О. ДАНИЛЕВИЧ: Это программа «Бла-бландинки». Ольга Данилевич.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Катерина Звягинцева. Сегодняшнюю программу мы посвящаем Дню защитника Отечества. У нас есть подарок для вас, стих. Встаю на табуреточку.

Защищали Русь! Исполинами

Воспевались по молодечеству.

Их народ прославил былинами

За любовь к родному отечеству.

Да и как же им не воздать ту честь,

Тяжела ведь ратная ношенька?

В славе витязи на Руси, как есть,

И Добрынюшка, и Алёшенька.

Был средь них Илюша из Мурома

Из крестьян, сословья не ратного,

Превзошёл своей силой турову,

Доказал не раз, многократно он.

Падал замертво самый крепкий бык

От щелчка от мощного страшного.

В ратном деле был богатырь велик,

А по дружбе был им за старшего.

У нас в гостях восьмикратный рекордсмен Книги рекордов Гиннеса, 23-кратный рекордсмен России, основатель шоу «Русские богатыри», актёр Александр Муромский.

А. МУРОМСКИЙ: Здравствуйте. Всё хорошо, только не понимаю, зачем меня в ящик посадили и не давали говорить.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Мы всегда так делаем.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Понятно с каким богатырём мы вас ассоциируем, а вы себя с каким ассоциируете? И вообще ассоциируете ли?

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Зачем вы играете грудями?

А. МУРОМСКИЙ: Нет, я же не вашими.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Так с каким же богатырём?

А. МУРОМСКИЙ: Я себя не ассоциирую. Я просто много ел с детства, вырос, теперь такой большой, и занимаюсь всё время спортом. Вы меня простите, пожалуйста, что не ассоциировал никого ни с кем.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Для меня вы как Илюша.

А. МУРОМСКИЙ: Я маме передам, что зря Саша написала в паспорте.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Совершенно напрасно, с такой фамилией надо было Ильёй называть.

А. МУРОМСКИЙ: Что делать! Мама назвала так, а потом я вырос. Я родился 3600. Если бы я 65,600 родился, тогда да.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Вообще не было предпосылок?

А. МУРОМСКИЙ: Была одна предпосылка, когда я стал жить рядом с холодильником. Я был ближе всех к кухне.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: У вас не было комнаты в детстве?

А. МУРОМСКИЙ:  Была комната как раз рядом с кухней.

О. ДАНИЛЕВИЧ: И вы по ночам ели?

А. МУРОМСКИЙ: Как и все. Ничего тут такого нет.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Вы готовите очередной рекорд, насколько мы знаем. Готовите его в Орле, собираете установить этот рекорд как раз в честь празднования 70-летия Победы.

А. МУРОМСКИЙ:  Да, совершенно верно.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Что будете делать?

А. МУРОМСКИЙ: Первое, что мы будем делать, это, конечно, достойно помнить о том, что был такой замечательный, великий праздник победы в совершенно страшной, жуткой войне. Об этом надо помнить, об этом важно напоминать. Что я буду делать? Я планирую согнуть арматуру об голову за одну минуту больше чем 11 прутьев. Предыдущий рекорд 11 прутков за 1 минуту. Мне нужно согнуть 12, чтобы был рекорд.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Больно голове то?

А. МУРОМСКИЙ: Голове больно. Но не просто, он достаточно в этом плане будет и с определённой степенью театрализации рекорд. То есть, по сути рекорд будет такой же сложный, тяжёлый – сгибание об голову. Но я буду в форме красноармейца образца 1941-1945 гг., то есть в гимнастёрке. Уже начали шить.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Сколько ткани пошло?

А. МУРОМСКИЙ: Ткани пошло достаточно для того, чтобы одеть. Что касается самого действа, должно присутствовать два независимых свидетеля. И в этой части мы приглашаем ветерана Великой Отечественной войны из Орловской области и второго ветерана. Сейчас ведём с ветеранским сообществом, хотим пригласить из Великобритании, как союзники мы были, чтобы два ветерана присутствовали и засвидетельствовали новый рекорд Гиннеса.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Ещё же должны быть сами представители Книги рекордов Гиннеса?

А. МУРОМСКИЙ: Конечно. Мы приглашаем судью из Лондона. Скорее всего, это будет Джек Брокбенк. Нам поближе дадут расписание судьи. 12 судей, они по всему миру катаются для регистрации рекордов.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Конечно. Много сумасшедших людей, которые вечно хотят что-то зафиксировать.

А. МУРОМСКИЙ: Да, я видел у вас здесь несколько людей, которые просили что-то зафиксировать. И внизу что-то всё время фиксируют.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Сколько стоит рекорд?

А. МУРОМСКИЙ: Это недешевое удовольствие. На сегодняшний момент цена стоимости одного рекорда составляет 7,5 фунтов стерлингов. Плюс ещё нужно оплатить прилёт судьи, все переезды, трансфер, переводчика, питание, проживание.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Фунт стерлингов у нас сейчас подрос ого-го!

О. ДАНИЛЕВИЧ: За один из своих рекордов вы заплатили 2,5 миллиона рублей. Поскольку вы сейчас возглавляете в орловской администрации отдел физкультуры и спорта, это будут бюджетные деньги или ваши личные?

А. МУРОМСКИЙ: Это будут привлечённые спонсорские деньги.

О. ДАНИЛЕВИЧ: А кто спонсор?

А. МУРОМСКИЙ: Мы сейчас пока ведём переговоры с бизнесом. Уже есть интересанты, люди, которые готовы заплатить. У нас есть определённые спонсорские возможности. Это на весь мир узнают. Площадка будет зарегистрирована и занесена в Книгу рекордов Гиннеса. Это интересно. Поэтому кто как захочет, у того так и получится.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Мы тут выяснили, что у вас силы больше, чем у обычного человека в шесть раз. Это научно подтверждено?

