Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Это программа «Бла-бландинки». И Ольга Данилевич.

О. ДАНИЛЕВИЧ: И Екатерина Звягинцева.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: И в гостях у нас...

О. ДАНИЛЕВИЧ: Актер театра «Квартет И» Камиль Ларин. Здравствуйте, Камиль.

К.ЛАРИН: Здравствуйте. Здравствуйте, дорогие девушки, дорогие ведущие.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА:  Здравствуйте, здравствуйте. А вы любите сказки?

К.ЛАРИН: Я люблю сказки, очень.

О. ДАНИЛЕВИЧ:  А какие?

К.ЛАРИН: Я человек – сказка. Я всю жизнь рассказываю сказки, все время их слушаю, все время окружен сказками. Особенно с детства. Особенно, помните Милляр, когда вот это: «Ух-ух-ух, Ивашка!». Вот это все оттуда у меня пошло. Надо верить в сказки, надо верить в чудеса. Спасибо за все! До свидания. До новых встреч!

О. ДАНИЛЕВИЧ: Подождите секундочку, мы вас сейчас к актуальному подтянули.

К.ЛАРИН: Неожиданный вопрос: люблю ли я сказки, как таковые.

О. ДАНИЛЕВИЧ: А какие любите? Вот из детства что помните?

К.ЛАРИН: Вы имеете ввиду, как таковые, вот берешь и читаешь. Люблю.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА:  Да, книжечка какая-нибудь.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Карлсон нравится?

К.ЛАРИН: Да, Карлсон, «я самый великий и могучий»

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Камиль, так мы как раз подводим вас…

К.ЛАРИН: Вы не подводите меня, девчонки, я не люблю, когда меня подводят.

О. ДАНИЛЕВИЧ:  Уже подвели вас. Вы даже не знаете, но мы уже подвели.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Под черту.

О. ДАНИЛЕВИЧ:  На днях  появилась информация, что в Иркутской области запретили несколько книг детских, и запретили потому, что они якобы содержат какую-то зловредную для детей информацию. Тот же самый Карлсон там есть. Как вы думаете, к чему в Карлсоне придрались?

К.ЛАРИН: Слушайте, ну как можно? Какой-то извращенец прилетает с вентилятором на спине, пристает к пацану и говорит: «Малыш! Я самый лучшее в мире приведение  с мотором!» Чего-то не то. Очень распущенный дяденька.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Распущенный, конечно.

К.ЛАРИН: И потом, непонятно, был ли он вообще. Потому что тогда меня пугает мальчик.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Малыш.

К.ЛАРИН: Да. Что он принимает на завтрак? Что он кушает в обед?

О. ДАНИЛЕВИЧ: Плюшки, как известно.

К.ЛАРИН:А с чем тогда плюшки? Вопрос.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вопрос.

О. ДАНИЛЕВИЧ:  Вопрос к Фрекен Бок.

К.ЛАРИН: И кто та женщина, которая приходит и делает ему эти плюшки? Откуда  она?

О. ДАНИЛЕВИЧ: Которая приходит каждый раз со своим пылесосом и котом.

К.ЛАРИН: Вот, понимаете, там очень много вопросов.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Но русские чиновники до чего додумались…

О. ДАНИЛЕВИЧ:  Они решили, что вот эта книга, эта сказка содержит информацию, отрицающую семейные ценности и формирует неуважение к родителям.

К.ЛАРИН: Абсолютно верно.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА:  Так что мужчина с мотором их не особо смутил, а вот…

К.ЛАРИН: Нет, я согласен. Правильно.

О. ДАНИЛЕВИЧ:  Вы знаете, на самом деле список прекрасный, и все, что там содержится, это тоже правда прекрасно. Например, «Приключения Тома Сойера и Гекльберри Финна»  способна вызвать у детей желание заниматься бродяжничеством. Поэтому их тоже надо было изъять из местных якобы библиотек. «Сказка о Золотом Петушке» опасна как вы думаете чем?

К.ЛАРИН: Опасна, конечно.

О. ДАНИЛЕВИЧ: А чем?

К.ЛАРИН: Потому что там петух есть.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Там сцена убийства Додона петухом. Это ужасно.

К.ЛАРИН: Петухом. А в некоторых слоях мест заключения это вообще как-то звучит – петух. Особенно мне нравится, когда мужчина подходит и говорит: «Ты ж моя курочка!». Он не думает, что она ему сейчас ответит: «Ты мой петушок» или «Ты мой петух».

О. ДАНИЛЕВИЧ: Что еще хуже.

К.ЛАРИН: У меня зреет вопрос.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Какой?

К.ЛАРИН: Этот список-то они напридумали, как мы помним, «до основанья, а потом…» Хорошо, это мы уберем, это мы разрушим, это мы истребим. А что мы предложим детям? Какие-то сказки они предложили? Какой-то список остался.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА:  В том-то и дело, что нет.

О. ДАНИЛЕВИЧ:  Они только сказали, что есть список плохих. Я не могу не сказать про Колобка. Есть же еще Колобок в списке.

К.ЛАРИН: Понятно.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Физическое насилие над Колобком.

К.ЛАРИН: Естественно. Во-первых, непонятно, что это – говорящая голова? Катающаяся. Которая от одного ушла, от второго. Нет, есть понятие «потеряла голову от любви».

О. ДАНИЛЕВИЧ: А еще в конце вот это непонятное, рыжее, странное, съело человеческое что-то.

К.ЛАРИН: Да, ближе ко мне, на язычок, все такое.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Какая-то развратная женщина.

К.ЛАРИН: Нет, если бы, конечно, я был бы адвокатом, то теоретически можно было бы поспорить с этим. Как  я уже сказал, «потерял голову от любви», все такое, можно было бы какие-то аргументы в поддержку привести. Но, тем не менее, я думаю, что эти люди…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Переборщили, может быть?

К.ЛАРИН: Нет, они сами большие сказочники. И поэтому если они это отмели, то наверняка что-то  предложат, что-то свое. Может быть, они  действительно будут сами писать. Ну, как знаете, некоторые чиновники вводят новые законы…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Они пишут стихи.

К.ЛАРИН: Они пишут стихи, они опять же таки пишут картины. Причем иногда на картине они пишут стихами.

