Е.ВОЛГИНА: Начнём с Илона Маска, который час назад, по крайней мере, Financial Times об этом час назад написал, что основатель SpaceX не против использования спутниковых систем Starlink для ударов ВСУ вглубь России. Об этом он сказал бывшему министру обороны Михаилу Фёдорову. Financial Times со ссылкой на источники об этом пишет. По их словам, Маск тем не менее указал, что финальное решение по вопросу Starlink остается за Белым домом. Это какое-то новое заявление или что это?

С.ПОЛЕТАЕВ: Я думаю, это в целом часть такой медийной кампании с целью это дело продавить. Если мы посмотрим, не будем принимать это за чистую монету, а будем считать это неким шагом для чего-то, то это элемент давления на того же Трампа, чтобы он разрешил. Я вижу это скорее так. Сейчас идёт эта кампания явная, потому что вроде ничего не получается из дальних ударов в нынешнем виде. Почему-то Путин не сдался.

Е.ВОЛГИНА: А все ждали.

С.ПОЛЕТАЕВ: Все ждали, конечно. И довольно полезно для понимания того, что происходит, не в моменте смотреть, а немножко отключать память, как у рыбки, например, смотреть, чего писали несколько месяцев назад, весной. Допустим, в мае, июне, в апреле ещё началось, я глянул, шла волна, прям под копирку писались материалы, в этих же некогда уважаемых изданиях насчёт того, что Украина нашла ключик к непробиваемому русскому тылу и всё, никто даже под сомнение не ставил вопрос одного-двух-трёх месяцев, к осени будем праздновать победу над Россией. Потом что-то пошло не так. А почему не так? Так ведь Starlink не хватает! Давайте будем требовать его включить.

Е.ВОЛГИНА: А кто кого продавливает, я не пойму?

С.ПОЛЕТАЕВ: Я думаю, это идёт на многочисленных уровнях. Это идут и закулисные переговоры, какие-то…

Е.ВОЛГИНА: Американцев с украинцами?

С.ПОЛЕТАЕВ: Нет, не американцев. Внутри США, грубо говоря, рептилоиды давят на Трампа, давайте так, попроще. Из Европы, конечно, тоже. Есть этот нерушимый блок либерального интернационала, которому как бы оппонирует Трамп. И главное, в чём выражается применительно к нашему конфликту, это то, что он США из конфликта выводит и пытается его оставлять намеренно и чётко на критическом уровне, не делая каких-то резких движений, которые у нас могут расценить как враждебные и требующие серьёзного стратегического ответа. Я думаю, что вопрос Starlink один из них, он не приведёт к чему-то серьёзному, но, конечно, серьёзно осложнил бы работу нашей ПВО.

Е.ВОЛГИНА: Я пытаюсь понять, почему история со Starlink действительно выглядит как такая точка бифуркации, потому что уже столько всякой помощи оказано Украине, и ракеты эти «Фламинго» летают по территории России, они так или иначе участвуют в этих ударах, беспилотники дальнего действия. А мы постоянно, насколько я понимаю, когда мы говорим, что идёт торг, продавливают, мы опять подспудно думаем про эти красные линии, что вот за это они точно не зайдут. Может быть, это мешает нашему пониманию того, как действовать дальше?  

С.ПОЛЕТАЕВ: Красные линии, в моём понимании, я говорю мою оценку, я в голову ни к кому залезть не могу, в моём понимании с нашей стороны красная линия была проведена всего одна, проведена ещё в 2022 году и сформулирована была следующим образом — мы не допустим действий, которые ведут к стратегическому поражению России. Всё.

Е.ВОЛГИНА: А что это такое?

С.ПОЛЕТАЕВ: А вот это уже в каждом конкретном как проверочное слово смотрим. Например, осенью 2022 года мы не готовы были к широкому наступлению ВСУ в условиях их численного превосходства. Соответственно, тогда эти разговоры, ещё раз было сказано, судя по тому, что сейчас известно, это всё косвенные данные, но судя по тому, что сейчас известно, опять напомнили, что если не вынуждайте нас к действиям, о которых и мы пожалеем, и вы пожалеете. Потому что вместо победы над Россией вы получите ядерную войну, так было сказано. И это не красная линия, я это называю иммунитет. Это то, как работает ядерное сдерживание. У нас всегда есть последний довод.

Е.ВОЛГИНА: Но есть, насколько я понимаю, другая история. Все последние пять лет практически показывают, что, наверное, и с той стороны это воспринимают действительно как красную линию, но при этом практика показывает, что они привыкли и повышают градус войны конвенциональным оружием. Разве нет?

С.ПОЛЕТАЕВ: Да. И мне эти аналоги с иммунитетом кажутся удачными, потому что всегда зараза адаптируется и ищет способ проникнуть внутрь. Здесь происходит то же самое. Они не могут воевать сами, они могли бы, но они это не делают.

Е.ВОЛГИНА: Украинцы? Кто?

С.ПОЛЕТАЕВ: Запад. Если бы у нас не было этого аргумента, думаю, вдоль и поперек летали бы, не скрываясь и они гордились бы этим, западные ракеты. Но этого не происходит. Потому что вместо результата они получат ответный удар, в том числе и ядерный.