А. МУРОМСКИЙ: Да, канал «Россия» снимал фильм. Называется «Иные». И нас отводили в специальный медицинский центр, где регистрируют все скоростно-силовые показатели спортсменов сборных команд РФ. Например, любые движения, которые делает человек по направлению, одевают датчики, дают специальное оборудование, с которым ты совершаешь определённые манипуляции, и физические характеристики замеряются на специальных приборах.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Там вам надо по максимуму выкладываться было?

А. МУРОМСКИЙ: Да, несколько попыток, крутить, сжимать, тянуть максимально резко, сильно, и на координацию. Все эти движения прошёл, после этого медики сделали такой вывод.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Вы себя ощущаете самым сильным человек в мире, в России?

А. МУРОМСКИЙ: Дело в том, что сила – дисциплина достаточно узкая. Например, один человек может больше всех поднять по весу автомобиль, другой человек может потянуть самолёт больше всех, в тех дисциплинах, в которых я ставлю мировые рекорды, я являюсь самым сильным в мире.

О. ДАНИЛЕВИЧ: У вас машина есть?

А. МУРОМСКИЙ: Есть.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Если вдруг кто-то плохо припарковался, не передвигаете так?

А. МУРОМСКИЙ: Нет, я в этом плане очень спокойный человек за рулём. Ничего страшного, могу подвинуть. Зимой вообще просто, всё скользко, раз, подвинул машину, и выехал.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Серьёзно?

А. МУРОМСКИЙ: Да. Если есть бордюрчик, то легко можно оттолкнуться и сдвинуть машину.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Можно, если мы вдруг будем переезжать, вас позовём шкаф на пятый этаж занести?

А. МУРОМСКИЙ: Пожалуйста. Мы когда выступали в Швеции, в Мальме у нас вся группа поехала в Копенгаген. А я узнал, что у одной шведской молодой семьи, у наших знакомых был запланирован переезд в этот день. Как вы думаете, все уехали на экскурсию, а я, понимая, что ребятам надо помогать, пошёл как обычно помогать.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Грузовик поднял со всем грузом, и перенёс.

А. МУРОМСКИЙ: Нет, сначала надо было с пятого этажа все вещи перенести вниз, потом поднимать.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Используют вас знакомые в таких целях?

А. МУРОМСКИЙ: В какие-то моменты да. Не настолько нарочито, но если я пришёл, а кто-то двигает шкаф с книгами, я вижу, что не могут, я помогаю.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Плюс тысяча к карме это называется.

А. МУРОМСКИЙ: Я не знал. Я думал, что это было на шкафу написано +1000.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Была информация в СМИ, что вы изначально свой рекорд планировали устанавливать в Лондоне, и потом в ответ на общую политическую ситуацию решили перенести его в Орёл. Какие-то были препоны, или это ваш личный ответ на западные санкции?

А. МУРОМСКИЙ: Я, во-первых, патриот своей страны, люблю город Орёл. К Москве и Петербургу внимания больше, к регионам чуть меньше. Хотя Сочи, Казань, появились города, к которым внимание. Я хочу, чтобы в городе Орле, а он достоин, это и Курская дуга, и город воинской славы, город первого салюта, я подумал, что это будет логично и правильно, уже находясь на позиции чиновника, сделать такой рекорд, и подарить его всем, кто будет в Орловской области. И в средствах массовой информации, в мировых СМИ рассказать, что есть такой город, есть Орёл, есть орлы в Орле.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: То есть, санкции никак не повлияли?

А. МУРОМСКИЙ: Как таковые санкции не повлияли. Повлияло, наверное, общее понимание того, что надо больше фокусироваться на своей стране.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Вообще, не было никогда ощущения, что то, что вы делаете рекорд где-то за пределами страны, это тоже проявление патриотизма?

А. МУРОМСКИЙ: Дело в том, что когда я уже стал чиновником, поехать и объяснить, что надо устанавливать рекорд в Лондоне, найдутся «доброжелатели», которые всё равно будут это использовать. Не все понимают. Есть люди, которые ничего не понимают, они всё время в негативе, у них все всегда виноваты, и всё всегда плохо. Я к таким не отношусь, и стараюсь поддерживать тех, кто говорит, что всё будет классно, наша страна самая большая, мы должны её любить. То, какая она будет, зависит от каждого из нас.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Мы знаем, что вы проводите в школах уроки патриотизма. Буквально на днях вновь поднимался вопрос об исполнении гимна в школах перед каждым уроком исполнять гимн.

О. ДАНИЛЕВИЧ: В Калужской области уже решили это делать. С 1 сентября они так и начнут. В Госдуме пока не поддержали. А вы лично поддерживаете?

А. МУРОМСКИЙ: Вопрос сложный. Наверное, касается частично общей тематики, идеологии воспитания молодого поколения. Потому что если мы хотим, чтобы у нас в стране люди всё-таки были более ответственны с точки зрения гражданского общества, не критикуя, а созидая это самое гражданское общество и объединяясь вокруг чего-то, то здесь есть разные инструменты, в том числе, привитие патриотизма за счёт каких-то символов. Гимн страны является одним из символов нашей родины. Но сама технология подачи. Здесь, конечно, есть предмет для обсуждения. Если это будет делаться насильно, то мы вызовем какую-то обратную реакцию с точки зрения не хочу и не буду. Потому что если к государственному символы страны возникает такое «не хочу и не буду», то это не очень правильно. Но с другой стороны, один из примеров символов, которые успешно действуют, есть школа «Самбо-70», где дети дают клятву спортсмена. Это торжественно, правильно, важно. Поэтому здесь, с одной стороны, при правильной подаче, что гимн – это важно, что мы должны его знать и должны исполнять – это нормально. Дело в том, что многие учителя в школе, к сожалению, на сегодня из нашего опыта не являются людьми государственными. Они получают зарплату, но они недовольны, они ругают президента, учат детей плохому. Если эти люди ещё будут говорить: «Давайте гимн исполнять», я представляю, как они будут это говорить.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Что значит учат детей плохому?

