть ваша оценка, если вы на федеральных каналах, на федеральном радио выступаете в роли нейтрального аналитика? Вы независимы?

К.МОРО: Для начала, я не нейтральный, я за Францию и за Россию, но я стараюсь быть объективным. Конечно, я ничего не скрываю, я за Россию, если я был наблюдателем в Донбассе. Но потом надо посмотреть, что я сказал, когда начинал публиковать, это было более 15 лет назад, всё, что я сказал, предупреждал, всё так произошло.

Плюс я тоже хотел подчеркнуть, что я никогда не просил французское правительство поддержать СБУ либо втянуть Россию в конфликт с США на Украине. Я всегда говорил, что Франция должна быть нейтральной страной, которая должна предлагать Версаль, Елисейский, чтобы организовать переговоры и создать настоящий мир в Европе. Вот что сказал. Я никогда не говорил, что Франция должна поддержать даже воссоединение Крыма. Я считаю, что Крым — это Россия. Но если бы я был министром иностранных дел, конечно, это создаёт проблемы, потому что это два права, которые сопротивляются в ООН, право на самоопределение и право не нарушать границы. Но я, как активист прорусский, я активист русский, конечно, Крым — это Россия, Херсон — это Россия, Харьков — это Россия. Для меня нет проблем. Но если я могу дать рекомендации французскому министерству иностранных дел, надо быть более аккуратным, чем я.

Ю.БУДКИН: Снова про Трампа, но уже не на украинском направлении. Это про новости. Вы следите ведь за тем, что происходит на иранском направлении. Вот он сказал, что Иран должен признать поражение. На ваш взгляд, он прав?

К.МОРО: Не похоже на поражение пока. Знаете, это очень интересно…

Ю.БУДКИН: Нет, это же тот же Трамп, который и на украинском направлении будет действовать. Тут важно понять, как.

К.МОРО: Знаете, смешно, потому что на Западе, во Франции говорят, что у России за четыре года ничего не получилось. Россия сейчас, после четырех лет войны, СВО, взяла 65 тысяч километров более-менее. Плюс, что было раньше, кусочки Донбасса и Крым. Значит, 120-130 тысяч квадратных метров. Что получили США после двух месяцев войны? После двух месяцев СВО уже Россия взяла окончательно 55 тысяч квадратных километров. Трамп ничего не получил. Ничего. Единственные, кто что-то получили в США, это производители нефти и газа, потому что они продают очень дорого своё производство. Единственные, кто что-то получили.

Ю.БУДКИН: Кстати, пока мы с вами это говорим, телеканал Al Arabiya со ссылкой на пакистанские источники пишет, что США и Иран близки к подписанию предварительного соглашения о прекращении войны.

К.МОРО: Ради бога. Это не первый раз.

Ю.БУДКИН: Нет, первый, не первый раз, на ваш взгляд, Трамп может пойти на обострение сейчас? Или он будет и дальше говорить: я решу за 30, 60 дней, 24 часа и так далее?

К.МОРО: Я не специалист по США, но я думаю, что Трамп заинтересован, для него важно, ему нужно срочно, и он может уйти. И для меня, и России это может быть одно из решений, которое Трамп может… Потому что у России есть соглашение, чтобы строить гражданские ядерные станции в Иране. Там написали, что если Иран хочет получить ядерное оружие, тогда Россия уйдёт отсюда. Поэтому России, Песков даже тоже сказал, России уже предлагали типа такое соглашение, что Россия будет гарантировать, что этот уран она не будет использовать, чтобы создать ядерное оружие. Поэтому, может быть, это вариант, идеальный вариант, конечно, что Трамп может решить и иранский конфликт, и украинский конфликт и использовать Россию…

Ю.БУДКИН: Притом что вы не очень, что называется, специфично следите за этим, вот эти сообщения о том, что они близки к подписанию предварительного соглашения о прекращении войны. Больше того, Al Arabiya утверждает, что проект соглашения предусматривает полное завершение конфликта и открытие даже Ормузского пролива для судоходства. На ваш взгляд, стоит такому доверять?

К.МОРО: Ждём реакцию от Израиля.

Ю.БУДКИН: Вот так вот.

