С. РЫБКА: Приветствую слушателей радиостанции «Говорит Москва»! У микрофона Сергей Рыбка. И наш сегодняшний гость — это верховный муфтий Сирии Ахмад Бадреддин Хассун. Рады приветствовать вас в Москве.

А. ХАССУН: Добрый день. Поздравляем Россию с праздником! Мы рады быть в этот день в России.

С. РЫБКА: После Москвы куда вы отправляетесь?

А. ХАССУН: После Москвы я вернусь в Сирию. Я хотел бы поблагодарить российское руководство и российский народ за справедливую позицию, которую Россия занимает по отношению к Сирии.

С. РЫБКА: Вы возвращаетесь на родину, но не имеете планов отправиться в Европу. Как нам известно, в Европе сейчас находятся сотни тысяч беженцев из Сирии. Не чувствуете ли вы потребности выйти на связь с ними и обратиться к ним? Планируете ли вы в будущем отправиться в Европу?

А. ХАССУН: Мы пытаемся связаться с этими беженцами, поддерживать с ними контакт, но европейские страны закрывают границы. Европа принимает наших беженцев, но не религиозных деятелей. Я хочу отправиться в Европу и в Америку и сказать им правду о том, что происходит в действительности в Сирии, — ту правду, которую они отрицают. Они принимают только террористов.

С. РЫБКА: Я верно вас понял — вас просто физически не пускают в Европу?

А. ХАССУН: Да. Я год назад был в Италии, чтобы встретиться…

С. РЫБКА: С мусульманами, с представителями ислама там?

А. ХАССУН: Да. Чтобы они дали мне премию за мир. Я должен был отправиться в Италию год назад, но итальянское правительство не захотело, чтобы я туда попал. И я хотел бы отправиться в Европу, чтобы сказать им правду — правду того, что происходит на самом деле в Сирии, — чтобы не использовать информацию СМИ, которые не дают реальную картину.

С. РЫБКА: Вы готовы прийти в Европу со своим словом, но почему оно будет сильнее, чем слово тех, кого вы опровергаете, с кем вы спорите?

А. ХАССУН: Проблема в том, что европейцы не слышат наших заявлений и не принимают их. Три года назад — после того, как у меня убыли сына, — я пытался сказать европейцам, что тот экстремизм, который мы видим в Сирии, вернётся к ним же, если они не будут сотрудничать. И они сказали, что он не грозит Европе. И я оказался прав, как видите. Европейские СМИ — все они сейчас подвержены влиянию. Они подвержены влиянию и денег Саудовской Аравии, и денег Катара, и американской силе.

С. РЫБКА: Позвольте предложить вам два возможных исторических сценария. Большое количество мусульман из Сирии и из других стран Северной Африки прибыли в Европу. Как полагаете, их ждёт уход от своей культуры, уход от ислама, они станут европейцами? Это один сценарий. Либо второй вариант: они сделают всё для того, чтобы Европа сперва приняла их (а может быть, приняла и ислам массово). Какой сценарий более вероятен?

А. ХАССУН: Во-первых, сирийский народ, если он и отправился в Европу, он не чувствует себя чужим, потому что в Сирии присутствуют все конфессии — и христиане, и иудеи. Все — этноконфессиональная группа. Там и европейцы, и курды, и турки. И поэтому, когда они покидают Сирию, они не ощущают какую-то странность и каких-то перемен. Это во-первых.

Во-вторых, в тот момент, когда в Сирии прекратится стрельба, мы увидим, что все настоящие сирийцы вернутся в Сирию, потому что они любят свою страну. И те, кто отправился в Европу, отправились туда из регионов, которые были под контролем террористов, а не из тех регионов, которые оставались под контролем сирийского государства. Если бы они были в каком-то другом городе, в котором была бы власть сирийского правительства и сирийской армии, они увидели бы… Если бы они отправились в другие сирийские города, то количество их жителей увеличилось бы вдвое.

Что же касается городов, которые разрушили террористы, то в них не осталось жителей. Их жители покинули эти города и отправились в Европу и в города, которые находятся под контролем режима.

С. РЫБКА: По поводу тех городов, которые пострадали от террористов. Пальмира была уничтожена. Вы могли бы вспомнить, чем была Пальмира для Сирии до гражданской войны? Для сирийских мусульман этот памятник античности чем был?