А. МУРОМСКИЙ: Плохому – имеется в виду, что не государственному пониманию. То, что если вас в стране что-то не устраивает, вы должны сделать это лучше, а просто негативу, что это всё плохо, нужно отсюда уезжать в другую страну. Вот это плохое, я считаю.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Вы часто видели и слышали такие примеры?

А. МУРОМСКИЙ: Да, часто. Более того, у нас есть группа «Вконтакте», где дети это пишут, нам звонят, говорят: «У нас учитель по истории это говорит, а у нас по русскому, а у нас классная руководительница». Это для меня странно. Потому что люди получают государственные деньги, и в то же время ругают своё государство. Вместо того, чтобы делать что-то, что было бы лучше. Ведь тот негатив, которые сеется, он же разрушителен, он не несёт созидание.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Мы знаем, что вы сами вели уроки патриотизма. Мы даже посмотрели в YouTube несколько роликов. Вы там говорите, что на Руси всегда были богатыри. Это по вашим словам люди, которых приглашали, когда у государства были проблемы, когда даже войска не справлялись. В России наступило время звать богатырей?

А. МУРОМСКИЙ: Вы знаете, слава Богу, что у нас на сегодняшний момент достойный министр обороны, достойный главнокомандующий, и звать никого не надо. Но я считаю, что в этой части мы чуть шире говорим о понятии богатырь для детей. Богатырь – это тот человек, который должен стоять лучшим на своём месте. Если каждый из нас займёт позицию в своей жизни, чтобы он находился на своём месте, тогда в стране всё будет легче. Потому что у нас очень много проблем из-за того, что люди занимают не своё место. Не своё место чиновника, не своё место учителя. Но если ты учитель, получил образование, но теле это не нравится, ты сеешь негатив, не воспитываешь детей, иди в другое место, займи своё место, освободи это место для человека, который призван к этому.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Например, для вас.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Мы посмотрели видео, немножечко удивились. Потому что уроки патриотизма вы проводили для детей младших классов. Я процитирую то, что вы там говорите детям. «Америка хочет съесть весь мир. Америка хочет, чтобы каждый из вас говорил плохое про нашу страну». Вам не кажется, что вы настраиваете детей, которые не могут понять что хорошо, что плохо пока, вражески?

А. МУРОМСКИЙ: Нет, я не вражески настраиваю. Дело в том, что я говорил вообще про животных, немножко из текста вырвали, было гораздо шире.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Там ещё покруче было.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Но это ваши слова: «Америк хочет съесть весь мир».

А. МУРОМСКИЙ: Вы думаете не хочет?

О. ДАНИЛЕВИЧ: «Америка хочет, чтобы вы плохо говорили про Россию».

А. МУРОМСКИЙ:  Конечно. Я могу совершенно точно сказать. Если смотрите за официальными заявлениями Белого дома, у России имперские амбиции – везде проходит красной строкой. А, извините, какие имперские амбиции? Давайте посмотрим, что у Америки за амбиции. Больше 700 военных баз по всему миру это у кого?

О. ДАНИЛЕВИЧ: У НАТО.

А. МУРОМСКИЙ: Нет, у Соединённых Штатов, не у НАТО. Это США. Кто вообще сбрасывал ядерную бомбу на людей? Соединённые Штаты. Кто применял химическое оружие на людях? Соединённые Штаты. Вьетнам. Там до сих пор люди умирают от этого. То есть, вообще США когда говорят про демократию, обратите внимание, про какие страны идёт речь. Там, где есть нефть, газ, золото, алмазы. США говорят, что там должна быть демократия.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Вам не кажется, что детям в таком возрасте говорить такими аллегориями рановато, они не понимают ещё?

А. МУРОМСКИЙ: Про животных? Как раз им очень понятно.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Про то, что Америка хочет съесть Россию.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Представляете, в американской школе взрослый дядя приходит в школу и говорит, что Россия хочет сожрать США.

А. МУРОМСКИЙ: Я думаю, что там так и говорят. Про Америку не могу сказать, могу сказать про Францию. Общались с одним французом, которого взяли на работу мои партнёры. И мы сидели, разговаривали. Зашла речь про Наполеона. Как вы думаете, каким образом историю Наполеона преподают во Франции? Он говорит: «Наполеон же победил Россию». Я говорю: «Подождите, как это Наполеон?» Он говорит: «В 1812 году он Россию победил». Я говорю: «Расскажи, как у тебя учат?» Он уже взрослый человек, 35 лет. Он рассказывает: «У нас в учебниках написано следующее: Наполеон пришёл в Россию, завоевал, зашёл в Москву». Я говорю: «Ну. Самое интересное». А дальше он говорит: «А когда стало холодно, он пошёл домой». Понимаете, так учат. Не о пожаре, не о том, что его гнали по Старосмоленской дороге.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Мне кажется, для правдивости надо было, что он сжёг Москву для того, чтобы согреться, не согрелся, и вернулся во Францию.

А. МУРОМСКИЙ: Поэтому если мы говорим о какой-то геополитической, либо исторической части, где всё очень жёстко настраивают, если вы посмотрите переписку 300-летней давности Великобритании, вы увидите, что там очень жёстко всегда говорилось о том, что Россию надо максимально душить. Это 300 лет назад было!

О. ДАНИЛЕВИЧ: Допустим, вы правы. В таком случае, вы делаете то же самое с русскими детьми.