О. ДАНИЛЕВИЧ:  Иногда пишут золотом на картинах.

К.ЛАРИН: Иногда, когда они пишут стихи, тут же выводят  какую-то картину. То есть люди творческие. Может быть, их нужно поддержать. Но, конечно же, лишать детей вот такого рода материала, наверное, нужно  с осторожностью.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Мы с осторожностью подошли к этой новости, потому что появлялись опровержения, что вроде бы книги не изымались из библиотек.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА:  Там это какое-то село. Кто-то из чиновников решил выпендриться, и вот в одном селе…

К.ЛАРИН: Насколько он выпендрился, не понятно. Его же анафеме предадут  потом.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Вообще ваше отношение к этим чрезмерным попыткам угодить, возможно, депутатам, возможно власти на местах.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА:  Местной власти, когда через культуру это делается.

К.ЛАРИН: Никому угождать не надо. Я понимаю, что человек, допустим, я не знаю, сильно устал, или что-то у него вдруг пробил канал в космос, и оттуда ему сказали: иди и делай это! И он, как зомби, пошел и предложил: давайте мы вот это сейчас уберем. Надо осторожно ко всему этому подходить, к любой отмене, к любому запрету. Недавно Шнур предложил, вы знаете, да?

О. ДАНИЛЕВИЧ:  Да, хорошее предложение было – продавать алкоголь только людям  с высшим образованием.

К.ЛАРИН: Это как бы прикольно звучит, можно бы порассуждать. Я просто не успел на эфир, а то я бы, наверное, тоже бы порассуждал на эту тему.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Что вы поддерживаете?

К.ЛАРИН: Да пожалуй, что да.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА:  Учитывая, что вы сами не пьете, насколько мы знаем.

К.ЛАРИН: Ну да, у меня сейчас период такой. Трезвости и свежести. Я про другое хочу сказать, что люди, которые занимаются продажей этой продукции, они, естественно, не будут в этом заинтересованы, потому что люди  с высшим образование – это вроде как а-ля интеллигенция. И они много на это дело средств отпускать не будут. Поэтому брать будут мало…

О. ДАНИЛЕВИЧ: Зато, возможно, дорогое.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А не хорошее дешевое. Сразу литр вискаря дорогого.

К.ЛАРИН: Взял хороший коньяк или вискарь, и растягиваешь на полгода. По чуть-чуть. «Сергеич, я тут коньячок открыл полгода назад, заходи, на донышке осталось». Поэтому, подводя итог этому, надо очень осторожно. Осторожно надо и с комплиментами, и с недостатками, которые ты видишь в том или ином человеке, или в том или ином законе, правиле.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Кстати, вы за судьбой «Тангейзера» следите? Мне кажется, такая опера уже на слуху….

О. ДАНИЛЕВИЧ: Да, еще одна скандальная история. В Новосибирском театре поставили  опер «Тангейзер», поставили в современной интерпретации, что вызвало, как это часто бывает в России, недовольство православных активистов. И они попытались запретить это все. Разбиралась прокуратура, насколько все это…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Да, суд был.

К.ЛАРИН: Я слышал, там вроде все утряслось, дозволено было продолжать, ничего там такого не углядели, но тем не менее. Это такие, знаете, творческие эксперименты, я писал недавно статью какую-то для издания, я тоже говорил, что сейчас много творцов, много мастеров, и все как бы пытаются оставить жирный след в истории кинематографа и театра, балета, и искусства.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: То есть режиссер перебарщивает?

К.ЛАРИН: Ну, естественно. Он как бы мастер, он творец, он решил, что «Чайку» можно снять вот эдак. То есть у меня там все будут роботы. Почему? Или у меня там все будут извращенцы. Но это все Содом и Гоморра, но вы досмотрите до конца! Я к примеру говорю. А почему я как зритель должен это видеть и смотреть, твои эксперименты, извращенного порой человека.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Так не ходите. Всегда есть выбор.

К.ЛАРИН: Так если я уже пришел. Я могу случайно попасть…

О. ДАНИЛЕВИЧ:  Вы, в общем, не большой ценитель современных интерпретаций?

К.ЛАРИН: Я за эксперименты. Но если это выходит, как бы… Понимаете, у нас же есть у каждого маленькие секреты, такой скелетик в шкафу. И дай бог, и живи с ним. А когда Депардье в свои 65 лет вдруг открывает завесу своей бурной молодости, говорит, что «я пробовал с мальчиками»….

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Зачем?

К.ЛАРИН: Что это? Это маразм? Это попытка недосказанности и тот секрет, который я держал долго, я все-таки хочу его сказать? Ну и что? Ну, сказал...

О. ДАНИЛЕВИЧ:  Актер – консерватор у нас в гостях, Камиль Ларин.

К.ЛАРИН: Не обзывайтесь только.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Слушайте, но с «Тангейзером»-то на самом деле еще какая история получилась. Вот буквально на днях Владимир Путин наградил священника, который пытался запретить этот спектакль и всячески для этого работал.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Орденом.

О. ДАНИЛЕВИЧ:  Да, Владимир Путин вручил ему орден.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА:  Второй степени «За заслуги перед Отечеством».

К.ЛАРИН: Ну, видите, второй степени только.

О. ДАНИЛЕВИЧ:  Вы не видели оперу?

К.ЛАРИН: Я не видел. Я слышал об этом инциденте, но не знаю, как его увидеть, он же в Новосибирске…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А ваши какие-нибудь спектакли вызывали подобную реакцию? Или какую реакцию вызывают у зрителей? Подходит кто-нибудь возмущенный, «я тут из-за вас…»

К.ЛАРИН: Нет, у меня была история, я сейчас тут же вспомнил, когда подошли такие ортодоксальные татары после спектакля «День радио», где я играю.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Наврали там, неправильно по-татарски что-то сказали?

