Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Это программа «Бла-бландинки». Ольга Данилевич.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Екатерина Звягинцева.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А в гостях у нас…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Музыкальный продюсер, журналист Александр Кушнир. Хотя на самом деле можно было бы назвать много других регалий.

А.КУШНИР: Всем привет, всем привет. Неважно, мы там в процессе разберемся, ввяжемся в драку, а там посмотрим.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Слушайте, давайте сразу по актуальным темам. На этой неделе, первые уже появились новости, что специализированные сайты стали принимать ставки на «Евровидение». Полина Гагарина, предполагается, четвертой станет. Вы ей в этом смысле какое место могли бы отвести?

А.КУШНИР: Слушайте, буду откровенен – меня пригласили комментировать, видимо, полуфинал и финал вот в этом новом модном «Муми-тролль-баре». Я, наверное, не поеду, потому что я к «Евровидению» отношусь так очень с точки зрения, ну скажем, музыкального критика чистой воды. Там все понятно, что это такой неплохой такой, извиняюсь за тавтологию, трехсерийный сериал для домохозяек всей Европы. То есть там уже в мае тепло, они там сидят, открытые бары, пиво, смотрят все это. Но было два или три исполнителя, которые остались если не на века, это АББА, одни англичане и кто-то еще, не помню сейчас. Все остальное, ну, в общем… жвачка.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А песню-то Гагариной слышали?

А.КУШНИР: Песню Гагариной не слышал. И вообще я всячески открещиваюсь от чего-то, связанного с «Евровидением», с точки зрения критика, у которого хороший музыкальный вкус, у которого альбомное мышление,  и который понимает, что там, в общем-то, очень много игрового, в «Евровидении». И конкурс песни, и когда я захожу в пластиночные магазины, я могу не то, чтобы в контрнаступление перейти, а задать вам вопрос: как вы думаете, сколько стоит пластинка с победителями «Евровидения» 2014 года?

О.ДАНИЛЕВИЧ: И сколько же?

А.КУШНИР: Она валяется, там такая корзина, как для детей, знаете, детские игрушки, такая корзина. И там дисконт. И по-моему, коробка спичек стоит дороже.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Да ладно. Два рубля стоит?

А.КУШНИР: Практически бесплатно, бери – не хочу. И поэтому с точки зрения… Я помню еще низкое место Пугачевой, я помню еще низкое место «Троллей», которые выступали на «Евровидении». Но Билан молодец, он в итоге своего добился, но все это к тому, чем занимаюсь я - я не хочу умничать, но концептуального мышления там…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Смотрите, «Мумий Тролль» ваш проект, но при этом вы жвачкой называете «Евровидение». Вы же сами туда, получается, отправляли….

А.КУШНИР: Знаете, решили проверить, а правда ли, что пословица народная, что при смешении килограмма повидла и килограмма дерьма будет два килограмма дерьма. Надо же, правда.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: То есть вы жалеете, что когда-то приняли участие?

А.КУШНИР: Было ощущение, что сильная песня…

О.ДАНИЛЕВИЧ: У кого было ощущение?

А.КУШНИР: У менеджмента группы. И до этого был пробный промо-тур, там чуть ли не Исландия, Гренландия, куда вообще нога русских не ступала, и это хорошо воспринималась. Наверное, событием стала «Тату», как такая классная рок-провокация…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Все ждали провокации тогда от них, но не дождались….

А.КУШНИР: И я наших слушателей отсылаю к документальному фильму. Я забыл фамилию режиссера, он есть на ютубе, и на ДВД продавался. Это фильм, построенный на основе выступления «Тату» на «Евровидении». Там бэкстейдж, там вообще все понятно. Если мы хотим закрыть тему «Евровидения», посмотрите… стыдно, очень известный режиссер документальных фильмов, очень классный… и там вся эта псевдо динамика запечатлена. Поэтому я не поклонник, я иногда смотрю, я знаю, что  мои друзья, музыкальные критики, слушают дома, как они с умными лицами – ну, кто же откажется от приглашения федеральных телеканалов?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А вас звали куда-нибудь?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вот, вы говорили, что вас звали комментировать. Вы уже приняли решение отказаться? Или…

А.КУШНИР: Я не буду комментировать. Хотя, знаете, видимо, все-таки эпоха закончилась. Я помню московское «Евровидение». Какой это, 2008 или 2009 год был?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Я тоже не помню.

А.КУШНИР: Грубо говоря, 5-6 лет назад. У нас там очень смешно было. С одной стороны мы поддерживали страну Украину, Лободу, все эти коммерческие отношения, и мы этим занимались пресс-поддержкой. С другой стороны помню каких-то безумных голландских артистов. Но смысл не в этом. Совершенно  другой был русский канал МТВ, и там была трех- или четырехчасовая прямая трансляция. И вы знаете, что меня поразило? Там шло голосование. Слева от меня сидела группа «Серебро», справа сидел Билан с Рутковским. То есть в общем-то, эксперты. И настолько диаметрально голосование внутри канала, внутри студии отличалось от того, что в итоге проголосовали страны. Потому что голосовали эксперты. Ну, понимаете, с точностью до наоборот. То есть кто был ничем у нас, тот стал всем в Европе, и наоборот. Как бы было печально. Плюс, наверное, для того, чтобы было ощущение, что мы говорим откровенно, я смотрел как наши коллеги, русские телевизионщики, снимали выступление Лободы. Была такая кульминация, то, что она в середине по барабанам стучала так, как никакой «Радиохэд» не стучит, это ладно. В какой-то момент она там пела, не сбивая дыхания, на высоте примерно два – два с половиной метра над землей, ее держали танцоры – мы на радио, этого не видно – на поднятых руках. И это выглядело очень круто. Но наши телевизионщики выбрали самый неудачный ракурс, из которого непонятно….