Е.ВОЛГИНА: Но вы же сами много раз говорили про том, что в принципе текущий конфликт это война на истощение, и обе стороны эту стратегию используют, если, условно, до ТЯО и СЯО не доходит. Тогда вопрос, на каком этапе сейчас находится этот процесс конфликта на истощение и есть ли признаки того, что одна из сторон действительно приближается к пределу своих возможностей? Про Украину много раз говорили, что это пациент на ИВЛ, но ему кислороду поддают и он вроде ещё держится.

С.ПОЛЕТАЕВ: Такое вульгарное сравнение — я бы сказал, что это скорее зомби. Если убрать какую-то… на чём там зомби, на магии какой-то ходит? Неважно. Если убрать некий внешний фактор, то это просто труп, который упадёт. Но как мы знаем из заслуживающих доверия источников, зомби убить очень трудно. Прёт и прёт на тебя. И тут происходит примерно то же самое. Если перейти от лирики к какой-то конкретике, да, я это повторял и повторяю. Во-первых, все решительные события происходили и будут происходить на фронте, несмотря на то, что кажется, что там ничего не происходит. Во-вторых, эти так называемые стратегические удары по тылам стратегического урона не наносят ни нам, ни, я смею утверждать, Украине, мы можем об этом поговорить более подробно. И в-третьих, на поле боя для ВСУ картина складывается значительно не в их пользу.

И этот процесс скрытый, он, к сожалению, неочевидный, я о нём говорил полгода, и о нём говорю сейчас, и на меня все в ответ смотрят как, помните, в том мультике, «стрижка только начата». Хочется всё бросить и заняться чем-то другим. Я считаю, что ход этой весенне-летней кампании, которой можем частично итоги подводить, показывает, что наш Генштаб, наша армия смогли навязать противнику очень невыгодный для них тип боевых действий, при которых они вынуждены, чтобы удерживать оборону, а оборону им нужно удерживать, потому что приказ спущен сверху, ради этого всё делается. Пока держится оборона, происходит всё остальное, на этом держится вообще вся эта конструкция, карточный домик конфликта с их стороны. И им нужно удерживать их любой ценой. Но оборону удерживать приходится в постоянных контратаках, в очень невыгодных для них условиях.

И поскольку мы, наша армия своими действиями вынуждает их контратаковать не там, где они хотят, а где приходится, во-первых. Во-вторых, потому что у них значительно меньше опыт штурмовых действий, чтобы проводить контратаки. И в-третьих, у них не хватает наших огневых средств артиллерийских и авиационных, в этих контратаках они растрачивают намного больше сил, чем мы, обладая инициативой, тратим в наших атаках. И эти вроде как мелочи, но на самом деле не мелочи, ведут с нашей стороны к решению стратегической задаче, а именно доведению украинской армии до такого состояния, когда они вообще не смогут держать фронт. Потому что держать фронт — это не сидеть в одном месте, это не сидеть в окопе. Это постоянно контратаковать. Чтобы стоять на месте, нужно бежать навстречу.  

Е.ВОЛГИНА: Но при этом вы говорите, что удары не наносят критических потерь для Украины? Потому что эти потери отложенные или потому что удары, условно, недостаточно мощные?

С.ПОЛЕТАЕВ: И потому что они недостаточно мощные, хотя для Украины они в общем-то мощные. Украина на искусственном дыхании, если не можешь сам дышать, если у тебя убили экономику, тебе подкинут… то есть каждый дополнительный удар, который мы наносим по украинскому тылу, за него платят немцы. Это первое. Второе, в количестве, масштабы. На самом деле, масштабы этих ударов и наши по Украине, и тем более украинские по нам, они ничтожны. У нас есть очень хороший исторический пример, прямо лабораторный, можно сказать, это Вторая мировая война и стратегические бомбардировки союзников. Когда на Германию, которая по площади сопоставима с Украиной, ежедневно вываливались тысячи тонн бомб. Тысячи тонн. Сейчас счёт идёт в лучшем случае на десятки тонн. Это абсолютно другие порядки. И всё равно промышленную базу Германии это подорвать тогда не смогло. Военное производство Германии стало падать только непосредственно после того, как от них физически начали отваливаться территории в результате наступления…

Е.ВОЛГИНА: Но нельзя же сказать… хорошо, мы называем эти удары, которые они наносят по глубоким тылам у нас, скорее ударами, которые носят информационный, пропагандистский эффект…

С.ПОЛЕТАЕВ: Не только. Ущерб есть.