К.ЛАРИН: Ну еще бы, ага. Каждое слово вымерял, пускай они мне только скажут. Даже из Казани. Нет, я же там играю техника, электрика пьющего. Татарин пьющий. Сразу возник вопрос: почему я в сценарии пью? И они подошли – я думаю, сейчас начнут дифирамбы петь, приготовился – как же. Они говорят: Камиль, как вам не стыдно? Я говорю: что такое? Они говорят: вы позорите нацию! Я говорю: чем? Ну как, вы играете татарина. Я говорю: так. Вы татарин? Я говорю: хорошо. И? И вы пьете! Я говорю: секундочку. И дальше я им стал говорить: вы не видели никогда татар пьющих, вообще пьющих мусульман? Они говорят: видели. Я говорю: вас это возмущает? Они говорят: да! Я говорю: меня это тоже возмущает, как ни странно. И я, как рупор, как творец, со сцены сейчас пытаюсь донести, что, ребята, это плохо! И дальше была тирада еще на 5-10 минут, потом они сказали: извините, спасибо. Пожали друг другу руки и ушли.

О. ДАНИЛЕВИЧ: В общем, убедили их.

К.ЛАРИН: Ну конечно. Ребята, давайте думать. Не просто: увидел красное, я сейчас бык, меня это должно раздражать. Друзья мои, но это красное. Давайте тогда уже копаться дальше. Почему Малевича мы обсуждаем десятки лет, человек нарисовал черной краской квадрат. И критики там начинают что-то видеть. Что они видят? Это просто черный квадрат. Это черная краска на стене. Квадратная. Стороны одинаковые. Все. Больше там ничего нет. Но мы додумываем. Также и здесь. Не надо додумывать, просто надо подумать, в таком случае. И этим самым можем оправдать вот эту постановку новосибирскую. Палка о двух концах. А потому что в искусстве нет объективных критериев.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Это правда.

О. ДАНИЛЕВИЧ:  Это значит, не надо быть настолько категорически критичным.

К.ЛАРИН: А кто категоричен? Кто критичен?

О. ДАНИЛЕВИЧ: Вы. Нет?

К.ЛАРИН: Я? Пожалуйста. А в чем? У меня есть свое мнение, я могу его высказывать. Я не говорю: давайте запрещать. Я ничего не говорю про запрещать. Просто есть какие-то грани, когда я не хочу, чтобы мои дети видели, скажем, отношения полов в открытом виде.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Но они, скорее всего, не увидят, потому что стоят маркеры возраста.

К.ЛАРИН: Но это может и на улице произойти. Если мы такие лояльные, замечательные, ради бога, я не против отношений мужчины с мужчиной, женщины с женщиной. Но не надо это делать у меня перед носом. Понимаете? Вы не Колобок, я не лиса, я не хочу вас есть. Поэтому не надо крутиться у меня с вашими попками, чтобы я это видел. Я не хочу это видеть. Занимайтесь, ради бога. Мало ли чем я занимаюсь? Кто  об этом знает?

О. ДАНИЛЕВИЧ: Вот же. Слушайте, у вас бывали какие-нибудь не очень адекватные зрители? То есть какие-то не очень адекватные реакции, во время спектакля, во время показа фильмов, возможно?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА:  Кто-то уходил?

О. ДАНИЛЕВИЧ:  Кричал там?

К.ЛАРИН: Да нет, все это было. Я не связываю ни с какой политической обстановкой, просто я вспомнил, что было  в Киеве два года назад, когда там все было замечательно, хотя….

О. ДАНИЛЕВИЧ: Вы были совсем недавно там…

К.ЛАРИН: Мы были там совсем недавно, и зал встал, и аплодировал, и никаких эксцессов вообще  не было, никто ничего не выкрикивал, максимум нас на паспортном контроле спросили: вы из Москвы? Да. Шереметьево? Да. Пожалуйста, вон в ту комнатку, на собеседование. И там женщина какая-то сидела, спросила: а цель визита какая, чего вы приехали? Я говорю: спектакль, артисты. «О чем говорят мужчины». Да, ну и о чем же они говорят?  Или сделала вид, что не узнала, я говорю: сходите, посмотрите или послушайте, вы хотите, чтобы мы это обсуждали? Вы давайте переписывайте, я в гостиницу уже, спать – отдыхать. О чем то бишь мы? А, прошло минут 20 спектакля, мы такие бла-бла-бла, мужчина и женщина, отношения, а она мне это сказала, а она мне то. И вдруг из зала: а давайте поменяем спектакль! Или артистов. Что-то такое. И надо было быстро отвечать, потому что если ты дашь слабину, то тебя просто съедят. Потом начнутся другие реплики, все это в гвалт перейдет. И первое, что мне пришло: а давайте поменяем этого зрителя? Ответ был на «четверку», скажем так, но неважно. Мы ответили, зал взорвался, этот зритель или ушел или остался.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Успокоился.

К.ЛАРИН: Или его затолкали локтями.  Но тем не менее это произошло. В конце спектакля было еще – по балкону пошла женщина, а у меня как раз монолог про три дня, где я говорю «вот, жена уехала на три дня». И те же самые мужики ему: а, сейчас начнется. Да что начнется, я  семьянин! И вдруг сверху доносятся шаги каблуков – цок-цок-цок. Я говорю: о, обратите внимание, моя жена поехала! Люба, пока, до встречи через три дня! То есть недостаток данной ситуации пошел в плюс. Ой, а уникальный был, вообще, если время у вас есть.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Давайте, есть.

К.ЛАРИН: В Екатеринбурге, в первом ряду сидела женщина, ну лет там  за 60, с сыном, ему там где-то 30. И вот в первом ряду,  прямо по центру сидят. Мы начинаем разговор мужчин среднего возраста.  Проходит ровно 5 минут, где Саша выходит на реплику нецензурную, произносить не буду, но многие, наверное, уже знакомы по фильму. Он говорит: это не кризис, это… и дальше, на «п». И в этот момент она встает и просто начинает уходить. Мы замолкаем, все видят эту ситуацию, я говорю: «Женщина, извините, пожалуйста, за слово кризис» и все такое. Она разворачивается и говорит: «А «Уральские пельмени» все-таки гораздо лучше!» Мы говорим: «Кто же спорит? «Уральские пельмени», аплодисменты!» И вот пока она шла, шли аплодисменты….

О. ДАНИЛЕВИЧ: Не вернулась?

К.ЛАРИН: Она не вернулась, но остался ее сын. Который был невероятно счастлив, что теперь нет мамы, и теперь можно делать все, что угодно.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Можно смеяться на матерных словах, а не делать смущенный вид.