А. ХАССУН: Ещё до Пальмиры, до церквей и мечетей первая святыня — это человек. И в первую очередь я озабочен судьбой человека. Они убивают людей. В Сирии убивают невинных людей. Они убивают детей, учёных. Они сносят и уничтожили уже большое количество церквей, мечетей и Пальмиру. Мы вернёмся к Пальмире и снова отстроим и церкви, и мечети. Но вопрос к Турции и к Европе: где эти исторические ценности, которые были украдены из Сирии? Они несут ответственность перед всем миром, потому что они уничтожают и воруют памятники культурного наследия Сирии. Поэтому проблема сейчас даже не в Пальмире, не в церквях и не в мечетях, а я взволнован именно судьбой человека. И гибель людей в российском самолёте важнее, чем разрушение Пальмиры.

С. РЫБКА: Вы упомянули эту трагедию, потому что вы подозреваете, что здесь есть связь между участием России в борьбе с терроризмом в Сирии?

А. ХАССУН: Я не считаю, что это был террористический акт. Но если это всё-таки было так, если всеобщая мировая система не наказала ИГИЛ, то необходимо сказать, что мир поддерживает терроризм, если он не наказывает его, и весь мир попал под контроль террористов в какой-то степени. Россия должна привлечь к ответственности всех виновных, все страны, которые поддерживают терроризм. Турция, Саудовская Аравия, Катар, Соединённые Штаты — все они снабжают террористов оружием, а также снабжают их идеологически и финансово.

С. РЫБКА: Давайте о людях говорить. Вы прибыли сюда, чтобы обратиться к мусульманам здесь, в России, в том числе. Возможно, вы знаете о том, что на лидера Чеченской Республики (региона Российской Федерации) Рамзана Кадырова готовилось покушение. Молодые люди, которые были задержаны и которых подозревали в этом, встречались с ним лично. Он беседовал с ними, сделал внушение и отпустил. Это означает, что люди, которые были с террористами или замышляли дурное, достойны прощения и могут вернуться к мирной жизни. Возможен ли такой же подход к тем, кто сейчас противостоит Башару Асаду в Сирии?

А. ХАССУН: Во-первых, я прибыл в Россию не только для того, чтобы обратиться к мусульманам. Я хотел бы обратиться ко всему российскому народу, ко всем: и к христианам, и к мусульманам, и к иудеям — ко всему народу в целом. И я хотел бы сказать российскому народу и российскому руководству: сейчас вы в Сирии защищаете Россию. И если террористы победят в Сирии, то все ваши мусульманские республики превратятся в Сирию, и те представители этих республик, которые сражаются в Сирии, вернутся в свои республики. Турция подготовила их и вооружила, и Соединённые Штаты отправили их. И они вернутся назад. Поэтому президент Путин сказал: «Если мы не придём в Сирию, то в Россию придёт терроризм».

Я сказал российскому патриарху, российским муфтиям Таджуддину и Альбиру, всем муфтиям России, всем религиозным деятелям как православным, так и мусульманским: «Давайте начнём широкий диалог, чтобы остановить терроризм». Нужно провести всемирную конференцию в России для представителей и деятелей конфессий — и мусульманской, и христианской, и иудейской также, — чтобы дать знать российскому народу и исламским, арабским народам, предупредить их об опасности, которую представляют террористы. Россия отправилась в Сирию не для того, чтобы вести там религиозную борьбу, а она отправилась туда, чтобы бороться с террористами. В Сирии не идёт война между христианами и мусульманами, там идёт борьба терроризма против государства, которое терроризм пытается сокрушить.

С. РЫБКА: Я привёл пример лидера Чеченской Республики Рамзана Кадырова как пример прощения по отношению к тем, кто нёс угрозу. Возможно ли, чтобы в Сирии были прощены и вернулись к мирной жизни те, кто сейчас выступает против Башара Асада?

А. ХАССУН: Я на протяжении всего месяца встречался с представителями оппозиции, с тем, кто были оппозиционерами. Они сложили оружие и вернулись к народу и к своей стране. Те, кто убил моего сына, — с ними я встретился, я говорил с ними и простил их.

С. РЫБКА: Вы говорите о необходимости провести большое мероприятие, большую встречу лидеров конфессий. Но вам случалось вести беседы с простыми российскими мусульманами — здешними россиянами, исповедующими ислам? У вас был такой опыт? Или вы общались только с иерархами?

А. ХАССУН: Да, я в университете Москвы разговаривал, я был в Чечне и там обращался к людям, я был в Уфе в Башкортостане, и я разговаривал с представителями конфессий. Я говорил, что нам необходимо вместе встать перед лицом терроризма. И мы каждый раз призываем к принципу проведения встреч со студентами университетов. Также я встречался с людьми в церквях и в мечетях. Я призывал их противостоять терроризму.

С. РЫБКА: Лично вам случалось, может быть, обратить человека, который прежде был готов сражаться на стороне ДАИШ, на сторону традиционного, светлого ислама? Вы готовы похвастаться таким опытом?