А. МУРОМСКИЙ: Нет, я русских детей предупреждаю. Потому что некоторые дети очень наивно в интернете пишут какие-то гадости про президента, к примеру: «Вот, у нас нехороший президент», приводят какие-то документы. Но я всегда старшеклассникам говорю: «У вас в паспорте стоит прописка. Я сейчас могу скопировать это всё, отсканировать, переслать дизайнеру, он вашу прописку поставит ко мне в паспорт, а дальше я в интернете выложу этот паспорт и скажу, что такая история: я тут был прописан, всю жизнь проживал на этом месте, и приведу двух бабушек, которые скажут, что действительно проживал на этом месте. А какие-то негодяи, вашу фамилию скажу, они меня выписали. И после того, как я это напишу, они будут писать, что на самом деле это они там всю жизнь жили, а я негодяй. А что сделают люди, когда увидят это в интернете? Они скажут: «Мы же там жили!» Начинается наигранная история, которая регулярно разыгрывается Соединёнными Штатами.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Мы обсуждаем сейчас разницу в восприятии разными странами каких-то исторических событий. Что далеко ходить, если в России учебники истории по разному преподносят одни и те события. Одна из головных болей, наверное, Минобрнауки  - это как создать единый учебник истории в России. Если мы сами внутри страны не можем преподавать одинаково, почему мы должны удивляться как-то и возмущаться тем, как преподают во Франции, в Штатах?

А. МУРОМСКИЙ: Понимаете, здесь момент не в том, что нам надо одинаково, нам нужно понимать, что вся истории, это тоже нужно понимать, она в изложениях и в связи с разными правителями и с идеологией чуть-чуть меняется. Это во всех странах происходит. Где-то вообще уничтожают, переписывают и т.д. Но здесь очень важный момент, который касается государственности. История должна быть написана таким образом, чтобы у человека вызывала гордость за свою страну. Потому что если такой гордости нет, что делается на Западе. Наш друг француз что рассказал: «Ребята, у вас пока ещё есть какие-то авторитеты, какие-то люди, которых вы уважаете, либо какие-то ценности. У нас во Франции не осталось никаких ценностей, нам на всё наплевать, у нас каждый сам за себя, и нас легко победить».

О. ДАНИЛЕВИЧ: Разве нельзя найти такого же человека, который будет говорить то же самое про Россию?

А. МУРОМСКИЙ: Вопрос не в том, кого надо найти, вопрос в том, что должно быть системным и государственным подходом выработано.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Что касается ваших уроков патриотизма, вы преподаёте для старшеклассников?

А. МУРОМСКИЙ: Дело в том, что это моя добровольная история. Я не преподаю за деньги. Я встречаюсь со всеми. У нас практически еженедельно, сейчас чуть меньше, потому что очень много работы на спортивном поприще, много отчётности. И со старшеклассниками, и со средними классами, с начальными классами.

О. ДАНИЛЕВИЧ: У старшеклассников много вопросов возникает?

А. МУРОМСКИЙ:  По разному. Зависит от аудитории. Потому что есть более свободная аудитория с точки зрения раскрепощения, и вдумчивости в проблему и апелляцию. Больше всего задают вопросы студенты 3, 4 курса, когда уже у человека сформировалось какое-то понимание, либо каждый человек подвластен каким-то веяниям. Мы их обсуждаем.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Какие вопросы? Есть те вопросы, на которые вы не можете ответить?

А. МУРОМСКИЙ: Я стараюсь отвечать на все вопросы. Если это касается конкретно какого-то периода и какой-то ситуации, с этим сложно. Мы недавно обсуждали в связи с 70-летием победы во Второй мировой войне, был вопрос о том, что американцы внесли основной вклад. Некоторые дети почему-то считают, что американцы внесли основной вклад в победу. Я развеял несколько мифов. Во-первых, американцы открыли второй фронт в 1944 году, во-вторых, после открытия второго фронта со стороны наших союзников воевало 37 дивизий, а со стороны Советского Союза на западном фронте воевало 317 дивизий, в 9 раз больше. Они говорят: «Вот, нам Америка помогала». Конечно, нам Америка помогала. Она выдала нам товарные кредиты. То есть, эти деньги до 1976 года Советский Союз выплачивал США. То есть, они неплохо заработали. Выплачивали мы золотом. Так что здесь Америка только подняла свою промышленность, и на этом заработала.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: А если вам студент задает такой вопрос. Допустим, он физик, у него есть определённые разработки. И он суётся в одну дверь, ему говорят, что он не подходит, отправляют в те же Штаты, в Японию. У меня есть знакомый, который благополучно уехал в Японию, и сейчас там живёт. Как будете отвечать этому студенту? Будете уговаривать остаться в России и пытаться стучаться в закрытые двери или всё-таки ехать туда, где он пригодится, где нужны его разработки?

А. МУРОМСКИЙ: Это вопрос многогранный. Понятно, что учёному нужно наибольшее количество комфорта для достижения своих научных целей. Многие не приспособлены, чтобы куда-то достучаться. Пусть реализуется, здесь вопросов нет.

К. ЗВЯГИНЦЕВА:  Он не собирается возвращаться в Россию.

А. МУРОМСКИЙ: Я знаю тех, кто вернулся в Россию. Те люди, которые вернулись, они изменились. Ещё я знаю иностранцев, которые переехали в Россию, видя большие перспективы. У меня есть знакомый швед, финансист, он 5 лет переехал в Петербург. Он говорит: «Это круто, Россия развивается». У нас с ними на генетическом уровне иногда антипатия. У него четверо детей, он сюда перевёз, они изучают русский язык.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Вы служили в армии?

А. МУРОМСКИЙ: Служит в армии один раз два года.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Больше не звали?

А. МУРОМСКИЙ: После того, как отслужил, уже нет. Не на чем было служить.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Сейчас на военные сборы зовут резервистов. Такой указ был подписан. Вы туда попадаете или нет?