К.ЛАРИН: И когда… Слово «онанизм» у вас можно произносить?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА:  Да уже произнесли, чего уж…

О. ДАНИЛЕВИЧ: Не знаю, можно ли вам или нельзя.

К.ЛАРИН: У нас произносится, но это связано. Мы доходим до момента, когда Саша спрашивает у нас: ребята, а онанизм – это измена? Ну слушайте, это медицинское понятие, поэтому можно говорить, поэтому я произнес уже.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Уже дважды. Успокойтесь уже.

К.ЛАРИН: Мне успокоится или продолжать?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Продолжайте!

К.ЛАРИН: Все также эмоционально рассказывать! Так вот он говорит: «Это измена?» И вдруг этот  человек, сын той матери, которая ушла, говорит: «Да!»

О. ДАНИЛЕВИЧ: Опа.

К.ЛАРИН: Мы говорим: «Секундочку! Это ваше мнение. А теперь мы будем разбираться!» Да, происходит, бывает. Негатива меньше, но, тем не менее, если он возникает, то как-то я вот…

О. ДАНИЛЕВИЧ: Вот вы сказали про Украину, два года назад был этот спектакль, на котором была такая странная реакция. Недавно вы были там опять. И сложно не спросить у вас, на фоне всех политических событий. Часто возникают ситуации, когда наши артисты едут выступать на Украину, потом приезжают, у них возникают здесь проблемы. Их начинают преследовать пресса, они становятся…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА:  Жертвой нападок.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Жертвой нападок различных. В том числе, тот Андрей Макаревич, который  с вами в скором будущем будет вместе выступать…

К.ЛАРИН: Вы хотите говорить о политике? Я не очень хочу, допустим.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Мы хотим спросить об одном. У вас здесь проблем, после того, как вы приезжаете с Украины, не возникает?

К.ЛАРИН: Вот у меня журналистка перед нашей поездкой туда, в этот раз, спрашивает: не могу не задать вопрос про Пореченкова. Вы можете задать его, можете не задать, я отвечать на него точно не буду. Давайте как бы за искусство, за спектакли. Она все это поняла, потом плавно перешла на мою личную жизнь. Я говорю: вот здесь я тоже не буду отвечать, поэтому, девушка, давайте, если вопросы еще есть не про Собчак, не про Пореченкова….

О. ДАНИЛЕВИЧ: У нас другой вопрос. Здесь сложностей нет?

К.ЛАРИН: Я на него отвечаю. Дело в том, что никто не собирается кичится, что мы да, поехали. У нас простая миссия. У нас спектакли понятно какие – «День радио», «День выборов», «Разговоры мужчин». Где, в общем-то, политики нет вообще. И мы только за то, чтобы наши люди, из России, и те люди, которые живут на Украине, нормальные, внятные, не агрессивные…

О. ДАНИЛЕВИЧ: Адекватные.

К.ЛАРИН: Адекватные, да, чтобы мы как бы не забывали это. Потому что сейчас  возникает такой железный занавес, и я так понимаю, что там через год-два забудут, кто такой Вася Уткин, Валдис Пельш. Но не хочется, потому что я понимаю, можно приходить, приезжать, и плеваться, и рассказывать о политике. И мы нашу страну очень любим. Я говорю за себя. Это моя страна. Я не могу ее не любить. И президента, которого я выбирал, я не могу его хаять. Простой пример. Я женился. Про свою жену я, конечно, могу что-то сказать, где-то ей в глаза, или про себя, что вот она не делает это. Но когда кто-то мне начнет говорить про нее, я скажу: стоп, это мой выбор, если ты сейчас говоришь про мою жену, значит, это камень в меня, потому что, значит, у меня такой вкус.  То есть если я выбрал президента не того, то получается, я сам идиот. Поэтому критиковать можно, и президент должен слышать, обязан слышать, для своей же правильной работы, конструктивной, должен слышать людей, население, должен слышать мнения, должен прислушиваться, потому что раньше, когда царь жил в своем дворце, и не знал, чем живет народ, он так выходил, у него все в розовых очках: «Как, народ, хорошо вам живется?»

О. ДАНИЛЕВИЧ: У него был шут.

К.ЛАРИН: У него был шут, но это отдельная история. Мы сейчас про шутов не говорим, мы говорим про народ и царя. Шуты – это отдельная тема, шуты правят балом порой. Поэтому, наверное, мы бы были кончеными идиотами, если бы делали следующее: выезжали бы из страны, что-то там такое говорили, и возвращались. Я ребятам сразу своим сказал: ребята, будут звонить, будут провокации. Делайте просто выдох и дальше отвечайте.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Были провокации?

К.ЛАРИН: Ну вот, с вопросом. О Пореченкове.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Скажем так, творческая тусовка, московская или российская, она ваши поездки на Украину спокойно воспринимает? Нет у вас конфликтов внутри актерского поля?

К.ЛАРИН: Нет, нам говорят: вы едете в Киев, да? Ой, ай-яй-яй. Скорее больше переживают за провокации. Не то, что мы там себя как-то не так  поведем, боже упаси. Мы когда снимали «День выборов», нам сказали, что первое лицо посмотрело  его, каким-то образом. И одобрило. Ну куда уж. Если «День выборов» мы снимали», его  посмотрели и сказали: ребята, темка-то такая. А посмотрев, каким языком и как мы это  все изобразили, дали добро. У нас искать политические подоплеки точно не стоит. И мы не ищем себе приключений на место, на котором сейчас я сижу.

О. ДАНИЛЕВИЧ:  Про Украину когда говорят, часто говорят про Макаревича. Макаревич будет участвовать в вашем сборном выступлении, в «Крокус Сити Холл» 4 апреля. Это будет не первое выступление там в таком  составе, вы еще в ноябре так выступали…

К.ЛАРИН: В октябре, по-моему, да.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Ну, осенью прошлого года, не важно.