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Что она наверху…

А.КУШНИР: Да, да…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Она даже в колесе пела, насколько я помню….

А.КУШНИР: Там очень сильный номер был, и этот номер шел фаворитом, назовем это так, за пять – шесть часов до финала в предпрогоне, на который продавали билеты прекрасно, в «Олимпийский»,  все это коммерчески было. И как бы наше телевидение – кто хочет, отыщет, какой канал снимал – выбрало ракурс сверху, где она лежит как на пляже, и, собственно, это были те баллы, которые она не добрала до первой тройки.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Это вопрос, кстати, к профессиональности подхода показов таких мероприятий на нашем телевидении. У вас есть претензии?

А.КУШНИР: Это абсолютно намеренно сделано, потому что, в общем, ставки делались на других артистов. Меня ничего не удивило, мне не 16 лет. То есть это был выбор канала.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Еще вопрос тогда по артистам, раз уж дело так пошло. Сестры Толмачевы, которые представляли Россию в прошлом году, в этом году как будто куда-то пропали…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вообще их не слышно.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Где они? Что происходит вообще?

А.КУШНИР: Смотрите, мы вернулись, у нас сейчас пойдет «Евровидение 2.0». Я же сказал про корзину с песнями.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А, они в этой корзине?

А.КУШНИР: Да.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А вот вы говорите: стали никем, или где-то стали всем. Вот Томас Нойверт, или Кончита Вурст всем известная, она стала всем?

А.КУШНИР: Смотрите, это красивая такая художественная акция….

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А голос? Голос же неплохой…

А.КУШНИР: Допустим…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Как продюсер, оцените вокальные данные.

А.КУШНИР: Окей, я не спорю, я пытаюсь мысль сказать. «Лорди», действительно прикольные были финны…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Да, классные.

А.КУШНИР: Но сказать там… Я постоянно читаю английскую и американскую – как это называется - профильную прессу, от «Нью Мюзикл Экспресс» до «Ролинг Стоун», и так далее. Я чего-то не вижу туров «Лорди», хотя они мне были симпатичны. Это немножко не моя кружка чая, хотя все профессионально, и как бы…. я бы все-таки сказал слово «посчастливилось» находиться внутри этой кухни, и на русском «Евровидении», и на украинском, уже год не помню. То есть конечно это школа, это зрелище, конечно, это такие лучшие  золотые перья многих стран. Но к музыке это крайне опосредованное отношение имеет.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А что касается Кончиты?

А.КУШНИР: Мне нравится миф. Потому что у меня фейсбук был взорван обсуждениями, половина за, половина против, половине еще что-то не понимает. Поэтому сам факт, я люблю смелость, я люблю  поступки. Поэтому в этой ситуации голос уже отходит на второй план. Оп! Взорвали! Мы же говорим о том, что там немножко регрессивно, домохозяйки, мещанское, фарфоровые слоники, понимаете. Тут выходит человек, абсолютно без комплексов – мне нравится.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А Милонову вот не нравится. Вот на этой неделе, вы видели обращение…

А.КУШНИР: Так, все, про Милонова не будем, мало времени…

О.ДАНИЛЕВИЧ: А нам очень хотелось бы про Милонова.

А.КУШНИР: Слушайте, знаете, как говорят? Следующий вопрос.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Нет, все равно мы не …

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Просто на этой неделе Кончита она обращение к болельщикам аж на русском языке даже написала. А Милонов сравнил это с нацистской пропагандой. Вы кого поддерживаете, Милонова или Кончиту?

А.КУШНИР: Слушайте, хороший риторический вопрос. Кого же я поддерживаю? Смотрите, все происходит от бедности. От бедности человек себе выбрал такую линию пиара: я там мочу тех-то и тех-то. И как сказать… Она тут достаточно прямолинейна, я тут не вижу 3D, не вижу объема, рано или поздно все это очень грустно закончится.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Слушайте, но его же можно в качестве какой-то правильной фигуры и пиарщика можно использовать. Можно Милонову, грубо говоря, дать денег, и сказать ему, вот у нас тут в небытие уходят какие-то артисты…. Вы никогда не пытались так делать?

А.КУШНИР: Это у нас будет как мантра, что при смешении килограмма повидла и килограмма …. Не надо, не отмоемся потом. Не надо.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Вы, как пиарщик, раз заговорили о пиаре…

А.КУШНИР: Давайте так – медиа продюсер.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: О, это так называется сейчас – медиа продюсер…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Какие в последнее время в России вы можете назвать какие-то необычные….

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Нестандартные инструменты…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Пиара. Мы в этом смысле отстаем от запада, или это только такие привычные разговоры?

А.КУШНИР: Смотрите, Владимир Семенович Высоцкий при жизни спел: настоящих буйных мало. И тут я бы скорее, не то, что мячик покатил на вашу половину поля, я бы тут скорее сказал, что внимательные русские исследователи не видят новых русских Галлахеров, и Догерти. Героев мало. И, знаете, мне в этой ситуации больше  всего жалко не нас, не публику, а как ни странно, неожиданно прозвучит, главных редакторов глянцевых журналов, которым в каждый номер нужно какого-то героя на обложку. Неважно, мужские, женские. Героев-то нет.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А где они? Почему? Может, их надо создавать?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Подождите, и как давно нет?