А. МУРОМСКИЙ: Обычно сборы, или неформальное название «партизаны» - это люди, которые отслужили, их собирают на короткое время, обычно от двух недель до месяца. Меняется техника, нужно возобновить свои военные навыки.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Вас позвали возобновлять?

А. МУРОМСКИЙ: Пока не зовут. Видимо, доверяют тем навыкам, которые у меня сейчас есть.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: А какие у вас есть?

О. ДАНИЛЕВИЧ: Я могу закрутить три сковородки в трубочку за 15 секунд, могу погнуть кучу ломиков.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Это не очень пригодится в армии.

А. МУРОМСКИЙ: С точки зрения устрашения врага, как минимум.

О. ДАНИЛЕВИЧ: А стрелять?

А. МУРОМСКИЙ: Стрелять тоже могу.

О. ДАНИЛЕВИЧ: В каких войсках служили?

А. МУРОМСКИЙ: В специальных.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Что такое специальные войска?

А. МУРОМСКИЙ: Те, которые выполняют специальные задачи.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: А у нас есть какие-то специальные задачи?

А. МУРОМСКИЙ: Могу вам сказать, что у нас вообще практически на каждом посту есть специальные задачи.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Вы ни про одну специальную задачу не расскажете?

А. МУРОМСКИЙ: В войсках, как правило, либо уничтожение противника наиболее эффективным путём, либо проведение разведки, либо тестирование поставленной цели.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: В разведке?

А. МУРОМСКИЙ: Я вам этого не говорил.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Всё, мы опытным путём догадались. Прекрасно женская интуиция сейчас сработала. Про спортивные залы лучше поговорим.

А. МУРОМСКИЙ: Метраж, высота потолков, цвет стен, что интересует?

О. ДАНИЛЕВИЧ: Нас интересует как вы попали в спортзал?

А. МУРОМСКИЙ: Вообще я был обычным мальчиком, который передвигал железобетонные скамейки.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Сколько лет вам было, когда вы их передвигали?

А. МУРОМСКИЙ: 14 лет. А в спорт я попал чуть раньше. В 10 лет пришёл тренер и попросил нас прийти научиться кататься на коньках. Я сказал, что хочу. Я пришёл, думал, что это хоккей, оказалось, что конькобежный спорт. Но я не пожалел, было интересно.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Вы бы катались на фигурных коньках, аксели прыгали?

А. МУРОМСКИЙ: Не могу спрогнозировать, но скорость на коньках мне нравилась.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Вдруг бы вы стали очередным Евгением Плющенко?

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Об олимпийском золоте думали, о медалях?

А. МУРОМСКИЙ: Об олимпийском золоте не думал. Но, конечно, когда выходил на дорожку, старался побеждать. Меня тренер называл ломовым мужиком почему-то, хотя я был маленький.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Как в воду глядел.

А. МУРОМСКИЙ: Я потом понял, видя свои детские фотографии на фоне других. Думаю, чего он меня ломовым мужиком, не понимал как на это реагировать. Я же вроде мальчик, а мне «ломовой мужик». Действительно, надо было меня отдать на толкание ядра.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Надо было не лавки тягать.

А. МУРОМСКИЙ: Надо было. Но это так неформально.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Конькобежный спорт. А дальше что было?

А. МУРОМСКИЙ: Дальше мне просто в 15 лет в спортивном диспансере сказали, что те боли, которые у меня были в коленках, они не могли понять что это, было подозрение на болезнь Шимса. Но то ли это было связано с быстрым ростом организма, то ли ещё как, не нашли точную причину. Как врачи делают? Перестраховались, сказали, что на год надо отстраниться от сборной. И я целый год должен был отдыхать. Но поскольку я привык к зарядке и двум тренировкам ежедневно, я отдыхать долго не мог. Месяц или два подождал, а потом ушёл заниматься подпольно карате.

О. ДАНИЛЕВИЧ: А почему подпольно?

А. МУРОМСКИЙ: Тогда карате не приветствовалось.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Как вы вообще нашли? Где-то в подвале, во дворе это было?

А. МУРОМСКИЙ: Было объявление на каком-то столбике. Мы пришли, занимались в подвале какой-то больницы в центре Петербурга на Петроградском острове. Рядом с Чапыгина, 6, где находится телевизионный центр. И потом, когда выходили, искали с кем бы подраться.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Было кимоно?

А. МУРОМСКИЙ: Тогда про кимоно вообще никто не говорил.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: А чёрный пояс? Чёрный пояс по карате, мечтали все в детстве.

А. МУРОМСКИЙ: Кимоно было только у тренера.

О. ДАНИЛЕВИЧ: У мажоров.

А. МУРОМСКИЙ: Его фамилия была не мажоров. Сергей, я помню, звали его.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: В детстве дрались вообще, помните?

А. МУРОМСКИЙ: Один раз помню, один раз не помню.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Серьёзная травма была, видимо?

А. МУРОМСКИЙ: Я тогда не анализировал, не записывал, извините.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Серьёзно, много было в детстве драк?

А. МУРОМСКИЙ: Вы с какой целью интересуетесь?

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Любопытство просто.

А. МУРОМСКИЙ: Давайте опустим эту историю. Дрался немного, потому что немного было желающих. Хотя один раз после школы как-то, мы учились в 10 классе, это уже не совсем детство, такой подростковый период, на день ВДВ. Мы тогда просто собирались у подъезда, сидели с одноклассниками, пару девчонок-одноклассниц. И подошли двое ребят пьяненьких с ВДВ, десантники. Говорят: «Давайте драться». Я там выступил переговорщиком таким, потому что всегда старался к миру привести. Считаю, что самые великие полководцы – это дипломаты, те люди, которые не допустили войны. Это самое великое дело, чтобы никто не погиб. И они как-то так вроде согласились, ушли. Потом, видимо, не найдя, ещё немножко добавил алкоголя, пришли, говорят: «Давайте драться». Без всяких переговоров начали драться. Нам пришлось драться, потому что другого выхода не было.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: А кто победил?