Е.ВОЛГИНА: Да, это присутствует. Вопрос, как те удары, которые мы наносим, и Минобороны каждый день отчитывается об этом, насколько они наносят урон противнику или тоже являются…

С.ПОЛЕТАЕВ: Они наносят урон, но является ли этот урон стратегическим? Хорошо, на Украине была выстроена система военной логистики на гражданских складах. Они об этом в 2023-2024 годах писали открытым текстом. И у нас наши военкоры: о, смотрите, как надо, вот как люди умеют делать. Не то что у нас, всё по военным складам, прошлый век. Да, эту систему можно разрушить. Соответственно, доставка грузов на фронт станет дороже, станет сложнее. И нарушится сильно мирная жизнь в тылу. Просто потому что на этих складах хранились гражданские товары, рядом лежали. Это усложнит, но это её не прервёт. Это нанесёт ущерб, но он не будет стратегическим. Чтобы был стратегический ущерб, эти удары должны прервать поставки на фронт. Но их не будет. Потому что, грубо говоря, та же фура, она загрузится в Польше и просто доедет до фронта. А если не сможет проехать фура, её раскидают по «Газелям», и доедут три-четыре «Газели». То, что сейчас мы видим, грубо говоря, от неожиданности. Им сейчас придётся всю логистику перестраивать, и я бы скорее исходил из того, что они смогут это сделать, потому что не вижу никаких причин, почему бы они этого сделать не смогли.

Е.ВОЛГИНА: Ещё один тезис, что уязвимость Украины, как зомби победить, надо всё-таки бить по объектам на территории Европы, потому что тогда для них это будет уже очень чувствительно.  

С.ПОЛЕТАЕВ: Есть такое дело, да. Но чтобы бить… мы сегодня очень в каком-то… практически как таблицу заполняем, это цинично, но мне кажется, содержательно. Да, можно бить по целям в Европе. Но что значит бить? Чтобы был какой-то эффект? Сегодня Германия должна заснуть как Германия, а завтра проснуться в состоянии Украины, то есть чтобы у неё была выбита энергетика, промышленность, порты и так далее.

Е.ВОЛГИНА: Мы надеемся, что у них энергетика уже выбита, потому что они сами себя от «трубы» отключили.

С.ПОЛЕТАЕВ: Тем не менее свет там есть. И я думаю, что хоть и на 18 градусов, но тепло зимой у них в домах будет. Это опять-таки не то, о чём мы говорим. Чтобы нарушить способность Германии выступать в роли тыла, у неё нужно уничтожить промышленную базу. Это, простите, мировая война. Мы готовы к этому? Вопрос. Я задаю вопрос тем, кто выдвигает такой аргумент. Мне кажется, возвращаясь к красным линиям, у нас это должно оставаться последним аргументом. Пока этого делать не нужно. Потому что кратчайший путь к достижению наших целей — это именно разгром Украины, зомби уничтожить.

Е.ВОЛГИНА: А что является признаком разгрома?

С.ПОЛЕТАЕВ: Когда вооружённые силы Украины, армия, не смогут держать фронт на всём его протяжении или на его значительной части, несколько десятков сотен километров.

Е.ВОЛГИНА: А когда Келлог говорил, что надо женскую мобилизацию проводить и подразумевается, что женщины займут часть должностей, которые сейчас занимают мужчины, освободившиеся мужчины будут отправлены на фронт. Это ни о чём?

С.ПОЛЕТАЕВ: Это признак того, что дело идёт к тому, о чём я говорил.

Е.ВОЛГИНА: Та сторона прекрасно это понимает. То есть если мы говорим про даже заявления Келлога, заявления европейцев, они же понимают, что с Украиной происходит. И как бы сейчас ни хорохорился Зеленский и не доказывал работоспособность корпорации войны, которую он возглавляет, вопрос ресурсности и вопрос физически кто воюет. И вопрос тогда следования их же концепции войны для России на истощение.

С.ПОЛЕТАЕВ: Мне очень понравилась чья-то фраза, по-моему, кто-то из американцев сказал, что война идёт между украинской армией и российской экономикой. Потому что угрозы нашей армии украинская не представляет. Фронт в нашу сторону они пробить не могут. Кстати, пытались ещё раз в этом году. Если интересно, я подробнее чуть скажу, как иллюстрацию своего тезиса про то, что им всё хуже на фронте. Но в общем и целом да. Но дело в том, что им некуда деваться. Они поставили себя в ситуацию, не столько поставили, сколько волею судьбы оказались, что единственная сила, которая может с нами воевать, это ВСУ. И единственный способ, которым они могут с нами сейчас воевать, — это удерживать фронт. Больше никак. Именно это я считаю узловой точкой, центром тяжести всей войны, уничтожение которого приведёт к обрушению всей стратегической конструкции.  

Е.ВОЛГИНА: Кажется, что прекрасно это понимая, они пытаются укрепить свои позиции здесь, без контрнаступа и ещё чего-то, путём наращивания производства дронов. Потому что большая, серьёзная проблема для фронта, и она усугубляется, это то, что на одного солдата, нашего военного, сколько приходится дронов, которые блокируют, по сути, его на месте. И это тоже вопрос. Могут ли они нарастить это количество дронов, и тем самым довольно серьезные создать угрозы и, соответственно, препятствия для продвижения наших войск?