К.ЛАРИН:     Да, в конце октября у нас было два выступления, и это как раз действительно после тех событий, когда  Андрей Вадимович съездил на Украину. Здесь я не хочу тоже обсуждать, потому что там было очень много нюансов, как с одной стороны, так и с другой. Мы не перестаем его уважать, также, как и других исполнителей,  Бориса Гребенщикова и группу «Чайф», группу «Несчастный случай», которые примут участие в «Крокус Сити» 4 апреля сего года. И во-первых, пользуясь случаем, я хотел бы пригласить всех желающих, пока билеты есть. Друзья мои, приходите, это будет очень смешно, это будет неожиданно, мы не ожидали сами от себя, что будут такие рецензии после тех октябрьских наших выступлений в «Крокус Сити». Нам говорили такие слова, нам писали статьи, причем мы всего лишь сделали спектакль «Письма и песни» с приглашенными гостями. Разбавив группу «Несчастный случай». Бывает так, что ты идешь, а тебе говорят: как ты сегодня выглядишь! А ты обычный, ни шарфик там новый, ни костюма, ты обычно оделся, но светишься как-то по другому. Я думаю, все будет нормально, все будет хорошо, надо творить и быть светлым.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Давайте о творчестве и об этом концерте после новостей.  

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Мы продолжаем, это программа «Бла-бландинки». Ольга Данилевич.

О. ДАНИЛЕВИЧ:  Катерина Звягинцева.

К.ЛАРИН: И Камиль Ларин, специальный гость сегодняшней передачи.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Спасибо, что нам не пришлось этого делать. А вы, кстати, если вас где-то представляют, вам как приятней, когда говорят: просто актер, актер театра «Квартет И» или один из участников «Квартета И»?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА:  Заслуженный артист Татарстана.

К.ЛАРИН: Ага, я только хотел сказать, что 6 марта приказом – указом президента Татарстана….

О. ДАНИЛЕВИЧ: Рустама Нургалиевича Минниханова!

К.ЛАРИН: Мне присвоили звание Заслуженный артист Татарстана.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Обмывали?

К.ЛАРИН: Вы знаете, смешно было. Когда я узнал об этом, и ребята уже узнали, Слава Хайт и Леша, сидели в офисе. Я им написал смс: ребята, а чего вы меня не поздравляете? Камилюшка ждет поздравлений. Что такое? И дальше: именно с вашей легкой руки, которая держала микрофон на наших мероприятиях, и произносила фразу «А вот сейчас оду имениннику прочтет заслуженный артист Татарстана Камиль Ларин», это все и произошло. Просто мысль материализовалась. Тут посыпались поздравления от них, Слава позвонил, спел песню на татарском языке, которую я пою в «Дне радио». Все очень трогательно, и ребятам приятно, что они все-таки это нагадали. У нас в «Разговорах» есть, Саша говорит: «А вот я такой выхожу и держу «Оскар». И держит батон колбасы. И говорит: «Докторский!» На что Леша сказал: «Ну да, тебе мы сейчас звание напророчили, а Саша  «Оскара», ну, правда, докторского».

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А вы в Татарстане часто бываете? Татарский вы знаете? Или это так…?

К.ЛАРИН: Что вы…Нет, нет. Я его не в совершенстве знаю, конечно, сам-то я из Волгограда, там у нас много татар, и застал я и бабушек своих, и дедушек. И с ними общался. И сейчас родителей просто прошу поговорить со мной на татарском.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Сейчас минутка татарского будет на радио «Говорит Москва».

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Я вас понимаю, но еще ругаться по-татарски могу.

К.ЛАРИН: Ну, это первое, что обычно узнают.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Еще в школе учат.

К.ЛАРИН: Я ругаться научился в первом классе.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А вы когда маме звоните, то, как в «Дне радио», жалуетесь по-татарски?

К.ЛАРИН: Ну, я не жалуюсь, мы общаемся, это автоматически происходит, если я начинаю говорить по-татарски, она мне, естественно, отвечает.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Акчам ек,

К.ЛАРИН: Денег нет. хорошо.  Насчет Татарстана. Я был, к сожалению, один раз в Казани.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: За все время?

К.ЛАРИН:  Да, да. Не было момента

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Надо чаще звать.

К.ЛАРИН: Понимаете, это же не Мекка. Вы считаете, что это Мекка, Казань.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Это моя родина, поэтому я так считаю, наверное.

К.ЛАРИН: Дело в том, что у меня был один диалог с жительницей Казани, мы с ней поздоровались. Она говорит: да ты вообще не татарин. И мы заспорили, как  с теми ортодоксальными татарами, насчет того, что правильно – неправильно. Я говорю: ты меня поняла? Она говорит: да. Я говорю: а чего ты хочешь? У вас говорят так, у нас говорят так, а еще много, Россия большая, там окают, там акают, там пришепетывают, но все равно говорят на одном языке, и он понятен. Поэтому давай из себя не делать главу. Были мы два раза в Казани, но я успел, взял экскурсовода, попросил, меня провели, показали. Но сейчас я буду уже, я так понимаю, чаще туда приезжать.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Ну, придется.

К.ЛАРИН: Нет, не то, чтобы придется, я с удовольствием. Город мне очень нравится, я успел за эти два дня вкусить колорит. Задавайте.

О. ДАНИЛЕВИЧ:  Вы единственный среди участников «Квартета И», у кого есть звание заслуженного теперь?          

К.ЛАРИН: Заслуженного артиста Татарстана – да.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Заслуженного артиста неважно, просто заслуженного артиста.

К.ЛАРИН: Ну да.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Вы теперь задираете нос, скажите честно?

К.ЛАРИН: Конечно, задираю. Я ходил его опустив, а тут звание дали, и я его сразу ха! Задрал. Понимаете, мы же очень скромные, мы же любимую фразу у Булгакова: не проси ничего, если нужно, придут и сами дадут. Поэтому можно было уже попросить, ну не попросить, но запрос посылаешь в министерство, чтобы тебе дали звание,      за выслугу лет или еще что-то.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Это так происходит?

К.ЛАРИН: В театрах делается так. Я с детства, вот когда в волгоградские театры ходил, в театр оперетты, в театр драмы, я брал программку и читал: «Заслуженный артист РСФСР», «Народный артист СССР». Я понимал, что если дается знание, то я-то как минимум должен знать, что есть такой артист. А его не знает никто. А это делается просто. Из театра запрос в Москву, в Москве говорят: а, кто? 20 лет уже прослужил?