К.МОРО: Они этого не хотят. То, как они будут влиять на это соглашение, я не знаю. Понимаете, тоже были недалеко от соглашения июня год назад. Тоже были недалеко от соглашения, когда начинали эту операцию.

Ю.БУДКИН: То есть в таких случаях надо ждать, когда подпишут.

К.МОРО: Я жду.

Ю.БУДКИН: Наши слушатели к нам присоединяются. Слушаем вас. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Юрий. Здравствуйте, Ксавье. Вайс. Я бы хотел, если Юрий соблаговолит, соизволит мне задать пару быстреньких вопросов.

Ю.БУДКИН: Давайте всё-таки одним ограничимся, если можно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Просто от сытой и благополучной жизни во Франции… В Германии берут дифференцированный налог. Как это происходит во Франции? И второй вопрос. Насколько население Франции политизировано? И интересуются ли они в отношении России альтернативной точкой зрения, опираясь не только на свои СМИ и медиа? Спасибо».

К.МОРО: По поводу, если французов интересует, что происходит в России. Как я сказал в начале программы, французы в основном сейчас в сложной ситуации, их интересует, что происходит сегодня и завтра и не в России: как платить налоги, как кормить свою семью. Очень сильная, большая проблема с безопасностью, с мигрантами. Поэтому, да, Россия не главный вопрос для французов, потому что, ещё раз, 80% населения не понимает, что часть внутренних проблем Франции связана с плохими отношениями с Россией.

Ю.БУДКИН: Я понимаю, что вас ограничили в возможности общаться с французской аудиторией, но вы же раньше пытались понять, люди во Франции интересуются вашей точкой зрения?

К.МОРО: Да, конечно, поэтому они закрыли мой YouTube-канал. Они меня поставили под санкции. Понимаете, если бы не было влияния, они этого бы не сделали. Они боятся, потому что, например, я бывший офицер, французский офицер, я учился в самой известной офицерской академии. И меня слушают во французской армии. В сухопутных войсках, например, может быть, 85-90% офицеров за Россию. Поэтому у режима во Франции большие проблемы, что их идеология не работает с армией. И не просто так в университетах… Люди, которых реально интересует, которые имеют мнение по этому поводу, они за мной.

Ю.БУДКИН: Прошу вас. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Подскажите, всё-таки, думаю, неспроста Франция ухватилась за Украину. Наверняка какой-то крупный бизнес вложил огромные деньги на Украине, в какие-то предприятия и так далее. Есть ли какие-то конкретные примеры, может быть, подскажет гость?

Ю.БУДКИН: Что вы знаете об этом? Это не единственный вопрос на эту тему. Например, 534-й иначе формулирует: «Что Франция забыла на Украине? Украина — это зона влияния России».

Вообще, представим себе ситуацию, вот говорят, Украина — это не Украина, а зона влияния России. Как вот на это во Франции смотрят? Начнём с этого.

К.МОРО: Франция, французские интересы на Украине очень малы. Даже в 2016 году у нас был объём торговли с Украиной один миллиард евро, тогда у нас был с Россией 21 миллиард, по-моему. Поэтому у нас нет интереса ни в Чёрном море, ни на Украине.

Но правда, что, например, если вы возьмёте во Франции крупнейшие телеканал LCI, там хозяин — это группа Bouygues. И они сейчас говорят, чтобы перестроиться после войны, после СВО на Украину. Поэтому они постоянные гости, которые… даже грубые русофобские выступления. Но это не французские интересы. Французское правительство не работает для Франции. У немцев есть свой проект, у Польши есть свой проект, проект — это море и так далее, Германия всегда хотела там контролировать Европу, США хотят использовать Украину как антироссию. У всех есть свои интересы по геополитике, по бизнесу.

Ю.БУДКИН: Но Франция вроде бы собирается стать лидером Европы. Нет?

К.МОРО: Нет, нет.

Ю.БУДКИН: Почему нет?

К.МОРО: Потому что денег у нас нет, никто нас не слышит. Будущее Франции — это быть независимой.

Ю.БУДКИН: Слушаем вас.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Сергей Алексеевич. Как вы оцениваете авторитет Макрона среди французских военнослужащих? Спасибо.