А.КУШНИР: Смотрите, мы с вами можем маленькое научное открытие сделать. Я помню, что много лет работало агентство «Кушнир продакшн» по пресс-поддержке  «Нашествия», «Крыльев», «Максидрома», кучи фестивалей. И я помню, что очень яркий был 2000-й год, это, на минуточку, 15 лет назад. Я чего-то могу забыть, но примерно так это было: первое появление на большой сцене «Океана Эльзы», «Мультфильмы», «Ночные снайперы», Чичерина, Тотал, Найк Борзов, «Танцы минус». То  есть некая волна была.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Но это все-таки было раньше, «Танцы минус», Чичерина, это конец 1990-х. Нет?

А.КУШНИР: 2000-й год, мамой клянусь. Вот был такой хороший, урожайный год. В этом же году, максимум следующем, первые концерты «Би-2», и на год позже, 2001-й, «Ленинград», и еще на год позже, наверное, «Ума Турман». Прошло 12 лет, имен новых очень мало, и сложно сказать…  Смотрите, как на западе случилось – там как бы музыка, рок-музыка, популярная музыка, она существовала задолго еще до Вудстокского фестиваля 1969 года.  Элвис Пресли пошел и маме спел рок-н-ролл, на гибкой пластинке в студии в Мемфисе, это 1954 год. То есть за 15 лет они стали собирать 500 000 на фестивали. Прошло 3-4 года, и в рок-н-ролле, в рок-музыке появились правила. И все то, что где-то с середины 1970-х – то есть получается Элвис Пресли, 1954-й, берем 1974-й - за 20 лет как бы свежесть ушла. Были там панки, была «новая волна», глэм, еще что-то. Но революции были это конец 1960-х,  хип-хоп революция началась в 1990-х. Но там героев новых тоже немного. И там у них вот эти коробки с дешевыми пластинками, они точно такие же по объему, потому что крупный лейбл, звукозаписывающая компания,  будь это «Ворнер», будь это «Юниверсал», они молодцы, они тщательно готовятся, они выкупают рекламу, клипы и так далее. Проходит полгода – группа исчезает.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Какое научное открытие мы можем сделать?

А.КУШНИР: Что сейчас десятилетие, когда героев новых не появилось.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Так ведь неправда, есть самородки, может, просто кто-то не дорабатывает, кто-то не видит, не слышит, медиа продюсеры не действует.

А.КУШНИР: Получается, медиа продюсеры с 1990 года делают фестиваль молодых групп  «Индюшата», самый старинный русский рок-фестиваль…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Который прерывался.

А.КУШНИР: Да, там была пауза. Но факт остается фактом, что 7-8 сентября в «16 тоннах» мы будем отмечать 25-летие.

О.ДАНИЛЕВИЧ: С новыми ли артистами?

А.КУШНИР: Не совсем точный вопрос, потому что уникальность фестиваля вот в чем: что те 12-15 артистов, которые выступают в финале, это их первая брачная ночь, в Москве выступают первый раз. Как правило, там практически нет московских групп, это регионы. Ну, раз в 2-3 года получаем урожайный фестиваль и появляются новые имена. Но индустрия… Вот что мы делаем? Мы не сильно отличаемся от выставки достижений народного хозяйства. Мы позвали экспертов, вот тут колхозники – эксперты, тут  рабочие, статуя Мухиной, «Рабочий и колхозница». Они смотрят внимательно. Я делаю интерактив и прошу критиков, которые со своими амбициями и тараканами и прочее, выходить. Ну, заранее они слушают эти группы. Я звоню, говорю: ну как? Они: да, все фигня.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Неужели все фигня? Вы сами-то хоть слушаете?

А.КУШНИР: Секунду.  Мы камикадзе, мы смертники, мы полуархеологи – полуассенизаторы. Мы за год слушаем более  300 групп, с огромным трудом отбираем штук 30, из них – к слову, трагедия – очень мало кто поет на русском языке.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Это последнего времени тренд?

А.КУШНИР: 3-4 года последних. Сейчас очень хочу досказать. Можно?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Договорите.

А.КУШНИР: Мы отбираем 30 групп, и весь июнь – июль, как проклятые, сидим в клубах и делаем отборы. Они приезжают, мы смотрим…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Кастинг устраиваете?

А.КУШНИР: Ну, кастинг кастингу рознь. Тут охрана никого не пускает в клуб, это, скорее, творческая лаборатория. В чем кайф? Кайф в том, что после того, как они сыграли, они видят результат, и мы с ними сидим 2-3 часа, подолгу с каждой группой, и говорим, что в принципе шансы  есть. Ну, это такая немножко дежурная фраза. Вот это плюсы, их надо развить, вот это минусы. И даже если они не попадают в финал, они очень много получают. Я не знаю, как это в долларах измерить. То есть они получают мощные экспертные оценки 7-8 человек. И потом 2 дня, примерно 12-15 групп, по 6-7 групп в день выступают. Это лучшее из неизвестного. То есть они впервые. До этого мы раздаем промо материал журналистам, продюсерам, промоутерам. После того, как я выслушиваю, что все фигня, я говорю: ну, хоть что-то тебе нравится? Он говорит: ну, вот это ничего. Я говорю: а что ничего? Ну, тексты ничего. Я говорю: ты можешь это со сцены объявить? Пауза. Ну да или нет? Ну, да. И таким образом не я бегаю, как ванька-встанька, каждую группу объявляю, а достаточно уважаемые в индустрии люди выходят, каждый что-то нашел. То есть мы свою шоферскую работу сделали, из 300 групп отобрали 12-15, и  как бы люди, которые – сейчас это называется тренд-мейкеры – они объявляют группы. В зале сидят представители индустрии. Которым – и вот тут начинается самое грустное – молодые артисты агрессивно не нужны.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Так почему же?