О. ДАНИЛЕВИЧ: А, ну давай дадим.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА:  Ну ладно, дадим.

К.ЛАРИН: Поэтому мы могли бы уже давно такой запрос отправить.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вы просто бюрократические штуки не хотите….?

К.ЛАРИН: Да нет, мы просто как бы… ну как? Это звучит так: дайте нам звание. Здесь произошло как: мне просто сообщили, я просто какие-то концерты делал, и вместе с полпредством Татарстана, это как бы на благотворительных началах было. Мне приходили и говорили: Камиль, а можешь прийти и с молодежью встретиться? Я говорю: конечно. Мне интересно, 20 – 25 лет, люди задают вопросы, почему нет.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Нормально, то есть эта история, что для студентиков преподавать, только если там будут молодые, красивые девушки, тема, которую вы обсуждаете в одном из спектаклей…

К.ЛАРИН: Ну, нет.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вы не такой? Вы не из этих?

К.ЛАРИН: Была молодежь, которой нужно рассказать. Вот такой дяденька артист….

О. ДАНИЛЕВИЧ:  Вы готовы учить, в общем?

К.ЛАРИН: Я даже не учил, это такая творческая встреча была. Наверное, было интересно услышать о творчестве, о театре, о пути, который происходит. Я пришел, с удовольствием рассказал, потом чай попили.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА:  Почему юмор «Квартета И» так привлекает зрителей?

К.ЛАРИН: Не знаю, это скорее вопрос к вам. Ну, то есть вам нравится, вы  берете какие-то слова, крылатые фразы.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Был случай даже на нашей радиостанции, где-то около года назад, у нас вырубилось все. И работал только один микрофон, и был Галанин у нас в гостях, с гитарой. Все слушатели, все мы вспоминали вас на протяжении часа.

О. ДАНИЛЕВИЧ:  Мне кажется, весь вечер, а потом еще неделю мы об этом говорили, что у нас случился «День радио». Будет ли вторая часть, когда-нибудь?

К.ЛАРИН: «Дня радио»? Нет, сейчас как раз, не далее как на днях у нас была читка нового сценария под названием «День выборов 2».

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Так…

К.ЛАРИН: В этом году мы очень хотим его снять.

О. ДАНИЛЕВИЧ:  Мы даже слышали, что съемки должны начаться в мае-июне.

К.ЛАРИН: Да, очень хотелось бы. Была читка, были зрители, их реакция нам очень понравилась. И мы сами остались довольны на 80 – 90%. Что-то можно еще доменять, докорректировать, но тем не менее, я считаю, что если сценарий, в принципе, не относительно нас, сценарий любого мероприятия или фильма или театра хорош, качественный, то это уже как бы залог некоего успеха. Дальше можно, конечно, испортить.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Что ждет Цаплина?

К.ЛАРИН: Цаплина ждет еще одно движение, еще один срок. Там получается прошло типа лет 10, и он уже два срока…

О. ДАНИЛЕВИЧ:  Отсидел.

К.ЛАРИН: Именно отсидел. В кресле.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Из нового кто там будет, какие-то новые лица мы увидим?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Или новые фишки?

К.ЛАРИН: Алексей Макаров, замечательный артист будет.

О. ДАНИЛЕВИЧ:  У него роль кого?

К.ЛАРИН: У него роль сейчас она думается. Там бандит будет, Федя  Добронравовов, бандит.

О. ДАНИЛЕВИЧ: О, прекрасно.

К.ЛАРИН:  Дело в том, что Федя Добронравов и Леша Макаров, они играют в параллель в спектаклях, бандидтов.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Макаров играет бандита тоже?

К.ЛАРИН: Макаров играет бандита, очень хорошо, он такой очень импульсивный.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Мне кажется, у Макарова такая внешность, что он должен играть доброго принца всегда.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА:  Но он прекрасный бандит, добрый.

К.ЛАРИН: Он прекрасный бандит, он очень хорошо поработал над ролью, все эти словечки, «по фене», он очень ботает на этом языке, и просто у них еще линия такая с Лешей Барацем, который весь такой…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Культурный, манерный.

К.ЛАРИН: ДА. Иди сюда, малыш. А Леша он такой брутальный, грубый мужик: иди сюда! Обниму тебя! Все, молодец! И он играет очень хорошо, они разные всегда получаются. А Феденька он такой как бы очень спокойный, вкрадчивый, он орать не будет, просто грохнет и все. Так у нас состав практически тот же, появляются новые всякие охранники, чиновники, это пока в процессе.  

О. ДАНИЛЕВИЧ:  Ну, вот из таких крупных лиц – Федор Добронравов и Алексей Макаров.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А съемки где будут происходить? Тоже на Волге?

К.ЛАРИН: На Волге, да, потому что в силу того, что кандидат там, поэтому будет история с мостом, который в самый ответственный момент упал, и там есть фраза: ну, у кого мост не падал? Что-то такое?

О. ДАНИЛЕВИЧ: Когда ориентировочно ожидать выхода фильма?

К.ЛАРИН: Пока мысли такие, что мы  снимаем в этом году, в этом году он доводится до логического завершения, и надеемся, что будет на следующий год.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА:  То есть к Новому году ждать?

К.ЛАРИН: Ну, время неплохое, январь неплохое время.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Помните, вы говорили, когда только «Быстрее, чем кролики» вышли, что это провал?

К.ЛАРИН: Вот я только хотел сказать, потому что это немножечко другое кино.

О. ДАНИЛЕВИЧ:  Чуть посложнее получилось.

К.ЛАРИН: Ожидания были другие. Думали, что опять будет легкая комедия, как «День выборов», как «О чем говорят мужчины», светлая, человек пришел с поп-корном, а тут тебе  подумать надо о жизни, и вообще человек умирает. А в конце умер он или не умер, надо подумать, е-мое. Слушай, пойдем, ну на фиг, и так голова болит, а тут еще… Были очень много мнений типа: ребята, вы просто взорвали мозг, там есть  о чем подумать. Это такой, наверное, был эксперимент, скорее всего. И его нужно было, конечно, на Хэллоуин.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Возможно. Но в этом смысле вторая часть «Дня выборов» будет такой же легкой, как и первая часть? Зрителей  не будет ждать сюрприз, как это было с «Быстрее, чем кролики»?