А. МУРОМСКИЙ: Победили мы. Потому что трое ребят накинулись на одного, я один на один стал с другим сражаться. Он пару раз падал. Я ещё переживал за него, чтобы он сильно не ударился.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Я всё равно переживаю за наших вдвшников. Если им 10-классник навалял.

А. МУРОМСКИЙ: Во-первых, они были пьяные – это раз. А во-вторых, это же наш десятиклассник навалял. Кстати, если каждый 10-классник может навалять вдвшнику, к нам в Россию вообще лучше не соваться.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Вы не занимались боксом? Мы знаем, что вы с Костей Цзю дружите, с Валуевым?

А. МУРОМСКИЙ: С Сашей Лебзяком, Александром Поветкиным, Денисом Лебедевым. Нет, боксом как-то не довелось.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Они не просили вас лапу подержать?

А. МУРОМСКИЙ: Лапу подержать – это в зоопарке.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Такие штуки боксёрские.

А. МУРОМСКИЙ: Мы познакомились позже, после армии. Там я боксом не занимался. Меня уже больше привлекало железо и тяжести.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Когда штанга появилась в вашей жизни?

А. МУРОМСКИЙ: Штанга появилась ещё в спортивном лагере, когда я вместе с командой выбегал на зарядку, увидел сборную Советского Союза по академической гребле. Это такие двухметровые ребята, они несли лодки. Я удивился. Как это? На одной руке он несёт такую лодку! Я же не знал, что она лёгкая, я думал тяжеленная. Это меня очень сильно поразило, я стал заниматься. Пока была штанга в лагере – это одна история. Приехал домой, а жили мы небогато. Нас трое в семье, ещё две младших сестры. Я стал искать какое-то железо, потому что понимал, что родители мне штангу не купят, но что-то нужно было тяжёлое. И на кольце трамвая увидел старые трамвайные подвески, притащил их домой, чтобы заниматься. Они около 100 кг каждая. Аккуратненько отмыл, чтобы было чистенько. И занимался, пока не было родителей. А прятал за диваном. Я аккуратно вдоль стеночки положил. Они по 1,20, 1,30 по длине. Но у родителей иногда бывают такие странные идеи, как генеральная уборка. Зачем отодвигать диван, чтобы какую-то пыль найти? Какая там пыль! Там трамвайные подвески, всё нормально, всё чистенько. И тут когда они это увидели, сказали: «Ты нам хочешь паркет сломать!» Тогда представляете, паркет! Это же дорого!

О. ДАНИЛЕВИЧ: А ты нам хочешь сына сломать! Не было?

А. МУРОМСКИЙ: Нет, про сына не вспомнили. Больше про паркет. Они хотели сами выбросить, а не могут, тяжелые. Говорят: «Ты что?! Выбрасывай!» А для меня вся жизнь штанга. Железо. Ну как же! Я говорю: «Нет!» Мы стали искать компромисс.  В итоге договорились, что они будут храниться на балконе, а заниматься буду не в квартире, а буду выходить на улицу. Я выносил на улицу, чтобы не перед домом заниматься, уходил за трансформаторную будку, и между детским садиком и будкой занимался.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Зимой в минус 30 тоже?

А. МУРОМСКИЙ: Я ещё в тот момент на коньках катался, поэтому все тренировки были там. Там было железо. То есть, на тренировках хватало.

О. ДАНИЛЕВИЧ: А штангу жалели или одушевлённое что-то?

А. МУРОМСКИЙ: Когда она стоит, вроде как железо, а когда ты поднимаешь, а она на тебя падает, но вроде как живое.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: А вам никогда не предлагали стать телохранителем?

А. МУРОМСКИЙ: Предлагали.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Кто?

А. МУРОМСКИЙ: Но я отказался.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Почему?

А. МУРОМСКИЙ: Потому что это не моё.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Это было в 90-е?

А. МУРОМСКИЙ: Это было ещё в 50-е. Я число не помню, вы уж меня извините.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Денег много за это предлагали?

А. МУРОМСКИЙ: Да что ж вы сразу про деньги?! Я когда узнаю, скажу вам сколько предлагали. Сейчас по курсу пересчитывать.

О. ДАНИЛЕВИЧ: По тем временам это были большие деньги?

А. МУРОМСКИЙ: Неплохие, да.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Вы уже работали в то время?

А. МУРОМСКИЙ: Я уже работал.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Вам не хотелось совсем менять?

А. МУРОМСКИЙ: Дело в том, что я в работе не за деньгами гонюсь, работа должна мне нравиться. Вот это основной критерий.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Одна из ваших работ – это актёрство. Вы сыграли в скольких фильмах?

А. МУРОМСКИЙ: В 11.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: В основном это были эпизодические роли, как мы поняли.

А. МУРОМСКИЙ: Нет, одна была полноценная. Это «Пока все дома». Комедийный сериал. Там сыграл как раз боксёра.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Вам предлагали сыграть главную роль, и вы собирались отказываться.

А. МУРОМСКИЙ: Летом в прошлом году мне предложили поучаствовать в кастинге на роль главного героя в фильме «Вещий Олег». Я кастинг прошёл. Только там было одно условие – нужно было похудеть на 18 кг, потому что я в то время весил 135, сейчас 117.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Щёчек нет.

А. МУРОМСКИЙ: Да. Если посмотреть по моим фотографиям на сайте, видно, что я раньше был покрупнее, покруглее где-то, кровь с молоком. Я действительно похудел за 1 месяц, сбросил 18 кг.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Расскажите как. Это нам очень важно.

А. МУРОМСКИЙ: Хорошо. Рассказываю как за 1 месяц сбросить 18 кг.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Заклеить рот?

А. МУРОМСКИЙ: Нет.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Оленька, если ты похудеешь на 18 кг, я тебя не увижу.