К.МОРО: Конечно, у нас, как и в России, армия… своё мнение. Но я могу сказать, потому что мои друзья сейчас, с кем я служил, они ещё в армии…

Ю.БУДКИН: Вы думаете, они не боятся говорить с вами честно?

К.МОРО: Они очень аккуратные. Но все, с кем я могу обсуждать… Специально, что касается сухопутных войск, 85% за Россию. Флот — это чуть-чуть другое, это 50 на 50. И потом ВВС, это 80% против России. Потому что они только знают НАТО, это молодая армия. Но, что плохо? Макрон сделал что-то новое, что никогда не делали, это что главный штаб, он сейчас как представитель Макрона. Раньше у нас было более-менее как в России, очень редко слушают, что думает главный штаб французской армии, он даёт своё мнение очень конкретно. А вот сейчас каждый неделю почти он даёт своё мнение, что вот Макрон прав, что да, Россия — враг номер один. Поэтому это что-то новое. И мне очень жаль, потому что французы начинают уже не уважать армию, как раньше они уважали. В этом всём виноват Макрон.

Ю.БУДКИН: Вы упомянули французские проблемы с мигрантами. Виталий пишет: «Подождите, то есть вы не видите, как здесь есть проблемы с мигрантами? У нас есть Котельники». Или это разные масштабы?

К.МОРО: Да, это разные масштабы.

Ю.БУДКИН: Почему? Объясните.

К.МОРО: Объёмы. Езжайте в Париже, посмотрите. Прилетайте в Шарль-де-Голль 1 и тогда уже такого вопроса не будет. Вы можете не сомневаться, что происходит во Франции.

Ю.БУДКИН: Получается, здесь преувеличивают проблемы с мигрантами.

К.МОРО: Здесь тоже большая разница. Я только что видел на улице, как обычно, на электрическом велосипеде мигрант, который работает, простите, как раб. А у нас мигранты едут во Францию, чтобы получить социальный пакет, они не едут работать.

Ю.БУДКИН: С вашей точки зрения, местные здесь преувеличивают проблему?

К.МОРО: Это цель, которую организовала неолиберальная олигархия, что французский народ слишком неконтролируемый, поэтому надо его менять, надо отправить население из Африки, которое будет типа уничтожать душу нашего населения. К сожалению, есть районы, где это уже работает, и уже французов нет.

Ю.БУДКИН: Слушайте, как вы понимаете, наши проблемы нам ближе, поэтому 724-й: «Во Франции все мигранты рядом с Парижем, а у нас по всей территории». Это не так?

К.МОРО: Нет. Крупнейший город Марсель, даже больше под Марселем, чем под Парижем. Нет, все крупнейшие города… Даже сейчас маленький город, маленькая деревня, они начинают двигаться туда. Это есть реальная воля от государства, от глобальных элит нас утонуть под это движение.

Ю.БУДКИН: Но обычно в таких случаях ведь говорят, просто как бы местного населения не хватает в какой-то момент для развития экономики. Это не так разве работает?

К.МОРО: Нет. Это правда в России, это неправда во Франции. У нас безработица на очень большом уровне, работа есть, рабочая сила есть во Франции. Люди не едут во Францию, чтобы работать. Они едут, потому что даже если вы нелегальный, вы имеете право на социальную помощь, жильё.

Ю.БУДКИН: Дело не в рабочих местах, я понял. Совсем коротко скажите, а то Виталий говорит, у меня диссонанс. «Получается, за русских армия, люди хотят с Россией взаимодействовать, но при этом 21-й пакет санкций разрабатывают, европейские граждане ходят на выборы, ходят на митинги, всё работает». Он не понимает, как тогда.

К.МОРО: Понимаете, я не знаю, как это будет, но так это будет. Потому что система пока держится. Почему вот это третье агентство не убрало второе А? Потому что все понимают, что если во Франции есть крах, это все системы попадают.

Ю.БУДКИН: То есть этот диссонанс будет увеличиваться дальше.

К.МОРО: Да, да. Ну, Макрон будет продолжать угрожать России, пока он президент, но ещё год надо.

Ю.БУДКИН: Программа «Умные парни». С нами сегодня был французский политический аналитик Ксавье Моро. Ксавье, я благодарю вас. Спасибо.

К.МОРО: Спасибо большое.