А.КУШНИР: Объясню. Рынок переполнен. Рынок музыкальный переполнен, потому что мы жили интересной, веселой жизнью, такие Робин Гуды до появления двух название. Первое название оно было  еще раньше, «Народный артист» программа.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Так и знала.

А.КУШНИР: А второе название было «Фабрика звезд».

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А  еще «Голос»…

А.КУШНИР: Ну, допустим, скажем, я вижу на одном из каналов главную сцену, где выступают участники «Индюшат», и мне приятно, что они доходят до полуфинала, до финала….

О.ДАНИЛЕВИЧ: Это приятно или наоборот?

А.КУШНИР: Это приятно, потому что они не отступают от того, что они исполняли у нас. Дальше полуфинала они не проходят.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Слушайте, вот вы говорили, что герои пропали…

А.КУШНИР: В общем, извините, дорогие радиослушатели, что мы так путано говорим об индустрии….

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Александр Кушнир у нас в гостях. Просто я напоминаю тем, кто….

О.ДАНИЛЕВИЧ: Который пытается распутать все наши запутанные мысли с Катей в этом плане. Хотела я вас спросить про другое.

А.КУШНИР: Тайну мы раскроем в полночь.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Слушайте, вы говорите: герои пропали. Есть еще  какая-то довольно странная тенденция, связанная с какой-то политической ситуацией. Когда наши звезды и не очень решили, что им обязательно нужно в этой политической ситуации и обстановке непременно разделиться на ярых  патриотов и не совсем. В этом смысле, как человек индустрии, вы считаете, это нужная вещь, чтобы артист занял какую-то позицию, или наоборот, он должен абстрагироваться?

А.КУШНИР: Смотрите, тут может не видно, в момент эфира дождь за окном будет идти или не будет, но когда ехал на радиостанцию, дождь шел. Может, поэтому настроение такое дождливое. Но на  самом деле тут тоже грустно. Начну отвечать на твой  вопрос вот с чего. В какой-то момент мой коллега, единомышленник, я его иногда в шутку называю «старший брат» Троицкий решил выпустить сборник. Очень хорошая идея была, связанная с событиями в Чечне. И он через несколько недель, может через месяц-другой, от этой идеи отказался, он не мог треки набрать. То есть артисты на то, что все как бы происходило, ну там Шевчук что-то написал, еще пара-тройка артистов – все. Получается, что если горячо мной любимый Боб Дилан, будучи 21-летним пареньком, исполнял в кафе-хаусах Гринвич Виллидж песни протеста под гитару, это были антивоенные песни, и это все шло как музыка протеста. Сейчас  это хипстеры, сейчас это английский язык, сейчас мы оглядываемся, куда поехал «Тесла бой» или «Моторама», группы «Он зе гоу», «Помпея». И с текстами-то проблема. И вот эта рок-поэзия, на которой многие росли, я надеюсь, радиослушатели, остались носители – Гребенщиков, Кинчев, Шевчук, еще несколько. И поэтому, возвращаясь к политике, рок изначально был такая немножко шаманская музыка, и нож в кармане. Вот хотим – не хотим, все это был протест, это была конфронтация. А сейчас таких артистов, которые так или иначе реагируют на то, что  происходит на улицах, это процентов пять. То есть с одной стороны это Макаревич, которому ой как нелегко. Там все спорно, но, по крайней мере, я его понимаю, или пытаюсь понимать. С другой стороны карикатурные формы как Чичерина в Донецке, это карикатура.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: В каком плане карикатура?

О.ДАНИЛЕВИЧ:  Вы можете конкретно сказать: вы поддерживаете занятие артистом какой-либо позиции политической? Либо наоборот, считаете, что…

А.КУШНИР: Очень легкий вопрос. Безусловно, поддерживаю, если  это не конъюнктура, если это было как у Шевчука, начиная с 1984 года, 30 лет прошло, когда ему сказали: все, ты из Уфы взял и уехал. И он в земле закопал, в газете, свой альбом. Просто чтобы не пропал оригинал. И я раскопал эту историю, и когда они с ДДТ приехали, спустя много лет, уже поспокойнее было, мы им сказали, на такой же радиостанции милой, такие милые симпатичные ведущие сказали: Юрий Юлианович, мы вам подарок хотим сделать. И у него просто дыхание сперло, потому что нашли. Это альбом «Периферия», очень жесткий, антисоветский. Если человек это делает всю жизнь – окей.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А если нет?

А.КУШНИР: Я категорически не приемлю. Я считаю, это конъюнктура.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Опять же, если позиция какая-то занимается, должна ли она быть отражена в творчестве? Или вот как у нас есть некоторые звезды, которых мы не можем называть, которые, приходя на концерт, поют песню, не связанную с тем, за что они якобы сейчас выступают и борются, но при этом под флагами чего-нибудь конкретно.

А.КУШНИР: Ну, мы задаем вопрос, на который все трое знаем ответ. Это грустно, и все. Это грустно, потому что…. Я там пишу какие-то книги, которые оглядываются назад, в 1990-е, 1980-е, в 2000-е.  Мне кажется, что  последняя вспышка такого вот молодежного энтузиазма, хотя там молодая была не молода, это было «Голосуй или проиграешь», 1996 год, в поддержку Ельцину. Когда и «Алиса», и «Наутилус Помпилиус», и «Сплин» и еще несколько групп, как бы они верили, что они своим туром поддержат президента и что смогут изменить. Да и президент рок-н-ролл танцевал.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Изменили?

