Ю. БУДКИН: Главный архитектор «Метрогипротранса» Николай Шумаков с нами на прямой связи. По вашему мнению, что вчера случилось в метро?

Н. ШУМАКОВ:  Вы сразу должны понять. Вы сказали слово архитектор. Я архитектор, не конструктор, не организатор строительства, не строитель, не эксплуатационник. Я могу только высказать сугубо своё мнение, вы уж принимайте его, не принимайте. Я думаю, тут, к сожалению, настолько была тонкая ткань в этом месте, потому что строительство велось одновременно. И примыкание одной существующей стрелки к другим стрелкам для того, чтобы состав перевести в новый тоннель, это слишком тонкая материя. Надо было работать как хирургу на сердце, пожалуй, не меньшее сравнение. То есть, работать надо было просто ювелирно. И где-то и те, и другие, причём, и эксплуатация, и строители допустили какую-то небрежность, какую-то оплошность, которая привела к этим страшным последствиям. Не важно, проволочка, не проволочка. Главное, что не совпала та мера ответственности,  которая должна была именно в этом месте случиться.

Ю. БУДКИН: Николай Иванович, когда вы заговорили, что в таких условиях нужно часто работать как хирурги, буквально с миллиметровой точностью, в Москве строится много станций метро. Как это всё просчитывается?

Н. ШУМАКОВ: Я понял вас. А это уже другая тема. Если ты хирург на сердце, ты должен быть высоким профессионалом, вот о чём идёт речь. У тебя и проект должен быть хороший, и строители должны быть хорошие, и высококлассные специалисты по эксплуатации. Я знаю к чему вы клоните. К сожалению, ни того, ни другого, ни третьего пока не наблюдаю.

Ю. БУДКИН: Возвращаясь к тому, что вы главный архитектор «Метрогипротранса», вы каким-то образом проектируете эти тоннели? Вы прорабатываете эти вопросы?

Н. ШУМАКОВ:  Конечно, естественно.

Ю. БУДКИН: Когда новый тоннель входит в старый тоннель, это всё прерогатива архитекторов?

Н. ШУМАКОВ: Это прерогатива конструктора, организатора строительства, путейцев, другие специальности участвуют в этом мероприятии. Но дело не в этом. Главное, что весь комплекс проектных работ должен быть выполнен на самом высоком и сверхответственном уровне.

О. БАЙКАЛОВА: Николай Иванович, вы ранее говорили о тонкой стенке. Кто проводит экспертизу материалов, из которых строят тоннель? Ваша подрядная организация или другая организация?

Н. ШУМАКОВ: Нет, это заказчик. Техническую экспертизу проводит заказчик. Мы ведём надзор на строительстве, смотрим качество выполненных работ. А сам материал – этим занимается заказчик.

Ю. БУДКИН: Николай Иванович, когда то, что вы спроектировали, становится реальностью? Часто ли вы сталкиваетесь с тем, что видите, что это не то, что вы проектировали?

Н. ШУМАКОВ: Бывает, конечно, это приводит к каким-то печальным последствиям. Хорошо это в архитектуре, когда одна скамейка меняется на другую скамейку. Это не приводит к человеческим жертвам.

Ю. БУДКИН: Как часто это происходит при строительстве московского метро?

Н. ШУМАКОВ: Нет. К счастью, это абсолютное исключение. Это однозначно. Не надо страха нагонять ни на кого. Конечно, это чистый форс-мажор, который, надеюсь, больше никогда не случится и больше не повторится. Метрополитену 80 лет на следующий год. Вы знаете прекрасно, что это единственная за все годы такая крупная авария. Если что было, или это теракт, или какой-то несчастный случай, который не позволяет нам говорить о какой-то от природы, от зачатия заложенной ошибкой. Конечно, такого нет.

Ю. БУДКИН: Когда вы говорите, что это была первая авария, то, что было в 1982 году на Авиамоторной нельзя сравнивать с нынешней?

Н. ШУМАКОВ: Конечно, нельзя. Там был эскалаторный брак. Это другие вещи абсолютно.