С.ПОЛЕТАЕВ: Это паритетно происходит. Они наращивают, и мы наращиваем. Они смогли в этом году достаточно сильно, рывком, нарастить выпуск тех самых дальнолётов. Да, результат мы все видим на заправках. Но я считаю, что это не стратегический результат. Если говорить о фронте, то там это происходит постоянно. Развитие просто какое-то, с невероятной скорость эволюция идёт, как в ускоренной съёмке. Ребята, которые уезжают в отпуск или подлечиться, потом через два месяца приезжают, говорят: вообще всё по-другому. Да, этот процесс идёт, и он будет идти дальше. Но дроны, до сих пор они заменили только один… дрон не может наступать, дрон не может пойти в штурм, пока ещё, думаю, до этого ещё несколько лет. Дрон — это артиллерия сейчас. Причём артиллерия малого калибра. Это замена пулемёту, миномёту, гранатомёту, противотанковому ружью или противотанковой управляемой ракете — вот что сейчас делает дрон. Да, это эволюция, безусловно. Потому что он даёт за счёт этого новое качество, в силу того, что он управляемый, а большинство артиллерийских средств неуправляемые. Но это один сегмент, один сектор сухопутной войны. И мне кажется, что в некотором роде, если смотреть на динамику на фронте, это экстенсивное развитие уже в значительной степени достигнуто. И сейчас идёт интенсификация — выбираются какие-то возможности, которые на первом этапе, когда мы хоп, завалим всё дронами. Сейчас дроны становятся более совершенными. Но перелом, он уже произошёл. Сейчас должная произойти ещё какая-то инновация серьёзная, чтобы произошёл следующий перелом. Я думаю, до этого ещё не один год. А сейчас осваивают это новое поле обе стороны. И я не могу сказать, что они впереди. Вовсе нет. Несмотря на то, что на них очень серьёзные, Google тот же, например. Дроны с искусственным интеллектом, к которым имеет отношение Google, то что у нас «Марсианин» называется, вот эти дроны, среднеударные с автонаведением, это серьёзная штука. Это такие вайбы из Скайнета, безусловно.

Е.ВОЛГИНА: Здесь тогда другой вопрос. Если признаки обрушения фронта будут… во-первых, когда? А во-вторых, наш слушатель говорит: чтобы рухнул фронт, нужно обесточить, лишить продуктов, прервать все поставки оружия. И по сути получается конфликт на десятилетия. Даже в таком инфернальном режиме Украина может существовать, наверное, ещё какое-то время.

С.ПОЛЕТАЕВ: Во-первых, нет. Потому что ни один… есть, наверное, в истории случаи, войн было тысячи, можно найти любой пример. Но в большинстве случаев фронт распадается, имея полнокровное снабжение. И отрезать фронт невероятно сложно, особенно сейчас. Нет. Просто люди заканчиваются. В прошло году, чтобы голословным не быть, и мы обсуждали этот пример, был у них момент, что на юге у них просто кончились на одном участке люди, и не просто пехота, а выбил всех дроноводов постепенно. И туда не присылали пополнение, это в районе Гуляй Поле. И огромный участок по нынешним меркам, 300 кв. километров они оставили в течение одного дня. Вот это репетиция обрушения фронта. Вы скажете: о, это было в прошлом году. Да. Но им туда пришлось перекидывать войска, и они таким образом потеряли Покровск, свернули операцию под ним, чтобы заткнуть здесь дыру. Это было в конце года, зимой всегда боевые действия затихают по понятным причинам. А кому непонятно, объясню — потому что там невероятная грязь. Степная глина, на неё в дождливый период если посмотришь, уже весь в грязи с ног до головы. Поэтому всё затихает. А весной экс-главком Сырский там устроил своё контрнаступление, именно потому, что это было самое угрожаемое для них направление. И его результаты, они для меня очередной признак того, что очень серьёзные проблемы у ВСУ.

Е.ВОЛГИНА: Европейцы и американцы, прекрасно понимая, что там происходит, какие есть с их стороны, с вашей точки зрения, варианты действий? Потому что у нас укрепился, насколько я понимаю, в информационном поле тезис такой: если украинцы закончатся, на очереди будут прибалты, поляки и так далее.

С.ПОЛЕТАЕВ: У нас укрепился или у них укрепился?

Е.ВОЛГИНА: Вопрос.

С.ПОЛЕТАЕВ: Нам это пытаются продать с той стороны. Нам ничего не надо ни от прибалтов. Нам, по большому счёту, ничего не надо было от Украины. Но Украина просто себя отдала на заклание. Они долго стремились к тому, чтобы стать полем боя, разборок между Россией и Западом.

Е.ВОЛГИНА: После новостей продолжим.

НОВОСТИ

Е.ВОЛГИНА: 15:35 в столице. Сергей, вопрос про фронт и про динамику на фронте. Насколько вообще корректно оценивать динамику фронта через площадь освобождённой территории?   То есть какие показатели сегодня важнее километров на карте, например?