А.КУШНИР: То есть была такая вселенская иллюзия, и они потом говорили, что такой тур был, такие времена. То есть как бы они в это верили. А сейчас, ну, артист – вдруг нас слушают артисты, в прямом эфире или в записи – артист, который начинает поддерживать какую-то политическую партию, как бы он очень сильно рискует. Просто  потерять своих преданных поклонников, которые понимали, что предыдущие 10-20-30 лет творчества он никакие партии не поддерживал, и занимался…. Что, он с космосом общался. Что, собственно, и должен делать художник.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А у нас художник уже в студии. Новости у нас начинаются.

НОВОСТИ.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Это программа «Бла-бландинки», мы продолжаем. Ольга Данилевич.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Екатерина Звягинцева.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: В гостях у нас…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Гендиректор агентства «Кушнир продакшн», рок-журналист, писатель  Александр Кушнир.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Медиа-продюсер, мы уже выучили. Все правильно?

О.ДАНИЛЕВИЧ:  Слушайте, мы еще хотели на самом деле хотя бы вскользь поговорить в первой части программы, но не успели. Хотели вас спросить про возвращение, может быть…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Еще одной звезды.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Отдельных звезд, и конкретно Жанны Агузаровой, которая появилась в эфире «Вечернего Урганта». Появилась совершенно в другом образе, ее никто не ожидал вот такой увидеть. Как думаете, выстрелит она сейчас, заново?  Потому что она анонсировала свое возвращение.

А.КУШНИР: Мне кажется, вопрос очень красиво оказался привязан к  тому, о чем мы говорили только что, до новостей. Потому что магия Первого канала, она сыграла крайне предсказуемо. Потому что на следующее утро меня разбудил звонок редактора конкурирующего канала, с просьбой прийти в эфир на эту же тему, через несколько дней. Утром же, понимаете? Я бы говорил вот о чем – может, это покажется немножко старомодным – давайте, этот эфир есть в интернете, посмотрим, не как общаются два внешне милых человека, ведущий и гость, а как там наша королева рок-н-ролла поет. Там очень много вопросов. Потому что в ноты иногда попадать все-таки надо. Это первое. Второе – Агузарова человек непредсказуемый, я вел  ее пресс-конференции, приглашайте, это рассказ на час…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Давайте хоть что-то, ну, кусочек, правда…

А.КУШНИР:  Значит, у нее вместо чулок или колготок были такие полоски, как сетчатые чулки, но маркером нарисованные…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Сама нарисовала их?

А.КУШНИР: Может, помощница.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Всю ночь рисовала колготки.

А.КУШНИР: Неважно. Пресс-конференция эта была сразу после окончания фестиваля «Максидром», в Олимпийском. И когда я сказал: ну, окей, начинаем… По идее журналисты должны были разойтись по домам, потому что фестиваль давно закончился. Я сказал: окей, начинаем – и стало слышно, как колокола на церкви, которая рядом, в эту секунду пробили полночь. Начало рассказываю, а дальше, правда, я продам только за отдельный эфир, потому что там просто боевик. Так это знаете, это боевик, психоделика, детектив и трип.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: И в главной роли все это Жанна Хасановна.

А.КУШНИР: Да. И она – есть такой вид артистов, можно с ходу сказать, помимо Агузаровой, это, наверное, Бутусов, наверное, Гребенщиков, безусловно, Лагутенко, которые самые лучшие свои вещи пишут, когда трудно, когда тяжко. И вот когда ей было тяжко, когда было такое легкое безденежье во время ее американского периода жизни, конечно, она написала один из 10 самых великих альбомов нашей музыки, «Русский альбом». Там неважно, что не все песни ее авторства, это был прорыв, это 1992-93 год, когда жрать нечего, когда убивают, бандиты, красные  пиджаки…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Малиновые.

А.КУШНИР: Да, да. И она тогда чудо как хороша была. Но она абсолютно не командный человек, и я бы так сказал…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Она правда с Марса?

А.КУШНИР: Я бы так сказал, что она не  с Марса, она с поля, где правила минирования меняются каждые полчаса. Это еще не все. Когда мы так со стороны смотрим, вот представим, что это эфир какой-то, или она у нас в гостях. А вы не будете понимать, вот вы конкретно кто, саперы или минеры при этом. Но в этом что-то есть, и сам факт, что…. Ну, мы понимаем, что она сидит в эфире, публика, как бы знаем аббревиатуру «целевая аудитория», 45+. И вот на 45+ обрушиваются с той стороны экрана те же самые 45+, молодая была немолода. Мне кажется, что это Константин Львович Эрнст и Ургант, такая классная провокация. Честно  говоря, мне даже плевать, что она плохо спела.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА:  Почему она сейчас-то интервью дала? Она в этом веке еще не давала интервью.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Это она сама так сказала.

А.КУШНИР: Я объясню. Ну, во-первых, это правда. Во-вторых, пригласили, человек подает и продает себя дорого, в хорошем смысле. Да, окей…

О.ДАНИЛЕВИЧ: А раньше не давали такой цены, что ли?

А.КУШНИР: Мы же цена говорим, не деньги в конверте, а некий…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Ну понятно.

А.КУШНИР: У нее же нет агрессивного пиарщика и так далее. То есть она, допустим, на 2-3 дня в месяц возвращается на Землю, и рассматривает. Я хорошо знаю ее директора, это, конечно, святой человек. И поэтому тут, видимо, отвечая на ваш вопрос, звезды сложились таким образом, что посадку лунохода можно было осуществить на мирной территории.

О.ДАНИЛЕВИЧ: С Земфирой как-то похоже сотрудничать и работать?

А.КУШНИР: Другими словами задай вопрос.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Другими словами, Земфира для многих тоже, для журналистов в частности, человек очень непростой.

А.КУШНИР: Это правда.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Поскольку вы с ней пытались…

А.КУШНИР: Нет, мы года полтора плотно….