А. ХАССУН: Я встречался со многими из них, и они сложили оружие и вернулись к нормальной жизни.

С. РЫБКА: После беседы с вами?

А. ХАССУН: Да, после беседы.

С. РЫБКА: Возможно ли сейчас при наличии переводчика, не говоря один на один, сформулировать какое-то обращение к молодому русскому мусульманину, который сейчас пребывает в сомнении? Я понимаю, насколько несовершенный этот метод, но…

А. ХАССУН: Я хотел бы сказать российскому народу и российским мусульманам: давайте исповедовать правдивый ислам. Ислам учит нас, что тот, кто убил одного человека, он как будто бы убил всех. И те, кто сегодня говорит об убийстве и об исламском государстве, — это всё неправда, это всё иллюзии. Нет никакого исламского государства или христианского государства, как нет и иудейского государства, потому что мы сами строим наши страны. Настоящая религия всегда внутри человека. Мы говорим, что человек может быть христианином или мусульманином. Поэтому тех, кто отправляется вести вооружённую борьбу в Сирию, я призываю задуматься и понять, возможно ли вообще исламское государство. Наши пророки не строили государств.

С. РЫБКА: Религиозных государств.

А. ХАССУН: Они создавали не государство, они создавали человека. А уже после человека можно говорить о государстве. Аллах создал человека и дал ему веру, а человек строит государство — таков закон. Поэтому та неразбериха, которая сейчас творится в мире, когда люди строят исламское государство или христианское государство, или исламские банки, — это всё неправильно. Я не говорю «мусульманский рубль». У денег нет религии.

С. РЫБКА: Я правильно понимаю, что мусульманский банк — это харам, но и православный банк — это тоже не здорово? У нас в России есть такие инициативы.

А. ХАССУН: Я хотел бы сказать вам: стройте банки на основе сотрудничества, а не на основе получения выгоды. И нужно, чтобы такой же принцип был и в построении общества. Не надо говорить «исламский банк» и не надо говорить «российский банк».

С. РЫБКА: В финале, пожалуй, такой вопрос. Вы сказали, что государство должно строиться на основе закона. Побывав в России, пообщавшись со здешними мусульманами и христианами, вы готовы представить, что во главе российского государства однажды может стать мусульманин, если здесь будет работать закон?

А. ХАССУН: А что мешает тому, чтобы президентом России стал мусульманин? Или мусульманин, или христианин. Президент должен хранить свой народ, и не так уж важно — мусульманин он или христианин. Он должен служить только богу. У нас в Сирии на протяжении 60 лет был христианский премьер-министр. И погибший два года назад министр обороны тоже был христианином. Неважно, был ли он мусульманином или христианином. Только для муфтиев и патриархов этот принцип работает. Конечно, этот принцип действует только в этом случае, и не может быть наоборот.

Что же касается президента республики или премьер-министра, или других министров, то не так уж важно — мусульмане они или христиане. Что здесь может быть проблемой?

С. РЫБКА: Я обещал вам последний вопрос. Вы призывали к межконфессиональному миру и сотрудничеству, но немножко изумляет тот факт, что, пребывая здесь, в Москве, из политических

лидеров (по крайней мере, партий, представленных в парламенте) вы встретились только с Геннадием Зюгановым, с коммунистом. Могли бы пояснить, почему именно так сложилось?

А. ХАССУН: Не только с ним. Я встречался с патриархом.

С. РЫБКА: Я веду речь о политиках.

А. ХАССУН: Я готов встретиться с представителями любой партии.

С. РЫБКА: Но случилась встреча только с Зюгановым. Прочие не выразили интереса? По крайней мере, чья была инициатива?

А. ХАССУН: Он призвал меня, пригласил меня посетить его. Он мой друг.

С. РЫБКА: Ну что ж, надеюсь, у вас больше друзей здесь, в Москве, появилось после этого визита. Ждём вас непременно снова здесь. Возможно, встретитесь с прочими лидерами прочих парламентских партий.

А. ХАССУН: Я благодарю вас. И я хотел бы сказать россиянам, к каким бы партиям они ни принадлежали: все, кто любит Россию, — все мои друзья. Мы готовы встретиться с любым политиком, который проявит желание. Мы должны работать ради человека. И я, и представитель иудейской конфессии, и патриарх — все мы работаем только ради человека. Только по тому, как мы служим человеку, можно оценивать работу. Поэтому я готов встретиться с любым, кто готов встретиться со мной.

С. РЫБКА: Тогда до новых встреч, как говорят здесь у нас, в России и в Москве. Спасибо!

А. ХАССУН: Спасибо!