Суд продлил срок ареста обвиняемому в госизмене священнослужителю

Подозреваемый в госизмене сообщал в ФСБ об агентах США в руководстве РПЦ

Е.ВОЛГИНА: Алексей Юрьевич, поясните нам, пожалуйста, кто все-таки ваш брат: он служитель РПЦ или все же офицер ФСБ, о чем писала пресса со ссылкой на Евгения?

А.ПЕТРИН: Ну, я скажу, что я больше знаю моего брата как служителя РПЦ согласно его письмам, но, если он открылся уже  официальным  органам как сотрудник ФСБ, я думаю, это тоже может быть правда, потому что свое сотрудничество с ФСБ он должен скрывать даже от родных. И мы до последнего не знали, что он ранее был сотрудником ФСБ. Я думал, что он, когда перешел в ОВЦС, то уже был уволен из ФСБ, я думал так. Но, если он так говорит, значит, так и есть.

Е.ВОЛГИНА: Когда он начал работать в РПЦ и кем?

А.ПЕТРИН: Насколько я знаю с 2013 года. Это из его писем, которые нам удалось получить.

Е.ВОЛГИНА: Когда вы с ним лично виделись последний раз?

А.ПЕТРИН: Последний раз в январе прошлого года, когда он приезжал на свой день рождения на Рождество. И еще он в феврале приезжал на день рождения матери.

Е.ВОЛГИНА: Как ваш брат попал в СИЗО? В чем его заподозрили?

А.ПЕТРИН: Его заподозрили в госизмене, но на самом деле, он еще за год до своего задержания предоставлял ФСБ информацию об иностранцах, которые выходили на него как на сотрудника ОВЦС в рамках его служебной деятельности, и которых он заподозрил в шпионаже в пользу США против интересов России, именно против интересов РПЦ на Украине. Он их заподозрил, и с поддержкой некоторых сотрудников ОВЦС  эту информацию еще летом 2013 года принес в ФСБ, но ФСБ никак не отреагировало. Сказали:  «Эти лица никакой угрозы для безопасности РФ не представляют, и нас они не интересуют».

Е.ВОЛГИНА: Алексей Юрьевич, поясните ОВЦС. Расшифруйте для нас, что это.

А.ПЕТРИН: Отдел внешних церковных связей Московского Патриархата.

Е.ВОЛГИНА: Хорошо. Смотрите, здесь вопрос возникает: зачем, если ваш брат работал в ФСБ, засылать агента в церковь? Что там можно выведать?

А.ПЕТРИН: Вы знаете, наш брат, если по письмам читать, он нам открылся только как сотрудник отдела внешних церковных связей, а как верующего человека мы его знали давно. Но о том, что он одновременно был сотрудником ФСБ, этих вещей и подробностей я не знаю.

Е.ВОЛГИНА: У вашего брата какая сфера деятельности была до РПЦ?

А.ПЕТРИН: До РПЦ он был сотрудником ФСБ, но об этом мы не знали до последнего, пока его не  задержали, и пока информация о нем не стала приходить к нам от адвокатов, из его писем.

Е.ВОЛГИНА: Он был в статусе офицера или нет?

А.ПЕТРИН: Да, он был в статусе офицера.И по последней информации он был майором.

Е.ВОЛГИНА: Какие сведения он собирал? Вам известно что-то? И как он мог изменить Родине?

А.ПЕТРИН: Я скажу, что Родине изменить он не мог. Сведения, которые он собирал, они касались выявления агентурной сети США в России, в РПЦ. Он начал  с выявления агентурной сети, которая действует на Украине, именно в украинской церкви и в украинском правительстве. Допустим, Даниэль Билак, он об этом нам написал в одном из последних писем, раскрывая подробности своего задержания. За Даниэлем Билак стоят громадные мировые финансовые структуры и США. И Даниэль Билак в своих статьях, это статьи на английском языке в «Kyiv Post», он как раз там негативно отзывается о России,  русской церкви, о желании  быть вместе с украинским народом и с украинской церковью, он все силы направляет на разделение.

Е.ВОЛГИНА: Кто те люди, которых он пытался выдать ФСБ,например? Это вот это вот Билак или есть еще кто-то? Где они сейчас?

А.ПЕТРИН: Те люди, которых он пытался, это внедренные агенты даже в руководство Московского патриархата, которых хотел бы изобличить даже сам Патриарх, поэтому Евгений неоднократно пишет в своих письмах: « Обратитесь к патриарху. У меня есть информация про то, что даже в высшем руководстве патриархата есть агенты, которые работают против церкви».

Е.ВОЛГИНА: Подтвержден ли их статус в качестве агентов или нет?

А.ПЕТРИН: О их статусе, эту информацию необходимо брать у Евгения.

Е.ВОЛГИНА: Ну, может быть, вам вдруг это известно. А где сейчас эти люди находятся и находятся  ли они в разработке? Евгений вам не говорил?

А.ПЕТРИН: Про этих людей он уже последние месяцы планомерно выкладывает следствию для внесения в материалы дела. Вопрос порядочности следствия, что оно будет делать с этими материалами. Передаст ли оно эту информацию дальше на уровень правительства с целью защитить  наше государство. Дело в том, что часть этой сети внедрена так же и в ФСБ. Захочет ли ФСБ себя дискредитировать хотя бы в небольшой части.  

Е.ВОЛГИНА: Сам Евгений якобы говорил, что просил продлить себе арест. Почему?

А.ПЕТРИН: Евгений знает, что агентурная сеть, которую он изобличал еще за год до своего задержания, он знает, что не годен этой сети. И его жизнь подвергается опасности, если он будет за стенами «Лефортово». «Лефортово» самое закрытое СИЗО в России. Если он окажется за стенами Й»Лефортово», если его осудят и отправят куда-нибудь в колонию, он говорит: «Я просто могу даже не доехать дор места заключения. Просто могу умереть от несчастного случая или еще от чего-то. Сразу инсценируют мою смерть». Как было и при задержании, ему сразу угрожали инсценировкой самоубийства, если они не согласится на самооговор по 275 статье.

Е.ВОЛГИНА: На каком этапе сейчас находится следствие? И просил ли Евгений государственную охрану?

А.ПЕТРИН: Следствие находится на этапе предварительного расследования. Государственную защиту Евгений просит. Он обращается во все возможные инстанции: в Генпрокуратуру, в Следственный комитет. И мы его от его имени обращались неоднократно в Администрацию Президента, но к сожалению, там говорят, что не занимаются судебными делами. Следственный комитет отправляет в Генпрокуратуру, а Генпрокуратура отвечает словами ФСБ, что никаких нарушений ФСБ не совершило, и что Евгений подозревается законно. Очень сухо и без всякого расследования. То есть все верят ФСБ. И в итоге Следственный комитет нам написал ответ, чтоб мы  вели дальнейшую переписку с ФСБ. Представляете, то есть мы родные никуда больше не можем обратиться, кроме как к тем, кто Евгения принудил под угрозой оговора и держит в самом закрытом СИЗО без возможности защиты себя.