С.ПОЛЕТАЕВ: Нет, некорректно. Потому что это статическая война на истощение. Для меня важным признаком, интегральным — это способность проводить наступательные действия. По моей оценке, эта способность у ВСУ неуклонно падает, несмотря на то, что они всеми силами пытаются штурмовиков набрать. Как пример, на южном направлении, это район Запорожья, Орехово, того же Гуляй Поля, в прошлом году, как я сказал, там фактически закончилось обрушением фронта для ВСУ. И уже бывший главком Сырский там готовил вполне себе свою операцию. Потому что чтобы обороняться, тебе нужно наступать. Там нависли такие две «клешни» вокруг Орехова, если бы они сомкнулись этим летом, то был бы выход прямо к Запорожью. Более того, это направление очень важно. Там же был в 2023 году контрнаступ, потому что это прямая дорога к морю и, соответственно, чем ближе фронт находится к трассе, так называемый сухопутный коридор в Крым, тем его проще обстреливать. И третье, самое главное, если этот южный фланг по мере нашего продвижения начинает нависать над центральным участком фронта, то есть фронт начинает заворачиваться и весь этот огромный южный фронт начинает выходить в тыл Донбассу, и самые боеспособные части ВСУ. Это прям серьёзное стратегическое направление.

И они там пытались провести своё наступление, для того чтобы отбросить нас хотя бы, по моим прикидкам, по косвенным данным, мне из Генштаба украинского не докладывают, но что я смог установить, где-то на 50-60 километров они хотели отодвинуть фронт, и таким образом ослабить наше стратегическое положение и снять давление с Запорожья. Для этого им как раз нужно было наступать. Они пытались наступать в четырёх местах примерно. Замысел был достаточно грамотный. Сырский всё-таки Московское высшее военное краснознамённое командное училище заканчивал. Хорошая классическая школа. Хороший классический был замысел. Но, как выяснилось на практике, ВСУ не могут долго наступать, раз. Они не могут наступать на большой протяжённости фронта, два. И они не имеют возможности закрепить успех, потому что у них нету авиации и артиллерии. Всё, что у них есть из огневых средств, по сути, это дроны. Дроны — это серьёзно, но это эквивалент лёгкой артиллерии. Огневой мощи серьёзной они не дают.

В итоге получилось что. Они фактически переняли нашу тактику просачивания малыми пехотными группами через линию фронта. А дальше просочились, это как бы авангард, своего рода десант, за ним должно подтягиваться через эту серую зону ещё силы и средства, укрепляться, вырезаться, уничтожаться противник, и постепенно серая зона должна краснеть в нашу пользу или в пользу противника.

Группы штурмовые они заслать смогли, некоторые там сидят до сих пор. А развить успех они не смогли. И было множество этих видео, возможно, вы их видели, слёзные записывали украинские штурмовики, которые там по три-четыре, по несколько недель, а некоторые по несколько месяцев сидят на одном и том же месте и не могут никуда двинуться. Их товарищи уже погибли давно, а этим привозят что-то дроны, какое-то снабжение, заканчивается марганцовка, они начинают там пить мочу и так далее.

Это вместо того чтобы стать авангардным наступлением, они практически были посланы на смерть. И вместо изменения стратегической обстановки на отдельном участке фронта в свою пользу… Да, они смогли задержать наше наступление в этом году. Несмотря на то, что для нас это направление было, судя по всему, вспомогательным. Вот сейчас, в последние пару недель, фронт начинает двигаться в противоположную сторону. При этом шли трескучие заявления с самого начала. Всё это можно было читать в той самой нелживой западной прессе с подачи украинских спикеров весной. Там всё, перелом в войне, контрнаступление номер два, русская армия бежит, мы освободили… Потом всё тише и тише. Сырского сняли вообще, тишина. Потом выходит Зеленский, рассказывает: мы освободили 36 сёл. И в тот же день с украинской стороны, украинские аналитики, которые ещё какие-то остатки разума сохранили, пытаются хоть как-то сохранять связь с реальностью, идут опровержения, что нет, нет. После того как вы засняли флаг украинский в той или иной точке, уже после этого есть видеофиксация присутствия русской армии. А то и далеко в тылу оказывается.

Е.ВОЛГИНА: Мы вывод делаем какой?

С.ПОЛЕТАЕВ: Вывод делаем такой, что наступательные возможности украинской армии падают. И будут падать дальше.

Е.ВОЛГИНА: Хорошо. Вот генерал Соболев говорит. Нашей радиостанции он сказал об этом, он член комитета Госдумы по обороне, он говорит, что выход к западным границам Украины — способ завершить СВО в кратчайшие сроки. Мне кажется, в этом заявлении, при всём уважении, есть две зацепки, за которые можно зацепиться. Во-первых, кратчайшие сроки что такое? С учётом того числа военных, которые находятся у нас. А во-вторых, действительно ли только выход к западным границам — способ завершить СВО?

С.ПОЛЕТАЕВ: Сформулировано, конечно, лихо и вызывает вопрос. Но если начать задумываться… Я не пресс-секретарь Соболева, я от себя буду говорить. Что значит кратчайшие сроки? Я уже сказал, что для нас разгром украинской армии — кратчайший путь к победе. Это не значит, что он лёгкий, это не значит, что он будет завтра, что я вам срок назову. Но все другие намного хуже.

Е.ВОЛГИНА: То есть разгром и желательно на той территории, на которой они сейчас находятся? А не продвижение дальше.