К.ЛАРИН: Нет, абсолютно, «День выборов» подразумевает, что будет калейдоскоп всяких событий, перемен, кто-то упал, кто-то опять чего-то не сделал. Такая светлая… А вы заметили, что у нас фильмы по выходу они такие… Ну как сказать… Вот «День выборов» он такой светлый, на корабле, солнце. «День радио» в студии. Потом «О чем говорят мужчины» - едут, солнце, гостиница, шашлыки, дискотека. «О чем еще говорят мужчины» - мы опять сели, зима. Может быть, оттого, что мы снимали лето-зима, лето-зима. А потом «Кролики» …

Е.ЗВЯГИНЦЕВА:  Вообще непонятно, где происходит дело.

К.ЛАРИН: Я надеюсь, будет светлая, добрая, веселая история.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА:  На самом деле прослеживается история, как вы все взрослеете. По вам можно наблюдать. По вашим мыслям.

К.ЛАРИН: Ну да, наверное.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Съемки мешают или помогают, наоборот, работать в театре параллельно?

К.ЛАРИН: В театре, если нет премьер, где идет такой аврал немножечко, здесь мы уже просто играем, знаем, что 2 – 3 часа, нужно прийти, сыграть и дальше завтра опять съемка или там в ночь… Поэтому нет, не мешает. Наоборот, это такое хорошее переключение, потому что некоторые спрашивают: а что вы любите больше, театр или кино? Мне всегда хочется говорить, и я всегда говорю, что это хорошее переключение, это вообще замечательная профессия, что ты сейчас можешь, например, на радио находится, хотя я сегодня вырядился, надел новый пиджак…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА:   Мы вас сфотографируем.

К.ЛАРИН: А это никто не видит. Максимум фото. А кино это другое. А театр – ты пришел, вот увидел зрителей, можешь им рассказать. И так далее. В этом и прелесть, что нет уставания от профессии. Есть физическое, допустим, а морального не происходит.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Кстати, к выступлению в «Крокус Сити Холле», к этому спектаклю вы готовитесь как-то особенно, или это тоже, поскольку вы уже играли его, и в таком составе…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА:  Но вы говорите, что там какие-то сюрпризы будут?

К.ЛАРИН: Там у нас немножечко по тексту будет, мы что-то уберем, какие-то монологи добавятся. То есть это можно рассматривать как акцию. Не как спектакль с приглашенными рок-звездами, но еще будет такая акция.  Такой сюрприз, другая совсем форма, поэтому можно рассматривать, как эксклюзивный…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА:  Вы отдельно репетируете?

К.ЛАРИН: Вот монологи новые мы отдельно репетируем. Мы сейчас решаем, оставлять их или нет, просто ту форму, которая в спектакле есть, оставить, и просто те моменты не очень логично встают на свои места, композиции музыкальные приглашенных звезд. Саша прочитал про веру, монолог про отношение к вере, и там Гребенщиков «Серебро мое» поет. Очень плавно перетекает, нет такого, что вот сейчас музыкальная композиция, а сейчас монолог. Оно как-то логично и плавно.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Давайте вы скажете нам честно. Вот это выступление, которое будет 4 апреля, оно в череде выступлений в Крокус Сити Холле будет последним, или вы планируете его повторить? Когда в конце прошлого года вы ставили, вы тоже не знали наверняка, будет ли…

К.ЛАРИН: Мы не знаем, это просто по заявкам, что называется, телезрителей, радиослушателей и так далее. К сожалению, все те шоу, которые ставят наши звезды – допустим, Валерий Леонтьев, поставил шоу, показал 2 – 3 раза где-нибудь в Кремле, и дальше его нерентабельно куда-то возить. Он не может его продать, элементарно. Ну, нет таких залов. Только Москва, Питер и ближнее зарубежье. И, конечно, обидно, потому что если хорошее шоу, почему бы его не показать? Нет, ну можно как Киркоров, в свое время месяц каждый день отбивал и показывал его. Что касаемо нас, вот мы показали в прошлом году, в этом. Покажем ли еще? Хотелось бы поменять эту традицию сложившуюся, что происходит с другими, и делать это регулярно, почему бы нет? потому что материал смешной? Смешной.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА:  Актуальный? Актуальный.

К.ЛАРИН: А группы можно ведь и менять. Допустим, не Макаревич, а БИ-2.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Ну, уже не высокие цены на нефть, а низкие…

К.ЛАРИН: То есть здесь все подвержено переменам, и чтобы не набить оскомину с одной стороны, и чтобы  не пропадал хороший материал.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Мы все-таки перейдем на вашу личную жизнь.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА:   Тихонечко.

К.ЛАРИН: Вы переходите, да.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Вы можете за нами не идти. Мы просто хотим вас поздравить…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА:   Что вы стали второй раз папой.

О. ДАНИЛЕВИЧ: И у вас сын в феврале, удивительное имя – Данияр. Кто придумывал?

К.ЛАРИН: Как ни странно, супруга. Она у меня русская, но она его нашла в длинном списке имен, сама предложила.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА:   Смотрите, дар солнца переводится, обладатель знаний. Вы Нобелевского лауреата хотите вырастить?

К.ЛАРИН: А почему бы и нет? На старости лет, а вдруг сынок получит много денег, и папку куда-нибудь отправит или повезет меня. Я скажу: спасибо тебе, сынок.  Да, солнце, ум, честь и совесть.

О. ДАНИЛЕВИЧ: У вас по программе дом – дерево – сын уже переработочка есть, потому что у вас есть старший сын, 22 года ему.

К.ЛАРИН: Да, так одно другому не возбраняется. У меня есть хорошее стихотворение, но оно длинное, я не буду зачитывать, там про время, то, что время приходит и в общем помогает нам строить дома, выращивать детей. Много детей не бывает.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Как и домов, чего уж там.

К.ЛАРИН: Как и домов, да. Да и деревьев. Я с удовольствием каждый год сажаю по несколько деревьев на своем дачном участке. Никакой переработки, никто не определил. Есть один сын, есть второй сын. Один был брак, вторая семья.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА:   Теперь надо дочку.