О.ДАНИЛЕВИЧ: Как работать с Земфирой, расскажите?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Полегче, чем с Агузаровой, наверное.

А.КУШНИР: Тут сравнивать, наверное, не придется, вот почему. Я помню вторую или третью встречу с Рамазановой состояла в том, что она говорит, что очень сильное впечатление произвел концерт Агузаровой в Уфе. Кажется, это был День города. Я говорю: что конкретно? Она говорит: она перепрыгнула через барабанную установку. Я говорю: слушай, но там 9.8, закон всемирного тяготения, там же и тарелки, и бочка, и хэт, и все. Она говорит: ну, вот она просто так, без толчка…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Перелетела.

А.КУШНИР: Она говорит: я видела это. Это в каком-то смысле эстафетная  палочка. Только Земфира-то поет милостью божьей, и музыкант. Другое дело, что у нее есть более плодотворные периоды общения с космосом, менее плодотворные. Но у Жанны же не все песни ею написаны, а у Земфиры все. Очень редко она кавера поет. Поэтому это немножко разные….

О.ДАНИЛЕВИЧ: У вас с вашими, скажем так, бывшими клиентами какие отношения складываются? Именно с бывшими.

А.КУШНИР: По всякому, потому что это жизнь, и ситуативно там, с кем-то отношения закончились, допустим, есть контракт, год или два. Закончился контракт, и все чувства из тебя обесточены. Ну все, отработали, и отработали, и просто разошлись.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Общение-то какое-то сохраняется?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: С днем рождения там поздравить, или еще что-то?

А.КУШНИР: Я стараюсь, кстати, поздравлять. Потому что для меня так важно.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Слушайте, я сейчас просто так вспомнила почему-то, что довольно широко обсуждалось в СМИ почему-то конфликтная ситуация между Фадеевым и Темниковой недавно. Как сложно продюсеру доказать свою правоту, если возникает конфликт? Потому что звезды они всем известны, и аудитория сразу занимает сторону звезды. Чаще всего так  происходит. Как продюсеру доказать, что он прав?

А.КУШНИР: Во-первых, не факт. Это редкая ситуация, когда я не могу сам себе сказать, что я на чьей-то стороне. Потому что мне нужны ответы на 3-4 вопроса. Вопрос первый: правда ли, что артист выплатил огромную неустойку продюсеру?  То  есть раньше мы с этим не сталкивались, и артист делал, что хотел. Например, контракт было разрушить довольно легко, говориться: продюсер меня заставляет работать день и ночь, круглосуточно…

О.ДАНИЛЕВИЧ: Простите, секундочку, чтобы вы понимали. Просто Темникова заявила, что она да, выплатила неустойку, сумму с шесть нулями.

А.КУШНИР: Я когда увижу этот документ  с подписями, я сразу приму позицию. Пока я не знаю, поэтому чего щеки надувать. Но, конечно, сердцем я больше на стороне продюсера, потому что очень часто бывали ситуации, не обязательно со мной или с агентством, когда артист говорил – это могло быть в юридических разбирательствах, суды – меня заставляли работать день и ночь, нарушалось данное мне право конституцией об отдыхе, где рабочий день столько-то часов. И все, и контракты, которые подписывали какие-то американские юристы, смотрели, проверяли. Все, артист так говорит, и сразу у него некое преимущество, на полкорпуса в судебной гонке. Поэтому, конечно, у нас у всех короткая память, мы же не помним, когда в нас вкладывают душевное тепло, деньги, время, и рискуют всем.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Как часто у вас бывали такие ситуации?

А.КУШНИР: Достаточно часто. Это нормально.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А были у вас случаи, когда вам приходилось артистов – они же у нас звезды, неординарные личности – вытаскивать из депрессии, или из запоя, или еще из чего-нибудь?  Было такое?

А.КУШНИР: Слушайте, но я тут скорее больше буддист, потому что то ли Лао Цзы, то ли кто-то в древней китайской философии сказал, мне понравилось: сядь у реки, и тело врага проплывет мимо тебя само. Они же совершеннолетние, и как там учить: почитай Библию или пролистай мою последнюю книжку? Мне кажется, сами разберутся. Депрессия для художника нормальна, вон у Гоголя была депрессия, у Гогена.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Поэтому кто-то резал уши…

А.КУШНИР: Поэтому это как-то часть творческого процесса.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Когда плохо заканчиваются ваши отношения, вы хотя бы раз за собой помните, чтобы вы мстили?

А.КУШНИР: Слушайте, но мы же только что про буддизм говорили.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А вдруг бывало?

А.КУШНИР: Есть такая внутренняя установка, это не моя чашка чая, вот моя, я допиваю. Моя чашка чая, что я лечу на спутнике с высокой скоростью, очень много событий, реально, событий, фестивалей, эвентов, концертов, открытий. Я смотрю в иллюминатор, Земля внизу, она очень маленькая, далеко, ее еле видно. И на этой маленькой земле вот этот бывший артист. Его вообще не видно. А я лечу дальше на большой скорости. 

О.ДАНИЛЕВИЧ: У кого сложнее характер – у вас или у ваших артистов?

А.КУШНИР: Ну, у нас же все идет то белые полосы, то черные. Поэтому я что там, шелковый  и пушистый? Уверяю вас, нет. Бывает, фазы совпадают, бывает нет. Знаете, это битва равных, это 50 на 50. Иногда это любовь, иногда это война.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: А как вас вообще занесло в эту сферу, в эту любовь и в эту войну?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вы же заканчивали совершенно…

А.КУШНИР: Я как бы заканчивал математический факультет, мехмат. Но я всю жизнь был меломаном, потом я стал журналистом, хорошим журналистом, и я был достаточно юн, когда уже писал в московский филиал «Гардиан». И потом начались «Известия», «Московская правда», еще какие-то газеты, «Харперс Базар». И я просто в какой-то момент увидел, что те артисты, это начало 1990-х годов, я с ними делал интервью, понимаю, что нет мостика от них к их потенциальным слушателям. Они написали альбом, где-то я захожу к ним в комнату, они там складированы, прямо в квартире. Наверное, не от хорошей жизни. То есть захотелось помочь.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Правда? Такое чистосердечное?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Тогда же он был юный….