С.ПОЛЕТАЕВ: Нынешними темпами к западной границе дойдут наши внуки. Но это экстраполяция, которая в данном случае очень вредна. Потому что когда ВСУ потеряют возможность держать фронт, фронт распадётся вообще. И после этого можно будет продвигаться вперёд реально уже в режиме спецоперации. Не беря те или иные рубежи, а просто занимаясь зачисткой. По моей оценке, этот момент приближается, несмотря на все усилия той стороны бросать всё больше и больше дров в эту печку. Потому что опять-таки Келлог, опять-таки пришёл кто там… давайте вражин процитируем, я тут прям выписал. Фёдоров, пожалуйста, Буданов (внесен в список террористов и экстремистов), мы их всех запишем: чудесного прорыва не будет, у России по-прежнему есть значительные резервы. Фёдоров, бывший экс-министр, о том, что Украина постепенно, медленно проигрывает войну. Он это сказал, правда, после того, как стал бывший. Бывшие они вообще такие, начинают правду-матку рубить.

Е.ВОЛГИНА: Говорливые? Это кстати американская стилистика. У них это принято: как только человек уходит с какой-то большой должности, он начинает правду-матку. Даже у европейцев такого нет.

С.ПОЛЕТАЕВ: Или скорее всего поступает работать в какой-нибудь институт изучения кого-нибудь, а ему приписывают… Понятно, что Фёдоров это сказал: вот, вы меня выгнали, и теперь у вас будет. Простите, а что, месяц назад не проигрывали, а теперь начали? Проговорился парень. Я с этой оценкой, в принципе, согласен. Потому что это медленное, незаметное истощение приведёт к перелому. Оно приведёт к фазовому переходу, и мы все удивимся, как неожиданно это всё произошло.

Довольно забавно, как новый главком, он говорит: нет, мы… почему Сырского-то сняли? Я думаю, что его Зеленский сдал не только потому, что на него давили, а всё-таки он не выполнил задачи, которые перед ним ставили в этом году. Пропагандистски это подавалось, что: вот, мы закончим, убрали мясника Сырского, который в расход пускал всех подряд, и с ним ассоциировалась вся эта бусификация. Но чем занимается новый главком? Он штурмовые подразделения, те самые мясные полки Сырского, были в непосредственном подчинении Сырского, он их по умолчанию, они стали просто в подчинении Генштаба, а этот опять их перевёл в подчинение к себе. Это значит, что этот инструмент объективно обусловлен. Ещё раз просто повторю, у них не остаётся других способов, кроме как…

Е.ВОЛГИНА: Заваливать людьми линию фронта.

С.ПОЛЕТАЕВ: Именно. Потому что если у тебя не хватает огня, ты пускаешь мясо.

Е.ВОЛГИНА: Тогда вопрос в другом. Насколько на боеспособность Украины, на поддержание жизнеспособность Украины влияют внутренние коррупционные, политические скандалы, У меня возник такой вопрос, может, он очень наивный, если мы берём, что между всеми всё-таки человеческие какие-то отношения, значит, бурлят человеческие страсти. Почему никто Зеленского никто не предал?

С.ПОЛЕТАЕВ: Потому что у него самая толстая крыша. Крыша западная, естественная. Сейчас на Украине такая ситуация, что заменить Зеленского… предать ему можно только для того, чтобы его заменить. Заменить Зеленского можно только для того, чтобы самому стать Зеленским, чтобы встать на его место. И утилизировать украинцев ради интересов в данном случае антироссийской европейской коалиции. Пока просто не нашёлся такой, Зеленский, видимо, он более мастерски умеет это делать.

Е.ВОЛГИНА: Для европейцев это нормально, и для американцев этот же Зеленский нормально?

С.ПОЛЕТАЕВ: Пока он свою задачу исполняет, пока он не слишком токсичен, то да. Это вообще вопрос технический. Не знаю, американцы во Вьетнаме Южном четыре раза меняли этих местных зеленских?

Е.ВОЛГИНА: Об этом и речь. Почему с нашей стороны тоже звучит такой тезис, если Зеленского поменяют на Зеленского, ничего для нас не изменится, и поэтому… насколько я понимаю, мы отказываемся от какого-то вопроса по тому, как бы Зеленский перестал быть президентом или кто он сейчас там, глава режима, как его назвать.

С.ПОЛЕТАЕВ: Можно называть его как угодно, просто если бы он чего-то решал… нет. Если он начнёт как-то выкобениваться, пытаться вразрез тому, что от него хотят, чего-то делать, его уберут очень быстро и эффективно, и заменят на того, кто будет и дальше воевать за западные интересы.

Е.ВОЛГИНА: Вопрос ещё тогда такой. Никакой новой тактики, понятно, Фёдоров, Сырский и кто бы там ни был, видимо, не имеет смысла обсуждать, потому что одно и то же, вы сейчас сами сказали, ничего не меняется.

С.ПОЛЕТАЕВ: На фронте нет.