А. МУРОМСКИЙ: Даже не знаю что останется. Оленьке не надо худеть. Чтобы похудеть, я стал пить воду, желательно из источника. То не мёртвую, всякое то, что в магазине продают.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Короче, уезжаем в деревню.

А. МУРОМСКИЙ: Есть вода живая, стоит дата розлива, она ещё нормальная. Нужно пить живую воду. Хочешь есть  - пей. Хочешь очень есть – пей. Совсем хочешь есть, не могу – надо пить кефир. В день я увеличил в три раза витаминно-минеральный комплекс, можно взять любой комплекс. Если обычно одну таблеточку, то их надо увеличить в три раза для того, чтобы иммунитет работал, не подрывался. Кефир нужен для того, чтобы сохранять кислотно-щелочной баланс, микрофлору кишечника не повредить. Первое время желательно 3-4 дня попить уголёк, потому что выводятся шлаки, это поможет организму. Лучше белый уголь или какие-то апробированные специальные смеси. На пятый день можете устроить себе праздник, днём кушать всё, что хотите, хоть тортики, хоть сало, любое количество, но один раз днём. Для чего? Это психологически будет снимать стрессовое состояние. 4-5 кг в неделю легко уходят.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: А потом не набирается это всё?

А. МУРОМСКИЙ: Нет. Я закончил, ничего не набираю.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Возвращаемся к фильму. Вы похудели.

А. МУРОМСКИЙ: Через какое-то время губернатор Орловской области на нашей встрече во время акции Первого канала предложил возглавить министерство спорта Орловской области. Я так взвесил, это для меня новый опыт. У меня до этого был и бизнес, и активная общественная деятельность. Подумал о том, что надо будет попробовать.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Чиновником, мне кажется, быть не очень весело, чем актёром.

А. МУРОМСКИЙ: Актёрство я попробовал, спорт попробовал. Для меня чиновник, как в контракте написано, государственный служащий. Я себя считаю человеком государственным по взглядам, по отношению к жизни, к людям. А служащий – тот человек, который служит. В этом плане, кстати, чиновники не до конца понимают, что они являются государством, которому служат, частью этой большой машины. Я понимаю, что не всё совершенно, и нужно будет не теоретизировать с чиновниками, а попробовать самому на этом посту сделать то, что я смогу.  Поэтому для меня это определённым образом испытание. Очень много бумаг. От 80 до 120 документов ежедневно я подписываю.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Вы всё успеваете прочитывать?

А. МУРОМСКИЙ: Да. Достаточно сложная работа. И  в этом плане у меня глубочайшее уважение и к губернатору, к работе губернатора, и к работе тем более президента РФ.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Должны быть хорошие помощники.

А. МУРОМСКИЙ: Это безусловно. Но всё равно принимаешь решение ты.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Вы приняли решение и отказались от съёмок.

А. МУРОМСКИЙ: Да, я подумал. Там три месяца съемок. И я понимаю, что никаким образом я не смогу.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Вы же подвели режиссёра.

А. МУРОМСКИЙ: Нет, я его предупредил, что не могу.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: А съёмки где будут проходить? В России?

А. МУРОМСКИЙ: Сейчас строится сам городок. Съёмки начнутся в мае, поэтому время есть.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Ни разу не пожалели, не проснулись от страшного сна, что вы неправильно что-то сделали, что не надо было отказываться?

А. МУРОМСКИЙ: Я понимаю, что в любое время всё равно смогу, если надо, сняться в кино. Поэтому вопрос не в этом. Если я принимаю решение быть на пути поднятия спорта Орловской области, вижу, что в этом нуждаются спортсмены, значит, я максимально эффективно буду работать. Я не люблю распаляться.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Это же не значит, что вы отказались от съёмок совсем  навсегда?

А. МУРОМСКИЙ: Совсем навсегда нет.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Есть у вас такие амбиции?

А. МУРОМСКИЙ: Дело в том, что в съёмочный процесс я стал внедряться тогда, когда стал понимать, что со временем я сам сниму фильм.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: То есть, вы будущий режиссёр?

А. МУРОМСКИЙ: Да, мне ближе режиссёрская работа с точки зрения подачи материала и т.д. Я вижу как оператор работает, ракурсы, с которых снимается. Мне нужно было просто понимание этого процесса съёмок.

О. ДАНИЛЕВИЧ: О чём будет ваш первый фильм?

А. МУРОМСКИЙ: Пока не буду говорить. Он связан со спортом. Это художественный фильм, такая живая история. Что-то похоже по подаче на «Легенда №17». Это история людей, но в спорте.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Буквально завтра пройдёт «Оскар» в Лос-Анджелесе. Вы будете болеть за кого-то?

А. МУРОМСКИЙ: Болеть на «Оскаре»?

К. ЗВЯГИНЦЕВА: За какого-то конкретного режиссёра по фамилии, похожей на мою – Звягинцев?

А. МУРОМСКИЙ: Для меня «Оскар» - это премия определённых людей, критиков, это просто церемония. Для меня очень важен не «Оскар», для меня очень важно то, что фильм в себе.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: В этом году отличный список. Я посмотрела почти все фильмы, которые претендуют на «Оскар». Отличнейшая подборка в этом году.

А. МУРОМСКИЙ: У меня, к сожалению, времени немного,  я не могу смотреть фильмы.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: В 10 утра отлично ходить в кинотеатр за 100 рублей.

А. МУРОМСКИЙ: У меня рабочий день в 8 начинается и заканчивается, поэтому в 10 утра никак не получится.

О. ДАНИЛЕВИЧ: На самом деле, всё интересно получается. Вы активный спортсмен, актёрская карьера, теперь карьера чиновника. Но при этом образование у вас совершенно не связано с этим. У вас два высших образования. Первое из которых – это Институт бизнеса и политики, факультет финансов и кредита. Второе образование – Канадский университет, факультет психологии. Финансы и психология. Почему такой выбор?