 А.КУШНИР: Дело, смотрите, в том, что середина и начало 1990-х, скажу такой момент, мы же помним передачу «Акулы пера». Но я со всеми с ними приятельствовал, приятельствую и надеюсь будут приятельствовать. У половины дома у них не было аппаратуры, чтобы диски послушать. Которые на Западе уже 10 лет выходили. И когда я давал диск, условно, Земфиры или «Троллей», они говорили: можешь кассету дать? Я говорил: ну да, могу, наверное, а чего, у тебя нет? Они говорили: да нет.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Сложно представить сейчас, когда даже диски-то не дают.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Давайте честно. Вы говорите, что начали всем этим заниматься, чтобы помочь артистам. И вы правда не думали, что это принесет хорошие деньги?

А.КУШНИР: Это не приносит хорошие деньги.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: И сейчас не приносит?

А.КУШНИР: Это не приносит хорошие деньги, потому что, что бывший у вас в эфире Троицкий, что я, когда мы преподаем в каких-то бизнес-школах или еще что-то, мы все люди честные, мы говорим: ребята, все, кто пришел сюда зарабатывать, встали и вышли. Не получится. Мы говорили  сколько-то минут назад, что рынок распределен очень жестко. Есть канонические списки артистов первых каналов и радиостанций, и пробиться туда очень тяжело. Почти невозможно. И за это отдельное большое спасибо и «Фабрике звезд», и «Голосу». И поэтому времена, когда Налич мог прорваться с песней, снятой на мобильный телефон…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Уже прошли.

А.КУШНИР: А чего? Когда мы заходим Вконтакт или фейсбук, там групп миллиарды. И у всех равные шансы. Интернет выровнял шансы. Это могло бы быть неплохо, если бы этих групп не стало так много. И я с большим трудом сейчас успеваю следить как за молодыми, которым реально хочется помочь, которым руку протягиваешь, и за западной культурой, потому что на вот этот Вудстокский фестиваль, про который мы говорили, на который в 1969 году, лето любви, собралось 500 000 зрителей. Ну, они, грубо говоря, состав набрали на два дня не без труда.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Я хочу вас знаете еще о чем спросить: кроме непосредственно групп и исполнителей «Кушнир продакшн» занимается мюзиклами. Которые довольно популярны. И «Призрак оперы», которого афиши висят практически везде. Но я хочу о другом мюзикле спросить, о «Красавице и чудовище».

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Ты на нем была.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Да, меня правда мучает этот вопрос, довольно давно. Я вижу на билете маркировку 0+, возрастное ограничение. То есть их нет. Во время мюзикла я обращаю внимание на такие сцены как: правда похотливого канделябра, легкодоступную метелку, на то, как пьют в таверне, и пьют из пивных кружек. Объясните мне, как в рамках действующего российского законодательства на этих билетах не появилась другая возрастная маркировка? Меня не возмущает  - я просто удивляюсь.

А.КУШНИР:  Я понимаю. Мы с вами люди с тонкой душевной организацией. Правда же? Неважно, блондинки, не блондинки. Я видел эти мюзиклы в разных театрах, и в Лондоне. И в зале такая же публика. То есть разница крайне минимальная. Может быть,  в том, что в том же «Призраке оперы», про  который только что говорила, у нас решили не рисковать, и люстра падает на зал, не долетая до него, и свой путь жизненный она уходит на сцену. А в центре  Лондона она останавливается примерно в полутора – двух метрах от сидящих в 8 – 12 ряду.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Почему?

А.КУШНИР: Ну, они более рисковые. Но не суть. В любом случае это эффектно, и любви все возрасты покорны, публика там и здесь одинаковая по возрасту. И в том, что ты говоришь, безусловно, есть разумное зерно, мягко говоря. Но у нас же, по-моему, с 1а937 года есть такой жанр, как письма трудящихся.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Доносов не было еще?

А.КУШНИР: До сих пор письма трудящихся… Давай понимать, что это все….

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Православные активисты узнают об этом, и как с «Тангейзером» произойдет…

А.КУШНИР: Сейчас, секунду, давайте с детьми разберемся. Давайте согласимся, что все-таки это сказки.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Безусловно.

А.КУШНИР: Это волшебство, это мэджик такой. И я думаю, что там есть сцены более сильные эмоционально, которые заслоняют собой то, на что твой внимательный журналистский взгляд обратил внимание.  Я понимаю, что такое корпоративная этика, и тем не менее, с тобой соглашаюсь. И я иногда делаю такой эксперимент, потому что там с артистами там у нас происходит всевозможное творческое общение, не будем сейчас уточнять. И мне иногда интересна вот такая штука, называется метод поперечного сечения. Просто встать на улице, примерно в 21.30 – 22.00, мюзиклы не коротки, там два с половиной часа, 2.50. Люди выходят с каким настроением – они абсолютно счастливы. Я не видел, скажем так, они же не знают, что там стоит какой-то медиа продюсер. Мне интересно. Но они как были в сказке сейчас, они три часа своих забот… И я не сталкивался с дикими мамами, которые говорили: какого хрена этот похотливый канделябр изогнулся и так далее. Один из художественных приемов, мне так кажется.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Подождите. Вот эти вот сцены – один из художественных приемов?