Е.ВОЛГИНА: Но про Европу давайте поподробнее поговорим. Вы считаете, что если украинцы закончатся, то европейцы не пойдут воевать. Но если европейские страны начнут активнее развивать собственные средства дальнего поражения, тут ещё про ядерное сдерживание, французы с британцами о чём-то пытаются договориться. Изменит ли это стратегический баланс для России? Насколько я понимаю, объективно даже если на Украине фронт посыплется, даже если какой-то документ они подпишут о капитуляции и так далее, это разве поменяет стратегический расклад сил, что Европа нас считает противником, а мы распрощались с идеей, что они всё поймут и скажут: давайте снова жить вместе.

С.ПОЛЕТАЕВ: Нет, они не поймут и не скажут. Давайте в этом разбираться. Во-первых, распад фронта поменяет. Потому что это закончит весьма тяжёлую затратную и дорогую и самое главное, кровавую, к сожалению, фронтовую войну. При этом по нашим тылам дроны продолжат лететь, пока от Украины останется хоть одна область, откуда их можно запускать. Потом они будут пытаться, не знаю, с морских платформ запускать. Это всё очень надолго.

Но в эту игру можно играть вдвоём. Мы пока вдвоем в неё играть не хотим. Слушайте, воевать со всеми намного сложнее, чем воевать с кем-то одним. Дальше. Поймут ли они всё? Нет, конечно, не поймут. Дело не в понимании. Дело в том, зачем сейчас воюет Европа. И тут нужно каждое слово разбирать. Первое, что такое Европа? Это не Европейский союз, это надо проговорить. Это некое сейчас возникает порождение этого конфликта, это новая военно-политическая нарождается сила в Европе. Некий, можно называть её как угодно, наверное, рано или поздно у неё появится какое-нибудь название. Я для них неймингом заниматься не буду, мне они за это не платят.

Короче говоря, антироссийская коалиция во главе с Парижем, Берлином и Лондоном, такой треугольник. Откуда они появились? Они появились, это порождение а) конфликта, б) постамериканского мира. Америк — это серьёзное, грандиозное событие — Америка из Европы уходит. Послевоенное… что определяло архитектуру послевоенного мира — это Америка, которая распространяла два таких своих крыла на Европу и на Тихий океан. Сейчас они одно крыло сворачивает, потому что у них уже не хватает сил его держать. Этот процесс начался далеко не при Трампе. Он начался ещё при Обаме и достаточно поступательно движется в одну сторону.  

Дальше Европа оказывается предоставлена сама себе. В практическом плане это означает фактическое упразднение или выхолащивание НАТО. Я думаю, все много раз об этом говорили. Но НАТО как проекция американской силы в Европу, она практически… по крайней мере, скажем так, под серьёзным вопросом, на неё полагаться уже никто не может. А если никто не может на неё полагаться, значит, нужно искать другие способы. Европа, Евросоюз как некое рыхлое, не очень понятное и достаточно уникальное экономико-политическое образование — это надстройка над НАТО, её производство. Исчезает НАТО — распадается Евросоюз.

И вот в этих осколках три ведущие европейские страны пытаются утвердиться как некая новая глобальная сила в постамериканском мире, этот треугольник. Пытаются это сделать, это совершенно естественное для них желание. Потому что иначе если не съедят они, съедят их — закон джунглей.

Е.ВОЛГИНА: И они объединяются для этого?

С.ПОЛЕТАЕВ: Да. Они ситуативно объединяются, и они пытаются этого достичь посредством победы над Россией на Украине. Это для них сейчас натурально экзистенциальный вопрос их будущего положения в мире. Потому что одно дело, они сейчас нагнут Россию, и на них будут смотреть так, и под это дело они ещё все остальные бывшие страны Евросоюза под себя подберут, без всех этих глупостей в виде консенсусов, без всего. То есть ты маленькая Дания, будешь слушаться. Ты какая-нибудь Словакия… Сейчас для этого приходится изобретать какие-то очень сложные методы. И вся эта демократия сильно мешает жить.

Е.ВОЛГИНА: Я сегодня обратила внимание на заявление Мерца. Оно же фантастическое. Как в том анекдоте: «Папа, водка подорожала. Ты будешь меньше пить? — Нет, сынок, ты будешь меньше есть». Правда, зачем вам эти хорошие детские пособия, если есть угроза нашей свободе? Это прям такой Геббельс чистой воды. И вопрос: если демократия — это помеха, они приучают население к тому, что есть какой-то враг, и поэтому пусть ваше дети меньше едят, выкупят?

С.ПОЛЕТАЕВ: Ух! Посмотрим.

Е.ВОЛГИНА: Руки помнят?

С.ПОЛЕТАЕВ: Если они Россию нагнут сейчас руками Украины, то выкупят.

Е.ВОЛГИНА: Какие для них признаки того, что Россия проигрывает?

С.ПОЛЕТАЕВ: Даёт им надежду?

Е.ВОЛГИНА: Да. Или просто это святая убеждённость?