А. МУРОМСКИЙ: Если вы получаете финансовое образование, то вы очень хорошо считаете деньги. Если вы получаете образование профессионального психолога, то вы хорошо коммуницируете, разбираетесь в людях.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Никогда не собирались работать именно в этой сфере?

А. МУРОМСКИЙ: Мне было интересно посмотреть как этому обучаются. И в этом плане наше образование немножко отстаёт от западного с точки зрения динамики внедрения всех новшеств, которые есть, и подачи материала. У нас образование очень часто напоминает историю – историю экономики. Мы изучаем некие истории, которые были раньше. Вообще в экономике очень моментов, они мне напоминают гуманитарную историю, потому что никто не может предсказать кризисы. Карл Маркс наиболее фундаментально предсказал все процессы. Поэтому во время 2008 года самый большой тираж в Германии вышел, и повторно вышел ещё раз через какое-то время, поскольку всё было распродано. «Капитал» Карла Маркса фундаментальный труд. Хотя раньше я думал, что это какая-то идеологическая история, связанная с коммунистической идеологией. Хотя как оказалось, это всё-таки экономический труд, который пользуется спросом в современном мире.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Можно вам задать личный вопрос?

А. МУРОМСКИЙ: Задавайте.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Почему вы не женаты до сих пор?

А. МУРОМСКИЙ: Я буду выяснять этот вопрос. У меня есть девушка, которая мне нравится, поэтому думаю, что скоро.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Она с вами приехала в Орловскую область?

А. МУРОМСКИЙ: Это надо уточнить, посмотреть есть ли следы в квартире.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Вам приходилось как богатырю спасать свою возлюбленную не от дракона, а от чего-нибудь?

А. МУРОМСКИЙ: Мы несколько раз гуляли. Она достаточно быстро натирает себе мозоли, несмотря на обувь, которую покупаем совершенно любую. Как-то один раз 1,5 км на своих плечах тащил до дома.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: То есть, страха у вас носить женщину нет, я имею в виду из ЗАГСа? Там же обязательно нужно на руках.

А. МУРОМСКИЙ: У меня вообще страха практически как такового нет. К женщинам какой страх? Только любовь.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Практически нет. А чего же вы боитесь?

А. МУРОМСКИЙ: Дело в том, что всё равно страх штука такая, которая всё равно человека будет испытывать в разных ситуациях. Боязнь потерять близкого человека, ещё какие-то моменты бывают в жизни. Вопрос только в том, что ты не показываешь страх. Но настоящий мужчина должен его перебороть.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Настоящие мужчины плачут?

А. МУРОМСКИЙ: Настоящие мужчины? Если есть какой-то фильм. У меня друг погиб. В этот момент тоже на кладбище были слёзы.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Давайте переходить к нашей традиционной рубрике, которая состоит из пяти вопросов и из пяти же ответов, как это ни удивительно. Что вы когда-то скрыли от мамы?

А. МУРОМСКИЙ: От мамы я скрыл, когда мы выступали в Германии, мне оторвало грудную мышцу. Это выяснилось через несколько лет, когда у нас праздновалась годовщина команды, и кто-то из друзей говорит: «Ну чего, Саня, операцию сделал на грудь?» Мама говорит: «Какую операцию?». Он говорит: «В Германии тебе же оторвало тогда». Я говорю: «Мама, не переживай, там маленькая травма была». На самом деле чуть штангой не убило.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: С какой блондинкой вы бы могли изменить любимому человеку?

А. МУРОМСКИЙ: Да ни с какой. Ни с блондинкой, ни с брюнеткой. Если любимый, то это твой любимый человек, других ты не видишь.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Самая большая ошибка в жизни?

А. МУРОМСКИЙ: Даже не знаю, что самая большая ошибка. Вроде всем доволен. Нет ошибок. Может, знаете какой момент. Когда у меня умерла бабушка, и все стояли на кладбище, у нас много родственников, все говорили: «Вот, какая она хорошая». А я понимал, что за последний год, как у неё сломалась шейка бедра и она жила у тёти Зины, уже не с нами, к ней практически никто не приходил. И в тот момент я подумал, что я больше своих родственников и друзей не буду оставлять, чтобы потом на кладбище не стоять и не говорить что было бы хорошо или плохо. Правда, я тогда в 10 классе учился. Но я просто запомнил тот момент, что не надо говорить на кладбище красивые слова про человека, надо при жизни ему помогать.  Потому что я помню, что кроме моей мамы и сестры никто бабушку не навещал. Я думаю, что она лежала и каждый день, отдавая жизнь внукам, для неё было важно, чтобы кто-то был рядышком. К сожалению, мы как дети, нам никто не подсказал в этом. Я ещё на сборах был. Объективные причины были. Но мне было очень тяжело в тот момент осознавать, что я мог чаще видеть свою бабушку.

О. ДАНИЛЕВИЧ: У кого вы бы попросили прощения?

А. МУРОМСКИЙ: У бабушки, наверное, попросил. У неё фамилия была Добросердова. Она свою душу вложила в меня. Я как мальчишка: «Бабушка, не надо мне, я побежал на тренировки». Такие взбрыки, они, конечно, детские.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Кто ваш лучший друг?

А. МУРОМСКИЙ: У меня много друзей. И Пётр Макаров, и мама, и сёстры. У меня много друзей, которые меня любят, искренне помогают, и есть к кому обратиться.

О. ДАНИЛЕВИЧ: У нас в гостях был Александр Муромский.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: Настоящий мужчина.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Настоящий богатырь, многократный рекордсмен Книги рекордов Гиннеса.

К. ЗВЯГИНЦЕВА: С наступающим праздником поздравляем наших мужчин, вас поздравляем.