К.ЛАРИН: Это чисто татарское.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА:  Мне кажется, чисто человеческое.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Два мужика, один почти вырос, второй только растет. Каким чисто мужским занятиям вы их учите, ну вот старшего?

К.ЛАРИН: Старший, во-первых, он у меня кандидат в мастера спорта по блочному луку.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Ух ты, необычный вид спорта, не футбол.

К.ЛАРИН: Это не футбол, да.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА:  Что это такое, простите?

К.ЛАРИН: Лук, стрельба из лука.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА:  Почему блочный?

К.ЛАРИН: Немножечко по другому там, техника растягивания. Неважно, не в этом дело. Он по-моему даже сейчас олимпийским становится видом. Вот он кандидат в мастера, мы вместе  с ним  ходили, и он уже получил корочку. Мы ходили в стрелковый клуб, тренироваться. Там не просто стреляешь, а какие-то еще упражнения – с двух рук, левой, правой, перевороты, кувырки и все такое. И я это подвожу к тому, что сейчас он учится в институте управления, заканчивает, на факультете рекламы, и ему очень нравится копирайтерство. Он уже делал какие-то попытки в рекламе, что-то там писал. Он очень хорошо пишет, у него прекрасный слог, когда я прочитал недавно интервью какое-то. Я попросил: сынок, давай я буду отвечать и ты. Это как бы две позиции, человека 48-летнего и 22-летнего. Это как бы два поколения разных, но об одном и том же: о театре, о кино, почему упадок, как выйти. Я прочитал – я минут 30 был в шоке. Я говорю: это мой сын? И такой стиль. Я ему позвонил, сказал: я наверное не буду писать…

О. ДАНИЛЕВИЧ: Слишком умный.

К.ЛАРИН: Потом говорю: нет, я буду писать все-таки. Это произошел момент, когда не то, чтобы я признался, кто сильнее меня, это то, что я вкладывал, то, что формировалось у него самого , и я здесь порадовался и говорю: мне будет очень приятно высказывать свое мнение рядом с твоим. Поэтому давай. И про стрельбу я хотел сказать. Что ни слово, все в десятку. Вот это. Он говорит: папа, я так сижу и пишу. Каждое слово вымеряю. Возможность сказать «конечно», а может быть, «безусловно». И я сначала его говорю, произношу. Молодец, в этом плане он как-то так вот… А мужские занятия… Он легко может собрать какую-то мебель, допустим.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА:  Гвоздь забить, самое главное.

К.ЛАРИН: Ну нет, это безусловно, это то, что я как бы сам умею….

Е.ЗВЯГИНЦЕВА:  Я читала в вашем интервью, что вы умеете все, только сантехника вам не поддается.

К.ЛАРИН: И сейчас я делаю все, кроме кормления грудью.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА:  Лучше вам немножко поспать.

К.ЛАРИН: Сейчас, конечно, очень устаю, но тем не менее, надо как-то по очереди подходить, а мы как-то вдвоем, а мне еще потом работать надо. Пока я держусь…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА:  Бодритесь.

К.ЛАРИН: Ну да.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Дальше интереснее пойдет, потому что пойдут всякие сказки, с чувством, расстановкой читать.

К.ЛАРИН: Сказки уже начались. Ой, я рассказывал своим ребятам знакомым. У сына же колики. Я говорю: что ему помогает? Ему помогают три композиции – татарская народная песня  «Не ругай меня, мамаша», потом Хава Нагила, и потом спасибо отдельное Леше Кортневу и группе «Несчастный случай» за композицию «Я офигеваю, мама».  Леша Кортнев говорит: ну естественно, такая композиция коликам помогает. Но лидирует все-таки русская народная композиция «Эй, ухнем». 

О. ДАНИЛЕВИЧ: И все, как рукой снимает?

К.ЛАРИН: Да, да.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Камиль, мы перешли к нашей традиционной рубрике, в которой пять вопросов, первый из которых: что вы когда-то скрыли от мамы?

К.ЛАРИН: Не знаю. Что-то банальное приходит, типа съел варенье – не сказал. Ничего я не скрывал, у меня с мамой довольно-таки открытые отношения, и в общем-то я с ней порой больше откровенничал, чем с папой.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА:   Второй вопрос. С какой блондинкой вы бы смогли изменить жене?

К.ЛАРИН: Ни с какой. Не люблю блондинок.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Ну  и ладно.

К.ЛАРИН: Потому что они крашеные брюнетки.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Самая большая ошибка в жизни?

К.ЛАРИН: Нет у меня ошибок. Потому что как признаться. Если я даже ошибаюсь, значит, это мое. Не знаю .

Е.ЗВЯГИНЦЕВА:   У кого бы вы попросили прощения?

К.ЛАРИН: Хороший вопрос. А надо быстро отвечать?

О. ДАНИЛЕВИЧ: Мы можем попеть, пока вы будете думать.

К.ЛАРИН: Не знаю. У некоей женщины в аптеке, которую я наверное обидел тем, что сказал, что она не поет, а ноет. Там была ситуация, у меня было прекрасное настроение, пел песню какую-то, она сзади начала тоже орать. Петь, вернее, как она считала. Я говорю: женщина, может, вам другие таблетки нужны? Она говорит: это вам нужны другие, потому что вы стоите  и ноете. Я говорю: у меня вокал, это вы ноете, женщина. И  ушел. Вот надо было ее пожалеть в этот момент.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Хорошо, что я сейчас не запела, пока вы думали.

К.ЛАРИН: А ну, запойте! А ну, ну!

О. ДАНИЛЕВИЧ: Вы можете оскорбить женщину, я не буду.

К.ЛАРИН: Я не оскорблял женщину, я просто назвал своими именами. Она действительно ныла. А женщины ноют иногда, да, вы знаете. Вот вам пример. Не нойте, женщины!

О. ДАНИЛЕВИЧ: Кто ваш лучший друг, Камиль? Это последний вопрос.

К.ЛАРИН: Мой лучший друг – старший сын.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Неожиданно.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА:   Камиль, спасибо большое, что пришли. Ольга Данилевич.

О. ДАНИЛЕВИЧ: Екатерина Звягинцева.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА:  Через неделю услышимся. Пока!

О. ДАНИЛЕВИЧ: Пока!