С.ПОЛЕТАЕВ: Им очень нужно в это верить. Потому что других способов у них нет. Они естественным образом сами попали в эту колею. Им загрузили американцы эту весьма тяжёлую войну…

Е.ВОЛГИНА: А так как они склонны к тому, чтобы создавать секты и культы какие-то…

С.ПОЛЕТАЕВ: Да. Плюс неофитский задор. Вот эта волна, которая была весной и в начале лета, она прям один в один 2023 год, можно было какие-то мелкие факты поменять, и тексты выдавать за 2023 год, когда абсолютно все были уверены, что сейчас русские варвары увидят абрамсы и побегут.

Е.ВОЛГИНА: Там же с помпой эти танки слали.

С.ПОЛЕТАЕВ: Ни у кого не было никаких сомнений, кроме генерала Милли, который ещё за несколько месяцев до начала этого бесславного контрнаступа понял, что к чему. А это, я его вспоминаю и буду вспоминать, переломный момент в этом конфликте, провальный контрнаступ. Потому что после него американцы стали выходить из конфликта, стали фиксировать убытки. А вот в этом году в том же положении оказалась Европа. Только у них не было иллюзий, что получится фронт прорвать. У них была иллюзия, что если сжечь пару складов WB, то мы пойдём все Путина свергать. Нет, не пойдём. Это только всех разозлило.

Е.ВОЛГИНА: Отношения самих европейцев к России как-то меняется? То есть речь идёт о временной политике сдерживания или, как вы сказали, формируется образ России как долгосрочного и, самое главное, системного противника Европы? И особенно с учётом того, что если бы американцы оттуда не ушли, ещё можно было бы понять, что этот новый культ, который они сформировали, культ русофобии, то в принципе, он мог дальше развиваться, потому что есть подпитка со стороны американцев. А сейчас получается, культ есть, а чем этот культ будет подпитываться?

С.ПОЛЕТАЕВ: Вот этими заявлениями, что страшная угроза с Востока и так далее. Поэтому, кстати, если вы посмотрите, как они себя ведут именно политически, на самом деле, они не делают резких движений. Они предлагают их делать Украине, её не жалко, или пытаются на резкие движения развести нас. Если мы куда-то по какой-нибудь цели сейчас ударим…

Е.ВОЛГИНА: ТЯО?

С.ПОЛЕТАЕВ: Да нет, просто. Сжечь какой-нибудь завод по производству дронов, не знаю, в Дании, в Польше. Его сжечь проблемы нету, у них нет никакой ПВО. То они это: вот, смотрите!

Е.ВОЛГИНА: Это понятно. Но получается, это ребус они создали. И по сути, если мы, например, не бьём по какому-то заводу в Дании, они говорят: а, русские слабые, можно наращивать. А если мы бьём по заводу в Дании: посмотрите, русские какие, на Европу нападают.

С.ПОЛЕТАЕВ: На слабо перестало на меня лично действовать лет в 15. Поздно. Обычно раньше у всех заканчивается. Тут попытка взять на слабо имеет место быть.

Е.ВОЛГИНА: Где их уязвимость? Всем спикерам я задаю один и тот же вопрос.

С.ПОЛЕТАЕВ: Мы с этого начали. Уязвимость их позиции, уязвимость их в целом — это ВСУ и фронт, который они держат.

Е.ВОЛГИНА: То есть если ВСУ, фронт падает, соответственно, они что? Как это говорят: давайте страницу перевернём?

С.ПОЛЕТАЕВ: Ой, это очень сложный вопрос, у меня нет на него ответа. Я уверен, что как только развал фронта для них станет очевиден, они побегут договариваться. Но договориться не получится. Например, да заберите вы этот Донбасс и Харьков, зачем он нам нужен, скажут они.

Е.ВОЛГИНА: Ну допустим. Это что означает? Что мы с ними на 50 лет как минимум подписываем какой-то документ или договариваемся о новом мироустройстве, как было в Ялте?

С.ПОЛЕТАЕВ: А вот этого, к сожалению, не получится.

Е.ВОЛГИНА: Даже если они чего-то подпишут, это будут исчезающие чернила. Трамп в Иране сейчас всё показывает: можно делать вид, что ты договариваешься, а потом в качестве рукопожатия ракету присылать.

С.ПОЛЕТАЕВ: Любой договор — это следствие баланса сил. А не попытка его создать. А баланса нету, потому что ещё не навоевались.

Е.ВОЛГИНА: То есть ещё как бы до критической точки не дошло.

С.ПОЛЕТАЕВ: Да. А вот что будет после этой критической точки, а именно развала фронта, хороший вопрос. У меня ответа нет. Это им придётся уже делать какие-то резкие движения. Пока что у меня всё-таки, я оптимист по жизни, у меня сохраняется надежда, что большой войны с переходом в ядерную мы убережёмся именно в силу наличия ядерного оружия. Оно потрясающе стабилизирующий фактор.

Е.ВОЛГИНА: Отрезвляющий.

С.ПОЛЕТАЕВ: Отрезвляющий всех.

Е.ВОЛГИНА: Сергей Полетаев был с нами. Аналитик, сооснователь «Ватфора». Сергей, спасибо. Ждём снова.

С.ПОЛЕТАЕВ: Спасибо. Зовите.