А.КУШНИР: Мюзикл состоит из некоего сюжета, драматургии, и как у художника, краски могут быть разные.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Но, может быть, в целях безопасности, сделать хотя бы 6+? Не, не думали?

О.ДАНИЛЕВИЧ: Это не поможет. 6+ нет смысла.

А.КУШНИР: И потом, давайте еще понимать, что это лицензионный спектакль. То есть я сейчас серьезно говорю. Который покупается по определенным правилам.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Вот удивляет, когда в «Ну, погоди!» убирают  курящего волка, а в мюзикле….

А.КУШНИР: Вы правильно говорите, что может быть не добрались. Но и не надо было убирать курящего волка, не надо было в Новосибирске заниматься, и Звягинцева травить не надо. Потому что я думаю, до всех этих скандалов, Кирилл Серебренников, бедный, что переживает.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А Богомолов?

А.КУШНИР: И Богомолов. Я думаю, что год назад мы об этом даже и не задумывались. То есть давайте себя поздравим, что нас меняют.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Это что, общество сошло с ума?

А.КУШНИР: Нас меняют. И вот эти пять минут сейчас, они очень грустные в итоге, о чем мы сейчас говорим. То есть нас меняют. Мы бы год назад об этом не говорили.

О.ДАНИЛЕВИЧ: А я хочу от детских мюзиклов перейти к вашему ну не детству, но юности. Ваши родители когда-нибудь понимали, чем вы занимаетесь?

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Таким модные слова: продюсеринг, пиар…

А.КУШНИР: Я в 16 лет начал жить совершенно своей  жизнью, но первоначально это совпадало, у меня преподаватели в специализированных, мать филолог, отец математик.  И я помню, знаете, какой красивый момент был, когда я понял, что рок-н-ролл сильнее меня, и мне надо завязывать с преподаванием, на всех уровнях, и классы с углубленным изучением и так далее. Но я уже писал первую книгу, «Золотое подполье», и печатался в ряде изданий, где-то год или два я имитировал, что по-прежнему преподаю. Да, имитировал. И когда я понял, что четко встал на ноги, что выплываю, я – о, счастье! – занимаюсь любимым делом, выходя из дома, мне хочется идти на работу, выходя с работы, мне хочется идти домой, я рассказал все. Но тяжелая реакция была, где-то там спустя какое-то время, месяц – другой… 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Что, не разговаривали с вами родители?

А.КУШНИР: Переживали. Потому что это уже традиция, традиция преподавания, можно сейчас сказать, что голубая кровь и так далее. А тут… Смотрите, мы говорим примерно про 1992 – 1993 год, нечего жрать было, абсолютно все нестабильно, такое государство, у которого  не было гимна, вдруг кто-то помнит, и бедные футболисты, хоккеисты… И, естественно, тревога. У меня так не было тревоги, мне все было понятно.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Мы так незаметно на самом деле перешли к нашей рубрике, которая состоит из пяти вопросов. Первый из которых: что вы скрыли когда-то от мамы? И я боюсь, что вы уже на него ответили.

А.КУШНИР: Да. Осталось четыре.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Больше вы ничего не скрывали?

А.КУШНИР: Вы знаете, я счастливый человек, потому что, несмотря на то, что они в другой стране живут, я стабильно раз в неделю с ними связываюсь, мы общаемся ровно столько, без скайпа, скайп это секс по телефону, нет. Стабильно, и я думаю, мы на связи все время.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: С какой бы блондинкой вы бы смогли изменить любимому человеку?

А.КУШНИР: С умной.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Неожиданно. Самая большая ошибка в жизни?

А.КУШНИР: Она впереди.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: У кого бы вы попросили прощения?

А.КУШНИР: Значит, я принимаю приглашение на следующую передачу, список будет озвучен, он велик. Это и артисты, это и наверное, разрыв с преподаванием был болезненным, он случился в середине учебного года…

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Детей кинули?

А.КУШНИР: У меня были всегда 11-е классы. То есть я тянул, сколько мог. И, наверное, ошибка была в том, что все это надо было заканчивать 31 августа, а не, условно, 1 ноября. Поэтому там список хороший, у кого попросить прощения.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Последний вопрос: кто ваш лучший друг?

А.КУШНИР: История такая. Безусловно, есть несколько близких друзей, таких, кто-то киношник, кто-то музыкант, кто-то  критик. Но я бы перечислил… Удивительно, что я на этот вопрос отвечал также и 10, и 15-20 лет назад. У меня есть, наверное, друзья – идеалы. И ряд этих людей уже нет в живых, я их застал на подъеме, на пике. Это Сергей Анатольевич Курехин, которому я посвятил книгу, пять лет ее писал. И мне очень приятно, пользуюсь случаем упомянуть, что  на премии Троицкого в прошлом году она выиграла «Лучшую книгу года», «Безумная механика русского рока»  называется. Я отдал дань своей любви. Это Илья Валерьевич Кормильцев, автор текстов «Наутилуса». И сразу после эфира я лечу в Питер, и в центре современного искусства «Эрарта» читаю трехчасовую лекцию про него. 55 лет ему было бы в этом году. Это человек, который записал весь питерский рок  1980-х, и «Аквариум», и «Зоопарк», и «Ноль» и кучу всего – Андрей Владимирович Тропилло. Слава богу, он жив. Ну, еще пара человек. 

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Спасибо большое. Александр Кушнир был у нас в гостях.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Екатерина Звягинцева.

Е.ЗВЯГИНЦЕВА: Ольга Данилевич. Через неделю услышимся. Пока.

О.ДАНИЛЕВИЧ: Пока.